In Time

Централ-сити, бар «Warriors» — 3:18 p.m. — Что-то удалось узнать? — Барри по привычке оглядел помещение бара, чтобы убедиться, что никто не мог подслушать их с Циско разговор. Ему стоило бы перестать говорить на подобные темы на рабочем месте, но мысль о том, чтобы навестить S.T.A.R. Labs не вызывала у него особого энтузиазма, а рабочие часы едва ли располагали к тому, чтобы встречаться с кем-то иначе как в выходные дни. Циско закончил методично раскладывать на костере спираль из арахиса и поднял голову. — Все, что я могу сказать: Джо не лгал, — он пожал плечами. — В участке действительно никто не знает, мета Диллон или нет. Последние несколько ограблений вполне соответствуют его modus operandi до взрыва ускорителя, разве что… Циско задумчиво пожевал губу. Барри невольно насторожился. — Что? — Они мельче, — Циско вновь вернулся к орешкам, на этот раз пытаясь организовать их в какую-то другую фигуру. — Ювелирная лавка была самым крупным из трех, другие два вообще круглосуточные магазины. Проблема в том, что работать там совершенно не с чем, все чисто. Если бы не склонность этого парня к излишней театральности… — Что ты имеешь в виду? — Насколько я понял, он всегда оставляет за собой своего рода визитную карточку, но я так и не понял, о чем именно шла речь. Мне не так много удалось подслушать, — Циско нахмурился. — Слушай, если тебе так уж интересно это дело, не проще ли?.. Он выразительно пошевелил пальцами и сделал большие глаза. Барри был не вполне уверен, что должен был означать этот жест, но полагал, что тот так или иначе намекал на Флэша. Конечно, он мог в любой момент воспользоваться суперскоростью, чтобы получить доступ к архивам полиции или к данным Альберта, если у того все же было что-то полезное. Проблема заключалась в том, что поступить так означало признать, — пусть даже самому себе, — что Флэш вернулся, а к этому Барри был совершенно не готов. — Я не собираюсь заниматься этим делом, — сказал он твердо. — Не без самой крайней необходимости. Он немного помолчал, еще раз прокручивая в голове сказанное Циско. Кое-что во всей этой истории не давало ему покоя. — А с чего они вообще взяли, что Диллон может быть мета-человеком? — Ну, я ведь сказал, что там все «чисто»? Кое-что даже слишком, — во взгляде Циско явственно читалось неодобрение, и Барри не хотел даже гадать, на кого оно было направлено. — Раньше он не был столь аккуратен. К тому же с чего вдруг ему снижать планку? Вариантов было как минимум два. Теоретически Барри мог предположить, что они имели дело с менее амбициозным подражателем, но это не объясняло полное отсутствие улик. Нет, он скорее поставил бы на то, что Диллон по какой-то причине выбирал «безопасные» цели, как если бы… — Думаешь, он прощупывает почву? Готовится к чему-то большему? — И тренирует свои силы, — выразительно добавил Циско, затем пожал плечами. — Если они у него есть. — Если они у него есть, у него должно было быть предостаточно времени, чтобы к ним привыкнуть, — заметил Барри. — Конечно, нельзя исключать, что они манифестировались совсем недавно, но… — Ты скажи это всем тем, кто чуть ли не каждый месяц изобретал новый способ подпортить нам жизнь, — проворчал Циско, печально покосившись на свой пустой бокал из-под пива. — Помнишь, как Мардон научился летать? Барри невольно рассмеялся. По прошествии времени он, по крайней мере, мог вспоминать об этом со смутным весельем, а не леденящим ужасом беспомощности. Как странно память искажала события. — Будем надеяться, Диллон до такого не дойдет, — он покачал головой. — Ты держи меня в курсе дела, но я… — Я понял, — кивнул Циско. — Никакого Флэша без крайней необходимости. Я понял, чувак, не надо повторять это по десять раз. Никто на тебя не давит. Но разве это было так? Барри никто не говорил об этом прямо, но Кейтлин в каждом разговоре не забывала намекнуть, что ему неплохо бы заглянуть в лабораторию для проверки, Джо уже не раз оговаривался, как будто невзначай, насколько проще ему было работать при Флэше, даже когда речь шла об обычных преступниках, а Айрис… порой разочарование в ее взгляде затмевало понимание, и он не мог не чувствовать вины за то, что разрушил ее сказку о герое, за которую она держалась так крепко с первых мгновений его появления на улицах Централ-сити. — Ну я… наверное, пойду? — прервал его размышления голос Циско. — Я и так торчу тут уже второй час. Его пиво было допито, доедать арахис он явно не собирался, и, по большому счету, они успели обсудить все, что только можно: и личные дела, и расследование дела Диллона. Вот только Барри отчаянно не хотелось оставаться в одиночестве: слишком ярко и болезненно оно ощущалось в последние два дня, и каждый раз, оставшись наедине с собственными мыслями, он возвращался к сомнениям, с которыми не знал, как бороться. — До встречи, — через силу улыбнулся он; как бы ему ни хотелось, чтобы Циско остался, тот не обязан был жертвовать своим свободным временем ради его очередного приступа меланхолии. — Звони если что, окей? — Окей, — Циско смерил его внимательным взглядом, затем тряхнул головой и пожаловался: — Нам надо прекратить встречаться у тебя на работе, я так разорюсь. Барри коротко рассмеялся. — Считай, что сегодня я угощаю. Он стал злоупотреблять этим в последнее время, но не то чтобы он работал в баре ради денег. — Спасибо, бро, ты просто спаситель моего кошелька, — Циско соскочил со стула и, перегнувшись через стойку, хлопнул Барри по плечу. — Бывай. Барри только слабо махнул рукой в жесте прощания. Несколько секунд он провожал взглядом уходящего Циско, и только потому предельно четко уловил момент, когда распахнулась дверь бара, пропуская… Лена. Барри судорожно сжал пальцами край барной стойки. Он должен был догадаться, что рано или поздно что-то подобное обязательно случится, и из всех возможных вариантов этот был не самым худшим, но… — Циско, — наклонил голову Лен; приветствие можно было бы назвать дружелюбным, если бы не откровенная насмешка в его голосе. — Давно не виделись. — Колд? — едва не подскочив на месте, пискнул Циско, лишь чудом не привлекая нежелательного внимания других посетителей. — Как ты?.. Что ты?.. Чувак. Последнее, равно как и обвинительный взгляд, были обращены уже в сторону Барри. — Мог бы предупредить, — почти прошипел Циско. Барри виновато пожал плечами. Не то чтобы он планировал до бесконечности скрывать от Циско новость о возвращении Лена, но до сих пор для разговора об этом не находилось ни правильного момента, ни подходящих слов. — Я передам Лизе привет, — сказал Лен, обходя Циско стороной и устремляясь к барной стойке; в его глазах плескалось плохо скрываемое веселье. Циско подавился воздухом, но мгновение спустя все же сумел взять себя в руки и, послав Барри очередной выразительный взгляд, в котором явственно читалось: «мы еще об этом поговорим», вновь направился к выходу. Впрочем, не дойдя до двери всего несколько шагов, он полуобернулся и бросил через плечо: — Крутой костюмчик. Лен замер на долю секунды и чуть наклонил голову в сторону Циско. — Спасибо, — удовлетворенно произнес он. Барри недоуменно моргнул и окинул Лена взглядом, пытаясь сообразить, о чем шла речь. Тот был одет, в общем-то, как обычно, вот только… Барри тяжело сглотнул, пытаясь прогнать невесть откуда взявшуюся сухость во рту. Бедра Лена закрывала плотная ткань килта, и кто бы мог подумать, что этот образ окажется настолько привлекательным?.. Лен прошел к стойке, подчеркнуто не обращая внимания на парочку косых взглядов со стороны одного из дальних столов. Опустившись на барный стул, он закинул ногу на ногу и подпер ладонью подбородок. — Сегодня я в настроении для «Daisy», — произнес он с ленивой улыбкой, бросая на Барри многообещающий взгляд из-под ресниц. — Со льдом? — хрипло пробормотал Барри. Он отдавал себе отчет, что совершенно беззастенчиво пялился, но ничего не мог с собой поделать. — Разумеется. Барри был несказанно рад, что за месяц работы в баре и годы в лаборатории до того, мог приготовить практически любую смесь с закрытыми глазами, потому что в данный момент его внимание категорически отказывалось сосредотачиваться на том, что он делал. У него совершенно не получалось заставить себя оторвать взгляда от Лена: от приглашающего, чуть насмешливого блеска его глаз, от изгиба его губ… каким будет их вкус, смешанный с обжигающей горечью водки и приторной сладостью гренадина? Он мог бы узнать прямо сейчас, поцеловать его, наплевав на публику, и, может быть, если бы под килтом не было мешающей джинсы, его ладонь скользнула бы по горячей коже бедра, от колена и выше, и… Барри закусил губу и опустил взгляд, чувствуя, как жар заливает его лицо. Когда последний раз он позволял себе настолько уйти в фантазии о ком-то, чтобы возбудиться от собственных мыслей? В шестнадцать? Он нырнул под стойку бара, чтобы достать лед, и, главное, спрятать свое смущение. Когда он вновь распрямился, Лен смотрел на него прямо, и жар в его глазах мешался с открытым самодовольством. — Нравится то, что ты видишь? — спросил он, без малейшего стыда перед избитой фразой. Барри только кивнул: отрицать очевидное было глупо. Он машинально облизал губы. — Ты очень… отвлекаешь, — признал он. — Очень. — Как и ты, Барри, — еще немного, и Лен перешел бы на мурлыканье, и это уж точно должно было считаться противозаконным. — Кстати, отличная стрижка. Тебе идет. Последние слова были сказаны уже совершенно иным тоном: подчеркнуто легким, будто речь шла о погоде. Барри неуверенно моргнул. — Спасибо? — он опустил взгляд на коктейль, который каким-то чудом успел вполне успешно закончить. — Прошу. Он подвинул стакан ближе к Лену. На несколько минут между ними повисло молчание. Лен не спеша пил коктейль, а Барри отчаянно пытался отгонять мысли о том, о чем думать не стоило, но уж очень хотелось. — Так, — начал он хрипло, затем, прочистив горло, продолжил: — Я освобожусь не раньше середины ночи, но завтра у меня выходной и… Он сам толком не знал, что именно пытался предложить — и, учитывая его неожиданно разыгравшуюся фантазию, вполне возможно то, к чему толком не был готов. Казалось проще простого поддаться влечению, дать выход копившемуся между ними напряжению, но все-таки была причина, почему позавчера Лен ушел так рано, почему Барри его отпустил, как бы ему ни хотелось просить остаться. — В другой раз, — с едва различимым неудовольствием ответил Лен, проводя пальцем по ободку стакана. Барри не был уверен, какое чувство было сильнее в нем в этот момент: облегчение или же разочарование. — Тебе нужно поговорить с Лизой, — произнес Лен несколько мгновений спустя. — О чем? — О Флэше. Барри едва заметно вздрогнул. Он успел забыть о том, как звучало это имя из уст Лена: насмешкой, угрозой, признанием. — Не о чем говорить, — ответил он, упрямо поджав губы и отказываясь встречаться с Леном взглядом. — Это в прошлом. — Послушай, пацан… Барри сцепил зубы. Он не знал, что больше резало слух: само обращение, явная попытка увеличить дистанцию между ними или же покровительственный тон. — Не надо обращаться со мной как с ребенком, — ощетинился он, невольно повышая голос. — Так не веди себя, как ребенок, — Лен наоборот заговорил тише, но четче, практически чеканя каждое слово. — Какое ей дело до того, что я был Флэшем? Это уже не имеет значения. Лен приоткрыл было рот, чтобы что-то ответить — судя по его взгляду, что-то колкое и немилосердно жесткое, — но в конечном итоге все же передумал. Он помолчал несколько секунд и только потом заговорил: — Я как минимум не могу объяснить Лиз, с чего вдруг решил завести отношения с ее «хорошим другом Алом», — последние слова прозвучали особенно ядовито. — Почему нет? — спросил Барри, стараясь не обращать внимания на то, как екнуло его сердце при слове «отношения». — Это могло произойти! Лен сжал губы. Его взгляд был нечитаемым. — Едва ли, — коротко ответил он. Барри опустил плечи, не в силах бороться с подступающим чувством полнейшего бессилия. Он не мог понять, почему Лен так цеплялся за его прошлое, оно лишь мешало — им обоим. И дело было не только в Лизе. Он не хотел ей ничего говорить лишь отчасти потому, что боялся ее реакции. В куда большей степени Барри искренне не видел смысла рисковать их дружбой из-за того, что больше не представляло проблемы. Возможно, если бы он до сих пор был Флэшем, если бы Лен и даже Лиза по-прежнему были преступниками — действовали как преступники — это не поставило бы крест на их отношениях. Но к чему было усложнять? В их жизнях и без того все было совсем непросто. — Ты думаешь, у нас что-то получится? — тихо спросил Барри, и даже для собственных ушей его голос звучал по-детски потеряно. Он старался избегать мыслей о возможности каких-то серьезных отношений между ним и Леном, но чем дальше, тем хуже ему это удавалось. Он не мог отрицать, что жаждал близости, зарождавшейся между ними, ощущения принадлежности в те мгновения, когда они были вместе. Но что, если, подразнив его открывшимися возможностями, у него все отнимут, как случалось уже не раз?.. У Лена был соулмейт — кто-то, кого он ждал многие годы. Кто-то, кто, должно быть, ждал его тоже. Было ли место в жизни Лена для Барри? Сейчас — может быть, но через год? И само осознание того, что Барри по-прежнему хотел видеть их вместе через год — больше — было новым и пугающим. Барри заставил себя поднять голову. Взгляд Лена был задумчиво мягким, его пальцы вычерчивали неясные узоры на поверхности барной стойки. Он не спешил с ответом, и с каждой секундой промедления Барри чувствовал, как все туже скручивается узел в его животе. — Лен?.. Лен моргнул и поднял глаза на Барри. Задумчивость ушла без следа, оставляя место лишь неумолимой твердости. — Скажи Лизе сам, или это сделаю я, — его тон не допускал ни малейших возражений. — У нас с тобой был уговор, но ты сам сказал, что прошлое больше не имеет значения. Барри сглотнул подступившую к горлу желчь. Его ладони были неприятно липкими от пота, и он небрежно вытер их о джинсы. — Говори, — выдавил он сквозь сжатые зубы, только чтобы не выдать охвативших его чувств: боли и душащего, панического страха. — Говори, мне без разницы. Я… Барри резко втянул воздух через нос, пытаясь справиться с приступом тошноты; кружилась голова, и он запоздало вспомнил, что не ел ничего с самого утра. — Мне нужно отойти, — поспешно сказал он и, не глядя на Лена, буквально выскочил на кухню. Он оперся руками о раковину, тяжело дыша и пытаясь взять себя в руки. — Все в порядке? — Линда отошла от гриля, вытирая руки о полотенце; на ее лице было написано беспокойство. — Ал? — Н-нет, — кое-как выдавил из себя Барри. Линда молча налила ему воды и протянула стакан. Барри принял его дрожащими руками и выпил в несколько глотков. В голове немного прояснилось, и он нащупал в кармане батончик Циско. К счастью, он так и не отучился от привычки носить его с собой. — Что случилось? Кто-то из клиентов? — Линда поджала губы, и огонь в ее взгляде обещал мучительную смерть любому, кто только посмел его обидеть. Барри выдавил из себя слабую улыбку и, поморщившись, заставил себя откусить от батончика. Его вкус был столь же омерзителен, как подсказывала память. — Низкий гемоглобин, — он покачал головой. — Не уследил, сейчас все пройдет. Это была самая малая толика правды — искажение, почти превращавшее слова в ложь, — но то, что происходило между ним и Леном было слишком личным, и он не готов был делиться этим ни с кем, даже с Линдой. Он дожевал половину батончика и убрал остатки в карман. На некоторое время этого должно было хватить. Линда не выглядела особенно убежденной его словами, но всегда хорошо чувствовала, когда лучше было отступить. Она молча кивнула и вернулась к готовке. Сделав несколько глубоких вдохов, Барри заставил себя вернуться в бар. Вот только, выйдя из кухни, он обнаружил на стойке лишь мятые двадцать долларов и ни следа Лена. Тот просто… ушел, по всей видимости, сочтя их разговор оконченным. Барри потянулся к полотенцу. Ему... нужно было протереть стаканы. Он отказывался признавать, что стекло перед глазами было мутным вовсе не от грязи.