Век произвола, или Кругом одна сволота!

Есть слёзы на чудотворных иконах Есть слёзы — почти как вода Есть звёзды для декораций в салонах И те, что на небе, всегда… Есть каждый час, исполненный смыслом Есть нервная суета И кто-то уйдёт, а кто-то станет под стрелы,, но не предаст… Отрывок из песни Fleur — «Друг, который никогда не предаст»

Каждую ночь мне снился серый туман, и каждую ночь воронка всасывала меня обратно. — Оля! Вставай, давай, собирайся! Кодлак ждёт нас, — Фаркас энергично тряс меня за плечи. Просыпаться без наличия солнечного света в помещении всегда трудно. Кое-как соскользнув с кровати, я побрела умываться, потирая руками лицо. Аналогом зубной пасты здесь выступала причудливая смесь из тёртого мыла, древесного пепла и мяты; щётка же сделана из дерева и жёсткой свиной шерсти. Нетрудно догадаться, что особой популярностью эти предметы гигиены похвастаться не могли. Но, поверьте, привыкнуть можно ко всему. «Так, кожаные штаны. Спасибо Фаркасу, изрубил-таки леггинсы в капусту. Носки, ботинки, свитер, „лёгкая“ броня, накидка, наплечный мешок… Ничего не забыла, кажется». — Долго там возиться будешь? — напарник не выдержал и заглянул в комнату. — Пошли, давай. Из комнаты Предвестника доносился недовольный голос Вилкаса: — Нормально всё. — Вилкас, я вижу это в твоих глазах. Это не нормально. — И? Что теперь? — Не знаю. Я ищу выход, но не могу отрицать: придётся перейти к более радикальным мерам. — Погоди. Мне кажется… здесь кто-то есть. Щенок! Тебе не говорили, что подслушивать нельзя? — Можно зайти? — Фаркас мгновенно убил всю конспирацию. — Мы не подслушивали, брат. Ты просто громко разговориваешь. — Я пойду, Предвестник, — Вилкас порывисто встал и смерил меня злобным взглядом. Незаслуженно, между прочем. Хотя, его изначально не устраивало то, что я здесь, скажем так, задержалась. — Мыло поменяй, а то ромашкой и пушицей за версту несёт. — Ну, а ты воняешь мокрой псиной. — Попридержи язык! Как бы не откусил кто! — процедил этот придурок сквозь зубы, я же мысленно хихикнула. В голове сами-собой возникли эротические сцены — долгое отсутствие секса давало о себе знать. — Ну-ка успокоились оба! Вилкас, иди, отдохни. А ты слишком смелая стала, погляжу, — голос Кодлака быстро привёл меня в чувство. Вилкас отступил на несколько шагов назад, всё ещё недружелюбно кося своими глазищами. — Слушайте сюда: по дороге в Рорикстед в одной пещере или шахте, конкретно не знаю, заказчики не уточнили, сидит шайка бандитов и нападает на проезжих. Разберитесь с ними и возвращайтесь. До Фестиваля заданий больше не будет. Я коротко кивнула, а большой близнец лишь повел своими здоровенными плечами, широко улыбнувшись. — Кстати говоря, где твоё оружие? — Кодлак вопросительно приподнял бровь, я стушевалась. «Бл*ть. Чувствовала ведь — что-то забыла». — По дороге заберу, — замешкавшись, ответила, пристально рассматривая свои сапоги. — Ага, как же, — Фаркас тут же сдал меня с потрохами. — Зато кинжалы свои не забыла. — Зайдёшь к Эйле за нормальными стрелами, — Кодлак лишь глубоко вздохнул и почесал затылок. — Можете идти. Боги в помощь. И не опозорьте честь Соратников! Я развернулась и поспешила ретироваться подальше от раздосадованного Предвестника и недружелюбного Вилкаса. Забрала из комнаты старенький железный меч, охотничий лук, вывела из себя Эйлу, выпрашивая стрелы, и с чистой совестью двинулась в путь. — Как пойдём? — попыталась завязать разговор, идти молча не хотелось. — Только не через рынок! — испуганно отрезал Фаркас и прибавил скорость. — В смысле, когда выйдем из города. — Там одна дорога. — Оно-то понятно, только не хочется попасть бандитам на глаза вот так в открытую. — А что такого? Они увидели нас, мы увидели их. Помахали мечами да пошли домой, — простодушно изрёк спутник. — Может, лучше придумать какую-то тактику? Например, для начала тихонько убрать часового, подслушать разговоры и попытаться понять, где сидят бандиты и сколько их… — Ты эту тактику оставь Тёмному братству, а у Соратников всё просто, — Фаркас нахмурился, грозно возвышаясь надо мной, словно каменная глыба. — Негоже доблестному воину по кустам прятаться. — Я просто предложила, — попыталась оправдаться. Дальше мы шли молча.

***

Путь был долгий — дня полтора, не меньше. Да мы и не знали толком куда. Решили шагать до последнего, остановиться на ночлег, а утром двинуться дальше. Спасибо Скьору, ноги действительно стали сильнее, так что усталость почувствовала только ближе к закату. — Небось только и мечтаешь о привале, — Фаркас попытался поймать меня на слабости. — Всё отлично. — Ну смотри. Можем остановиться сейчас, — мужчина лукаво улыбнулся, мол, знаю я вас, баб. — Нормально, говорю, но если тебе уже ножки бо-бо, можем, конечно, сделать перерыв на какаошко, — ехидно изрекла, выпрямив спину. Хотя мне и самой уже всё конкретно «бо-бо». — Тогда идём дальше, — то ли обиделся, то ли расстроился, что половину сказанного мною не понял. А воспоминания о какаошке уже грели мне душу.

***

Судя по карте, которую прикупила у Белетора, мы приближались к лагерю Сонное дерево — пристанищу мамонтов и их хозяев. Фаркас сказал, что лучше ночлега не придумаешь: великан на определённом расстоянии трогать не будет, а если кто нападёт, тот первый побежит драться, защищая свою территорию. Пока напарник ходил за хворостом (удачи ему, конечно, в поисках посреди равнин), я с любопытством рассматривала хозяина лагеря и его питомцев. А вообще, странные великаны существа: практически всегда живут в одиночку, кроме мамонтов и огромных костров их больше ничего не интересует. Какие-то убогие взгляды на жизнь. Тем временем напарник где-то раздобыл почти целое сухое дерево, и мы принялись оперативно разводить костёр. Холодный ветер путал волосы и пробирал до костей, хотелось побыстрее согреться. — Ты брала провизию? — в животе у Фаркаса что-то отчётливо заурчало. — Да. — Хорошо. Я просто взять забыл. — У меня немного, — вяло отнекивалась, в глубине души понимая — придётся делиться. — Давай, доставай, не жадничай. Будем довольствоваться малым. На охоту сил много тратить нужно. Я уныло осмотрела содержимое рюкзака: пара яблок, один козий окорок и несколько бутербродов-заготовок. — О! Отлично! Это мне! — Фаркас тут же схватил последнее и начал воодушевлённо трескать ужин. — Куда ты давишься?! Их ещё приготовить нужно, — с трудом отобрала у Соратника едва уцелевшие бутерброды. — Так готовь! Чего ждать-то? — А сам? Берёшь ветку, нанизываешь их, держишь над огнём, пока сыр не начнёт плавиться. Вуаля! — Да ты гурман, оказывается! — Фаркас, воодушевленный моим красочным описанием, пошёл искать подходящую палку. — Нанизывай! — Не поняла? — Кто тут баба? «Ща как ткну тебе этой веткой в глаз!» — Хорошо, большой мальчик. Я сделаю это, мне нетрудно. Но кто готовит, тот и ест. Договорились? Фаркас мгновенно выхватил «шампур» и принялся всё делать сам, бубня что-то нечленораздельное под нос. Не смотря на то, что мы брали спальники, мне было неудобно. Напарник же развалился как на пляже, громко похрапывая. Он предлагал лечь возле него, чтобы было теплее, но я отказалась от такого заманчивого предложения. Так что, присев на корточки и обмотавшись с ног до головы шкурой снежного волка, уткнулась лбом в колени и уснула. Проснулась рано от того, что банально затекли ноги. Удивительно, костёр не погас. Оказалось, Фаркас всю ночь подбрасывал дрова. — Готова? — напарник вышел из-за угла, поправляя свои штаны. — Завтракать не будем? У меня ещё половина окорока осталась. — Некогда. Нужно идти. Съедим по дороге. — Ты уже знаешь куда? — Догадываюсь. Есть шахта неподалеку от одной развилки. Подозрительное местечко, скажу. — Тогда чего ждём?! — встала, собрала вещи и сладко потянулась. Вообще, за то небольшое время моего проживания в Йоррваскре, я так ни с кем и не подружилась, но больше всего общаться довелось именно с Фаркасом. Скьор только гонял туда-сюда, а Эйла либо молчала, либо кричала. На остальных времени не хватило.

***

Вскоре мы дошли до развилки, рядом стоял указатель. Напарник осмотрелся и принюхался. — Нам туда, — он показал на небольшую косую тропку, что, видимо, вела в горы. — Это дорога на Маркарт. — И что? — Нам на Рорикстед. — Мне виднее. Здесь недалеко, пошли быстрей. Намечается метель.

***

Не прошли и ста метров, как увидели разбитую телегу, что сиротливо валялась прямо на обочине. Цепочка кровавых следов тянулась дальше по дороге и оптимизма мне не добавила. — Это лошадиная. Идём, — едва слышно прошептал Фаркас и пригнулся. — Будь настороже и смотри по сторонам. Они медлить не станут: сразу поймут, кто мы и зачем пришли. — Хорошо, — голос предательски дрогнул, трясущимися руками я достала лук. Зачем я это сделала и на что рассчитывала, до сих пор понять не могу. Попадала я по цели тогда один раз из пяти. — Слушай, Оля, — напарник остановился и требовательно посмотрел на меня. — Это всё серьёзно. Здесь никто тебя жалеть не станет. Ты можешь отказаться от испытания, пока не поздно. «Ага, типа ты меня жалел. Как же! Левый локоть до сих пор странно щёлкает. Хорошо хоть голову не трогал». — Нет. Я пойду дальше, — боязнь смерти отступила, только неприятно засосало под ложечкой. — Кто же будет спасать твой зад?  Фаркас криво улыбнулся. — Хорошо, героиня. Пошли. Старайся идти тихо. Осторожно! — он резко меня оттолкнул, над головой просвистела стрела и врезалась в ствол росшего позади дерева. — Говорил, смотри в оба! Среагировал Соратник моментально. Мне тогда оставалось лишь завидовать молча его реакции и радоваться, что он на моей стороне. — Там! — вовремя заметила лучника, стоящего на холме, и сама побежала прятаться от его стрел за какой-то валун. Фаркас рванул в бой, отвлекая на себя внимание. Я натянула тетиву и прицелилась. «Мимо. Мимо. Опять мимо. Попала! В дерево. Мимо. Если бы они ещё там не плясали так активно. Блин, Фаркас и в жизни постоянно под стрелы лезет». Каким-то чудом с энной попытки попала врагу в плечо. Тот пошатнулся. Напарнику этого хватило. Голова врага покатилась вниз по холму, разбрызгивая по сторонам струи ярко-алой крови. Нижняя губа задрожала. Я высунулась из своего убежища и начала нервно подбирать стрелы. — Ты чего так долго возилась? — Ты постоянно под прицел лез. Старалась не задеть.  — Плохо старалась, — Соратник вырвал из бедра мою стрелу и болезненно поморщился. — Ой! Я сейчас! — поспешно залечила ранение, виновато покосившись на напарника. — Нормально? — Ага. Пошли. И держись у меня за спиной, ради Девяти! — Почему никого больше нет? — Он не успел подать сигнал, — Фаркас указал на соседний холм. — За теми деревьями есть шахта одна. Скорее всего, это их логово. Так что приготовься. Будет весело. У входа потрескивал костёр, а возле него сидели двое: аргонианин и норд. — Я возьму того, что с двуручным, а ты бери хвостатого. — Кто здесь? — норд, почувствовав опасность, вытащил из ножен меч. — Ах, какой сюр-р-р-приз-з-з! — ящер облизнулся, обнажив ряд острых мелких зубов и двинулся в мою сторону. Но, приблизившись, слегка затормозил, видимо, недооценив габариты своего врага. Я сильно испугалась, но, не потому, что меня хотели убить. Просто впервые увидела настоящего аргонианина. Стремота одна, уж поверьте. То ли чувство страха придало мне сил, то ли внезапно очнулся тот самый инстинкт самосохранения — не знаю. Глаза застлало мутной дымкой. Ничего толком не соображая, быстрым движением выхватила кинжал и метнула земноводному прямо в голову. Моё первое убийство. Никаких эмоций с моей стороны, лишь смутные переживания о собственной сохранности. Фаркас тем временем продолжал активно размахивать своим орудием: его противник не был сильным, и Соратник быстро с ним расправился, проткнув лезвием живот. — Быстро ты. Он даже добежать до тебя не успел, молодец! — напарник стёр со лба пот. — Он испугался, наверное. Не видел никогда таких… как я. — Это уж точно! Тебе и оружия не надо, — Фаркас рассмеялся, попутно добивая противника мощным ударом в висок. Я же предпочла этого не видеть и резко отвернулась.

***

В шахте оказалось намного теплее, но приторно пахло сыростью, а с потолка постоянно сыпалась мелкая крошка. У входа мы сняли свои рюкзаки и, немного спустившись вниз, услышали голоса. Я достала лук, попутно прикидывая по доносящимся голосам, сколько их там. — Что ты делаешь? Бери меч. Здесь негде спрятаться лучнику, — командным тоном прошипел на ухо Фаркас, стремительно вырываясь вперёд. Нас услышали. Я едва успела достать оружие, а на меня уже набросилась какая-то тётка с гнилыми зубами, размахивая своей железкой и постоянно что-то выкрикивая, чем навеяла мне воспоминания о большом теннисе. Её удары приходилось постоянно блокировать, но вскоре мне это надоело и я, уловив момент, ударила ее с ноги в солнечное сплетение. (Это был уже не первый раз, когда я искренне радовалась своим габаритам). Она тут же шлёпнулась на пол, выронив оружие, но добить её я не смогла. Рука не поднималась, а я кричала про себя: «Я не убийца! Я не убийца!» Девка воспользовалась моментом: сбила меня с ног, накинулась сверху и начала душить. Пока я осмысливала ситуацию, в глазах стремительно темнело. Упершись одной рукой ей в лицо, второй пыталась освободить шею. Тётка, увы, оказалась дико сильной да ещё и вздумала укусить меня за руку! В голову пришло только одно: «Огонь». — Сгори, сука! — я не задумывалась, что делаю. Из руки начал сочиться яркий Свет аэдра — барышня взвыла и схватилась за лицо, пытаясь унять боль. Я сбросила её с себя и неловко поднялась, схватив меч. Она продолжала кричать и в панике ощупывать землю. Вместо глаз у нее были кровавые ожоги, покрытые волдырями. Я, конечно, ожидала огонь, но и Свет аэдра оказался эффективным. Второй раз нельзя было медлить, и в грудь несчастной вонзилось острое отточенное лезвие. Мгновенная смерть. На Фаркаса напало сразу двое: мужик побольше махал топором, а другой держал расстояние и был готов в любой момент выстрелить из лука, подстраховывая коллегу. Но на горизонте появилась я, выскользнув из-за ближайшего поворота. Мы, не сговариваясь, метнули орудия: он выпустил стрелу, я же метнула кинжал. Мой бросок оказался точнее. Драка мужиков затягивалась. Противник Фаркаса, как позже выяснилось, был главарём, естественно, в дорогих доспехах. Звон метала чередовался рукопашкой. Бандит ударил Соратника в переносицу, но тот даже не пошатнулся. Я не знала, как к ним подобраться. У близнеца глаза уже отливали знакомым красным и он, сорвав шлем с врага, схватил того за горло, одной рукой прижав к стене. Видеть перевоплощения Соратника в вервольфа мне не хотелось, поэтому быстро подбежала к разбойнику и воткнула ему в висок стрелу, которую ранее вытащила из своего плеча. — Зачем ты это сделала? — на секунду мне показалось, что у Фаркаса уже выросли клыки. — Я бы справился сам! — Успокойся! — я попыталась залечить его нос, но напарник больно схватил меня за руку и отшвырнул ее в сторону. — Как знаешь. Иди лучше проветрись, а то глаза, вон, красные. Фаркас мгновенно затих, странно поглядывая в мою сторону, я же невозмутимо принялась осматривать тела убитых. — Почему это у меня глаза красные? — Уже нет, — решила прикинуться дурочкой. — У вас с братом это семейное, что ли? Фаркас удалился, оставив меня набивать наплечные мешки трофеями. Кстати, рюкзаки здесь на самом деле хоть и не выдерживают вес в триста-четыреста килограмм, но имеют явное сходство с походными. — Плохие новости — начинается метель. Придётся остаться на ночь здесь, — Фаркас вернулся, стряхнув с головы несколько снежинок и впустив в помещение свежий воздух. — Обычный снег. Ничего страшного, — попыталась придать голосу больше уверенности: на самом деле сидеть среди трупов не хотелось. — В Скайриме метели очень сильные. Заметают дороги так, что и спригганы в чащах заплутают, — решил изречь напарник, будто бы оправдываясь. — Ладно, давай хоть трупы на улицу вытащим, — покорно вздохнула, с отвращением взирая на мёртвых. Шахта насквозь провоняла кровью и запахом горелого человеческого мяса. Меня немного подташнивало. — Нельзя пока. Не исключено, что кто-то из их компании может сюда заявиться, а тех, что на улице лежали, я оттащил в кусты. Ты тут обустраивайся. Кстати, дралась нормально, — кажется, мне только что сделали комплимент. — Как учили, — грустно пробормотала себе под нос. Для меня «нормально» значит, — никак. Я долго бродила по шахте туда-сюда. Адреналина в крови уже поубавилось. От пережитого в тот вечер что-то больно сжимало в груди и меня начало трусить. Старалась не смотреть на убитых, но мёртвая тётка притягивала взгляд: на её лице застыло выражение ужаса и отчаянья. — Оставь ее. — Как думаешь, её душа попадет в Совнгард? — чувство вины пожирало меня изнутри и сдавило горло. — Вряд ли. Совнгард — пристанище доблестных воинов, храбро павших в бою, а эта лишь пыталась сохранить украденное. Не волнуйся за нее. Как правило, в грабители идут те, кому плевать на боль и страдания других. Она запросто бы перерезала тебе горло за бутылку эля и тройку септимов. Мы, Соратники, как санитары леса. Наша миссия — очищать Скайрим от тварей. Даже разумных, — мужчина похлопал меня по плечу. Монолог Фаркаса звучал как хорошо отрепетированная речь. Он всё говорил и говорил, но я уже не слушала. По щекам градом катились слёзы. До меня, наконец, дошло — я убила человека. «Зачем это всё? Кто мы такие, чтобы решать, кому жить, а кому нет? Почему нас вообще не отправили зачищать какой-нибудь дом от медведя?» Ноги подкосились. Я упала перед своей жертвой на колени и зарыдала во всю, склонившись к земле и рассеянно вытирая собственные сопли. — Эй, ты чего? Жалко её, что ли? — согласно кивнула, нервно сглотнув. — Так иди того хвостатого пожалей. Его же ты первым убила! — Фаркас стоял надо мной и жестоко насмехался. — А за него и не подумала совсем. Я ещё и расистка-а-а! Господи, за что мне всё это? — взревела, выпуская из глаз очередной фонтан. — Да успокойся ты! Хочешь, чтобы я Кодлаку рассказал? Уж он-то тебе этого так не оставит. — Мне всё равно. Может и убить, если захочет. Или ты! Слушай, убей меня, а? — я поползла на коленях к напарнику и протянула нож. — Скажешь, что не справилась. Слабачка, убили, сбежала, недостойна быть Соратником и всё такое… — я все еще надеялась что смерть подарит мне билет домой. В ответ я получила сильного леща. Звук пощёчины звонким эхом разнёсся по помещению. — Утерла сопли и успокоилась! Если Предвестник решил, что ты можешь стать одной из нас, значит, так тому и быть. К тому же, я вложил в тебя две недели своих сил и терпения. Так что не позволю тебе отступить! — мужчина схватил меня за шкирки и, встряхнув, усадил за стол. — На, вот, выпей мёда. Полегчает. — Я писать хочу, — прохрипела, мельком утирая слёзы с раскрасневшегося лица. — Ну так иди, пописай! А то сейчас через глаза всё вытечет, — фыркнул Фаркас. Признаться честно, пощечина меня отрезвила, но чувство вины никуда не делось. Я даже думала бежать, правда, в туалет действительно хотелось, так что, вытирая уже опухшие глаза, пошла на улицу. Метель почти закончилась, но, судя по небосводу, стояла глубокая ночь. Я уныло поплелась до ближайшего куста и, исполнив прямой долг, зацепилась, как я подумала сразу, за какой-то сучок. Но это была рука моей первой жертвы. Пришлось вернуться в кусты — меня таки стошнило. Наконец более-менее оклемалась и едва вышла из того проклятого места, как встретилась глазами с медведем. Косолапый пришёл, видимо, на запах мертвечины. «Пошла Красная Шапочка в лес пописать. Увидела медведя — заодно и покакала». Проникнувшись нелёгкой судьбой книжной героини, набрала побольше воздуха и что есть духу заорала: — Фаркас! Твою мать, меч оставила. Дура! ФАРКАС!!! Хотела быстро драпануть в убежище, но тварь загородила дорогу. Я начала медленно огибать животное, дабы открыть местному Винни-Пуху путь к еде, но тому, видимо, что-то не понравилось. Медведь подбежал ко мне почти вплотную и встал на задние лапы, разевая пасть для боевого рыка. Я знала, что за демонстрацией силы последует мощный удар, но решила рискнуть и со скоростью Флэша начала в две руки дырявить животное ножами, стараясь попасть в сердце и шею. Потом наступила очередь медведя…

***

Очнулась на лежанке в шахте. Вся в крови. Фаркас сидел рядом на стуле и чистил свой меч: — Думаю, чего орёшь? Выхожу, а там ты без сознания валяешься, и медведь над тобой шатается. Я его прикончил, конечно, но и ты здорово постаралась. Всё в крови, волосы повсюду. Надо же, с одними ножами на зверя пошла! Молодец! На застольях новая байка будет. — Какие… волосы? — сипло поинтересовалась, мечтая лишь о глотке воды. — Твои. Медведь тебя конкретно покромсал. Я попыталась дотронуться до головы. Та сразу же отозвалась резкой болью, и рука на автомате отскочила. Наскоро всё залечив, принялась ощупывать пострадавшие места. От виска и до затылка по левой стороне шли три ровных шрама. Как под линеечку, бл*ть. — Я где-то здесь видела воду. — Вон там вёдра. — И чего меня сегодня все по морде бьют? — с кряхтением поднялась, зачерпнула ладонями воду и начала активно утолять жажду. Затем полностью опустила в оставшуюся жидкость голову, чтобы хоть как-то смыть кровь. — А еда у нас есть? — не знаю зачем спросила, ведь аппетита совсем не было. — Есть. Вот, — Фаркас уже приготовил на столе всё необходимое для бутербродов и покорно ждал, когда его накормят. Это немного подняло мне настроение. — Ладно, сама приготовлю. — У тебя вкуснее просто. — Да-да, конечно, — не поверила. — Тоже мне, высокая кулинария! Ты ещё моей картошечки жареной не пробовал. А где трупы? — Вытащил на улицу. Здесь тепло. Начнут вонять. Ещё, смотри, чего нашёл, — он пнул ногой ящик с вином. — Пойдёт. Открывай! — хотелось просто напиться. — А ты знаешь, существует теория, что все люди делятся на четыре типа: холерик, флегматик, меланхолик и… — Чё? — В общем, люди разные есть. Понимаешь? Злые, спокойные, грустные и весёлые. Нет, конечно, все эти качества есть у каждого, но что-то одно всегда преобладает. — Ну и? — Фаркаса эта тема явно не заинтересовала. — Узнать это можно, если напоить человека. Каким он будет по пьяни, такой он и тип. То есть… — Что у трезвого в уме, то у пьяного на языке, что ли? — напарник таки блеснул эрудицией. — Точно. Ты какой? — я должна была знать, кто предстанет предо мной через бутылки так две-три. — А-а-а! Ну я, наверное, весёлый. — Что, даже подраться ни с кем не хочется? — Ну так в этом и веселье! Кулачные бои — моё любимое. — Понятно, — «типичный мужик». — А у тебя как? — У женщин всё зависит от того, как прошел день. Но, наверное, сангвиник. — Сангвин? — Ну, в смысле, весёлая тоже. Сангвиниками называют весёлых людей. От Сангвина пошло, наверное. Ну, или наоборот. — Так что там с ужином? Готовы эти твои… бутен-брутен? — Бутерброды. — Бутбороды? — Готовы, короче. На здоровье. — Угу. Пока Фаркас уплетал за обе щёки еду, я сняла броню и стала отмывать её от крови, не заметив, как сама осушила целую бутылку спиртного. Близнец молча открыл ещё одну и поставил перед моим носом. — Я не плохой. — В смысле? — Я вообще не бью женщин, тем более — по лицу, но ты меня выбесила. Знаю, каково тебе, не думай. Нас, конечно, учили без доли сомнений проливать вражескую кровь, но у каждого было свое первое убийство. — И кто был у тебя? — Мы с братом выросли в Йоррваскре. В детстве дружили с одним. Ивар его звали, — напарник залпом влил в себя треть бутылки. — Потом нам стукнуло по восемнадцать, и он уехал куда-то, а нас с Вилкасом приняли в Круг и дали задание очистить одну пещеру от вампиров. До этого мы убивали только хищников. Оказалось, Ивар был одним из тех кровопийц. Я бы его не трогал и отпустил, честно, но он набросился на нас. У меня не было другого выхода! Так что не грусти по поводу той бабы. Скайрим жесток. — За это и выпьем. После второй бутылки мне стало гораздо легче. На третьей — уж совсем хорошо. Да и Фаркасу тоже. Он рассказывал, как Скьор потерял свой глаз. Мы долго смеялись, хотя ничего смешного здесь нет. Спустя ещё сто грамм я уже смотрела на напарника как-то не так. Отсутствие секса опять заявило о себе в самый неподходящий момент. — Фаркас, сколько тебе лет? — Двадцать девять. — А у тебя много женщин было? — Нет, — напарник нахмурился и покраснел. — Почему? — Боятся, что ли, — бедняга лишь пожал плечами, закусывая жареным луком-пореем. — Почему? — По кочану! — Ой-ой-ой, какие мы обидчивые! Фаркас! — Чего? — А тебе нравится кто-то? — Да. Есть одна. — Я её знаю? — Вряд ли. Она раньше в Вайтране жила. Потом вышла замуж и уехала, а недавно вернулась. Овдовела. — Карлотта, что ли? — Вы знакомы? — Фаркас покраснел ещё больше и отвернулся. — Вместе с Хелгена ехали. Она мне что-то вроде подруги. Теперь понятно, почему ты на рынок ходишь каждый день. Ну ты даёшь! — довольно хихикнула, подливая себе ещё. — И как успехи? — Никак. Не смотрит на меня. Ни на кого не смотрит. — А, ну да. — Она тебе что-то говорила? — Да не особо. Жаловалась на мужа-алкоголика и сказала, что теперь её интересует только торговля и благополучие дочери. — Может, оно и к лучшему. Не хочу, чтобы и она боялась. — Чего это вдруг? Да ладно тебе! Ну, хочешь, я с ней поговорю, разузнаю, что к чему. Может, намекну, какой ты бравый парень и завидный жених. — Да ей, наверное, уже половина Вайтрана про меня наговорила всякого. — И какие слухи ходят? — Не знаю, — мужчине явно было стыдно. — Давай, выкладывай. — Ну, в общем, — начал вещать Фаркас заплетающимся языком. — Встречаю бабу. Всё нормально. Происходит соитие.  «Фу, какое грубое слово». — Все как одна, смотрят на меня испуганно, а под утро и вовсе сбегают. На улице подойду спросить, в чём дело, а они все, мол, заняты и некогда им, — напарник выглядел расстроенным. — А в процессе глаза у тебя не краснеют? — Да нет, наверное. Я тогда о другом думаю. — Ну, значит, что-то не так делаешь. — Откуда мне знать? Никто же не скажет. — Я могу сказать, — уже вовсю строила свои пьяные глазки и плотоядно облизывалась. — Может, посоветую чего. Фаркас засмущался, откинув прядь своих грязных спутанных волос. — Не надо. Ещё ты со мной говорить перестанешь. Несмотря на то, что кроме мужа у меня никого не было, я все же могла открыть ему глаза на кое-какие очевидные вещи: — Меня ничем не напугаешь! — прикинулась знатоком. — Впрочем, смотри. Как решишься — свистнешь. — Давай спать уже. — Ага, — мы легли по разные стороны костра. — Фаркас, а почему Карлотта? — Не знаю. Красивая она. Нежная такая. Вилкас говорит, она мне не подходит. Слишком хрупкая. А жениться нужно на таких, как ты. — Не поняла? — В смысле, на воительницах. Сильных телом и духом. Тогда и потомство будет крепким. — Бред несёт твой брат. Сердцу не прикажешь. Доброй ночи. — И тебе.

***

Мы ушли на рассвете. Я хватала по пути горсти снега и прикладывала их ко лбу. Синька — чмо. Фаркас же казался бодреньким как свежий огурчик. — Чего в рюкзак напихала? Признавайся! — Немного. Парочка кинжалов двемерских, эльфийский лук, ожерелье с изумрудом и золота мешочек. Ещё были мечи, но они не влезли. Ты их забрал? — Мусор. — Как «мусор»? Там же один стеклянный был, красным светился! — Этот я взял, всё остальное — хрень полнейшая. — А броня главаря? — И куда мы её? На задания не на телеге ездим. И драгоценности давай сюда. — Почему? — Весь «улов» всегда отдаём Предвестнику, а он уже дальше сам решает. — Разве люди не платят за выполненный заказ? — Платят. Кодлаку. Если хорошо справился, может половину отдать. — Как думаешь, он позволит мне оставить этот меч и лук? — Не знаю. Мы дошли до развилки и встретили попутку, так что к вечеру уже входили в просторные деревянные ворота Вайтрана. — Идём сразу к Кодлаку. Мне нужно будет отчитаться. За слёзы говорить не стану, но чтобы больше такого не было. Поняла? — Поняла, — стыдно стало — здоровую тетку за слезы отчитывают. — Ты как вообще, оклемалась? — Фаркас прищурился, прикрывая лицо рукой от слепящих закатных лучей. — Честно? Сначала хотелось бежать куда-то подальше от всего этого. Но, от себя не сбежишь. Да и медведя по пути встретила. — Ладно, — мы с напарником синхронно рассмеялись. После совместной вылазки Соратник стал относится ко мне более лояльно. — Не кисни. К тому же, нас ждёт баня и вкусный ужин. «Эх. Баня будет как нельзя кстати».

***

В Йоррваскре было, как всегда, людно, шумно и душно. Но, как только мы зашли, все сразу же умолкли. Кодлак встал и, поправив броню, церемонно обратился к Фаркасу: — Ну что? — Шахта. Шесть разбойников. — А она? — Убила четверых и почти одного медведя, — толпа одобрительно загудела. — Почти? Фаркас схватил меня за голову и повернул так, чтобы всем были видны последствия нашего с медведем танго. — Пошла на него с ножами. Смехота одна, — кто-то засмеялся, кто-то демонстративно зашипел от воображаемой боли, а кто-то флегматично продолжил жевать свою фазанью грудку. — А остальных как? — Нож в голову, меч в грудь, нож в шею и стрела в висок, — Эйла, услышав последнее, гордо выпрямилась. — Но без лука. Просто рукой. Охотница недовольно фыркнула и заметно «сдулась». — Я и сам бы справился, но она решила вмешаться. — Эй, Фаркас! А девка-то тебя уделала! — Скьор стукнул кружкой по столу и громогласно захохотал. — Ничего подобного! — Ладно, ладно. Успокоились все! Что, других дел нет? — стоило Кодлаку только один раз рявкнуть, и в главном зале опять воцарилась умиротворённая тишина. — Что принесли? — Доставай, — приказал мне напарник, стаскивая с плеч походный рюкзак и поспешно выкладывая содержимое на стол. — Эйла! — Предвестник оценивающе осмотрел трофейный лук. — Оружие свое поменять не хочешь? — Есть что предложить? — Охотница тут же встала, подходя ближе. — Держи. Эльфийский. — Неплох. Спасибо, Предвестник. — Эй, Атис! Иди сюда. — Что? — Лови, ушастый, новую игрушку, — Кодлак отдал данмеру стеклянный меч. — Ого! Зачарованный даже. Недурно, — эльф начал рассекать им воздух, присматриваясь. — Надо же, лёгкий какой. Спасибо! — Это всё? — Фаркас молча кивнул, и старик отдал ему мешок с золотом. Мне же не досталось ни хрена. От обиды хотелось тут же сесть и разреветься. — Есть какие-то возражения, салага? — Нет. Я так поняла, что, наконец, отработала еду, кров и доспехи, — ответила, сдерживая рвущуюся наружу злобу и обиду на несправедливый жестокий мир. — Правильно поняла. Эй, Тильма, сделай что-то с её волосами. Смотреть смешно. — Сделаю, сделаю. Напарник сел за стол и, приглашающе махнув рукой, принялся уминать ужин. У меня же аппетит начисто пропал, спасибо Кодлаку, и я решила пойти помыться. Обычно в это время под плавильней никого не бывает, но, когда зашла внутрь, навстречу вышла Рия. — О, привет тебе! Я сегодня убила медведя. А как твои дела? — дружелюбно поинтересовалась Соратница заезженной фразочкой. — А я почти убила! — выкрикнула, не сдержавшись, и захлопнула дверь прямо перед носом у ошарашенной Рии. Она, конечно, была ни в чём не виновата, но я ничего с собой поделать не могла. В центре комнаты находились несколько больших бочек с водой, местный аналог ванны. На самом деле они почти ничем не отличались, разве что только материалом. Я тут же опустилась в воду и прикрыла глаза от наслаждения. Сразу стало тепло, уютно… — Не расстраивайся сильно, — Тильма зашла следом. — Кодлак, конечно, бывает груб, но он почти всегда справедлив. — Бесплатный сыр только в мышеловке, да? Старуха в ответ улыбнулась: — Давай сюда своё тряпьё, постираю. А пока, вот, платье оденешь. — Спасибо, Тильма. Пока добрее вас я здесь никого не встречала, — погрузилась в воду с головой и, вынырнув, улыбнулась кончиками губ. — Будет тебе, только не реви! Кодлак этого не любит. Давай лучше с волосами твоими что-то сделаем, — старушка встала сзади и начала придирчиво осматривать остатки моей шевелюры. — Угораздило же тебя. — А вы давно здесь? — В Йоррваскре? Да уж сколько себя помню. Эх! В молодости мы с Кодлаком куролесили как полагается, но потом он стал этим. — Кем? — Диким стал. Грубил постоянно, но я все-равно решила остаться. Побоялась, что пропадёт без меня. — Правильно сделали. Здесь все без вас пропадут, — сказала от чистого сердца. — Так чего делать будем? — Мне всё равно. Хоть лысой, протестовать не буду. — Ну, как скажешь. Пока старуха расчёсывала мои волосы, я добавила в воду несколько пучков сухой лаванды и задремала. — Спишь? — Нет, — дёрнулась, несильно ударившись головой о стенку бадьи. — Готово. Можешь мыться дальше, — сказала Тильма, убирая с пола клоки волос. Я ощупала голову. Старуха таки шарила в делах парикмахерских. Левая сторона была выбрита от виска до затылка, демонстрируя новоприобретённые шрамы; остальные волосы местная стилистка остригла по уши. Я осталась более чем довольной своим новым амплуа и, закончив мыться, спешно начала натягивать платье. — Долго ещё там? Другие тоже помыться хотят, — в дверях стоял Вилкас, скрестив руки на груди. — Говорят, ты неплохо справилась, но я судить тебя буду по следующему испытанию. — Да как хочешь, — ответила, подхватив остальные вещи и протиснулась наружу. Мне было плевать, что он думает. Главное, остальные оценили мои старания, и теперь я уже не чувствовала себя изгоем.