Век произвола, или Кругом одна сволота!

Время придёт и мы снова откроем Книгу на самой последней странице. И эпилог станет новым прологом, И мы уйдём, чтобы вновь повториться. Отрывок из песни Fleur — «Память»

Ульфрику явно хотелось увидеть Соратников в действии, ведь, едва мы добрались до Лабиринтиана, его телохранители оставили нас разбираться со снежными троллями. Я и Атис посмеялись над его никчёмной попыткой вывести нас из равновесия и в два счёта порубили трёхглазых мохнатиков на «Оливье». Тем временем люди ярла обустроили лагерь и принялись разжигать костёр. Палатка Ульфрика была скорее похожа на покои какого-то султана: ковры, подушки, еда и питьё. Всё там было. Но мне там находиться не хотелось. Да меня и не звали…

От третьего лица

— Ты чего здесь трешься? Неужто бежать вздумала? — Ульфрик тихо подошёл к лошадям и застал врасплох сидящую рядом на камне Олю. Она жутко не любила, когда к ней подкрадываются, и, впопыхах засунув свой дневник назад в походную сумку, резко встала. — Если я вздумаю куда-то уехать, ты узнаешь об этом только утром. Как обычно, — пыталась съязвить Соратница, поправляя сползший с плеча ремень. — Не в этот раз, птичка. Мои люди будут пристально следить за тобой. Иди ложись спать. Выезжаем на рассвете, — приказным тоном пробасил Ульфрик, усаживаясь на камень вместо Ольги. Атис наблюдал за ними на небольшом расстоянии и был обеспокоен. Он всё никак не мог понять, что общего может быть у странной, немного неуклюжей Оли и ярла Виндхельма. Но увиденное ему совсем не понравилось: после каждой их беседы Ульфрик пребывал в ярости, а напарница сильно тревожилась, пытаясь не подавать виду. Прав был Кодлак: здесь что-то нечисто. Но данмер будет следить за ними. Оля всё пыталась чем-то себя занять, дабы пойти наперекор Ульфрику и не следовать его приказам. Впрочем, делать действительно было нечего, и она отправилась в свою палатку. Утром её бездыханное тело нашёл Атис. Ульфрик был в бешенстве. Не потому, что его птичке перерезали горло. Просто кто-то его опередил. Он с пеной у рта матерился и клялся лично каждого отправить в Обливион. — Смысла сопровождать вас дальше я не вижу, — спокойным тоном сообщил данмер. — Я похороню её здесь и буду возвращаться домой. Да осветит Азура ваш путь. Буревестник не смог подобрать верных слов для Соратника. За несколько минут лагерь собрали, и он в полном молчании уехал. Атис долго строил погребальный костёр. Рядом с телом Соратницы он положил её рюкзак, а в холодные руки сунул меч. Когда всё было готово, эльф запалил крайнюю ветку костра и, постояв немного в знак уважения, так и не дождавшись, пока костёр разгорится, отправился обратно. Ольга была неплохим воином. Да осветит Азура её путь! Она не ушла в Совнгард и не попала в Рай. Обе стороны отказались принять её душу и обрекли Олю вечность бродить в бесконечном сером тумане.

Днём ранее

В подвал дома спускается тёмный силуэт и застает женщину, совершающую Чёрное таинство. — Тёмное братство пришло. — Талос всемогущий! — женщина вздрогнула, подскочив от испуга. — Быстро же вы. — Глаза и уши Ситиса везде, — ровным тоном ответил ассасин. — Я хочу, чтобы вы убили её, — женщина протянула дрожащими руками кусок бумаги с нацарапанным именем жертвы. — Она сейчас должна быть у конюшен, чтобы отправиться на Солитьюд. — Плата. — Надеюсь, этого достаточно, — убийце вручили свёрток. — А теперь уходите. Отчитываться не надо. Если всё пройдёт удачно, я и так узнаю. Слуга Ситиса развернул свёрток и начал придирчиво рассматривать золотой обруч, украшенный тремя огромными изумрудами в обрамлении мелких бриллиантов.