6 демонов Камиллы Вей

— Эй, придурки, — окликаю я парней, коварно улыбаясь, — улыбнитесь в камеру и помашите ручкой: я снимаю. От моего заявления, Чоро упал в шоке с дивана, прикрываясь руками (и заявил, что он ужасно не фотогеничен). Тотти миленько улыбнулся, махнув рукой. Ичи натравил своего кота на Ксомацу, так как тот встал в пафосную позу и припустил очки, собираясь вставить свои болезненные пять копеек. Осо никак не отреагировал и продолжил пялиться в телек. А вот Джуши тут же вскочил на ноги и подбежал ко мне, закрывая весь обзор. — О Ками-чан! Что ты делаешь? Ахахахах, — спрашивает с правого бока, осматривая мой телефон. А затем перепрыгивает на левую сторону, начиная корчить смешные и нелепые рожицы на камеру. Я не сдержала смешка: настолько это было весело и забавно. — Я снимаю блог, — говорю я с умным видом, и Тотти удивленно вскидывает брови. Ехидно усмехнувшись, я поясняю: — о жизни с хикки под одной крышей. — Блог? — удивленно переспрашивает ребёнок, вскинув брови. — Что такое блог? — Эй! — возмущенно воскликнул Осо, повернув ко мне голову. Он драматично положил руку на грудь, и встал на ноги. — Мы не хикки! Мы нииты! И ты, собственно, тоже, раз висишь у нас на шее! — Что? Вот ещё! — фыркнула я, направив на него камеру. — Я тут временно, в общем-то. И уже через несколько недель, я покину вас, а вы тут так и останетесь! И вообще в том, что вы «нииты» нечем гордиться! — Хэ? Ками-чан не останется с нами навсегда? — чуть ли не плачет Джуши, а Осо лишь усмехнулся, сложив руки на груди. И несколько холодно посмотрел на меня, будто я — причина всех их проблем. — Да поскорее бы ты уехала уже, — говорит он ядовито, и меня эти слова задевают до глубины души. Бывает, что люди говорят такие вещи с горяча, не спорю, возможно, и Осо не хотел меня обидеть на самом деле, но… мне чертовски неприятно слышать такое. — Нии-сан! — поучительно одергивают старшего Тотти и Чоро. И в разнобой начинают нахваливать меня, опровергая его слова. Но он совершенно не слушал их. Его брови сошлись галочкой на переносице и он нервно постукивал указательным пальцем себя по плечу. — Без тебя нам было намного лучше! — говори за себя, — тихо вставляет Ичи, а остальные подавились воздухом с его слов. Я же продолжала снимать все его гадкие слова на камеру, прикусив губу. Джуши метал свой жалостливый взгляд с одного на другого и пытался что-то вставить, да глупо смеялся, стараясь как обычно разрядить обстановку. — До тебя нам не надо было вечно убираться, никто не говорил нам, что нужно делать, как себя вести! А ещё ты постоянно жалуешься и жалуешься. И отчитываешь нас в нашем же доме! — Бразе, — серьёзно начинает Кара, опустив очки на нос. И что удивительно — без какого-либо пафоса. — Я тебя, конечно, люблю, но не могу позволить обижать девушку, — напряжённо говорит он, встав напротив брата. Но Осо даже не дёрнулся в его сторону, продолжал через его плечо злостно смотреть в мои глаза. — Ты вообще откуда взялась? — Я? — только и остаётся, что переспросить, так как голос дрожит, и длинные связные предложения я сказать точно не смогу. — Меня батя привёз, — говорю я тихо, потеряно. — Может, он уже заберёт тебя? Руки дрожат и телефон выпадает из рук. Я стеклянными глазами смотрю на то, как Кара скручивает брата и держит его за шею. Туда же бросился и Ичи, наверняка для того, чтобы наподдать сразу двоим, а Чоро и Тодо принялись их разнимать. Джуши же бегал вокруг них, что-то горланя своим звонким голоском. Что именно — не разобрать, как и то, что кричат братья друг на друга. Все голоса смешались в один гул. — Простите, — вылетает из уст, и я сглатываю болезненный ком в горле, но он вновь появляется. Глаза начинают слезиться, размазывая образы шестерняшек, и я так не вовремя шмыгаю носом: братья заткнулись и в гостиной настала мертвая тишина. Я с ужасом осознаю, что готова расплакаться прямо здесь и сейчас. В панике ищу пути отступления, и заметив, что дверь в сад была настежь открыта, бегу наружу. — Ками-чан! — слышу вслед, а затем вновь они начинают ругаться между собой. Не знаю, ломанулся ли кто за мной следом, но я бежала вперёд, не разбирая дороги перед глазами. И таким образом я попала в живой лабиринт, и он был единственным способом скрыть свои слёзы. Свою слабость. Не могу поверить, что я так легко разревелась. Все вообще должно было быть не так. Надо было вставить хорошеньких затрещин Ахомацу, а затем, улыбнуться как ни в чем не было остальным, и напоследок допинать его тело. Тогда бы я продолжила снимать свой блог. Джуши бы показал мне пару приёмчиков бейсбола на камеру, а Кара бы по всякому выпендривался, пока не оказался на полу рядом со страшим. Или я должна была подняться в свою комнату, собрать свои чертовы вещи и свалить куда подальше. Мало того, что я и вправду вешу на их шее, так ещё и поссорила их. Молодец, Камилла. Я не знаю, сколько бежала, но остановилась не пойми где, когда ноги уже ломило от усталости. Села я и заплакала. И могла была быть уверена, что никто за мной не придёт. Потому что я столько петляла, что и сама теперь не знаю, как выбраться отсюда… Когда начало темнеть, я утёрла свои глаза, которые наверняка были красные и опухшие. Три раза глубоко вздохнула, окончательно успокаиваясь, и встала на ноги. Отряхнула джинсы от пыли и грязи, поправила причёску. Нос был слегка заложен, а лицо стягивалось под глазами от прошедших слез. Все это время я слышала голоса братьев, которые кричали моё имя и просили вернуться. Я бы и дальше могла сидеть здесь, но под вечер начало холодать, а ещё мне ужасно хотелось в туалет и покушать. Я впервые чувствовала себя маленьким ребёнком, которого отправили реветь в свою комнату, а успокоившись, чувствует себя очень неловко и боится выйти наружу. Я пыталась выбраться. Сначала я шла неуверенно, потому что мне не хотелось смотреть им в глаза и опять видеть недовольное лицо Осомацу. Но уже минут через пятнадцать, а может и десять (без телефона и часов было крайне трудно угадать сколько прошло), у меня началась паника. Я заблудилась и не знала, где выход из этого лабиринта. Я прибавила шага и каждый раз когда я заходила в тупик, я выбегала из него и забывала откуда я пришла. Сердце билось, как бешеное, дыхания не хватало, руки тряслись, а полный мочевой пузырь только усугублял ситуацию. Я всерьёз думала, что никогда не выберусь отсюда и ни один Бакамацу не найдёт меня. Я решила пойти на отчаянные меры. Я встала на одном месте, собрала все свои силы и всю свою злость в кулак. — Осомацу! — кричу я во все горло. И не было в этом возгласе ни крика о помощи, ни чувства вины — я была чертовски-и зла. Я за одну секунду возненавидела его всей душой, чтобы спастись самой. Я была намерена разгневать его в ответ, чтобы он пришёл за мной, а затем я готова была даже подраться с ним за мою честь. Вот же маленький сученыш! Не могу поверить, что я — я! — разревелась из-за него и пару часов сидела одна и плакала. Я все дерьмо из него выбью! — Ты чертов засранец! Чтоб ты никогда не нашёл себе девушку, и так и остался тупым девственником! Не знаю, как я смотрелась со стороны, просто стоя в лабиринте и крича это в пустоту, и что вообще обо мне думали братья, но в этот момент мне было глубоко по боку. Все что меня напрягало — желание помочится прямо здесь и под себя, но я терпела. Не лопнет же он от этого все-таки. — Урод! Да с таким характером, тебе не то, что ни одна девка не даст, даже поцеловать ее не позволит! Только какая-нибудь конченная! Подстать тебе! — Ты че дура?! — слышу его разгневанный голос за спиной и оборачиваюсь к нему. Весь красный, он выбежал из-за поворота прямо передо мной. Он тяжело дышал и сжимал кулаки. — Че ты разоралась здесь?! Я почти улыбнулась, когда увидела его! Но я вовремя сдержала себя, и состроила недовольное лицо и сложила руки на груди. Я хмыкнула. — Заняться что ли нечем? — бурчит он, подходя ближе. Я смиряю его гордым взглядом, а он оглядывает мой заплаканный вид и как-то даже смягчается. — Ой, — говорю я с каменный лицом и иду ему на встречу, — кажется это были мысли вслух, — я прохожу мимо и уже собираюсь бросится вперёд (на встречу туалету!) откуда Осо пришёл, но он схватил меня за руку и развернул к себе. — Ками, — растеряно выдыхает мне в лицо и я максимально брезгливо стараюсь посмотреть на его ладонь, накрывшей мою запястье. Я дёргаю к себе свою руку, желая вырвать её, но он только усиливает хватку и притягивает к себе ближе. Я упираюсь ему рукой в грудь. Мы стоим в нескольких сантиметрах друг от друга и это выбивает меня из колеи. Он смотрит очень напряжённо и угнетающе молчит. Черт возьми! Я же сейчас описаюсь! — Отпусти, — злостно шепчу я, пытаясь выдернуть свою руку, но он словно взрывается от этого. — Бесишь! Не можешь постоять нормально, пока я извиниться пытаюсь?! — на повышенных тонах, буквально выплёвывает мне в лицо, будто это я его насильно удерживаю перед собой. Я толкаю его в грудь. Моё запястье все ещё в его мертвой хватке, и начинает уже ныть. Мочевой пузырь буквально выключил аварийную тревогу и я начала переминаться с ноги на ногу. — Ха! Будто мне нужны твои извинения, балда! — он хватает меня за плечи и встряхивает. А вместе с тем встряхивают всю мочу, бурлившую во мне. Я зажмурилась, застонав. Его хватка заметно ослабла и я приоткрыла глаза. Он смотрел на меня виновато. — Мне не следовало говорить то, что я сказал, — невнятно бурчит себе под нос, называя «это» извинениями. — Прости. Я долго думала над его словами, когда сидела и плакала в лабиринте. И мне сейчас так глубоко плевать, что он говорил тогда, что скажет сейчас — я просто хочу в туалет. Неожиданно его лицо начало приближаться к моему, и через секунду его губы накрыли мои. Очень неуверенно, очень неловко и смущенно. Я делаю вдох ртом, что позволяет ему углубить поцелуй и хватаюсь за его футболку, когда ноги подкашиваются. Его губы — мягкие и шершавые, а глаза прочно сомкнуты так, что брови подрагивают. И поцелуй в целом — милый и невинный. То ли мне моча в голову дала, то ли это было настолько неожиданно, но я ответила на поцелуй и это продолжалось около минуты. Когда он оторвался от меня мы оба были смущены и не знали, как реагировать на это. И никто из нас не смотрел друг на друг. — Ты та конченная девка, что дала поцеловать себя, — усмехается он, пытаясь взять меня за руку. Я отпрыгиваю от него и начинаю бежать. Заворачиваю в проем, откуда пришёл Осо и готова ещё раз разреветься — дом оказался прямо передо мной. Вот не могла я пройти каких-то пару метров что ли?! Нет мне надо было начал орать, какой Ахомацу на самом деле ахомацу. А на самом деле только я здесь Ахомилла! — Ненавижу тебя! — отчаянно кричу я ему со слезами на глазах и бегу в дом, поскорее уже опорожнить свой мочевой. — Че?! В смысле? — возмутился он мне в спину и начинает преследовать меня, как сраный терминатор! — А ну стоять! Я думал мы все обсудили! — Ты даже толком ничего не сказал! Отвали от меня, приудрок! — визжу я. Бегать было крайне тяжело, но долгожданное облегчение в скором времени оказалось сильнее этого. Я очень быстро оказалась в гостиной и за секунду огляделась. Все братья сидели здесь и смотрели ровно на меня. — Ичимацу! — командуя я. — Фас! — напускаю его на старшего брата, и бегу в туалет, и кошатник — довольно — прыгает на Осо, останавливая его. — О вы играете в догонялки? — рассмеялся Джуши, подскакивая с дивана. — Я с вами! Мне уже было все равно, что говорят и думают другие. Джуши начал бежать со мной наравне, Ичи мутузился с Осо, а Тодо все это снимал. Я быстро забежала в туалет и нетерпеливо начала спускать с себя джинсы. Я буквально застонала от наслаждения, но кто-то решил испортить этот определённо значимый момент. — Ками! — Осо начинает долбиться в дверь. — Впусти! — Я тут не на кафеле посидеть закрылась! — возмущённо воскликнула я, а после фыркнула: — впусти! Ещё че хочешь? — Давай поговорим, — раздается его голос, не такой громкий и четкий как прежде. — Я… — мой пыл тоже заметно остыл. Я натянула штаны обратно и подошла ближе к двери. — Я не хочу с тобой говорить, — выходит не так строптиво, как до этого, а даже несколько жалостливо. — Оставь меня, — от того, что это сказано не в порыве злости, все выходит куда более серьёзнее, чем до этого. И задевает это много больше. — Окей, — фыркает, и кажется, что он закатывает глаза. Но следующая его фраза, звучит совсем не в его стиле. Несколько обижено и расстроенно: — я тебя понял. И он уходит. А я скатываюсь спиной по двери и обнимаю коленки руками. Боги, когда закончится этот день? Может… мне стоит уйти? Только… найти бы куда.