Змеиный бог серых скал и тумана

В жизни Тора всегда все было размеренно. Две с половиной декады лет он жил от снега до солнца, от пробуждающейся зелени до пожелтевшей листвы. Он всегда знал, чем будет заниматься: воевать и привозить домой рабов и добычу, открывать отцу дорогу в новые земли. Он дружил с такими же, как сам, воинами – простыми, неприхотливыми, сильными и несдержанными в бою, на пиру и в постели. Только одно отличало его от остальных людей – мать-богиня, которую Тор видел гораздо реже, чем многие его друзья. Но у некоторых из них были только отцы, заменявшие – как могли – обоих родителей, как и Один старался заменить сыну, пусть только в чем-то, мать. Еще была Валли – мать Вольстагга, ставшая Тору кормилицей и второй матерью. Вся жизнь Тора была простой и предсказуемой. До того, как появился Локи. Локи был как соринка в глазу, как попавший в сапог камешек перед долгим пешим переходом, как кислинка крыжовника в сладком питье. Локи был совсем не таким, как привык Тор, он царапал глаза своей неправильностью, иначеством, тем, насколько сильно он отличался от всего, знакомого Тору. Долгие часы, что Тор проводил в кровати, принимая то целительное питье, то травяные компрессы (кожа, на которую попали капли яда змея, саднила и шелушилась кровяными струпьями), он занимал непрошенными мыслями о Локи, да разговорами с матерью, приходящей облегчить сыну боль и отвлечь от глупостей. Тора возмущала легкость, с которой остальные боги отпустили Локи, не стали искать его, но время для того, чтобы все выяснить, не наступало. В один из дней, когда мать обтирала и снимала ссохшуюся корку с запекшихся ожогов, Тор спросил: - Эти камни, в кругу… На них не было имени Локи. Почему? Вы же приняли его в дом богов. Фригга отжала мягкую ткань в золотую чашу, снова смочила ее целебным маслом с травами и молча принялась обтирать ранки Тора. Он тоже молчал, зная, что мать не сможет не ответить, и ждал долго. Но когда Фригга отомкнула уста, Тор превратился в слух. - Это камни истинных сил, сын. Каждый камень выбирает своего проводника, того, кого люди называют богом. Камни делают выбор неожиданно, как было с тобой, или дольше, как было с Хеймдаллем, который уже жил в нашем доме, когда камень Видения призвал его. Видя, как сошлись брови сына, Фригга отложила ткань и протерла его лоб горячим сухим полотенцем, а потом вернулась к рассказу. - Хеймдалля привезли на нашу землю давно, задолго до рождения деда твоего деда и его деда тоже. Корабль воинов вернулся из жарких земель, все рабы, чернокожие, крепкие, не выдержали долгого плавания, и только Хеймдалль выжил. Едва он сошел на землю, как призвал нас. Люди не внимали его речи, он не знал языка нашего народа, только то, что успел выучить в пути. Но один из воинов, что был ближе к нему, понимал, что Хеймдалль хочет сказать. К слову, его и звали тогда иначе, он стал Хеймдаллем только здесь, после того, как камень признал его. Но это случилось только через год с той минуты, что он сошел на землю. Фригга взяла сына за руку и некрепко сжала, улыбнулась только краешками губ. - Возможно, что и Локи мог бы быть признан камнем, но этого не случилось, а он ушел. И мы думаем, что это к лучшему. Его сила не такая, как у нас. Наша – заемная, идущая от самых основ всех миров, а боги острова, откуда пришел Локи, повелевают стихиями и жизнью, дарованной ими. Он – другой, понимаешь, сын? - Хеймдалль тоже был другим, - возразил Тор. - Нет, - покачала головой Фригга. – Его силы были похожими на наши. Народ, в котором он жил раньше, черпал силу через заклятья, брал ее щедро, но щедро и возвращал, понимая, что она заемная. Но это тоже были истинные силы. Локи же живет как земля. В нем то, что есть в земле – силы камня, воды, ветра, он умеет разговаривать с животными и подчинять их. Никто из нас не умеет такого. И никогда не будет. В этом разница, сын. - Когда камень выбрал меня? – завел другой разговор Тор, которому было невмочь слышать о невозможности Локи быть на его земле. - На тридцатый день твоего похода, - ответила Фригга с радостью облегчения. Вести беседы о Локи, который использовал ее сына, ее саму и ее семью, было неприятно. - Тридцатый день, - повторил задумчиво Тор и вдруг улыбнулся. Именно на тридцатый день они вошли в тот храм, где прятался Локи, именно тогда Тор забрал его себе как трофей и впервые взял его, пусть и против силы. Это воспоминание манило смутной надеждой, глупой, детской, но обретшей подобие плоти. – А камень может признать его, если Локи снова окажется здесь? Фригга, и так белокожая, побледнела, как покрывшийся инеем камень. То, о чем спрашивал сын, не порадовало богиню, она и так слишком много чувствовала и знала, и знания эти не приносили ей покоя. - Может быть, - осторожно начала она, - ты оставишь эту затею? Локи ушел туда, где родился, вернулся домой, и это было лучшим для него. Почему ты не хочешь принять его выбор? Тор никогда в жизни не принимал ничьих решений, если они не совпадали с его собственными. Он мог только ненадолго смиряться, пока был обычным человеком, хоть и сыном вождя. Только перед отцом он мог склонить голову, но и тогда не до конца принимал его решений. - Тебе нужно выздороветь, сынок, - мягко сказала Фригга. – Ты еще не владеешь собой. Разум подводит тебя. Она нашла ответ на свои сомнения, видимо, матери было легче принять то, что сын сошел с ума, чем то, что он хочет вернуть чужеродного бога. Тор не стал спорить, кивнул и закрыл глаза, а мать, забрав чашу с лекарством, поцеловала его в лоб и вышла из покоев сына. Силы возвращались быстро, Тор думал, много ли в них из тех, что дает своему проводнику камень. Он мог выходить из покоев, спустя еще полдекады вышел на воздух и шел, куда вели ноги, пока не понял, что находится на пути к каменному кругу. Силы понемногу оставляли его, и пришлось вернуться, но в доме богов Тор нашел Хеймдалля и обратился с терзавшими вопросами к нему. Черный бог с золотыми глазами смотрел на Тора спокойно и бесстрастно. Эмоции были недоступны ему или хорошо скрыты, но Тор помнил, как менялось лицо Видящего при виде Локи. Все очень странно менялось рядом с Локи, и это тоже терзало Тора. - Ты знаком с отцом Локи? – спросил Тор, когда Хеймдалль спросил, что нужно его новообретенному брату. - Лафей почтил нас визитом, - словно на весах отмеряя каждое слово, медленно ответил Видящий. – Это было задолго до твоего рождения, но твой отец еще помнит тот день. Он сопровождал нас на той встрече. - Лафей знал, что будет с его сыном? Это предсказание? - Конечно, - кивнул Хеймдалль. – Все знали. - И вы отказали ему в помощи? – удивился Тор. – Если знали, к чему приведет предсказанное? - Это не наша проблема, - объяснил Хеймдалль. – Предсказанное и нам грозило страхом, мир един для всех: и людей, и богов. Его гибель привела бы и к нашей гибели. - Но вы отказали? – начал яриться Тор. – Знали – и отказали? Могли помочь – и не помогли? - Это была не наша проблема, - повторил Хеймдалль, словно Тор не мог услышать его в первый раз. – Точно также, как если бы, например, ты был рожден на погибель мира, мы сами искали бы пути спасения, а не просили помощи. Логика Видящего была непонятна Тору. Он, все еще помнящий свою человеческую жизнь, не мог принять того, что кто-то отказался бы дать или принять помощь от друга или соседа. У богов его земли было единственное оружие, но они отказались его дать. - Не спеши осуждать нас, - вздохнул Хеймдалль. – У нас был звездный шар, но не было молота, которым можно было выковать оружие. У нас не было тебя. Тор изумленно посмотрел на него, но промолчал. Такой ответ был ему понятен. - Поэтому, Тор, бог-кузнец, молот богов, мы и не могли помочь никому, в том числе себе. И обман Локи, которым он смог оказаться на нашей земле, сделав свою беду нашей, то, как он очаровал тебя, заставив привезти на наши берега, то, как он вел тебя за своим и нашим спасением, стал благословением для всего мира. Тор хотел сказать, что все это неправда, что Локи не очаровывал его, и это подтвердила Фригга, единственная знающая, какие чары наложены на сына, что Локи не заставлял его брать себя, но не стал. Беседа с Видящим стала откровением для Тора, пугающим и утешавшим одновременно. И, кажется, Тор узнал, что хотел. Долгие размышления вредили воину, а не помогали. Тор привык решать все быстро, принимать решения на пользу себе и своему отряду, своему народу. Медленно думающий вождь – мертвый вождь, а Тора с детства готовили к тому, что он займет место отца. И сейчас, в безделье выздоровления, Тору было непривычно долго размышлять. Это наводило на него страх, тоску и сильнейшее томление, потому что уже каждый час был пропитан мыслями и воспоминаниями о Локи. Еще больше, нет, не пугало, не смущало, а вносило в душу раздрай то, что возвращавшее силы тело требовало своего. Тор больше ел и пил, крепче спал, но и пустое, не направленное ни на кого вожделение, возвращалось втройне. И не просто возвращалось, а смешивалось в разуме Тора с мыслями о Локи, вольно или невольно возвращая его в те дни, когда Тор брал своего раба силой или отдавался его ответной страсти. Уже все, все мысли и поступки Тора были пронизаны Локи, пропитаны его змеиным запахом, воспоминаниями о нем и желаниями. Тор хотел вернуть Локи, а если не вернуть, то просто взять себе, пусть даже и от многого отказавшись. Уже полностью оправившись, Тор заскучал. В доме богов нечем было заняться, особенно ему. Другие боги часто являлись по зову людей в свои храмы, благословляли, судили, наставляли. А новообращенному богу кузнецов делать было нечего. Тор несколько раз приходил к Вольстаггу, но даже не стал открываться ему. Нечего было сказать другу, помочь тоже, да и тот помощи ни в чем не просил. Тор смотрел на новые мечи, выкованные Бримом и его сыном, на копья, длинные, крепкие, созданные для того, чтобы насаживать на них тела врагов, на новые кольчуги, длинные и пока светлые, не впитавшие крови чужаков и не побуревшие от времени. Кузнецы не нуждались в своем новом боге, и Тор это видел. Его храм почти достроили, крыли крышу, выметали сор из залы. Тор смотрел на свою статую и не мог сдержать улыбки. Так мало времени прошло, а казалось, что люди забыли, как он выглядел. Волосы длиннее, чем носил Тор, почти непохожие черты лица, странная одежда. Решив, что людям виднее, кому поклоняться, Тор покинул свой храм и решил не появляться в нем до открытия. Не спускаясь больше к людям, Тор обошел остров богов от края до края. Его тянуло к кругу силы, но вместо этого он сидел на скале, смотря, как скатываются волны с края земли. Звезды, сверкавшие на небе рядом с солнцем, казались сплошным полотном. Иногда какая-нибудь звезда падала и гасла в волнах, а вода уносила ее за собой, скрывая навсегда. Тору было скучно. Звездный шар, над которым он бился, чтобы добыть достаточно металла на меч, снова стал гладким и ровным. Тор поковырял его пальцем там, где были отбиты куски, но появились только мелкие искры. Шар стал таким же, каким и был. Тор не расстроился. Вряд ли он еще понадобится. Некстати он вспомнил, как в этом зале корчился в судорогах Локи, разрываемый изнутри змеем, чуявшим свою погибель. Тор вздохнул – мысли всегда, волей и неволей, возвращались к Локи. И то, что Тор отправился к кругу силы, было ожидаемо. Выложенная камнем поляна не изменилась, как не менялась, наверное, с той секунды, как была создана. Также стояли по кругу валуны, также сплетались ветви дубов. Запах и пепел уже вычистил сильный ветер, и ни следа от капель крови, пролитых Тором и Локи, не осталось на вытертых камнях. Тор подошел к каждому валуну, и те зажигали имена своих богов, особенно ярко горел его камень. Едва заметная голубоватая струйка силы потекла к Тору, едва тот коснулся камня. От неожиданности Тор сперва вздрогнул, а следом закрыл глаза и отдался, впитывал дар, от которого увеличивалась и его сила. Напитавшись, Тор почувствовал такой прилив сил, что, казалось, мог одним пальцем перевернуть землю. Тело вибрировало, ручка молота словно магнитом липла к ладони, прося, даже требуя, применить его в дело. Под Тором словно прогибалась земля, как тогда в храме, когда он очнулся после удара мечом перерожденным, новым богом. Два безымянных валуна были тихими и серыми, мох на них казался пыльным. Тор знал, что они пусты, но все равно подошел к предпоследнему, смахнул наросты мха и провел по нему ладонью, стирая пыль. Поверхность валунов была неровной, мелкие камешки царапали кожу, и Тор обтер ладонь о штаны. Тихий, чуть заметный свет отвлек его, и подняв голову, он увидел, как по каменной поверхности бежит тонкая огненная линия, выжигая на монолите тонкие желобки. Линии становились толще, глубже, складывались в знакомые руны. Прочтя их, Тор довольно улыбнулся. Руны еще выгорали, когда он наудачу подошел к тринадцатому валуну. Сорвав моховую шапку и отряхнув камень, Тор провел над ним ладонью и замер, видя, как камень называет имя своего проводника. Тору не нужно было дожидаться, когда огонек догорит. Он и так понял, чье имя увидит. Тор стоял в центре поляны, в средоточии круга силы, чувствуя, как он напитывает его энергией, и смеялся – громко, счастливо, хохотал до слез, благодаря и богов, и камни, призвавшие к себе тех, кого Тор хотел видеть больше всего. Дело осталось за малым. Одина введет в дом богов Фригга, а вот Локи… Локи нужно было добыть, и это Тор возьмет на себя. Слишком долго он ждал и слишком засиделся на месте, почти превратившись в замшелый пень. Чувствуя добрую схватку и отличную награду, душа запела, как раньше перед битвой, а дарованная сила впиталась в каждую частичку тела. Истинные силы благоволили ему, и Тор отправился навстречу судьбе уверенным в этом. Над островом богов клубились тучи, вдалеке, над краем земли, били молнии, сшибая с неба все больше звезд, и сила, густая, плотная, туманом укутала остров. Тор летел к дому как на крыльях, торопясь поделиться с другими своим открытием, предчувствовал, как будет рада мать, и как будут разочарованы остальные. Теперь им никуда не деться от присутствия Локи, камень назвал своего проводника, и это было не изменить. Боги встречали Тора у входа в дом, смотрели на него с ожиданием и страхом, и только Фригга – с надеждой. - Кого тебе назвали камни? – спросил Хеймдалль, впервые на памяти Тора не сохранивший спокойствие. Тор стоял под пристальными взглядами богов, направленными на него, ухмылялся и не торопился с ответом, пока мать не воскликнула: - Тор! Он посмотрел на мать так, что она все поняла, но другим пришлось объяснить: - Камень назвал Одина… И только потом, дождавшись, пока боги обменяются улыбками, а Фрейя разорвет объятие, в которое заключила Фриггу, он добавил: - А последний – Локи. Улыбки сразу исчезли с лиц богов. Но Тору это было безразлично. Он знал, что будет делать, и собирался готовиться к серьезной битве. Что-то ему подсказывало, что на этот раз получить Локи случайной удачей у него не выйдет. Быстро приступить к задуманному у Тора не получилось. Закипевшее в нем нетерпение только усиливалось с каждым часом, но никто не разделял его радости. Боги смирились с тем, что камень потребовал себе Локи, но не торопились исполнять приказ истинных сил. Хеймдалль, к чьему мнению прислушивались все, только кивнул на сообщение Тора, но не стал ничего говорить, скрылся в своих покоях. Тору пришлось ждать, смиряя жажду, пока Видящий не велел всем собраться в зале. - Мы не можем пойти против воли истинных сил, - начал речь Хеймдалль. – И должны будем предложить Локи присоединиться к нам. Но, зная о том, что было, никто не может быть уверенным в том, что он согласится. - Поручи это мне, Видящий! – воскликнул Тор. – Я привезу сюда Локи, пусть даже силой! Хеймдалль смерил Тора тяжелым взглядом. - Воля истинных сил нерушима, - объяснил он. – Но только для нас. Локи не принадлежит нашей земле, он иной. И может не принять чуждую ему волю. В зале снова разлилась тишина, и никто не вмешивался, чтобы разрушить ее. Видящий говорил о том, что волновало всех собравшихся. Всех, кроме Тора, не верившего, что кто-то может воспротивиться воле ведущих их сил. - Но его желание – ничто перед нашими силами, - воскликнул Тор, разбивая молчание. – Как он может отказать? Хеймдалль и остальные смотрели на него, и Тор убеждал себя, что не видит в их глазах насмешки. - Я могу привезти его, - сказал он. – Я могу! Я ведь уже делал это! Фригга положила ладонь на запястье сына, и Тор вздрогнул – пальцы матери казались холодными на его горящей коже. Это заставило его немного успокоиться, и Хеймдалль продолжил. - Ты привез сюда Локи не по своей, а по его воле. И вернуться он может, только если захочет сам. В голове Тора не укладывалось, как такое может быть. Он слепо верил в рассказ матери и в то, что видел сам. Он ведь видел, что камень выбрал Локи и Одина, и был уверен, что никто не может ослушаться воли истинных сил. - А если он не согласится? Хеймдалль пожал плечами. - Мы не знаем, что тогда будет. Потому что такого никогда еще не было. Тор понурился и замолчал. Его первый задор прошел. За то время, пока жил с ним бок о бок, Тор смог немного узнать вздорного божка, и уверенности в том, что Локи согласится на возвращение, не было никаких. - Поэтому ты не подходишь для того, чтобы просить Локи вернуться, - весомо изрек Хеймдалль, и эти слова эхом камнепада отразились от стен. Но Тор не спорил. Видящий снова был прав. Единственная сила Тора – именно сила, а применять ее к Локи было бы глупо. Это еще сильнее отвратило бы его от них всех. – Мы попросим Фрейра и Фрейю… Боги-близнецы одновременно вскинули на Видящего прекрасные лица. Фрейр и Фрейя – боги телесной любви, расцветающей весны и горящего огня, брат и сестра – не названные, а настоящие, - особняком держались от других. Они всегда были вместе. И ни для кого не было секретом, что они предпочитают общество и постель друг друга. Но при этом близнецы всегда были добры и благожелательны, и были единственными, кто сразу принял Локи. Тор подозревал, что им было просто все равно, кого привела к ним судьба, но это нравилось самому Локи. Фреи не смотрели на него, как на ненужного чужака, как на зло, и этим заслужили его благосклонность. Выбрать Фреев для того, чтобы предложить Локи вернуться, было лучшим выходом. И Тор согласился тоже. Сопровождать послов должен был Один. Фригга и Тор уже сообщили ему о воле камней, и до воссоединения семьи в чертогах богов осталось совсем недолго. Один принял свою судьбу и смирился, хотя знал, что ему придется пройти через то же испытание, что и сыну. Вонзить меч в грудь бывшего вождя должен был новый вождь, но кто им будет, еще неизвестно. Тор сделал свой выбор, но пока никому не говорил о нем, боясь, что его не оценят. Один быстро снарядил отряд для путешествия, и воины с нетерпением ждали нового похода. Они были такими же нетерпеливыми, как и Тор в свое время, уже заскучали от бездействия и ждали боя, как застоявшиеся в стойле жеребцы – хорошей гонки. Тор видел, как в центре ладьи устанавливают идолов Фрейра и Фрейи, провожал названных брата и сестру в путешествие вместе с остальными богами. Близнецы, закутанные в сумрачные плащи, поднялись на корабль, вслед за ними взошел Один и воины, и ладья отчалила от пристани. Еще долго Тор смотрел им вслед, уговаривая себя набраться терпения. Все зависело от удачи, даже истинные силы не были способны повлиять на Локи. Но Тор слабо верил в удачу. Снова потянулись долгие бесцельные дни. Тор несколько раз спускался к людям, разговаривал с Вольстаггом и его отцом. Те были рады посещениям их бога, Вольстагг даже больше – он скучал по другу, которого видел теперь только в сумрачной дымке или в образе каменного идола, установленного в центре храма. Иногда оба уходили от селения по берегу моря, разговаривали обо всем – Тору все было интересно, а Вольстаггу было, что рассказать. Только одно оставалось неозвученным между ними, и Тор первым начал говорить об этом. Рассказать Вольстаггу то, о чем тот и сам догадывался, оказалось легко. Услышав, зачем отправились в плавание Один и Фреи, он вздохнул и тяжело сел на гладкий, обкатанный тысячами тысяч волн камень. - Он вернется? - Я не знаю, - ответил Тор. – Я не верю, что у них получится. - А я не хочу, чтобы получилось, - вздохнул Вольстагг. – Он мне не нравится. - Я заметил, - улыбнулся Тор. - Зачем он тебе? – спросил Вольстагг, и видно было, как его волнует ответ друга. Тор смотрел на него из-за сумрачной завесы и не отвечал, но Вольстагг понял все сам. - Я сразу был против, - признался он. – Сразу. Я ведь видел, что ты не просто так его взял. И что он не просто так не сопротивлялся. Он ведь мог? - Мог, - кивнул Тор. – Он все мог. Но не хотел. - Конечно, - невесело усмехнулся Вольстагг. – Склизкая тварь. Он уже тогда все придумал… - Он твой будущий бог, - напомнил Тор. - Ты – мой бог. Хеймдалль, Ньёрд, Фреи, Фригга, скоро будет Один. Но он мне не бог… Тор уже не слышал его злых слов. Он увидел в синеве моря черную точку, маленькую, словно укол иглой. Точка росла, приближалась, раскрасилась цветами дома Одина. Возвращались отец и Фреи… Это было неправильно, Тор знал об этом, но все равно чувствовал мстительную радость, увидев, как на пристань выходят отцовские воины, потом Один, а следом – понурые Фреи. Локи не было на корабле, и не стоило ждать общего совета, чтобы услышать, что близнецы не справились с поручением. Тор дотерпел, пока они вернутся в дом богов, а там, не дав и слова сказать Хеймдаллю и сникшим Фреям, заявил: - Теперь поеду я. Хеймдалль нахмурился и долго не сводил с Тора пристального золотого взгляда, а потом кивнул. Напряжение, застоявшееся в зале, разрядилось. - Будь по-твоему, Тор, - сказал Хеймдалль. – Отправляйся в путь. И можешь не медлить. Тору и не нужно было говорить об этом. Нетерпение, уже давно снедавшее его, вырвалось наружу бурной энергией. Он кивнул и покинул богов, на прощание подмигнув матери. Фригга спрятала насмешку, но по глазам было видно – уже одобряла. Что смирило мать с его решением, Тор не знал. Возможно, то, что приближалось время воссоединения их с Одином, сделало Фриггу податливой и радушной. Возвращая себе мужа, она не могла противиться счастью сына. Пусть даже это счастье было противным и едким чужеземным божком. Тор спустился к Вольстаггу, не скрываясь. Он шел по улице селения, привлекая внимание всех, кто видел его сумрачный плащ и статную фигуру, которую он не скрывал. Кто-то падал ниц, кто-то просто склонял голову, и Тор впервые ощутил себя настоящим богом. Он чувствовал в себе силу и мощь, которые должны были быть у бога. И всем вокруг тоже передавалось это. Даже Вольстагг, до этого все еще воспринимавший Тора как друга, увидев его, склонился, а Брим, глядя то на сына, то на призрачную фигуру, встал на колени. - Собирайся, Вольстагг, - смеясь, велел Тор. – Ты тоже зачах в мирной жизни. Неужели твои руки не соскучились по хорошей драке и боевому топору? Вольстагг с сомнением смотрел на своего бога, но не осмелился возразить. Да и Тор чувствовал, что был прав. Никому из его людей мирные заботы были не по вкусу – еще не настало для них время. Пока они были молоды, они тянулись в доброй битве или кровавой сече, к новым землям и новым богатствам. Вольстагг улыбнулся довольно и кивнул Тору. - Мы отплывем через два дня. Собирай дружину, вождь. Услышав это, Вольстагг вспыхнул, а Брим с недоверием и радостью посмотрел на сына, а потом на Тора. - Если мы справимся, то ты станешь новым вождем, друг, - сказал Тор. – Один отправится в чертоги богов. Но пока никому не говорите об этом. Вольстагг и Брим склонили головы. - Через два дня, - повторил Тор. – На рассвете. Вольстагг не стал терять времени. Он и воины бывшей дружины Тора, присягнувшие на верность новому вождю, споро снарядили корабль, а потом Вольстагг с особым почтением, зная, что за ним наблюдает Тор, установил у центральной мачты его идола. Воины грузили провизию, воду и оружие, выкованное умелыми кузнецами за время без боев. Тор знал, что каждому из дружины оно придется по вкусу. Все было готово. И Тор был готов. На следующее утро корабль должен был отплыть, а эту ночь Тор провел у матери и отца. Один ждал возвращения сына с победой, хотя с ней или без нее, судьба самого Одина была решена. Тор тоже смирился с тем, что скоро отец умрет, чтобы переродиться, принял это без возражений, потому что знал, что смерть тела – путь к новой жизни. Один же еще боялся. Странно было видеть его таким. Тор привык к тому, что отец всегда силен и мудр, всегда бесстрашен и безгрешен, хотя понимал, что это не может быть полностью правдой. Сейчас же Один, хоть и был рад своему вознесению, но смерти опасался. Только присутствие возлюбленной Фригги и сына, ставшего богом раньше него, примиряло со скорым концом. - Ты слишком суетлив, Тор, - заметил отец, вдоволь налюбовавшись на открывшую свой лик Фриггу. Тор немного смущался таких открытых проявлений их любви. Обычно дети проходят это в первые полторы декады лет, но Тор был матери почти лишен и видеть такое не привык. Да и в обычных семьях редко кто из мужчин показывал истинные чувства. Суровые времена и суровая жизнь не давали простора для любви. Один и Фригга же никого не стеснялись, и видя их счастье, Тор желал себе такого же. Всего на миг он представил, каково бы ему было, увидь он такой же влюбленный взгляд Локи. Но мысль быстро прошла, оставив после себя горькое послевкусие. Вряд ли Локи вообще мог чувствовать что-то хорошее, тем более, к Тору. Но это было неважно. Тор хотел себе Локи, камень истинной силы хотел Локи тоже, значит, никому и ничему другому было уже не важно, чего хотел бы сам Локи. И Тор собирался доказать это, вернув непокорного бога в свою землю. Они провели ночь в пустых разговорах, хотя Тор чувствовал, что они скрывали за собой большее – любовь и преданность, легкость, с которой общалась почти воссоединившаяся семья, чувство крепкой опоры. Впитав это, Тор знал, что получил не только силу, но и поддержку. На рассвете дружина Тора, вернее, уже дружина Вольстагга поднялась на корабль. Под звуки рогов и под крики собравшихся они отчалили, чтобы вернуться с победой. Море было все также сурово и непокорно, но расстилалось перед носом корабля, пропуская его вперед. Тор стоял на палубе, смотря вдаль, пытаясь приблизить тот миг, когда покажется тонкая полоска чужой земли, по которой ходит Локи. Суровый, каменистый и неуютный остров был достоин своего непокорного и насмешливого бога. Воины, почувствовав приближение битвы, были спокойны, копя раж и ярость для сражений. Последние дни покоя посвящались молитвам и оружию. Этот поход отличался от других тем, что теперь с ними был собственный бог, и это давало воинам уверенность в победе. Оружие же было добрым и грозным: копья остры, мечи заточены до игольной остроты, топоры легки в руке и смертоносны в ударе. Все были готовы и всё было готово. Только одного не предвидел Тор – что их будут встречать. Спокойное море зашлось волнами: сначала небольшими, потом сильными и высокими. Они шли врозь от одной линии, от чего-то, скрытого темной соленой водой, огромного и страшного. Воины встали возле бортов, волнуясь и тревожась, кто-то уже выхватил меч. Но то, что предстало перед ними спустя мгновения, поразило всех настолько, что никто не мог двинуться с места. Волны поднялись выше корабля, вспенились едкой пеной, а когда они схлынули, Тор увидел, что над ними возвышается огромный морской змей – черный, переливающийся на солнце чешуей и ужасный настолько, что можно было желать его врагам в кошмарных снах. Длинное гибкое тело вилось над водой зигзагами, огромная пасть раскрывалась, показывались клыки чудовища и его раздвоенный язык, с которого падал и вскипал в воде яд. Тор смотрел змею в глаза и видел, как они горят ненавистью и желанием убивать. - Могучий То-о-ор, - зашипел вдруг змей, и Тор вздрогнул, услышав это. Пасть чудища открывалась невпопад, словно у игрушки, которую дергал за нитки мастер-кукловод, а голос был громким, мерзким, но до боли знакомым. – Куда ты направляешшшься, могучий Тор? - Локи? – спросил тот, осененный догадкой. – Это ты, Локи? Пасть змея не двигалась, но из нее раздался неприятный хриплый смех. - Поворачивай обратно, грозный бог, пока твои люди не оказались в волнах. Я не желаю вам зла сейчас, я желаю, чтобы вы вернулись и забыли о том, куда и зачем плыли. Оставь свою затею, могучий. Поворачивай назад и забудь обо всем. - Нет, - ответил Тор. – Я доплыву и возьму тебя, Локи, и ты не сможешь уже противиться. Змей снова рассмеялся. - Ты забавный, но глупый, сын Одина и Золотоволосой богини. Ты упрямый. Ты не в силах понять сразу, куда и зачем направляешься, но тем и веселишь стократно. Змей махнул хвостом, и волны, разошедшиеся от него, качнули корабль так, что он зацепил правым бортом воды. - Ты помог мне, - снова зашипел змей голосом Локи, - и это единственная причина, по которой твои люди не погибнут сейчас. Но я велю тебе последний раз – поворачивай назад. Иначе никто из вас не вернется живым с моей земли. Мы будем ждать вас – вооруженными и готовыми к смертельной битве, потому что мне уже ничего не нужно от тебя, глупый бог. Ты мне не нужен и ты не ступишь на мою землю. - Зато ты мне нужен, - усмехнулся Тор, впервые вслух признав то, что носил в себе последние месяцы. Змей снова рассмеялся. - Поворачивай назад, безумный Тор, иначе же готовься к битве, из которой никто из твоих людей не уйдет живым. Змей уже скрывался в глубине, его огромная чешуйчатая голова с блестящими от ненависти зелеными глазами оказалась напротив Тора. - А ты будешь стоять здесь, на единственном оплоте своей силы, и смотреть, как все они гибнут. Смердящая пасть закрылась, змей моргнул, закрывая глаза прозрачной пленкой, и ушел под воду. Все смотрели, как темная вода скрывает его огромное тело, как успокаиваются волны, и все молчали. Никто за это время не издал и звука. Наконец, Вольстагг поднял голову и посмотрел на стоящего рядом Тора. - Что нам делать? - Плыть вперед, - ответил Тор. – Мы не вернемся без него. Он знал, о чем думает Вольстагг, он и сам думал так каждый раз, когда отправлялся в поход. Никого не хотелось терять, а каждая битва всегда собирала свою жатву из добрых воинов. Но у Тора была цель, и приказ его, отданный голосом Вольстагга, был нерушим. Корабль качнулся, ловя парусом ветер, и снова поплыл вперед. Остров и издали был серым и неприветливым. Он открывался перед взором Тора скалами, усмиряющими волны, и темно-зеленой, почти черной листвой. Ни огонька, ни единого движения не было там, куда собирались причалить лодки с воинами Тора. Ему самому пришлось остаться на корабле, а статую, которая должна была позволить богу ступить на чужую землю, взял с собой Вольстагг. Тор мерил шагами палубу, то и дело смотрел на берег, уже освещаемый факелами на лодках его людей, и вспоминал, как легко и просто было спуститься на чужую землю в первый раз, как она, пусть и неохотно, принимала его прямую поступь, раскрывалась перед ним. Сейчас все было стократ сложнее. Тору оставалось только уповать на силу и мощь отряда, который должен был открыть путь и ему. Берег был темен и грозен, волны разбивались о дерево корабля и лодок с тихим плеском, и в этой тишине были слышны только удары весел о воду. Но вот раздался первый скрежет днища по крупному серому песку, и тут же берег осветился сотнями факелов и отраженным светом на клинках мечей и наконечниках копий. Тора и его людей уже ждали. Защитники острова выстроились на кромке прибоя, ожидая, когда первый из чужаков спустится с лодки. Тор, видя все как на ладони, замер. Его люди не шевелились тоже, только мощная фигура Вольстагга высвечивалась на фоне факельного огня. - Вам не рады здесь, - раздался сильный властный голос. – Вы должны уйти или умереть, но идола вашего бога не будет на нашей земле. С того времени, когда жители острова покорялись силе Тора, прошло не так много времени, но они изменились. Теперь они не собирались уступать чужеземцам. Раньше все было проще. Стоило показать им поверженного божка, и ворота частоколов, скрывавших за собой деревни и городки, распахивались сами собой. А до этого воины Тора просто сжигали их, иногда все деревни вместе с людьми, огнем и мечом расчищая себе путь в глубь острова. Сейчас же словно бы все, от мала до велика, стояли на берегу, не желая отдавать захватчикам ни своих земель, ни богатств, ни бога. Тор бездействовал, Вольстагг тоже, а их воины ждали первого приказа. - Вперед, - гаркнул Вольстагг, и Тор улыбнулся. Он знал, кто подхватит вместо него меч и поведет людей за собой. И с этого слова началась настоящая сеча. Захватчики шли вперед, и защитники наступали тоже. Раздались первый звуки скрестившихся мечей, первые крики раненых пущенными копьями. Берег был светел, словно днем, факелы зажигались повсюду, и Тор с изумлением видел, насколько длинна и плотна линия обороны острова. Там, чуть дальше, на скале над морем, освещался кострами огромный каменный храм, в котором Тор впервые увидел Локи, и он знал, что Локи снова там, наблюдает за битвой так же, как и сам Тор. Между ними было три сотни шагов и словно целый мир, который Тору никогда было бы не преодолеть. В одиночку. Сейчас же за него был его отряд со своим новым отважным вождем, бойцы прорубались вперед давая Вольстаггу возможность установить идола Тора, открыть ему путь. Чувствуя свое бессилие и злость, Тор видел, как один за одним падают наземь его люди, его друзья и родня, как шагают по ним вперед второй и третий ряд бойцов, как Вольстагг, одной рукой держа на плече статую, правой рубит и режет всех, кто попадался ему на пути. Все новые волны защитников острова разбивались о непреодолимый барьер из наступавших, и Вольстагг, почуяв под ногой твердую землю, скинул идола с плеча и поставил его между камней, чтобы дать устойчивость. Тор улыбнулся. Всего миг – и он уже стоял на берегу, за спинами своих людей, и те открывали ему дорогу вперед. Вольстагг оборонял идола, пара воинов поспешили к нему на подмогу и стали кругом рядом. Никому не удалось повалить идола, и Тор, чувствуя в себе все больше сил, шел вперед. Удобная, нагретая рукоятка молота сама легла в руку, и Тор ударил им о землю, будя ее. Треск и шум пошел по камням после его удара, заглушил звуки битвы, заставил ее смолкнуть. Защитники сплачивали ряды, перестраивались, и воины Тора тоже встали вокруг него, запасаясь от бога силами и уверенностью. - Локи! – закричал Тор. – Спустись ко мне, Локи! Не для битвы я пришел к тебе! - Мы знаем, зачем ты пришел, - раздался вдруг страшный, хриплый, словно перестук камней при обвале, голос. Тор замолчал, оглянулся и застыл в удивлении. С ним разговаривали камни, точнее, то, что вырастало из камней. Большие и мелкие, отшлифованные волнами или разбитые, они собирались воедино, и перед Тором вырастала исполинская фигура. Каменное лицо, на котором с трудом различались собранные из булыжников и песчинок черты, обратилось к Тору. Он смотрел вверх, видя, как с трудом двигаются каменные губы, как неподвижно застывает на нем каменный взгляд. - Зачем тебе мой сын? – спросил великан, и снова раздался перестук камней в его голосе. – Зачем ты ступил на нашу землю, чужеродный? Тор, сам не зная почему, по какому-то странному наитию, опустил молот и преклонил колени. - Я пришел с миром, Лафей, - сказал он. – Я пришел просить твоего сына вернуться к нам. - Так это обычай твоего народа – свататься через сечу и смерть? – спросил великан и засмеялся, словно обрушил град камней с гор. - Я не хотел этой битвы, - возразил Тор. – Я хотел поговорить с Локи и тобой, но вы первыми собрали против нас людей. - Мы защищаем свое, Тор, сын Одина, юный бог, - покачал головой Лафей, и несколько камешков соскользнуло с его плеча. – Мы не будем отдавать вам все так просто, как вы бы хотели. И в первый раз вы взяли достаточно, и даже сверх того. Отзови воинов, вернись на корабль и плыви домой. Мы тоже не хотим войны. - Тогда отдай мне Локи, Лафей, отдай мне своего сына! – крикнул Тор. – Его призвали истинные силы, он станет последним их проводником в наш мир. Неужели ты не хочешь видеть своего сына могущественным богом, повелителем всего живого? - Нет, - загрохотал Лафей. – Нам хватает того, что мы имеем. Нам не нужны ваши силы. Нам уже ничего от вас не нужно. Вы отказали нам в помощи, когда мы в ней нуждались. Так почему же сейчас мы должны помогать вам? - Не так, Лафей! – разъярился Тор. – Ты лжешь – намеренно или нет, но ты лжешь сейчас: и мне, и себе, и нашим людям. Кто, как не я, помог твоему сыну избавиться от проклятья? Кто ковал оружие, способное убить змея? Кто бился с ним насмерть, спасая все сущее на наших землях и весь мир? Кто, Лафей, если не я? - Ты… - ответил великан тихим перестуком. – Кто, как не ты, шел по моей земле, устилая свой путь кровью и трупами? Кто разрушал города и деревни, осквернял наши храмы? Кто, как не ты, взял Локи силой и оросил своим семенем, из которого и родилась мировая погибель? А, Тор? Кто, как не ты? - Я исправил свою ошибку, - уверенно ответил тот. – С лихвой искупил свою вину и готов искупать ее дальше. Позволь мне просто поговорить с Локи, и после его ответа… - Даже ваши прекрасные боги не смогли убедить нас в этом, - отмахнулся Лафей. – Я не вижу в ваших словах правды. Вы юлите и изворачиваетесь, вы не отвечаете ни "нет", ни "да" в ответ на просьбы, и мы будем отвечать тем же. Ты не получишь Локи, Тор. Отправляйся восвояси, забирай оставшихся людей и своего идола. Вам нет места на нашей земле, как Локи – нет места на вашей. Под его последние слова защитники острова снова подняли оружие, и воины Тора тоже, но он махнул рукой, останавливая их. - Послушай меня, Лафей, я прошу тебя, - Тор все стоял перед ним на коленях. – Между нами было много непониманий и гнева, отказов и вражды, и слишком много смертей. Но мы можем прекратить все это. Подумай, только подумай, что будет, когда Локи ступит на нашу землю настоящим, признанным богом. Мы станем вам братьями, мы будем всегда приходить вам на помощь, мы остановим все битвы – эту и возможные дальше. Мы станем друг другу названными братьями, и ты, и остальные боги этого острова получат мир и покой, а ваши жители – смерть не от мечей, а от старости, их дети и внуки будут с ними, а не рабами в наших домах. Твой сын будет богом у наших людей. Это ли не главное, к чему стремится каждый бог? Обильный урожай, не вытоптанный сапогом чужеземца, стада, вольно пасущиеся на полях – и богатые подношения? Мир и спокойствие – и целые стены храмов, не оплеванные молельные доски и идолы? Богатый народ, возносящий богам хвалы, а не проклятия? Вот что я предлагаю тебе в обмен на сына. - А если мы ответим «нет», то ты и твои воины растопчут наши поля, убьют или уведут в рабство наших людей, разрушат наши храмы? – раздался вдруг еще один голос. Тор вздрогнул и посмотрел на идущего к ним Локи. Тот был не таким, каким его помнил Тор. Вместо юнца, вытащенного из тайника храма, вместо насмехающегося и ехидного раба, вместо смирившегося со своей участью погибели мира и обреченного на смерть существа, перед Тором стоял настоящий, вошедший в свою силу бог. Под сапогом Локи хрустели камни и песок, в его руке было длинное копье, острие которого указывало Тору в грудь. - Неравный обмен, Тор, сын Одина, - покачал головой Локи. – Ты не умеешь торговаться. - Чего ты хочешь? - спросил Тор, не сводя с него глаз. – Даров, выкупа? - От тебя? Ничего. Я ничего не хочу от тебя, глупый Тор, кроме одного – чтобы ты понял это. Мне и нам ничего не нужно от тебя и вас. - Локи… - Заткнись! – закричал тот, ударив Тора по плечу древком копья. – Ты ничего не видишь, кроме своих желаний, ты ничего не понимаешь, кроме пустых вещей. Ты предлагаешь нам сдаться, а мы никогда не сдавались врагу. А ты – наш враг, Тор. Ты пришел на нашу землю как захватчик, как убийца… - Не продолжай, - севшим голосом перебил его Тор. – Я все понял. Изумленное лицо Локи дорогого стоило, но он быстро пришел в себя, возвращая надменность взору. - Что ты понял, глупец? - Все, - повторил Тор и повернулся к Вольстаггу. – Командуй отход. Вольстагг открыл рот, чтобы возразить, но увидел глаза Тора и кивнул. - Отходим, - крикнул он. – Назад, в лодки! Воины опускали оружие, замирали на мгновение, но после послушно поворачивались и возвращались к берегу, к уткнувшимся носами в песок лодкам. Они поднимались, помогали взойти туда же друзьям и молча садились на лавки. Последними на берегу остались Тор и Вольстагг. - Об одном прошу тебя сейчас, Локи, - повернулся к нему Тор. – Позволь оставить здесь идола. Позволь мне еще один раз ступить на вашу землю и поговорить с тобой. Локи внимательно смотрел на Тора, ища в его словах или лице намек на подвох, но Тор был честен, стоял перед ним открыто и прямо, и Локи медленно, нехотя кивнул. - Это ты заслужил, - признал он. – Один раз. Тор кивнул ему тоже, поднялся с колен и еще раз поклонился Лафею. Великан склонил голову в ответ, и Тор с Вольстаггом направились к кромке воды. В силах Тора было оказаться на их корабле в одно мгновение, но вместо этого он встал на носу одной из лодок и задумчиво смотрел, как она рассекает волны, торопясь к темнеющему неподалеку кораблю. Слишком о многом нужно было подумать Тору, слишком много слов сложить так, чтобы они пробились сквозь панцирь ненависти, закрывший в себе Локи. Тор не хотел уезжать без него, а сейчас, когда снова увидел – тем более. Всю ночь он провел на палубе, смотря на то, как понемногу гаснут костры и факелы, как пустеет берег и как все еще освещается кострами каменный храм Локи на скале. Тор знал, что Локи сейчас смотрит в темноту, на его корабль, и тоже думает о чем-то своем. Вокруг корабля раздался тихий плеск, его качнуло, и Тор, наклонившись через борт, увидел, как масляно отсвечивает лунным светом чешуя морского змея. Хотел бы он, чтобы это был добрый знак. Ночь входила в полную силу, люди Вольстагга и он сам давно спали, восстанавливая силы после сегодняшней битвы. Только Тор все стоял на палубе, и часовой находился на носу корабля, прислушиваясь к звукам с берега. Вокруг корабля все слышался тихий плеск – морской змей, послушный Локи, кружил вокруг ладьи, иногда взбивая воду хвостом. - Локи, - позвал Тор. Змей замер, огромная, чуть сплющенная морда поднялась над водой и сверкнул зеленью глаз. – Ты меня слышишь, Локи? Над водой показалась вся голова чудовища, длинная толстая шея. Змей поднимался и казалось, что ему не было конца. Извивающееся тело поднялось над кораблем, морда с открытой, воняющей тухлой рыбой пастью, нависла над Тором. Он услышал, как давится криком часовой, но не отвел глаз от змея. - Я хочу поговорить с тобой, Локи, - попросил Тор. – Сейчас. Ты сможешь сейчас? И змей тихо ответил: - Приходи. Тор кивнул, а змей закрыл пасть, сверкнув напоследок тонким раздвоенным языком, и снова ушел под воду. Тор ступил на берег и тут же едва не наступил на отвратительную тварь. Весь этот остров словно кишел ими – восставшими из самых мерзких человеческих кошмаров. Тварь была длинной, чешуя на ней превратилась в плотный, как кожа, панцирь, который – Тор был уверен, - невозможно было пробить ни мечом, ни копьем. На голове создания были чешуйчатые рога, короткие лапки заканчивались черными когтями, а хвост – толстый, плотный, - венчался шипастым наростом. Тор переступил с ноги на ногу, чтобы не задеть тварь, но тут же увидел вторую такую же, потом третью, потом понял, что весь берег кишит ими. В центре, где твари образовали неровный круг, на большом валуне сидел Локи и с усмешкой наблюдал за тем, как неловко Тор пытался обойти его созданий. В том, что создал и повелевал ими Локи, Тор не сомневался. - Зачем это? Все эти… твари? – спросил Тор. - На всякий случай, - ответил Локи и кивнул в сторону берега. Тор обернулся и увидел, что морской змей выплыл на мелководье, и яркий лунный свет играл бликами на чешуйчатой мокрой коже. Тор понял, что все эти создания – способ Локи защититься от него, и это больно полоснуло по душе. – Вдруг тебе взбредет в голову, что я – доступная добыча. Тор кивнул, признавая право Локи на защиту, и увидел, что тот был его согласием удивлен. - Зачем ты меня позвал? - Поговорить. - Ты не силен в разговорах, могучий Тор, - вздохнул насмешливо Локи. – Ты можешь или рубить с плеча или брать, как зверь. Но разговоры – не для тебя. Оставь их мудрецам. - Прекрати насмешничать, - поморщился Тор. Ему были неприятны едкие слова Локи, почувствовавшего свою силу и свободу, в том числе и от самого Тора. Он смотрел на Локи, видя все больше изменений в нем, почти не узнавая его. От увиденного впервые юнца мало что осталось. Волосы стали короче, свивались крупными кольцами у шеи, не спадая уже на плечи. Черты лица заострились, но тело окрепло, стали шире плечи и сильнее – ноги. Локи возмужал, и язык его, такой же ядовитый, как и прежде, стал еще острее. – Я хотел поговорить с тобой. - Ты повторяешься, - покачал головой Локи. – Я понял это еще с первого раза. И, как тогда, могу ответить – нет, мне не интересно твое предложение. Я не хочу возвращаться к твоим высокомерным богам, в ваш золотой чертог. Сам понимаешь, плохие воспоминания – не лучший повод туда вернуться. - Выслушай меня, - попросил Тор, усаживаясь рядом с ним на валун. Локи смерил его злым взглядом, но не отодвинулся, и это показалось Тору хорошим знаком. – Те камни в кругу, помнишь? Где мы… - Помню, - холодно перебил Локи. - Да, - стушевался Тор. Такое сложно было бы забыть. – Эти камни – монолиты истинных сил, настоящих, высших, понимаешь? Они сами выбирают себе проводников, тех, кого наши люди называют богами. Камни выбирают сами, и никто не в силах спорить с их решением. Всего их тринадцать, а нас – было – одиннадцать. Недавно остальные камни назвали своих проводников… - Твоего папашу? – угадал Локи. Тор кивнул. - И тебя. - Какая честь, - невесело усмехнулся Локи. – Неожиданная. - Нет. Я ждал. Я знал, что это будешь ты, - признался Тор и отвел глаза, увидев все еще насмешливый, но заинтересованный взгляд. – Я знал и не ошибся. Тебе предлагают неизмеримую силу, Локи. Силу быть истинным богом многих земель – всех тех, которые подчиняются вождям моего народа, жить с нами, владеть всем – с нами. Понимаешь? - Понимаю, - улыбаясь, протянул Локи. – Как заманчиво. Такое прекрасное предложение… В нем обязательно должен быть изъян. Что ты от меня скрыл? - Ничего, - изумился Тор, которого впервые подозревали в лукавстве. – Это все! - Все? Локи изогнул бровь в безмолвной насмешке, а Тор потерял все заготовленные заранее слова. - Все. - Ты уверен, что больше ничего? – продолжал допытываться Локи, а Тор не понимал, что он хочет услышать. - Я мог бы предложить себя, но ты ведь не согласишься, - наконец выдавил он. Локи снова рассмеялся. - Какое чудесное предложение! Вечность – рядом с тобой? Терпеть твою глупость и вожделение всего лишь вечность? - Все не так! – воскликнул Тор. - Так, - тихо сказал Локи и посмотрел на море. Змей заволновался, забил хвостом по воде, почувствовав дурное настроение хозяина. - Ты изменился, Локи, - заметил Тор. – Сильно изменился. Но и я изменился тоже. - Да ну? – наигранно изумился Локи. – Готов поспорить, что не так, как я. Он вскочил с камня, встал перед Тором вплотную и распахнул кожаную тунику, обнажив перед Тором бледную грудь и живот, рассеченный уродливым швом. - Вот это, Тор, доказательство того, как изменился я. А ты остался прежним. Локи, кривясь, поймал на себе голодный взгляд Тора и пожал плечами. - Об этом я и говорю. - Все не так, Локи, - опустил голову Тор. – Я предлагаю тебе только вернуться к нам, чтобы стать одним из повелителей большей части обжитых земель, вместе со всеми нами. Я предлагаю тебе стать одним из равных среди самых могущественных богов этого мира. Вместе мы станем непобедимы! Нас будет тринадцать, круг замкнется, наши сила и могущество помогут нашим воинам завоевать еще больше земель! Подумай, Локи! Все больше людей будут возносить тебе мольбы, приносить жертвы и просить благословления. На все больших землях будут твои храмы и идолы. Подумай, сможешь ли ты отказаться? Слова Тора успокоили Локи. Он уже не насмехался и не подозревал его в похоти. Глаза у Локи зажглись жадным огнем, он облизнулся, будто представив все то, что сулил ему Тор, а тот снова застыл, следя за движением юркого языка. Некстати вспомнилось, как однажды Локи использовал его для ласки, вырывая у Тора глухие стоны. Тор опустил голову, чтобы не показать Локи вновь вспыхнувшего голода, но он и без этого ничего не видел. - Все стало еще заманчивее, - прошептал Локи. – Стать одним из великих – что может быть лучше? Тор молил высшие силы, чтобы жадность Локи пересилила все отговорки и ненависть к Тору. Локи, присев рядом, затих, все еще раздумывая. Тор чувствовал его и вспоминал, что говорила мать – Локи был порождением природы, был плотен, ощутим и недоступен для Тора. - Настала пора и мне вмешаться, - раздался суровый голос, и камень под сидящими на нем богами пошевелился. Они тут же вскочили на ноги, и Тор снова увидел, как обретает форму Лафей. В этот раз он был не так высок, каменное лицо оказалось напротив лица Тора. - То, что ты предлагаешь моему сыну, заманчиво, даже я готов это признать, - пророкотал Лафей. – И я чувствую, что он готов согласиться. Но ты забываешь, Тор, что собираешься лишить нашу землю одного из богов, ничего не дав взамен. И я не готов дать свое позволение Локи стать одним из вас. - Чего ты хочешь? – спросил Тор, приготовившись услышать десятки десятков требований и условий. - Ты хочешь забрать одного моего сына, - ответил Лафей. – Так верни вместо него другого. Локи тихо охнул. Тор бросил на него быстрый взгляд и был изумлен тем, как изменилось лицо Локи. Он помертвел, в глазах заплескалась боль и страх. - Отец… - Помолчи, - велел Лафей. – Взамен тебя я хочу получить обратно Ливия. И ты, Тор, бог-кузнец, приведешь мне его. - Хорошо, - легкомысленно пообещал Тор, а Локи вцепился в рукав его плаща, сминая его. Каменные губы Лафея сложились в улыбку, из уголка рта посыпался серый песок. - Как просто, - посетовал он. – Неудивительно, что Локи удалось обмануть тебя. Тор сжал кулаки. Насмешки Локи и его отца будили в нем злость. Каменные выродки! - Ты даже не спросил, откуда нужно возвращать Ливия, - покачал головой Лафей. - Откуда? – скрипнул зубами Тор. - Ливия забрала Хель, и никто не сможет вернуть его, - прошептал Локи. – Отец, ты же знаешь! - Нет ничего невозможного, - сказал Лафей. – Это – мое условие. Ты принимаешь его, Тор? - Да, - решительно ответил тот. Локи чуть слышно застонал. - Решено, - кивнул великан. – В тот миг, как Ливий окажется на нашей земле, ты заберешь Локи в свою. Каменное тело Лафея начало рассыпаться, он покинул сына и Тора на берегу, а те, замерев, ждали, когда останутся совсем одни. - Ты идиот, - вздохнул Локи. - Мне говорили, что такое случается с теми, кого осеняет благость Фрейи. - Что? – удивился Локи. Тор не ответил. – Из владений Хель никто не возвращается. Не вернется Ливий, и ты не вернешься. - Ты будешь горевать? – со смешком спросил Тор. Странно, но он не чувствовал себя обреченным. Наоборот, новый путь поманил его, а обещанная награда добавляла сил. - Идиот, - повторил Локи и исчез, оставив Тора в одиночестве. Тор уже привык к тихому плеску и волнам, расходящимся от кружащегося под кораблем огромного змея. Чудовище Локи охраняло его от непрошенных гостей, следило и говорило, что Локи следит за чужаками, видит каждый их шаг и слышит каждое слово. Но чего Тор не ожидал совсем, так это того, что Локи снова захочет с ним поговорить через змея. Над бортом появилась огромная голова, соленые капли забрызгали палубу и тех нескольких, что несли утром вахту. Громкие крики были слышны даже на берегу, и Тор поспешил успокоить их. - Тор, - донесся из открытой пасти змея голос. Само чудище щурилось от первых лучей рассветного солнца, крутило башкой, пытаясь увидеть Тора, и тот крикнул, привлекая его внимание. Змей услышал, наклонился к нему и произнес: - Я хочу поговорить с тобой. Тор не стал отвечать, вместо этого сразу перенесся на берег. В этот раз Локи был один, но Тор не обманывал себя. Где угодно мог оказаться Лафей: везде, где был даже мельчайший камень, где была единственная песчинка – Тор не мог быть в безопасности. Локи поманил его за собой, не произнеся ни слова. Тор послушно пошел за ним, поднялся на травянистый склон, зашел в редкий лес. В траве и упавших листьях шелестели юркие змейки, и когда Локи сел на землю, они устремились к нему, ласкались к его руке и шипели на недовольного Тора. Локи увидел это и усмехнулся. - Зачем ты меня позвал? Видеть ухмылку Локи было неприятно, она словно царапала изнутри, и Тор потер грудь, как будто пытался усмирить едкую боль. Локи долго не отвечал, поглаживая головку изумрудной змейки, а Тор ждал. - Ты ведь знаешь о Хель, так? Тор пожал плечами. Все знали о Хель. Ни в одном мире, ни в одной земле нет ничего неотвратимее смерти. Рано или поздно с Хель знакомились все: животные и твари, люди и боги. Ледяные поля ее царства становились последним приютом для всех, и никому не было из них выхода. Далекие северные земли скрывали вход в ее царство, и только тот, кого позвала царица смерти, мог найти его. - Как ты будешь говорить с ней и о чем? Тор пожал плечами. Ответа на этот вопрос он не знал. Локи тяжело вздохнул. - В тяжелые зимы, когда снег из царства Хель накрывает дома наших людей, а у них нет ни огня, ни еды, ни питья, матери поют своим детям одну колыбельную, и те засыпают. Надолго. До весны. Тор посмотрел на Локи, а тот наблюдал за змеем, резвившимся в волнах. Корабль Тора качался на них, едва не зачерпывая бортами воду. - Она простая, - продолжил задумчивый Локи и вдруг негромко запел: - «Станет белым небо, станет белым лес, лед покроет скалы и скует поля. Спят под льдом все звери, травы и цветы. Спят луна и солнце, засыпай и ты». Красиво, да? - Да, - согласился Тор. – А зачем ты мне это рассказал? Локи засмеялся и неожиданно протянул руку к нему, запустил ее под капюшон плаща и провел пальцами по волосам Тора, пропуская их между пальцев. Касание было мягким, ласкающим, Тор обомлел, понадеявшись на нечаянное чудо, потянулся к Локи губами. А тот вдруг дернул его больно за волосы и засмеялся. - Густая грива, - похвалил он. – Крепкие волосы. Еще немного – и твой разум окрепнет, как они. Локи поднялся, махнул Тору и исчез, оставив его в одиночестве и гнетущем недоумении. Тору надоели его шутки, он разозлился, вскочил на ноги и перенес себя на корабль. Лучше было бы побыстрее отправиться к Хель и вернуть брата Локи, а не терпеть его насмешки. Тор был уверен, что справится с заданием, а потом, когда Локи окажется в его землях, найдет способ разом отомстить за все. Когда Тор сказал, что теперь их путь лежит на север, Вольстагг долго смотрел на него, но ничего не говорил. Уже давно Тор не испытывал таких чувств: ему было и стыдно, и неприятно, но и поделать с собой он ничего не мог. Вольстагг же, так и не произнеся ни звука, велел ставить паруса и брать нужный курс. С каждым днем путешествия становилось холоднее, в море чаще появлялись льдины – сначала небольшие, потом крупные, а однажды утром корабль едва успел выскользнуть из-под нависшей над ним ледяной глыбы. Воины и Вольстагг искали все, что можно было натянуть на себя. Не мерз только Тор. Он же и требовал плыть быстрее, и в этом было больше заботы о людях - когда люди по нескольку часов гребли на веслах, это помогало им согреться. Ветер, задувавший в паруса, нес ладью быстрее к намеченной цели. Наконец, на седьмой день пути, плыть стало невозможно. Ладья попала в плотную ледяную крошку, и даже взявшись за весла, все воины не смогли больше сдвинуть ее с места. К вечеру она вмерзла в лед, и двигаться дальше уже не могла. Тор кивнул на прощание поникшему и злому Вольстаггу и перенесся на берег. Тор шел, не оставляя следов на вымерзшем, сухом снеге. Он спешил на север, следя за тем, как движется по небу Волчья звезда, старался не сбиться с пути. Ледяные скалы становились все выше, вместо присыпанного снегом льда под ногами Тора оказывались мягкие барханы, копившиеся годами в ущельях между скал. Волчья звезда сияла синим светом, ярко выделялась на черном небе среди своих сестер. Тьма становилась все гуще, Тор будто продирался сквозь нее. Громкий волчий вой разрезал тишину, Тор вздрогнул, взял за рукоять молот и приготовился к битве. На снегу появлялись огромные волчьи следы, они обрывались, появлялись снова, шли кругами и пересекающими их линиями. Вой раздался снова, уже ближе. Тор поудобнее перехватил молот, но вдруг увидел, как за поворотом между двумя скалами открылся ход. Он был выше человеческого роста, туда мог войти даже Лафей, принявший свой истинный облик, и Тор понял, что он на месте. Вышедшая из черного прохода ледяная великанша встретила его на пороге. Тор смотрел на нее, задрав голову, а она склонила свою, и длинные синие, покрытые инеем волосы, свесились ей на лицо. - Я не звала тебя, Тор, - сказала она, и ее голосу вторил волчий вой. Тор понял, что это и есть Хель, встал перед ней на колено и опустил на землю молот. Хель кивнула, принимая его покорность, но не двинулась с места и ему не давала пройти. – Что привело тебя в мой чертог раньше отмеренного срока? - Я пришел к тебе с просьбой, Хель, - ответил Тор. – С огромной просьбой. И от твоего ответа будет зависеть то, как изменится весь мир. - Интересно, - усмехнулась великанша. – Еще никогда меня не просили ни о чем, кроме того, чтобы освободить кого-нибудь… Она вдруг замолчала и внимательно посмотрела на Тора прозрачными глазами. - Или ты тоже будешь просить об этом? Тор опустил голову, а Хель, понявшая, что догадалась верно, усмехнулась. От ее смеха раскололась небольшая ледяная скала неподалеку, но Тор все не мог посмотреть на нее. - Я готов отработать за свою просьбу. Я выполню все, чтобы ты отпустила Ливия, сына Лафея. - Отработать? – насмешливо повторила Хель. – Ты хочешь… Отработать? Это очень мило, Тор, сын Одина. И твое предложение пришлось мне по нраву. Да, я хочу, чтобы ты возместил мне уход Ливия, и у меня есть для тебя задание. Как раз по твоим силам. Она ступила вглубь прохода и махнула рукой, приглашая Тора в свой дом. - Будь гостем, Тор, сын Одина. Завтра я скажу тебе о своем задании. Тор спускался вниз по ущелью между ледяными скалами, опускался под землю, но там не было темно, как он думал. Сквозь ледяные стены и потолок проходил свет звезд, а Волчью было видно даже здесь. Свет проходил сквозь лед, преломлялся, освещал все хоть и тускло, но полностью, и Тор ни разу не запнулся по пути. В спину ему дышала холодом Хель, но внутри ее чертогов стужа отступала, было почти тепло. Когда они спустились, Тор увидел расстилающиеся перед ним ледяные, занесенные снегом поля. Они тянулись насколько хватало взгляда, расцвечивались огнями костров. Хель опередила Тора и пошла вперед, по широкой дороге, идущей по центру полей. С каждым их шагом прямо из скованной холодом земли, поднимались ледяные глыбы, пересекались, превращаясь в высокий шатер. Хель ступила под своды своего жилища, и Тор последовал за ней. - Сюда, сын Одина, - поманила его великанша, и Тор вошел в низкую полукруглую залу, одну стену из которой занимал огромный очаг. Огонь горел высоко, жар шел по всей зале, но лед жилища не плавился, а бревна, на которых плясал огонь, не истончались и не сгорали до угля. – Здесь ты будешь жить, пока не выполнишь мое поручение. Приглядевшись, Тор увидел задвинутую в угол наковальню, бак с водой, в которой плавала ледяная крошка, чуть дальше лежали формы для металла. Тор оказался в кузнице. - Что мне нужно будет сделать? - Цепь, - ответила Хель. – Крепкую цепь для моего сторожа. Тор ждал, что великанша продолжит рассказ, но вместо этого она отколола от стены узкий кусок льда и полоснула по своим волосам. В ее руках остался клок. - Из этого. Она бросила Тору волосы, и тот поймал их, почувствовав между пальцев смертельную стужу вымороженного металла. Волосы Хель были из тонких и прочных металлических нитей, покрывшихся инеем. - Крепкую длинную цепь, - повторила Хель и оставила Тора в одиночестве. Он снова осмотрелся, вспоминая, как работал в кузнице Брима, что говорил ему старый кузнец. Взяв один из чанов, Тор подвесил его над очагом, чтобы растопить волосы Хель. Формы были заготовлены для отливки звеньев цепи, и Тор разложил их так, чтобы было удобно заливать растопленный металл. Заглянув в чан, он вздохнул. Волосы Хель не плавились, вились грубой проволокой на дне чана, раскаленного докрасна. Тор стоял над ним и думал, как можно растопить их, но решения не было. Он потер лоб, почесал затылок и увидел на пальцах несколько своих застрявших золотых волос. Смутная мысль мелькнула в его разуме, что-то прозвучало голосом Локи, и Тор вспомнил, как тот касался его головы, протягивал между пальцами пряди. Повинуясь наитию, Тор поднял с пола тот же осколок льда, которым пользовалась Хель, и отрезал свои волосы, стянув их на затылке в плотный хвост. Золотые пряди повисли в его кулаке, но Тору не было их жаль. Он бросил волосы в чан, они накрыли собой металлическую проволоку волос великанши, и сразу начали плавиться. Плотные капли прожигали и волосы Хель, уваривались в серо-золотое месиво, становившееся понемногу серебряным. Дождавшись, пока оно не загустеет, Тор потер ладони о стены, остужая их, и уже нечувствительными пальцами схватил чан и вылил металл в формы. Когда заготовки для звеньев остыли, Тор вывалил их в бочку с водой, и над ней возникло легкое облачко пара, а металл, твердея, зашипел, как возлюбленные Локи змеи, словно их тут были десятки и сотни. Звенья были легкими, всплывали на воде, и Тор без опаски доставал их, складывал в цепь. Но кажущаяся легкость была обманчива. Молот с трудом заставлял звенья сбиваться, закрывать зазоры. Тор бил по ним, не жалея сил, ковал цепь, но время шло, минута за минутой, час за часом, а там, казалось, начали чередоваться и дни. В кузнице было жарко и душно, Тор прерывал работу и прижимался всем телом к ледяным стенам, а его пот каплями примерзал к ним. Молот уже валился из обессилевших рук, когда Тор понял, что все закончено. В его руках оказалась легчайшая серебряная цепь. Но Тор не смог разорвать ее, когда пробовал на прочность, и остался доволен. Хель явилась в кузницу, когда он остужал цепь в воде. Звенья раскалились от ударов его молота, хоть и не жгли собой заледеневшие пальцы. Тор показал великанше свою работу, и та кивнула, принимая ее. - Теперь я могу забрать Ливия? – хрипло спросил Тор, надеясь на скорый уход из чертогов царицы смерти. Его люди замерзали во льдах, ожидая; где-то там, далеко на юге, был Локи, а еще дальше – была земля Тора и его семья. Он хотел скорее оказаться с ними. - Нет, - рассмеялась Хель. – Это было только начало. Теперь ты должен поймать моего стража и приковать его этой цепью возле входа в мое царство. - Но ты!.. - Обещала отпустить Ливия? – перебила его Хель. – Я не отказываюсь от своего обещания. Но и ты должен заплатить мне за это. Поймай Гарма, прикуй его к скале, и я отпущу вас обоих. А если ты не справишься, то Гарм загрызет тебя, и тогда ты навек окажешься здесь. Тор зарычал, чувствуя, как снедает его прежняя – из человеческой жизни – дурманная ярость. Он кинулся на Хель с молотом, отчаянно желая разбить ледяную великаншу, отомстить ей за обман. Но та отступила всего на шаг, взмахнула рукой, и перед Тором выросла стена, прозрачная, но крепкая. - Ты не сможешь убить меня, Тор, сын Одина, но можешь остаться в моем царстве вечным кузнецом. Выбирай. Тор опустил молот и вдохнул отрезвляющий ледяной воздух – от Хель по кузнице прошла стужа, унявшая царивший там прежде жар. - Я согласен. - Я не сомневалась в тебе, - кивнула великанша. – Гарм наверху, поймай его и прикуй у входа. Мы с Ливием будем ждать твоего возвращения. Тор поднимался по вырубленным в скале ступеням, и теперь ледяные поля царства Хель оставались за его спиной. Внизу осталась сама великанша, а впереди Тора ждал неведомый Гарм. Между скал свистел ветер, разбивал нанесенные им же барханы, ледяная крошка резала Тору лицо. Он закрыл глаза рукой и долго стоял, прислушиваясь к свисту ветра, пока не услышал вдалеке волчий вой. Обернувшись, Тор посмотрел на скалу, откуда донесся звук, и наконец увидел на ее вершине огромную тень. Снова завыл волк, но Тор видел, что это воет темная тварь на скале. Гарм пришел. Поудобнее перехватив молот за рукоять, Тор обернулся к волку, чтобы встретить его во всеоружии. Тот долго не спускался, а Тор чувствовал на себе взгляд бешеных желтых глаз. Спустя долгие, показавшиеся бесконечными минуты, волк спрыгнул со скалы на уступ ниже, оттуда – на другой, и оказался на земле так быстро, что Тор едва успел вздохнуть. Волк приближался медленно, давая возможность рассмотреть себя, красовался мощным телом, длинным сильными лапами, покрытыми густейшей черной шерстью. Глаза у Гарма и правда оказались желтыми, светили в темноте как масляные плошки, а из пасти замерзающими на воздухе клочками падала пена. - Тор, - пролаял утробно волк и сделал еще один шаг. – Ты меня ждешь, Тор? - Да, - ответил тот и отвел назад руку с молотом, стараясь незаметно замахнуться. – Тебя заждалась хозяйка. Пора садиться на цепь. - У меня нет хозяев, глупец, - раздался лай, и Тор увидел, как дергается челюсть волка, как двигается в пасти красный язык. – Я сам по себе и никому не буду служить. - Я быстро это исправлю, - пообещал Тор и кинулся на него, замахиваясь молотом. Волк грациозно отпрыгнул назад, наклонил голову и закряхтел – смеялся над неудачливым воякой. - Быстро только говорят, а делать не умеют. Ну же, Тор, покажи мне свою ловкость и удаль! Волк снова отпрыгнул, потанцевал на месте, крутясь и виляя хвостом – точь-в-точь домашняя забавляющаяся собака. Но Тор не был готов к играм, нетерпение снова снедало его, он хотел все сделать быстро. Каждая минута промедления приближала смерть его людей и отдаляла Локи от него. Тор побежал за волком, а тот, все забавляясь, бегал от него, то и дело крутя перед его носом хвостом. Тор прыгал по уступам скал, пытался догнать волка между скал, то и дело оскальзываясь на непрочном насте и гладких льдинах. Звезды тускли, небо над скалами розовело – занималась заря. Волк, не зная усталости, носился по ледяной корке и дразнил уставшего Тора. А тот, почувствовав, что не может больше сделать и шага, упал на снег, раскинув руки, спрятал в холоде пылающее лицо. Волк, увидев это, остановился тоже и подошел к Тору, но опасливо, сохраняя между ними достаточное расстояние. - Ты выдохся? – пролаял он, и в его хрипе Тор различил удивление. - Да, - обиделся Тор. Этот слишком игривый волк его утомил. Едва сказав это, Тор вспомнил, как матери успокаивали не в меру расшалившихся детей, мешавших им заниматься домашними делами. И снова мысли обратились к их разговору с Локи, к его странному рассказу про колыбельные его народа. Тор смог сложить в целое две половинки. Он уже вспоминал о словах Локи, когда ковал цепь для волка из волос Хель и своих. И сейчас, повинуясь этому наитию, Тор поднялся на четвереньки и, откашлявшись, запел: - Станет белым небо, станет белым лес, - пришлось прерваться из-за кашля, но Тор сразу продолжил: - Лед покроет скалы и скует поля… И он, ликуя, увидел, как распахивается пасть Гарма, и он зевает, а его передние лапы подгибаются. Тор, вспоминая слово за словом, пел дальше: - Спят под льдом все звери, - волк лег на снег, а его хвост, дернувшись пару раз, замер и упал тоже, - травы и цветы… Тор поднялся и распустил обмотанную на поясе цепь, расправил ее, допевая, подошел к заснувшему Гарму. - Спят луна и солнце, - закончил он, обматывая цепь вокруг шеи волка, - засыпай и ты… Гарм не просыпался. Тор усмехнулся, наклонился, чтобы поднять его, и взвалил на плечи. Волк был тяжелым, пах псиной и подтухшим мясом, но Тор расправлял плечи с каждым шагом, уже не чувствуя его веса. Уже подойдя ко входу в царство Хель, Тор почувствовал, как завозился и потяжелел на него плечах волк, заурчал тихо, ударил по плечу хвостом. Тор перехватил его за лапы, подкинул, чтобы волк не сползал, и споро пошел дальше. - Отпусти, - раздался тихий рычащий голос. – Отпусти, кузнец… Тор не ответил. Ему было не до добра и жалости, хотелось только забрать Ливия и убраться из ледяного царства поскорее. Хель выплыла из чернеющего хода между скал, посторонилась, пропуская Тора внутрь. Но тот скинул жалобно вскрикнувшего волка и дернул за цепь, заставляя его встать. - В чем дело, Тор? – спросила раздасадованная его непослушанием Хель. – Или ты решил нарушить наш договор? - Нет, - ответил тот. – Но и тебе я не дам его нарушить. Думаешь, меня так легко провести? По виду Хель было ясно, что именно так великанша и думала, а теперь поступок Тора разозлил ее. - Ты получишь Гарма, только когда отдашь мне Ливия. Решай, царица. Вот твой страж, ты можешь получить его, когда Ливий будет стоять передо мной. А если ты несогласна, то я отпущу волка, а твоего пленника возьму сам. Чтобы добавить словам веса, Тор ударил молотом по ближайшей скале. Лед тут же покрылся сеткой трещин, в далеких горах раздался звук обвала, а лежащий на снегу Гарм подпрыгнул, когда сотряслась земля. - Я хотел решить все по-дружески, - объяснил Тор. – Но ты, видно, решила сделать из меня дурака. Если бы я вошел внутрь, отдав тебе волка, выпустила бы ты меня обратно? - Нет, - призналась великанша. – Никому не выйти из моего царства. И ты не уйдешь тоже. За ее спиной, прямо из снега начали вырастать полупрозрачные ледяные воины. Их мечи и копья тоже были сделаны из льда, но даже на вид казались острыми и прочными. - Отдай мне волка, - потребовала Хель. – Отдай и вернись в мое царство. С каждым словом она вырастала, возвышалась над Тором, как неприступная скала, а голос ее звучал эхом землетрясений и обвалов. - Никто не покинет мои владения, однажды оказавшись в них. И ты навеки будешь моим придворным кузнецом, Тор. Вернись по добру… Снежная буря, засвистевшая вокруг, чуть не сбила Тора с ног, но он устоял, удержавшись молотом за выступавший из земли камень. - Нет! Едва Тор ответил, как ледяные солдаты Хель пошли в бой. Они наступали, не видя ничего перед собой. Под их сапогами крошились камни и ледяные осколки, мелкие снежинки взрывались, едва коснувшись их. Тор намотал на кулак цепь Гарма, крепче сжал в другом кулаке молот. - Если ты не отдашь ей меня, я тебе помогу, - раздался лающий шепот. Гарм, задрав морду, смотрел на Тора и ждал ответа. - Хорошо, - кивнул тот. Волк повеселел – хвост задрался и мелко подрагивал, задняя лапа разрывала плотный наст. - Вперед, - скомандовал Тор и отпустил цепь, а сам бросился на ледяных солдат, кроша их в труху ударами молота. Гарм рядом с ним щерился и лаял, толкал врагов на землю, и те падали и раскалывались на части. Десятки и сотни големов были разбиты Гармом и Тором, но стоявшая за ними Хель создавала новых и снова отправляла их в бой. - Нам нужна великанша, - пролаял Гарм. Тор кивнул и начал прорубаться к ней, но великанша ускользала от него, окружала себя воинами и поднимала все новые бури, не давая приблизиться к себе. Гарм позади Тора кашлял и хрипло лаял, из его пасти текла пена, а шерсть свалялась от крови и пота. Тор пока был невредим, но и он чувствовал усталость. Хель же, казалось, все было нипочем. Под сапогами Тора хрустели большие и мелкие льдинки, и их становилось все больше – после каждого поверженного голема, Тор шел вперед, зная, что это его единственный шанс выбраться и получить нужное. Хель начала понемногу отступать – пока почти незаметно, на полшажка ко входу в свое царство, но Тор видел это, знал, что нужно идти вперед. Гарм оказался с ним рядом, ткнул мордой в бедро и сверкнул желтыми, горящими безумным весельем глазами. - Давай, - велел Тор, и Гарм кивнул в ответ. На последнем, открывшемся словно заново дыхании, они пошли вперед, сокрушая врагов со злобой и бешенством, словно опившиеся снадобий берсерки. Ледяные солдаты разлетались от их ударов мелкими, остро режущими крошками, но их становилось все меньше с каждой атакой – Хель лишалась сил тоже. Тор и Гарм шли вперед, великанша отступала, големов почти не осталось, и волк, оттолкнувшись, перепрыгнув через последний ряд обороны Хель, оказался возле нее и толкнул лапами в грудь, роняя на землю и не давая двинуться. Тор добил последних, оставшихся без поддержки хозяйки солдат, и подбежал на выручку Гарму. Волк щерился и рычал, передние лапы его давили великанше на грудь, а пена из его пасти начала капать ей на лицо. Хель отворачивалась, пыталась скинуть его, но не получалось – ярость давала Гарму сил, и Тору тоже. Он надавил великанше на шею, занес молот и велел: - Отдай мне Ливия! Хель смотрела на него с ненавистью и злобой, волосы ее начали искрить и потрескивать, а длинные пальцы царапали землю, оставляли ледяную стружку. - Отдай мне Ливия! – повторил Тор и ударил молотом по земле рядом с ее лицом, выбив жалящие искры и ледяную крошку. Хель отвернулась, но обмякла под рычащим Гармом, прохрипела: - Отпусти… Отпусти, я отдам… Но Тора было не так легко провести. Он снял с шеи Гарма цепь и накинул ее на шею Хель, дернул, заставив встать. Хель поднялась с трудом, потерла засаднившую шею, но вырываться не стала. Повинуясь ее сдавленному крику, из входа между скал появились два ледяных великана, чуть меньше ростом, чем хозяйка, и не вооруженных. - Приведите Ливия, - приказала Хель. – Немедленно приведите… Великаны одновременно кивнули и снова исчезли в проходе, а Тор ждал их, едва не приплясывая от нетерпения на месте. Гарм же не сводил горящих глаз с пленной великанши, а та отвечала ему взаимной ненавистью. Странно, но волк не убегал, когда с него сняли цепь, держал данное обещание, что поможет, если его освободят, и за это Тор был ему благодарен. Наконец, из прохода показались великаны, несшие странную статую. - Что это? – спросил обомлевший Тор. - Ливий, - безумно хихикнула в ответ Хель. – Ты ведь хотел его? Вот и получай. - Что с ним? Тор отошел от нее, посмотрел на застывшее тело в руках великанов и вздрогнул. Существо, которое находилось между ними, было из воды, та капельками стекала с обледеневшего тела. Не нужно было быть семи пядей, чтобы понять – Ливий был водным богом родного острова, и здесь, в морозном царстве смерти, он обратился в лед. Тор с недоумением посмотрел на Гарма, словно волк мог помочь ему сейчас, а тот вместо ответа подпрыгнул, вцепился зубами в цепь и дернул ее, опрокидывая Хель на землю и заставив задыхаться. Увидев это, Тор не стал терять время, поспешил к великанам-охранникам и разметал их в пыль ударами молота. Он подхватил тяжело осевшее тело Ливия, мимолетом пожалев свои натруженные за день плечи. Гарм прикрывал его со спины, не давая пока Хель пошевелиться, а потом, когда Тор с Ливием отошли далеко, пустился за ними огромными прыжками. - Возьми меня с собой, - вдруг предложил он, обогнав Тора и заглянув ему в глаза. – У вас наверняка веселее, если твои друзья хоть немного на тебя похожи. Тор хмыкнул, дернул плечом, поправив сползающее тело Ливия, и ответил: - Почему нет? Гарм рассмеялся, смех вырывался из его пасти короткими выдохами, а Тор подумал, не совершил ли он ошибку. Но их у него было так много, и за каждую он расплачивался, поэтому решил, что все должно идти, как идет. Тор оборачивался изредка, ожидая погони, да и Гарм часто оставался на месте, ожидая ее же, но никто на них не нападал. Тора это насторожило, он остановился и сбросил Ливия на землю, а сам прислушался. Земля чуть заметно подрагивала, и увидев взгляд Гарма, Тор насторожился. Погоня все же была, хоть и пока далеко. - Что будем делать? Гарм покрутился на месте, принюхался, тихонько заскулил, прижавшись мордой к земле. - Бежим! – гаркнул он, а Тор с тяжелым вздохом снова закинул неподвижное тело на плечо и побежал за ним. Дыхание вырывалось изо рта льдинками, даже для бога морозы царства Хель были суровы. Гарм тоже выбивался из сил, еле переставлял лапы, а о том, чтобы крутиться и прыгать, он уже давно забыл. Обратный путь казался бы короче, если бы не тяжесть замерзшего тела Ливия. Но скалы становились все меньше, снег - все мягче, и наконец перед Тором открылся льдистый берег, а там и вмерзший в него корабль. Паруса обвисли, наполнились снегом и пропитались соленым морозом. Борта корабля были утоплены во льду и снегах, и на палубе никого не было видно. Тор бежал к нему, запинаясь и падая, шаг его был мал и неверен, но он все шел, торопясь попасть к друзьям и спастись всем вместе и от погони, и от морозов. Гарм толкал его носом в спину, веля поторапливаться, но у Тора уже не оставалось сил. Он крикнул в надежде, что его услышат на корабле, но голос замерз тоже, слова осыпались на землю льдинками. Гарм, услышав это, завыл – протяжно, душеразрывающе, и после этого на корабле зажглись огни. - Я здесь! – хрипел Тор, уже не надеясь, что его услышат и придут на помощь, но Вольстагг – старый, добрый Вольстагг – все же услышал его. С корабля на берег перетекли мерцавшие огни, и вскоре около Тора собралась вся его дружина. Вольстагг велел троим перехватить тело Ливия, но, увидев Гарма, люди остановились и застыли. - Он не опасен, - сказал Тор, чувствуя, что силы окончательно покидают его. Да и сам волк не проявлял враждебности, стоял возле Тора спокойно, едва ли не помахивая хвостом. Только после того, как воины поняли, что нападать огромный волк не будет, они взяли ледяное тело и с трудом понесли его на корабль. Лишившийся груза Тор смог подняться и пойти за ними, а Гарм шел рядом. Ступить на корабль он сперва побоялся, но Тор поддал ему по крупу, и волк, взвизгнув, скатился с трапа на палубу. Сам Тор снова взялся за молот и обошел корабль кругом, отбивая примерзшие куски льда, чтобы можно было отплыть. Скрипя и треща, корабль качнулся и вырвался из плена, а Тор, увидев, что тот набирает ход, а паруса сбрасывают намерзший снег и иней, перенесся на него. Вольстагг стоял на палубе, сложив на груди руки, взгляд его был сумрачен и горек. - Это все, друг, - обнадежил его Тор. – Теперь только обратный путь. Вольстагг покачал головой, но не ответил. Тору тоже было нечего сказать. Он и так знал, что любой его приказ исполнят, что ни одно слово не останется без внимания, но пользоваться этим сверх меры не желал. - Это все, - повторил он и увидел, как расслабились плечи Вольстагга. - Я рад это слышать. И снова воины сели за весла, помогая кораблю и холодному ветру гнать корабль обратно. Наледь сошла, воздух уже не травил грудь морозом, хоть дыхание гребцов вырывалось из их ртов густыми паровыми облачками. Тор еще смотрел на удалявшийся берег и не стал сдерживать радости, когда увидел, что погоня Хель опоздала. Ледяные воины застыли на отбитой кромке берега и смотрели вслед удалявшемуся кораблю. Гарм рядом с Тором гарцевал, как добрый конь – тоже веселился. Тор успокоил его, увидев, как его воины косятся на огромного волка, и увел в шатер на корме. Вольстагг, стоявший там, смотрел то на гребцов, то на Тора. - Скоро мы будем дома, - попробовал утешить его Тор. Вольстагг повесил голову, не смотря на него. Отросшая за время путешествия борода закрывала грудь рыжими завитками, волосы тоже отросли, закрывали теперь плечи. Только это и напомнило Тору, как давно они в пути. Но зная, что в шатре лежит неподвижное тело Ливия, что Лафей обещал отпустить Локи, получив второго сына обратно, и то, что сам Локи уже был не против возвращения в земли Тора, тот радовался и чувствовал приближение свободы. Море становилось все теплее, ледяная крошка пропала из воды, а солнце грело сильнее. Тор все смотрел на волны, ожидая, когда вдали покажется уже знакомый берег. Из задумчивости Тора выдернул громкий крик, а обернувшись, он увидел, что кричит Вольстагг, что было вдвойне удивительно. Тор не успел даже предположить, кто мог так напугать бесстрашного воина, как увидел, что из шатра течет вода. Плотный ручеек стелился по палубе, но ни капли из него не впитывалось в доски, не стекало в сторону. Вода была серебристой и гладкой, казалась осязаемой, словно плоть человека. И Тор понял, кого он сейчас увидит. Наверное, это было семейное, потому что Ливий вознесся над стоявшим спокойно Тором, собрав себя по капле. Его лицо, переливающееся, полупрозрачное, приблизилось к лицу Тора. - Кто ты и где я? - Я - Тор, - ответил тот. – А ты на моем корабле, и мы плывем на твою родину. - Ты бог, - заявил Ливий. – Я это вижу. Это твои люди? - Да. - Я помню, как уснул в царстве Хель. А сейчас я здесь. Что случилось, пока я спал? Тор не знал, как ему рассказать, и что говорить не знал тоже. Поэтому просто сказал: - Твой отец просил вернуть тебя домой. Ливий выглядел оглушенным. - Отец? – переспросил он. - Лафей, - согласился Тор. – Твой отец… Странным был разговор. Ливий перетек к борту, посмотрел на воду, потом на север – на невидимое уже царство Хель. - Откуда ты знаешь моего отца? – спросил он. – Ты бог не нашей земли. Тору показалось, что он услышал за спиной смешок, но Ливий смотрел на него и ждал ответа, поэтому с Вольстаггом Тор решил разобраться позже. - Пока тебя не было, - начал он, - я и мои воины пытались захватить ваш остров… Стой! Рука Ливия обратилась серебряным мечом, и Тор едва успел заслониться от удара молотом. - У нас ничего не вышло! Ливий снова стал обычным – насколько это было возможно для водного бога, чье тело и лицо мерцали и покрывались волнами. - Я не удивлен, - сказал он. – Никому не под силу завоевать нас. - Это не совсем правда, - признался Тор. – Я забрал с собой Локи… Во второй раз увернуться от удара было проще, Тор был к нему готов. - Он вернулся! Ливий снова опустил руки и чуть склонил голову, слушая Тора дальше. - Но истинные силы нашей земли призвали его, и Локи почти согласился вернуться со мной. Но твой отец сказал, что готов отпустить Локи, только если я верну тебя. - У тебя получилось, - признал Ливий. – Думаю, ты храбр и силен, раз смог одолеть Хель. - Ну… - Тор развел руками, потому что и на это ему нечего было ответить. - Мы скоро будем дома, - сказал Ливий, отвернувшись. – Я узнаю эту воду. И в подтверждение его слов море снова раздвинулось, волны потекли в разные стороны, а над кораблем Тора поднялся змей Локи. К счастью, и сам Тор, и его воины уже свыклись с уродством и мощью морской твари, а Ливий узнал питомца брата. Змей, увидев его, наклонился, едва не утыкаясь носом в лицо, лизнул раздвоенным языком. И только Гарм, сам бывший невероятным существом, испугался. Его лай разнесся над палубой, и Тору пришлось удерживать волка за густую шерсть на загривке – тот пытался напасть на змея. Тот зашипел, выгнулся над палубой, и только ласковое поглаживание Ливия заставило змея успокоиться. - Я рад тебя видеть, брат, - раздался из пасти змея чужой голос. – Я скучал по тебе. - И я скучал, - ответил Ливий. – Скоро я буду дома. - А меня там скоро не будет, - змей невесело засмеялся. – Он уже рассказал тебе? Ливий повернулся к Тору, а тот пытался скрыть улыбку, услышав от Локи, пусть и не его устами, подтверждение того, что тот отправится с ним. - Рассказал, - ответил брату Ливий. - Тогда ты понимаешь, что наша встреча будет короткой. Ливий кивнул. - Я очень хочу поскорее тебя увидеть, - признался Локи. – Поторопитесь. Змей снова скрылся в волнах, а море словно стало дружелюбнее к путешественникам, растекалось под ними, как подтаявшее масло под раскаленным ножом. Серый берег острова показался перед ними уже к утру следующего дня. Впервые Тора встречали не бряцающим оружием, а как гостя. Хотя он понимал, что ждут сейчас не его, а Ливия. Лафей и Локи стояли на берегу, и, увидев семью, Ливий перетек через борт лодки, а спустя минуту оказался рядом с семьей. Тор, перенесшийся туда же почти одновременно с ним, стал свидетелем трогательной семейной сцены и был очень ей удивлен. Ни Лафей, ни Локи раньше не были похожи на чувствительных и отзывчивых существ, но, вспомнив, что Лафей обошел полмира в попытке найти способ справиться с проклятьем сына, видя, как смягчается каменное лицо великана и как улыбается Локи – той улыбкой, которая никогда не доставалась Тору, - он понял, что слишком мало знал про этих загадочных богов. Суровые и твердые, как земля их острова, они могли быть мягкими, и Тору оставалось только надеяться, что когда-нибудь Локи смягчится и рядом с ним. Люди, пришедшие встречать потерянного Ливия, стояли чуть поодаль и не сводили со своих богов глаз. Они молчали, но ликование было написано на их лицах. Наконец, выпустив вернувшегося сына из объятий, Лафей повернулся к Тору. - Ты выполнил свою часть уговора. Осталось еще раз спросить Локи, согласится ли он поехать с тобой. Локи посмотрел на отца, на Ливия, потом на Тора, улыбка его из ласковой превратилась в хитрую ухмылку. Тор запоздало подумал, что его провели, и Локи сейчас скажет, что никуда ехать не собирается. Лафей, видимо, думал так же, поэтому положил тяжелую ладонь сыну на плечо и гордо сказал: - Вот это мой Локи. Ты не поедешь? Тор против воли сжал кулаки. Ярость от обмана одолела его, он чувствовал, что начнет крушить все подряд, когда Локи ответит «Нет». - Отчего же, - все еще ухмыляясь, протянул Локи, посмотрел на Тора, будто понимал, о чем тот думает. – Я поеду. Когда еще мне выпадет шанс стать… Одним из великих богов известного мира? Так, Тор? Тот кивнул. - Не будем затягивать с прощанием, - обернулся к отцу и брату Локи. – Я был рад снова тебя увидеть, Ливий. Не знаю, встретимся ли мы еще раз, но я счастлив от того, что ты вернулся домой. Прощай. И ты, отец. Спасибо тебе за то, что пытался помочь. Лафей и Ливий по очереди обняли Локи, а собравшийся на берегу люд упал на колени, прощаясь со своим богом. Локи подошел к Тору, встал так, что почти касался его плеча своим, и сказал: - Пойдем, могучий Тор. Пора вернуться в наш общий дом. Тор еще ждал, когда Локи признается, что все это было гадким розыгрышем, но тот протянул руку и повторил: - Пора. И тут случилось то, что – Тор знал – он не забудет уже никогда, и всю вечность, что отмерили ему, он будет видеть это. Из леса, из-под камней, казалось, из самого песка, выползали змеи: маленькие и большие, черные, зеленые, золотые и бурые, они ползли к своему повелителю, оставляя на рассыпчатом песке извивистые следы, ползли к ногам Локи, обвивались вокруг, словно прощаясь. Все, кто был на берегу, замерли, позволяя змеям прощаться со своим хозяином, хоть людей и сковал ужас. А когда появились мерзкие твари, которых Тор видел в тот вечер, что разговаривал с Локи, окаменел, казалось, даже воздух, пропитанный страхом. - Идем, - позвал Локи. Тор смотрел на него, чувствуя трепет и ужас, боясь коснуться руки, запястье которой обвила тонкая блестящая змея. – Идем, Тор. Чувствуя, как трещат под сапогом кости, скрипит чешуя и разрываются маленькие юркие тела, Тор шел вперед, к кромке прибоя, и Локи шел с ним рядом, уводя за собой своих созданий. По колено войдя в море, Тор и Локи смотрели, как уходят под воду змеи и ящерицы, как грузно и медленно скрываются чешуйчатые спины мерзких коротконогих гадов. Локи обернулся к все еще неподвижным людям, к смотрящим ему вслед отцу и брату, махнул рукой и сказал короткое: - Прощайте. Спустя миг они с Тором оказались стоящими на палубе готового отправляться корабля. - Эта тварь так и будет плыть за нами? – спросил недовольный Вольстагг. Тор посмотрел на плескавшегося и игравшего в волнах змея Локи, который уже вторые сутки сопровождал их, и ответил: - Да. Когда он задал такой же вопрос Локи, тот ответил, что не только Тору возвращаться домой с питомцем, а этот змей – его любимчик. - Ты ведь ему грозился кинуть меня, когда мы плыли в твою страну в первый раз? – рассмеялся он. – Жизнь очень забавна и полна сюрпризов. Тор не стал отвечать, он и так был полон злости и горького яда, которым словно наполнялся от Локи. Почему его снедали именно эти чувства, он не знал. Каждый взгляд в сторону Локи, каждое брошенное ими друг другу слово расстраивало и злило Тора. Понять причину он не пытался, хотя понимал, что стоило только поглубже заглянуть себе в душу, и ответ станет очевидным. Локи был и похож, и не похож на себя прежнего. Если и подшучивал над Тором, то не зло, а обычно вообще не разговаривал с ним, не обращал внимания на Вольстагга, не скрывавшего своей ненависти ко вновь обретенному богу, ни на остальных воинов. Почти все время он проводил на палубе или носу корабля, развлекаясь тем, как играл с волнами его питомец. Вот и сейчас Тор видел только его спину, затянутую в плотную кожаную тунику. О том, что их второе путешествие отличалось еще и тем, что теперь Тор не мог взять Локи по первому желанию, оставалось только сожалеть, но Тор не позволял себе этого. Как бы ни хотелось, но обещание, данное им Лафею и его сыну, и долг перед истинными силами были важнее. В шатер, где спал Гарм и находил укрытие Локи, Тор почти не заходил. Локи же, наигравшийся со змеем, уходил под плотный полог, а оттуда доносился визг потревоженного волка или его насмешки. Тору снова повезло с острым на язык спутником. Гарм не боялся Локи, а тот невзлюбил его с первого взгляда, и частенько оба упражнялись в издевках друг над другом. Тор, слыша их, иногда смеялся, иногда хмурился, но отчего-то эти перепалки были ему по душе. На третий день путешествия Локи откинул полог шатра и крикнул, обращаясь к Тору: - Уведи свою псину! Здесь все пропахло им! И тут же раздался лай Гарма: - Здесь все пропиталось твоим ядом, гадюка. Локи поднял руку, и Тор увидел заплясавшее между его пальцев зеленое пламя. - Стой! – крикнул он, мгновенно оказался в шатре и выволок Гарма на палубу за шкирку, как нашкодившего щенка. – Шатер весь твой. Локи надменно кивнул ему, покосился на ощерившегося волка и скрылся внутри, задернув полог. - Зачем тебе эта ядовитая жаба? – спросил Гарм. Тор не нашелся с ответом, а из шатра донесся гневный крик: - Я же не спрашиваю его, зачем ему нужен блохастый пес? Тор очень старался скрыть улыбку, но получалось плохо. Такой Локи – гневный, бушующий – был похож на себя прежнего, поэтому казался реальнее, чем тот, что смотрел на Тора нарочито равнодушно. Гарм же фыркнул и ушел на корму корабля, по пути скалясь на отходящих от него людей. Тор покачал головой и удивился, зачем он взвалил на себя это ярмо.