Фортуна

Разбор вещей мы продолжали весь день. Перетрясли собственные баулы. Некоторые вещи, что мы прихватили с собой, приятно порадовали. Лично я не знал, что Калиниченко у нас поет, да еще и гитару взял. Отчего-то в поезде он нам концерт самодеятельности не устроил. Оправдывался тем, что гитару в кунге оставил.  На художественные принадлежности Лёвы мы все взирали, почесывая затылки. Трудно сказать, насколько это все нам понадобится. Хотя потом майор заверил, что альбомные листы бумаги мы в любом случае используем для записей. Погоду будем фиксировать или вести «дневник наблюдений». Карандаши тоже пригодятся. Чуть позже Кущин сильно удивился тому количеству презервативов, что я хранил в боковом кармашке. А обнаружив подобный набор ещё и у Тимура, заявил: – Вы как будто не на учения, а на блядки собирались. Повезло еще, что он не обратил внимания на специальную смазку. Тюбик я хранил в торбе с туалетными принадлежностями, рядом с зубной пастой. А то был бы мне тут каминг-аут. Не стану же я пояснять майору, что для меня сборище мужчин как раз предпочтительнее любого женского общества. Вдруг чего обломилось бы в плане секса? Так что лучше иметь запас тех же презервативов. Потом посмотрели, что там наш сержант-хомячок припрятал. Оказалось, что Андрей просто поленился выгружать часть вещей из кунга. Сунул тюки под скамьи, а потом, когда загрузили внутрь ящики, уже и смысла не было извлекать припрятанное. Никто проверять командирскую машину не стал, а после погрузки оружия дверь опечатали, и погнали кунг на станцию. В результате, нам посчастливилось заиметь два тента, десять саперных лопаток, два ведра (металлических), сковороду, один котелок, треногу для этого котелка и много еще чего по мелочам. Разделочную доску, баночки со специями и прочую кухонную мелочь мы уже не учитывали.  – Морковка повяла, но, может, её можно посадить на семена? – вздыхал Фёдоров, разглядывая овощи. – Водичкой сейчас сбрызну. – А еще что у тебя есть посадить? – тут же встрепенулся Кущин. – Картофель, наверное, – неуверенно отозвался парень. – Только я не знаю. У нас же лето было, а тут весна. – Но картофель у тебя от старого урожая? – вклинился Женька. И, дождавшись утвердительного кивка, заверил: – Взойдет. – Есть ещё из специй кинза, – припомнил парень. – Перец горький в стручках. И перец-горошек. – Подожди, а там у тебя, сбоку над дверью, что воткнуто? – поинтересовался майор. – О! Это для ухи я брал, не все использовал, – обрадовался Федоров. – Укроп засохший! – А у меня пакет с горохом прорвался. Я машину внутри шлангом не мыл, – произнес непонятную фразу Васильев и отправился к уазику. Минут через пять он оттуда выполз и радостно продемонстрировал нам не только несколько горошин, но еще и овес. – А овес у тебя откуда? – не понял Кущин. – Понятия не имею. Может, на обуви принесли? – Вот как полезно плохо мыть машину, – прокомментировал Илья находки. Тимур только хмыкнул. – И где мы этот огород сажать будем? – озвучил очевидный вопрос Лев. – А вот об этом будем думать, – сообщил Кущин. К той самой «думу думать» мы подготовились основательно. Расстелили на ровном участке земли карту и стали прикидывать. – Рельеф местности претерпел изменения, но основные точки должны сохраниться, – начал Кущин. – Это какие? – не понял сержант. – Черное море там, где и было, горы на месте, – пояснил Лев. – Правда, Черное море может сейчас не иметь выхода в Средиземное и быть другой конфигурации.  – Нам это не важно, – отмахнулся я. – Аргонавтов точно не будем изображать. – У нас в ЗИЛе был полный бак, когда мы отъехали от станции, – тем временем продолжал перечислять майор. – Проехали мы пятнадцать километров до тех природных явлений. Потом, может, еще километров двадцать петляли. На обратный путь ещё около тридцати километров. – Но в горку, – дополнил Андрей. – Все равно горючего даже для низких передач нам хватит еще на триста-четыреста километров. Кроме того, есть еще две канистры для УАЗа, и он пройдет столько же. Исходя из запасов топлива будем думать, куда двигаться. – Но в этом месте не останемся? – уточнил Илья. – К чему? На возвышенности толком ничего нет. Лучше перебираться в такое место, где что-то полезное имеется в округе. – Предлагаю двигаться в сторону Кубани, – азартно заявил Женька. – Построим плот, погрузим машины и сплавимся вниз. Наши предки реками пользовались как дорогами. – Не факт, что в этом времени имеется та Кубань, – остудил я Женьку. – Плюс берега, скорее всего, будут заболоченными. Кормить комаров, сооружая плот, а потом тащить машины по трясине, встречая по пути змей и прочих гадов – сомнительное мероприятие. – Я тоже так думаю, – поддержал меня Кущин. – И куда тогда? – насупился Женька. – Через перевал к Черному морю, – припечатал Кущин. – Там и рыба водится в море, и климат должен быть лучше. – Эх, ты! – выразил общее мнение Андрей. – Николаич, не пройдем, – отрицательно покачал я головой. – Это в будущем хребет станет ниже. А сейчас мы его не преодолеем. ЗИЛ не танк, а уазик –  тем более.  – Даже в наше время на перевал вскарабкаться непросто, – поддержал меня Тимур. – А сейчас через него дорог точно нет. – Между прочим, Олег по одной из местных дорог вполне успешно двигался, – возразил Кущин. – То была тропа, оставленная мамонтами, – поспешил заверить Васильев. – Вот и я об этом, – кивнул майор. – Находим дорогу, что проложили мамонты, и вперёд по ней в сторону моря. – С чего такая уверенность, что мамонты шастают через перевал? – не понял я. – Они покрыты шерстью, – терпеливо начал пояснять Кущин. – Думаю, что летом у моря жарко. Вот зверюги и пасутся здесь. – А зимой они предположительно возвращаются? – уточнил Илья. – Конечно. В этих местах должен быть обильный снег. Горный хребет закрывает проникновение тепла с юга. Пусть холод этим зверям не грозит, но под глубоким снегом пропитание не отыщешь. – Александр Николаевич, ты как гадалка, – с сомнением в голосе отозвался Калиниченко. – Если бы да кабы... – Если мой расчёт окажется неверным, обоснуемся в этой долине, – пообещал Кущин. – Но те тропы мамонтов еще найти нужно, – припомнил основную проблему Олег. – Будем пешком искать и постепенно сдвигать машины в сторону гор. Завтра начнем спуск, а дальше по обстоятельствам, – предложил майор. – Сухпайков у нас на сутки-полтора, – напомнил сержант. – Вот именно. Пора начинать охотиться. – Как бы то зверье само на нас не стало охотиться, – бурчал под нос Женька, перед сном проверяя оружие. И снова ночь в душном кунге. Я уже не стеснялся и спал в одних трусах. Застелил спальник поверх туристического коврика и даже укрываться не стал. Тимур, что при свете фонаря наблюдал за моими манипуляциями, также стащил с себя футболку и штаны. Зря он это сделал. У меня же мысли пошли не в том направлении. У меня секс нормальный был... даже не вспомню, когда. А тут такой желанный и рядом. Правда, всё, что смог себе позволить, это чуть приблизиться. Потом ночью пристроился щекой возле плеча Тимура и довольствовался малым. Калиниченко ночью тоже разделся. А утром, выбираясь из кунга, продемонстрировал всем через трусы нехилый такой стояк. – И чего? Как будто у вас нет схожих утренних проблем, – смутился Женька, словив от всех недоуменные взгляды.  – Так, пацаны, форма одежды пляжно-полевая: трусы и берцы, – тем временем скомандовал Кущин. – Быстро к ручью умываться. Потом закусываем тем, что Андрей отыщет, и выдвигаемся. Между прочим, возле ручья мы обнаружили следы крупного экземпляра из кошачьего племени.  – Тимур, Илья, будьте внимательнее, – на всякий случай предупредил майор. Парни кивнули и принялись бдительно следить за округой, пока мы умывались. Потом я забрал автомат у Тимура, предоставив ему возможность привести себя в порядок. А Женька сменил Илью. Но все равно как-то было неуютно. Отчего-то в сознании никак не укладывался тот факт, что теперь окружающий мир для нас стал враждебным. И после легкого перекуса начали грузить ящики обратно в кунг. – Давайте что-нибудь стоймя поставим рядом с печкой, – предложил Илья. – Чего так каждый вечер будем корячиться? Ящики мы потом действительно сложили покомпактнее. Правда, мы с Тимуром спать будем в метре от потолка, но вполне поместимся. Главное, что действительно не нужно будет все это перетаскивать каждый вечер. Остальные более легкие вещи сложили у порога. Их потом в уазик перекинем, освободив Олегу место для сна. Только канистры так и оставили в багажнике УАЗа. Уж очень они воняли. И только после всех преобразований отправились в путь. Спускались с возвышенности мы почти до обеда. Кущин сел в кабину ЗИЛа и лично направлял сержанта, а Олегу велел лишний раз мотор не гонять. На спуске можно и своим ходом двигаться. Тем более мы никуда не торопимся. Да и дорогу не знаем. Ориентировочно ехали к месту пастбища мамонтов. Они приходят на тот луг, и где-то там должны быть их тропы. Нам они вполне годились в качестве дорог. – Главное, чтобы дождик не начался, – поглядывал на небо Тимур.  Я теперь сидел рядом с водителем, а старшие лейтенанты оккупировали заднее сиденье уазика. Вообще-то дождик чуть поморосил, когда мы успешно спустились к подножию. – Трос есть, если что, лебедку ЗИЛа используем, – успокаивал нас Олег, внимательно отслеживая маневры головной машины. Правда, увидев те травы, что произрастали в низине, я усомнился насчет нашей проходимости. Но Васильев шел точно по колее и пока успешно. ЗИЛ свое предназначение оправдывал, как тот танк, что не роскошь, а средство передвижения к месту боя. В нашем случае идеальная машина. Вскоре Андрей, водитель ЗИЛа, отыскал очередную тропу мамонтов, и мы, и впрямь, поехали, как по сельской дороге. У меня даже появились вполне оптимистичные мысли, но тут ЗИЛ резко встал. Кущин выбрался из салона и махнул мне рукой. Метрах в десяти перед машиной протекала речушка. Узкая, но быстрая, и в этом месте точно непроходимая. Огромные валуны высотой по метру и более громоздились в причудливом порядке вдоль всего берега. Древние слоны вполне успешно могли преодолеть такое препятствие. И след от тропы мамонтов мы наблюдали на другой стороне реки, но для наших машин шанса туда перебраться не было. – Соколов, Резников с оружием, с нами, – начал командовать Кущин. – Калиниченко, ты за парнями и округой приглядываешь. Данила, Олег, вы тоже со мной. Вначале мы прошли чуть вверх по течению. И сразу поняли, что валуны там еще крупнее. Потом вернулись к машинам и продолжили путь. Отмахали, наверное, километра полтора, пока не нашли широкий участок. Больших валунов в этом месте не было, а река стала шире.  – По пояс будет, – прикинул я. – Александр Николаевич, можно сразу меня на трос прицепить, – заверил Олег. – ЗИЛ вытащит. – А если нет? – хмуро оглядел Кущин округу. – Тогда его вначале лебедкой на тот берег, а потом, следом за ним уазик. Я же с Тимуром, не отвлекаясь на созерцание реки, еще немного прошел дальше и убедился, что найденное место самое оптимальное. Ниже по течению снова валуны и мусор из бревен. – Давай попробуем, – согласился Николаич. На переправу мы потратили не меньше часа. ЗИЛ не застрял, да и уазик за собой протащил на буксире. Глубина оказалась не по пояс, как я решил, а меньше. Но все равно салон уазика залило водой. Потом отцепили трос и вернулись к той мамонтовой тропе. И вдруг оказалось, что дело движется к вечеру. Вернее, до темноты еще было далеко, но Кущин решил, что нужно обезопасить стоянку. Так что мы снова рубили ветки и окружали ими машины. Потом одно дерево пустили на дрова. Ствол был сырым. Плюс листва и влажная почва после дождика. Но немного бензина помогло нам развести этот чадящий костер. Так что мы вскоре организовали походный лагерь. – Парни, по одному стаканчику с растворимым супом на двоих, – огласил меню ужина Андрей. Кущин только вздохнул, а все остальные промолчали. Отчего-то разделить со мной ужин захотел Тимур. Мы сидели рядом на бревне и черпали ложками нехитрую закусь. – Федоров, а что у нас с тушенкой? – все же поинтересовался Кущин. – Четыре банки. Одну завтра использую на грибной суп в обед. Больше не дам, – сообщил наш «хомячок». – Пусть будет так, – согласился майор и скомандовал отбой.