Путь Гнева

Кэрнхолм тихо, стараясь никого не разбудить, вышел из палатки. На улице стояла глубокая ночь. По периметру у факелов виднелись часовые, остальные же, живые или мертвые, сидели по своим палаткам. Все той же крадущейся походкой Кэрнхолм направился в сторону прилегающей к дороге роще. За плечами у него висел массивный черный мешок. Он торопился, до рассвета оставалось меньше двух часов, а ему нужно было все успеть до того, как отряд снова отправится в путь. Зайдя в рощу и убедившись, что за ним никто не следит, Кэрнхолм скинул мешок с плеч и принялся доставать содержимое. В нем были Небольшой алтарик с родных земель, ритуальный кинжал с начертанными на нем рунами, несколько мешочков с различными порошками и травами и тело мертвого молодого волка, почти волчонка. Кэрнхолм расчистил небольшое пространство вокруг себя от снега и установил там шаманский алтарь. Труп волка он положил перед алтарем. Открыв один из мешочков, он достал оттуда терпко пахнущий серый порошок. Взяв кинжал, он обильно нанес порошок на него. Затем он сделал разрез на своей ладони. Кровь вспенилась и зашипела. Кэрнхолм подставил под струю крови небольшую чашу, которую достал все из того же мешка. Подождав, пока она наполнится почти до краев, он убрал руку и отложил в сторону кинжал. Сложив перед алтариком небольшой костерок, он бросил туда листья из другого мешочка, и, напевая себе под нос странные горловые мотивы, разжег его. Огонь вспыхнул мгновенно, а дым от костра был таким густым, что вскоре все пространство вокруг Кэрнхолма было заполнено им. Взяв в руки чашу, он залпом выпил все еще пенящуюся кровь. Зажмурившись, Кэрнхолм принялся напевать старые обращения к духам, выводя на земле кинжалом причудливые символы. Затем он замолчал и прислушался. Вокруг, в густом дыму раздавались перешептывания и смех. -“Смотрите…молодой, глупый!” -“Пришел, просит, просит…” -“Один приходил уже, старый, но глупый, да-да… -“Пускай посмотрит, может, будет мудрее, покажите ему…” -“А мы повеселимся, да-да, повеселимся…” Гул голосов вокруг Кэрнхолма усиливался, однако он знал, что глаза открывать нельзя, пока ему не скажут. Он вновь принялся напевать те слова, что обозначали силу и мудрость на его языке. Голоса продолжали вносить сумятицу в его мысли, нашептывая странные и страшные вещи. Скоро гул стал совсем невыносим, и в этот самый момент он услышал тихий шепот прямо над ухом: -“Открывай глаза, уже можно.” Он прекратил пение и послушно открыл глаза. Мир перед ним предстал в черно-белом цвете. В клубах дыма он видел странных, искаженных созданий, которые, тем не менее, отдаленно напоминали людей. Они перешептывались, сплетаясь в клубы дыма, и смеялись над ним. Нифлхейм взял чашу и вылил остатки крови на труп волка. Затем, начертив на шкуре животного знак жизни, нас удар ритуальным кинжалом прямо по центру этого знака. Раздался громкий волчий вой, исполненный боли. Существа в дыму закружились в хороводе, смеясь и хохоча. -“Глупый, глупый шаман!” -“Глупый, мы вернем тебе ту жизнь, что ты призываешь, но это не принесет тебе ничего.” -“Глупый, мертвым лучше спать там, где они спят.” На секунду в хороводе духов Нифлхейму померещилось странное создание. Маленького роста, оно напоминало непропорционально большую голову со множеством щупалец. Существо парило над духами, размахивая короткими руками, лицо было растянуто в довольной ухмылке. Видение исчезло так же быстро, как и появилось. Дым рассеялся, наступила полная тишина. -“Наверное, мне почудилось. Я много странных созданий встречал, но это…наверняка плод моего воображения.” Раздалось рычание. Кэрнхолм обернулся и увидел перед собой волка. Глаза его были абсолютно черными, изредка вспыхивая красным пламенем. Слюна капала на землю, шерсть вздыбилась. Однако не только это заметил Кэрнхолм. Раны на животном не зажили. Оно выглядело трупом, который вдруг встал и начал ходит. “Совсем не так выглядели воскресшие ястребы, когда Нифлхейм только призвал их.” – подумал он. Животное рычало, приближаясь к Кэрнхолму. Он достал свой топор и встал в боевую стойку. -“Так, а теперь время проверить вторую теорию. Иди сюда, чем бы ты ни было”. Волк бросился на Кэрнхолма. Гатс сидел у костра и ворошил угли. Огонь давно требовал еще хвороста, но на плече Гатса мирно спала Каска, а он не хотел ее будить. -“Давно она не спала так крепко.” Гатс сам не заметил, как сказал это вслух. После того, как отряд наконец-то выдвинулся в сторону Фальконии, она стала гораздо лучше спать. Так или иначе, они двигались к конечной цели, и видимо это, не смотря на все обстоятельства, придавало ей сил и уверенности. Гатс и сам это чувствовал. На место слепого гнева стал приходить точный и холодный расчет, он все больше времени проводил думая над тем, как нанести как можно больше вреда творению Гриффита. Цель была рядом и ястребы, мертвые ли или живые, тоже шли на этот бой. За спиной Гатса раздались шаги, вырывая его из потока мыслей. Оглянувшись, он увидел Пипина, который молча стоял и смотрел будто бы сквозь Гатса. Гатс снова повернулся к огню и пошерудил угли. -“И что, так и будешь стоять и смотреть? Тут это, огонь гаснет, ты не мог бы…хвороста принести?” В ответ лишь молчание. Гатс оглянулся – за спиной никого не было. “Ну да. И на что я рассчитывал вообще?” Он тяжело вздохнул. -“Видимо все же придется тебя потревожить” – шепотом обратился он к Каске. Она лишь пробормотала что-то сквозь сон и плотнее прижалась к Гатсу. Он снова вздохнул и протянул руку, чтобы разбудить ее, когда за спиной снова послышались шаги. Пройдя мимо Гатса, к костру подошел Пипин с огромной охапкой хвороста. Бросив хворост в огонь, он так же молча направился к палатке командиров. -“Спасибо…наверное.” – пробормотал немного ошалевший Гатс. Он привык, что все вопросы и просьбы, не связанные с предстоящим штурмом Фальконии они просто игнорируют. То, что сделал Пипин, сбивало с толку. Гатсу было не комфортно от этого, он не знал, что ожидать от них. “Кто же вы такие? Что помните? Чувствуете ли что-то? И если да, то почему, черт бы вас побрал, никак не дадите нам понять это?”. Мысли Гатса вернулись в прошлое, когда все еще были живы. Он снова вспоминал все то хорошее и плохое, что ему пришлось пережить с ястребами. Затем перед лицом предстало изуродованное тело Гриффита в тюрьме и побег, который они организовали. -“Если бы я только знал…я бы убил тебя тогда, прекратив и твои и наши страдания…” – уже в полудреме сказал Гатс. -“ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ РАЗ ЗАЛЕЗЕШЬ В МОИ ВЕЩИ ИЛИ ВЫКИНЕШЬ НЕЧТО ПОДОБНОЕ,Я ЛИЧНО ТЕБЯ УБЬЮ, ТЫ СЛЫШИШЬ?” Нифлхейм был в ярости. Они шли уже около часа, и все это время он очень громко кричал на своего ученика. -“Кэрнхолм, я же тебе ясно сказал – не лезь в это. Или ты думаешь, я не понял, что ты делал ночью в лесу? Или думал я не замечу, какие ингредиенты пропали? Тебе мало того, что мы уже натворили?” Гатс подошел ближе к спорящим шаманам. -“Что у вас здесь происходит?” -“Этот щенок возомнил себя старшим шаманом, вот что!” Нифлхейм отвесил смачный подзатыльник Кэрнхолму. Выглядел тот неважно. На лице от левого глаза до подбородка проходила глубокая царапина, на правой руке виднелись следы зубов. -“Эй, а что случилось то? На тебя напали?” -“Я пытался провести один…” -“Он пытался заигрывать с силами, в которых ничего не смыслит, вот что он делал!”- перебил Кэрнхолма Нифлхейм. -“Нет, я не согласен! Я многое узнал, но вы даже не выслушали меня! Тот волк, которого я…” -“Я и не намерен тебя слушать! Лучше закрой рот и подумай над тем, что ты меня сегодня очень сильно разочаровал. И что бы сказал твой отец, если бы узнал?” -“Он сказал бы, что тебе нельзя судить других за то, чем занимался сам” – вспылил Кэрнхолм. -“То, что мы можем узнать, проводя эти обряды, может нас сильно приблизить к пониманию природы той магии, благодаря которой мы сейчас на Фальконию идем не в одиночку, а с отрядом, который давным-давно канул в небытие. И сегодня ночью я многое узнал, к примеру то…” -“Это был волк, Кэрнхолм! Ты не можешь ничего доказать, ведь вернуть к жизни волка и человека – не одно и тоже. Как ты можешь знать, что магия, поддерживающая жизнь в ястребах, не того же вида что и та, которой я поднял свою семью из мертвых? Ты всего лишь поднял волка, а это не тоже самое. Ты ничего не знаешь, поэтому не смей мне перечить. Еще раз это повторится – будет совсем другой разговор. Что вообще с тобой такое? Когда ты успел стать таким безрассудным?” -“С кем поведешься…” – тихо себе под нос пробормотал Кэрнхолм. Гатс непонимающе смотрел на обоих шаманов. Из разговора ему ясно было только то, что Кэрнхолм воскресил волка, и что это как-то может быть связано с возвращением ястребов. -“А теперь вы не могли бы отвлечься от споров и объяснить мне, что происходит? Меня это как бы тоже касается.” Кэрнхолм и Нифлхейм посмотрели на Гатса. Нифлхейм вздохнул, приготовившись начать рассказ, как вдруг их прервал крик. -“ГАТС!” К ним на коне подскакал Рикерт. Лицо его было встревоженным. -“Там впереди отряд, четыре человека, вероятней всего обычный патруль. Они нас заметили, судя по тому, как быстро скачут в сторону Фальконии. Каска последовала за ними. Нужно их догнать до того, как они хоть кому-то расскажут о нас.” Гатс уже направлялся к своему коню. -“Откуда ты?” Лицо Гатса было непроницаемым. Он поигрывал кинжалом в руках, и почти не смотрел на пленника. Догнать отряд было легко, еще легче было с ними справиться. Каска предложила взять в плен одного для допроса и сбора информации, и вот теперь этот испуганный юнец, на губах которого еще и пушок не вырос, сидел на земле в палатке командиров и трясся от страха. Ситуацию усугубляли две мертвые пары глаз, которые сверлили солдата немигающим взглядом. Коркас и Джудо внимательно следили за допросом. -“Итак, продолжим. Вы четверо направлялись с важным донесением во Вританис, верно?” Солдат, не отводя глаз от Коркуса и Джудо, дрожащим голосом ответил: -“Да. Мы должны были передать приказы по удвоению патрулей на дорогах, а так же о том, что к гарнизону Вританиса в скором времени присоединятся дополнительные люди.” -“И какая же надобность в этом?” -“Оракул сказала, что враг короля идет на Вританис, король решил перестраховаться.” Гатс задумался. -“Оракул?” Солдат утверждающе закивал. -“Да, у короля есть ясновидящая. Она видит души и мысли людей, и иногда предсказывает будущее или показывает прошлое.” “Наверное, эта та самая, о которой рассказывала Ширке. Хорошо, что свое видение она истолковала неверно.” – подумал Гатс – “Иначе наши планы оказались бы под большой угрозой.” Он повернулся к пленнику. -“Еще ваши люди поблизости есть? Кроме вас четверых?” Солдат отрицательно завертел головой. -“Нет, нет, мы одни были, никого больше. Не убивайте меня? Я вот только женился же, жена молодая, красивая, детей завести собирались…мать моя не переживет, если умру, отпустите, а?” В глазах солдата сквозило отчаяние. Он понимал, что вероятней всего ему не выбраться живым. -“Джудо, Коркус. До завтра присмотрите за ним, а там решим, что с ним делать.” Не оглядываясь, Гатс вышел из палатки. К нему подошел Кэрнхолм. -“Ну, что нам известно?” -“Они обычные гонцы, ничего не знают и других людей с ними не было. Этот пацан так напуган, что готов рассказать вообще все, лишь бы его не убивали. Не думаю, что он врет.” -“Ясно…и что с ним теперь будет?” -“Пока не знаю, завтра решим. Сегодня не хочу уже об этом думать. Он под присмотром двух людей-нелюдей, которые не едят, не пьют, не спят. Вряд ли от них он сбежит.” Кэрнхолм задумчиво посмотрел в сторону командирской палатки. -“Ясно. Ладно, спокойной ночи, Гатс.” Гатс махнул рукой в прощальном жесте и отправился в сторону своей палатки. Кэрнхолм подождал некоторое время, затем огляделся. Постовые выходили на свои места, Рикерт ставил свою палатку, вдалеке Нифлхейм проводил защитные обряды. Убедившись, что никто на него не смотрит, Кэрнхолм отправился в сторону командирской палатки. Подойдя к ней вплотную, он сказал: -“Коркас, Джудо. Я знаю, что вы слышите меня. У меня есть предложение.” Гатс проснулся от шума и криков. Кто-то очень громко перекрикивался, да и лошади были обеспокоены. Взяв меч, Гатс вышел из палатки. Шум доносился с южной стороны лагеря, из-за палаток простых солдат. Держа меч наготове, он обошел палатки. Пред ним предстала странная и жуткая картина. На поляне, озаряемой лунным светом, сидел Кэрнхолм. Он был весь в крови, а вокруг были разложены части человеческого тела. Ноги руки, исковерканное туловище. В руках Кэрнхолм держал голову. Приглядевшись Гатс понял, что это голова пленного солдата. Но на этом сюрпризы не заканчивались. Голова издавала нечленораздельные звуки, пощелкивала зубами и безумно вращала глазами. Иногда она произносила отдельные слова. Перед Кэрнхолмом стоял Нифлхейм, и они оба о чем-то очень громко перепирались. Немного поодаль стоял Джудо, безучастно наблюдая за происходящим. -“Учитель, просто посмотрите на это! Его тело, изувечено, воскрешение не восстановило его! Он может говорить, видите, произносит слова, хоть и с трудом. Его тело очень сильно повреждено – я расчленил его на множество частей, однако дух все равно не выходит, как это происходило бы с ястребами. И даже сейчас, смотрите, вот самое главное ,о чем я хотел сказать!” Кэрнхолм нанес несколько ударов ритуальным кинжалом по голове, что держал в руке. Голова издала вопль, глаза за вращались еще быстрее. -“Видите? Оно вообще не умирает, и не может развоплотиться! Это не то же самое. В этом нет души, нет этого неразрушимого начала, что живет в каждом теле наших воскрешенных ястре…” Поток слов Кэрнхолма был прерван мощным ударом ноги в грудь. Голова выпала из рук Кэрнхолма и откатилась в сторону. Нифлхейм обнажил топор и подошел к своему ученику. Кэрнхолм попытался было подняться на ноги, однако его попытка тут же была пресечена мощным ударом кулака в челюсть. -“Не вставай, пока я не решил, что тебя нужно уложить навечно!” Кэрнхолм сплюнул кровь. -“Нифлхейм, ты же понимаешь, что я прав. Посмотри, ДА ПОСМОТРИ ЖЕ!” Кэрнхолм и Нифлхейм продолжали кричать друг на друга, Джудо же направился в сторону Гатса. Его лицо не выражало никаких эмоций, ни один мускул на его лице не шевелился, однако в его взгляде Гатс на секунду увидел что-то такое, чего раньше ни разу не замечал . Подойдя к Гатсу, Джудо показал в направлении холма, в сторону которого унесло дым от ритуала. Вглядевшись в направлении, указанном Джудо, Гатс увидел очертания до боли знакомого силуэта. Внутри что-то екнуло. -“Убик”. Гатс взглянул на Джудо. Тот отрицательно покачал головой. Затем показал рукой в сторону поля, освещаемого лунным светом. На поляне стоял темноволосый ребенок. Силуэт был расплывчатым, но Гатс все равно его узнал. Уже совсем ничего не понимая, Гатс вновь посмотрел на Джудо. Тот ударил себя рукой по груди, затем развернулся и отправился в сторону командирской палатки. Гатс еще некоторое время посмотрел ему вслед, затем снова взглянул на лунную поляну – там было пусто. -“Гатс, помоги!” Крик Каски вывел его из оцепенения. Он посмотрел в ту сторону, откуда кричала Каска. Она изо всех сил удерживала Нифлхейма, который с безумными взглядом размахивал топором. Немного в стороне без сознания лежал Кэрнхолм, лицо его было все в кровоподтеках и ссадинах. Гатс рванул в сторону Нифлхейма и с разбегу врезался в него плечом. Нифлхейм упал на землю, продолжая извергать ругательства и угрозы в сторону своего ученика. Гатс схватил его за плечо, а затем нанес легкий удар железным кулаком по лицу Нифлхейма. Раздался хруст ломаемого носа, старый шаман сразу обмяк и перестал дергаться. Отдышавшись, Каска спросила: -“Гатс, что за чертовщина здесь происходит?” -“Пусть эти оба сначала придут в себя… а потом нам нужно будет серьезно поговорить. ”