Путь Гнева

Кэрнхолм открыл глаза. Все плыло перед глазами, голова раскалывалась. Все тело болело, один глаз не видел. Потрогав его рукой Кэрнхолм понял, что глаз попросту заплыл. Он попытался встать, однако резкая боль во всем теле быстро выбила из него это желание. Откинув голову назад, он закрыл глаза и прислушался. Ранее неясный гул стал обретать очертания. Он услышал голоса Каски, Гатса и Рикерта. -“Может мне уже кто-нибудь объяснит, какого черта это было?” – голос Каски был раздраженным и напуганным одновременно. Рикерт беспомощно пожал плечами, как бы показывая, что сам не представляет, что здесь случилось. Гатс молчал. Он ждал, пока оба шамана придут в себя. В его голове уже постепенно складывалась общая картина произошедшего, однако делиться ею с остальными он не спешил. Раздался стон. Нифлхейм тоже пришел в себя. -“Где Кэрнхолм?” Голос Нифлхейма не предвещал ничего хорошего для его ученика. Шаман сел и огляделся. Увидев лежащего напротив Кэрнхолма, он схватился за кинжал, однако в ту же секунду между ними встал Гатс. -“Полегче старик, иначе мне снова придётся тебя ударить.” Гатс смотрел в глаза Нифлхейма. Тот некоторое время отвечал ему тем же, затем все же отвел взгляд. Кэрнхолм снова попытался приподняться. С большим трудом, но ему все же удалось принять сидячее положение. Оглянувшись, он увидел в палатке Каску, Гатса, за его спиной стоял Нифлхейм. Немного в стороне от них сидел Рикерт и рылся в своем походном мешке. За пологом палатки, на улице, виднелись силуэты Джудо и Коркаса. Кэрнхолм взглянул на своего учителя. Взгляд Нифлхейма переполняли множество эмоций. Злость, презрение, обида и…грусть? Кэрнхолм опустил голову. Его накрыло раскаяние и стыд. “Да что же это я? Что я вообще наделал? Зачем послушал это…это существо? Духа? Я был не готов, они были правы…”. Кэрнхолм в отчаянии схватился за голову. К боли от побоев прибавилось давящее чувство того, что он все испортил. “Что же теперь будет? Я ведь…” -“Эй, ты как? Давай я обработаю твои раны” К Кэрнхолму подошел Рикерт. В руках у него был походный набор военного доктора. -“Я конечно не профессионал, но зашить рассечения и обработать раны сумею. Сиди, не дергайся.” Все молча наблюдали, как Рикерт обрабатывает раны Кэрнхолма. Нифлхейм сидел на земле, чертя странные символы и нашептывая что-то, не отводя взгляда, смотрел на своего ученика. Гатс вышел центр шатра. -“Я надеюсь, вы все немного пришли в себя и остыли ” – он многозначительно посмотрел на Нифлхейма – “то, что произошло сегодня…это не нормально, однако у меня есть предположение. Однако для начала я хотел бы выслушать Кэрнхолма.” Кэрнхолм поднял взгляд на Гатса, затем снова посмотрел на своего учителя. Тот продолжал нашептывать что-то, смотря прямо в глаза своему ученику. Взгляд теперь не выражал никаких эмоций, был пустым и безразличным. Кэрнхолм закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь отогнать боль и чувство стыда, которое вообще говорил бежать и не оглядываться. -“Все началось с того волка. После разговора с Нифлхеймом я долго думал над природой той магии, что могла бы вернуть мертвого к жизни. Я пытался понять, все ли работает так, как мы предполагаем. Я не был уверен, что силы, вернувшие родных моего учителя к жизни, имеют отношение к тому, что случилось с ястребами. Стая волков, что мы встретили во время одного из переходов. Я забрал труп. Я украл ритуальный кинжал учителя и ингредиенты из его мешка. В лесу я обратился к духам. Я не думал, что они вообще ответят, ведь мы так далеко от родных земель…но они ответили.” Кэрнхолм замолчал. Все смотрели на него. Нифлхейм перестал нашептывать и теперь снова внимательно смотрел на своего ученика. -“Волк, он встал. Раны, разложение – все осталось так же. Животное напало на меня, укусило, когтем поцарапало мое лицо…но это не важно. Я разрубил его, выпотрошил…но он продолжал шевелиться. Рычать, клацать зубами, судорожно дергать конечностями. Я сжег его.” -“Я же говорил тебе не лезть в это, глупый ты щенок! Нельзя играть с так…” -“Тихо, пусть закончит свой рассказ!” – Гатс жестом попросил Нифлхейма придержать свое возмущение – “у тебя еще будет время высказаться”. Гатс перевел взгляд на Кэрнхолма. -“Продолжай" -“Я лег спать. Видел сон. Главный дух явился мне. Он был странный…странное летающее существо со множеством щупалец и странной ухмылкой…оно говорило со мной. Дух сказал, что я слишком мало узнал, что этого недостаточно. Он попросил меня обратиться к учителю, попросить помощи у него.” Нифлхейм вздрогнул. В его глазах блеснуло удивление, смешанное с недоверием. -“Ты что-то перепутал, щенок. В ту ночь я говорил с духами, и старший сказал мне, что ты придешь с просьбой, и я должен буду тебе отказать. Что это научит тебя смирению и покорности, а ты…” Нифлхейм замолчал и сплюнул, всем своим видом показывая презрение. Гатс слушал. Каждое сказанное слово все больше проясняло ситуацию. Кэрнхолм продолжил: -“Получив отказ, я расстроился. Я решил, что учитель по какой-то причине не хочет слушать духов. С того дня я стал слышать шепот. Это был голос главного. Он сказал, что для того, чтобы убедить учителя, нужна более серьезная демонстрация. Что нужен человек. Сначала идея мне не понравилась. Но голос звучал все настойчивей. Каждую ночь он посещал меня во снах, науськивал и убеждал. Его аргументы всегда звучали очень логично и убедительно. Он сказал, что доказав свою правоту, я получу признание и наконец стану шаманом, равным своему учителю, что это может стать окончанием моего ученичества…” Последние слова Кэрнхолм произнес почти шепотом, а затем схватился за голову руками и принялся нашёптывать на своем языке ругательства и проклятья, покачиваясь вперед и назад. -“Все это время ты был в заблуждении. Я старший шаман Кэрнхолм, духи говорят со мной, а не с тобой. И ты оказался в плену своих желаний и иллюзий. Старший сказал мне, что ты возгордился и можешь что-нибудь выкинуть, но такое…я не слушал, и правда, не слушал духов. Если бы я послушал их, то смог бы остановить тебя…я разочарован, Кэрнхолм. Я верил тебе, ценил тебя, видел в тебе надежду нашего поселения, а ты…” -“Достаточно” – Гатс поднял руку, снова прерывая Нифлхейма – “Ваши духи, ваши верования…я далек от этого. Даже не буду пытаться разобраться в хитросплетениях ваших верований и обрядов. Тот, кого вы называете старшим, духом предков..это все фальшь. Ложь, обман, иллюзия, называйте, как хотите. Тот, кого вы описали - не дух, а демон. Апостол, мерзкое хитрое существо, залезающее людям в голову.” Голос Гатса потонул в гуле недовольных голосов. Оба шамана вскочили на ноги, забыв о ранах и боли. -“Что ты несешь?” -“Обряд нерушим, призыва предков всегда срабатывал!” -“Это один из древних, один из первородных, он всегда был одним из хранителей нашего племени!” -“ДА ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ!” – громкий крик Каски заглушил сразу обоих – “Заткнитесь и дослушайте Гатса” – сказала она уже более спокойно – “Вы чужие на наших землях, многого не знаете. Дослушайте, а потом уже кричите о том, что мы разрушаем само основание ваших верований.” Гатс довольно посмотрел на Каску. -“Cпасибо. Нифлхейм, ты сказал, что все видел. Помнишь, тогда в деревне? А теперь вспомни, что видел я. Кого, видел я. Представь их всех, всех пятерых. Фемто. Воид. Слэн. Конрад. Убик.” Нифлхейм застыл на месте. Гнев на его лице постепенно сменялся пониманием и страхом. -“Но… ведь он тогда…я же…он пообещал вернуть семью, они вернулись…он говорил, что отвечает за души умерших, что он хранитель нашей деревни. Неужели мы?” Нифлхейм потеряно переводил взгляд с Гатса на Кэрнхолма. Он выглядел так, будто внутри него только что оборвалась какая-то важная связующая нить. -“Так мы же все это время…а я, я ведь…” – Нифлхейм, пошатываясь, направился к выходу из палатки – “Мне надо пройтись, подышать, да…я скоро, вернусь скоро…” Нифлхейм вышел из палатки, повисло тяжелое молчание. Первым заговорил Кэрнхолм. -“Значит правда, да? Демон?” Гатс молча кивнул головой. -“А я ведь чувствовал где-то в глубине души, что что-то не так. Но он знал, на что давить. Моя жажда познания, исследования…любопытство. Меня сгубило любопытство. Он как будто вложил мне в мозг навязчивую идею. А я…я как дурак, повелся…” -“Он хотел стравить вас. Хотел, чтобы Нифлхейм убил тебя и сам сломался, или чтобы вы убили друг друга,…а может ему просто стало скучно. Их логика не поддается человеческому пониманию.” Кэрнхолм откинулся на носилки. Он выглядел уставшим и разбитым. -“Мне…мне жаль. Я все испортил. Я…мне надо подумать, и отдохнуть, наверное. Если боитесь, что я что-то еще выкину, можете поставить караульных, я все пойму.” Гатс отрицательно покачал головой. -“Нет. Убик ушел и вероятно не вернется. План не сработал, вмешались…иные силы.” Кэрнхолм устало закрыл глаза. -“Наверное, завтра я порадуюсь этим новостям… а сейчас я просто устал и хочу спать.” Гатс посмотрел на Рикерта и Каску. Все трое, не сговариваясь, молча вышли из палатки. Рикерт потянулся. -“Поздно уже. Я пойду спать. Слишком много событий для одного вечера. Гатс, Каска, спокойной ночи.” Рикерт направился в сторону своей палатки. Гатс и Каска некоторое время смотрели ему вслед. -“И как он смог сохранить эту беззаботность? Как у него выходит сбросить с себя все это и просто отправится спать?” – Гатс удивленно и немного с завистью смотрел вслед Рикерту. -“Гатс, те силы, о которых ты говорил…мальчик, это он, да?” Каска с надеждой смотрела на него. Гатс молча кивнул. Глаза Каски радостно засияли. Некоторое время они молча стояли и смотрели на звезды. Внутри, в глубине души каждого из них, пока очень далеко и неуверенно, но все же затеплилась надежда. Не костер, не огонь, слабый-слабый лучик, едва пробивающийся сквозь тучи, но им, последние годы испытывавшим лишь ненависть и отчаяние, хватало и этого света. Оба направились в сторону своей палатки. Гатс открыл глаза. В палатке было темно, до рассвета еще явно было далеко. Некоторое время он лежал неподвижно, пытаясь вырваться из объятий сна. Повернув голову влево, Гатс увидел спящую Каску. Она была неподвижна, лицо абсолютно спокойно. “Черт, и все таки как же она красива.” Некаторе время Гатс просто лежал и смотрел на нее. В его голове проносились воспоминания. Первая встреча, боевые выезды, сражения, проведенные вместе. Воспоминания накрывали с головой, унося в беззаботное прошлое. Гатс встряхнул головой, рассеивая остатки сна. “Наверное, сегодня я уже не усну, пойду, пройдусь.” - Подумав так, Гатс попытался встать и только тут осознал, что его рука лежит на груди Каски. Он чувствовал тепло ее тела сквозь тонкую ткань рубашки. Грудь идеально ложилась в ладонь Гатса. Он почувствовал, как к лицу приливает краска, и ощутил, что внезапно в палатке стало очень жарко. Уже совсем другие воспоминания всплывали в его голове. Ночь, водопад, Каска, падающая в обрыв и все то, что последовало за этим. “Черт, да что же это я?” – мысли стучали в голове, а рука тем временем медленно опускалась ниже, скользя по телу Каски. Голос разума кричал гатсу “Стой!”, однако сил следовать ему у него не было. Внезапно он понял, насколько сильно скучал по ней все это время. Гатс сглотнул. “Безумец, остановись, пока не поздно, так не честно. Ты же все можешь испортить!” – голос в голове стучал подобно молоту, крича о том, что все это больше походит на безумие. Гатс и ощущал себя безумцем, который полностью потерял над собой контроль. Рука опускалась все ниже, и вот уже скользила по бедру… Крик Каски и последующий сильный удар дали Гатсу понять, что его действия не остались не замеченными. Каска вскочила с кровати и теперь стояла, со страхом и отвращением смотря на Гатса. Так она на него еще никогда не смотрела. -“Нет, не надо…не смотри…” Голос Каски дрожал, на глаза навернулись слезы. Она будто бы еще не до конца осознала реальность. Гатс молча встал и вышел из палатки. “Идиот, придурок, дебил! Я же чувствовал! Зачем, зачем? Думаешь так просто забыть все то, что было? Почему ты не подумал?” – Гатс готов был убиться об ближайшее дерево от стыда и чувства вины за свое поведение – “теперь, наверное, вообще в палатке не появляться.” Размышляя подобным образом, Гатс направился в сторону ближайшей рощи, чтобы переночевать там в одиночестве. Она открыла глаза, почувствовав сквозь сон что-то знакомое и приятное. Открыв глаза, она увидела перед собой Фемто, с ехидным выражением лица запускающего руку между ее ног. Со всей силы она ударила его по лицу и вскочила с кровати. Ужас и отвращение нахлынули на нее. “Только не опять, я не хочу, только не снова…” Она посмотрела перед собой и увидела Гатса. Лицо его залито кровью, взгляд удивленный и немного ошалевший. Еще не до конца проснувшись, она произносит: -“Нет, не надо…не смотри…” Гатс выходит из палатки. Каска сидела на койке. Сон наконец-то оставил ее, и те ужасы, что она видела там, в стране Морфея, наконец, рассеялись. Она выглядела печальной и задумчивой одновременно. “Гатс…я…” – Каска сама не до конца понимала, что чувствовала. После того, как ее исцелили на острове эльфов, он ни разу не показал, что желает ее. Каска понимала и принимала это. То, что случилось с ней во время затмения…она до сих пор чувствовала себя грязной, нечистой, опороченной. Она понимала, почему Гатс больше не хотел быть с ней. Так она думала до сегодняшнего дня. Но сегодня все изменилось. Она уже не понимала ничего. Она скучала по нему, она хотела быть с ним, во всех смыслах. Но между ними была негласная договоренность – не касаться друг друга, не пытаться вступить в физическую близость. Сегодня Гатс нарушил эту договоренность. “И я…кажется я рада этому. Он не оттолкнул меня. Он не считает меня испорченной, использованной. Он все еще видит во мне ту Каску, что тогда, у водопада…” Каска встала и, накинув плащ и штаны, вышла из палатки. “Я должна объяснить ему, он ведь не поймет сам. Примет все это на свой счет”. Гатс сидел у костра посреди рощи. Рядом стояла небольшая палатка. Он уныло смотрел на свой протез, который снял только что. “Здесь ржавчина, тут уже пружину клинит. Нужно показать Рикерту, пусть посмотрит, что можно сделать.” За спиной послышались шаги. Рядом с ним села Каска. Гатс тупо уставился в протез и сделал вид, что очень сильно заинтересован торчащим из крепления шнурком. Некоторое время они молча сидели, не смотря друг на друга. -“Прости…” Они говорят это одновременно, и даже не ясно, кто первым произнес эту фразу. Каска посмотрела Гатсу прямо в глаза. Он первым отвел взгляд. -“Прости, я не должен был…” -“Нет, остановись. Я…не тебя ударила. На самом деле я…я наверное даже рада, просто…” - Каска помолчала, будто подбирая слова – “…проснувшись, я увидела не тебя, а его.” Каска помолчала некоторое время. Гатс смотрел на нее, лицо его не отражало никаких эмоций, однако в глазах отчетливо виднелась сразу и грусть, и нежность к любимому человеку, и жалость, и сожаление о том, что сам ничего не смог сделать. Он молча ожидал, что она скажет дальше. -“Я испугалась, Гатс. Глупо, наверное, столько лет, а я каждую ночь вижу кошмары. Королева эльфов исцелила мой разум, да…но душу так просто не исцелишь…” Сейчас Каска не была воином. Образ суровой воительницы дал слабину, давая место ее второму образу. Сейчас Гатс видел перед собой простую женщину. Женщину, которая была напугана, которая искала защиты и была не уверена ни в чем. Он, наконец понял, насколько был слеп. За все это время они ни разу не поговорили о произошедшем, и он сам даже не задумывался, что происходит в голове у Каски. Наконец-то он хотя бы немного осознал, что она испытывает. Ведь он и сам видел кошмары по ночам, сам просыпался в холодном поту и видел тени. -“Гатс, я знаю, знаю…Фемто, он между нами все время, я думала, что ты в глубине души ненавидишь и презираешь меня, я вижу сны о том, как ты пытаешься убить меня, я…” По щекам Каски потекли слезы. Барьер рухнул, и она наконец-то могла сказать все, что мучило и тревожило ее, создавая пропасть между ними. Гатс прервал поток слов Каски ,обняв и прижав ее к себе искалеченной рукой. Проведя здоровой рукой по ее лицу и волосам, зарылся в ее волосы, вдыхая тот самый аромат. “Все еще помню этот запах.” Он посмотрел ей в глаза. Она не отвела взгляда. Он поцеловал ее. Не прекращая целоваться, они продвигались с палатки, попутно скидывая с себя ненужную уже одежду. Гатс и Каска сидели друг напротив друга, полностью обнаженные. Каска взяла руку Гатса в свою, затем положила ее на грудь и игриво улыбнулась, как бы призывая к действиям. Кровь в висках Гатса стучала как целая армия кузнецов. Он медленно опускал руку ниже и ниже, пока не достиг заветной цели. В этот раз Каска не ударила и не оттолкнула его. Выражение ее глаз, лица и тихий стон ясно дали ему понять, что он все делает правильно. Лицо Каски залилось румянцем, она прижалась к Гатсу и наградила долгим поцелуем. -“Только сейчас осознал, насколько сильно мне не хватало этого” Слова были излишни, Каска и так прекрасно ощущала возбуждение Гатса. Оказавшись с ним здесь, обнаженной, она сама поняла, насколько сильно ей не хватало его близости. Комплексы и страхи были отброшены, прошлое, хоть и наложившее на них свой темный отпечаток, больше не довлело над ними дамокловым мечом. Обняв ее здоровой рукой, и не переставая целовать, Гатс попытался уложить ее на землю, однако забыв, что отстегнул протез, попытался облокотиться на покалеченную руку. Не обнаружив точку опоры, он завалился на бок, увлекая за собой Каску. Они лежали на боку друг напротив друга. Гатс смущенно улыбнулся. -“Да, неловко вышло” Каска засмеялась. Ей вдруг стало очень легко. Хотя бы ненадолго, но все страхи и беды покинули ее мысли. Гатс наигранно нахмурился. -“Смеешься надо мной, да? Да я тебя…” Гатс попытался подняться, однако Каска, укусив его за плечо, легонько толкнула его, переворачивая на спину. -“Лежи уж, я возьму инициативу в свои руки” Сказав это, она поцеловала его, а затем уселась сверху. Гатс на секунду подумал, что это все какой-то странный сон, порожденный его больной мужской фантазией, однако губы и язык Каски быстро дали понять, что все это по настоящему. “Мне бы сейчас определенно не помешала вторая рука” – промелькнула в голове глупая мысль. Каска между тем уже добралась рукой до места, отключающего мозг мужчины при виде обнаженной красивой женщины. Она посмотрела на Гатса, в глазах сверкал боевой задор. -“Кажется, ты очень рад видеть меня голой, Гатс…” Даже не подумав отвечать на этот вопрос, Гатс притянул Каску к себе и вновь поцеловал ее. Слившись в поцелуе, они слились и телами. Стоны и учащенное дыхание Каски дали Гатсу понять, что он вновь все делает правильно. Впереди у них было несколько часов, чтобы сказать, друг другу все, что накопилось за эти годы. Они лежали в палатке, обнявшись, и смотрели друг на друга. Каска водила рукой по шрамам Гатса. С того момента, как она видела его обнаженным в последний раз, их количество изрядно прибавилось. Она подумала о том, через что он прошел ради нее, и крепче прижалась к нему. -“Каска, ты чего?” – Гатс удивленно посмотрел на нее. -“Ничего. Я просто рада. Спасибо тебе, за все.” Гатс пожал плечами, как бы показывая, что не сделал ничего особенного. Он и правда, так думал. Он не представлял, что можно было поступить по другому. С тех пор, как он однажды оставил ее он поклялся себе, что такого больше не повторится. Он должен был спасти ее, должен был довести до короля эльфов, должен был исцелить ее. И теперь будет с ней всегда. Для него это было настолько очевидно и естественно, что не подлежало обсуждению. Каска посмотрела на Гатса. -“Как думаешь, наш сын…мы сможем спасти его?” -“Я сделаю все возможное для этого. Этот ублюдок отнял у нас слишком много, чтобы я просто так позволил ему забрать и остальное. Мы что-нибудь придумаем, я уверен.” Гатс и правда, верил в это. Верил, как верил в то, что Каска будет исцелена. И вот сегодня, когда Каска наконец-то излечилась не только разумом, но и душой, Гатс верил, что возможно все. Даже история с Убиком и мрачные и бледные лица ястребов сейчас не так довлели над ним. -“Знаешь, а я ведь такой дурак. Прости. За столько лет я не изменился, так и остался в душе наемником, хорошо разбирающимся лишь в мечах. Если бы я раньше подумал о том, что может твориться у тебя в голове…” Каска приложила палец к губам Гатса. -“Тсссссс. Вот и молчи, если не разбираешься. Не разрушай ту атмосферу, что мы тут с тобой создали.” – она улыбнулась – “Так или иначе, но мы смогли понять друг-друга, это главное.” Гатс прижал Каску к себе. -“Да, ты права. Что-то я необычайно разговорчив сегодня” -“Аха. Разболтался, аки принц какой” – засмеялась Каска. Гатс поцеловал Каску в макушку. -“Спи, у нас есть еще пара часов до того времени, как мы будем собираться.” Каска потянулась, а затем, улыбнувшись, повернулась к Гатсу. -“Ты уверен, что мы хотим потратить эти два часа на такое бесполезное занятие, как сон?” Предлагать дважды Гатсу было не нужно. Как-то раз он обещал ей. Сотню раз, тысячу раз… а обещания нужно выполнять. Нифлхейм в ярости бил свой посох об землю, деревья, камни. Наконечник с тотемным животным уже раскрошился, сам посох в паре мест был надломлен, однако шаман не торопился останавливаться. Очередной удар, наконец, сломал посох, и Нифлхейм без сил упал на землю. “Я чуть не убил его. Оно обвело меня вокруг пальца. Я старый дурак, я не увидел. Оно водило нас за нос, а я…а теперь все испорчено, законы нарушены. Как же я так…” Мрачные мысли проносились в его голове. Посидев некоторое время, Нифлхейм встал и направился в сторону палатки, в которой находился Кэрнхолм. -“Так или иначе, мне придется сделать это. Пути назад теперь уже нет. Я произнес слова, начертил знаки. Он тоже это понимает. Почему, почему я не подумал?” Продолжая бормотать что-то себе под нос, Нифлхейм вошел в палатку. Кэрнхолм не спал, сидел на койке, покачиваясь из стороны в сторону. Шаман подошел к своему ученику. -“Ты ведь понимаешь, зачем я здесь?” Кэрнхолм молча кивнул. Нифлхейм достал ритуальный кинжал. -“Я призвал их. Я засвидетельствовал им все. Решение принято. Плечо.” Кэрнхолм, не поднимая глаз, открыл плечо. На плече была татуировка, волк, держащий в зубах тотем родного поселения. Нифлхейм присел рядом с учеником. Одной рукой придерживая руку Кэрнхолма, Нифлхейм вонзил кинжал в плечо своего ученика. Ровными и методичными движениями он срезал татуировку с плеча. Казалось, что каждым движением он старается причинить как можно больше боли ученику. Кэрнхолм молчал, ни один мускул на его лице не дрогнул, когда кинжал, раз за разом вгрызался в его плоть. Уже через минуту все было кончено. Нифлхейм поднялся на ноги. -“С сегодняшнего дня ты больше не шаман. Я лишаю тебя статуса ученика и объявляю изгнанником. Даже вернувшись на остров, ты не сможешь вернуться в поселение и отправишься жить в лес отшельников. Жителям будет запрещено разговаривать с тобой, а тебе запрещено подходить к жителям. Все знания, полученные во время учебы, ты не имеешь больше права использовать. Нарушение данных правил приведет к каре от духов, которую ты не захочешь на себе испытать, уж поверь. На этом все.” Нифлхейм бросил кусок срезанной кожи к ногам Кэрнхолма и вышел из шатра. Уже на подходе к своей палатке он услышал вой. Вой был человеческим, но звучал так, будто воет раненый и потерявший стаю зверь. Нифлхейм остановился и посмотрел на небо. Если бы кто-то увидел его сейчас, то ему могло бы показаться, что по щеке старого шамана пробежала слеза. -“Я должен был. Я призвал, решение принято, тут не было пути назад. Я должен был. Все моя вина, я знаю, да…но законы, он ученик, он ослушался…черт, да будь оно все проклято. Кэрнхолм, что я скажу твоему отцу в чертогах? Как буду смотреть ему в глаза? Почему, почему тебе нужно было ослушаться?” Нифлхейму тоже очень хотелось завыть. Но он не мог, не имел на это права. Зайдя в шатер, он посмотрел на алтарь, посвященный духу-хранителю умерших предков. Лицо Убика ухмылялось ему с деревянной пластины. Молча подойдя к алтарю, Нифлхейм достал топор. -“Паскуда. Над нашим родом ты властвовать не будешь. Я вернусь домой и сотру все упоминания о тебе. Я не знаю, как ты проник к нам, но больше ты не будешь дурачить шаманов нашего народа.” Удар топором по алтарю ознаменовал окончание поклонения лже-духу.