Путь Гнева

Дым, кровь и грязь. Крики людей, звуки рушашихся зданий, рев монстров, что когда-то были людьми. Мясорубка. Бойня. Адская вакханалия. Хаос. Сложно было подобрать описание тому, что происходило на главной площади. Каска уже видела такое раньше. Когда-то давно, будто бы в прошлой жизни, она видела похожие картины. Но тогда она была слабее, наивнее, мягче. Тогда у них не было сил сопротивляться, они могли лишь бежать и молиться о быстрой смерти. Она ясно видела те картины. Смерть, крики, боль, страх, тьма – все это калейдоскопом проносились перед ее глазами каждый раз, когда она наносила удар, когда она рубила и кромсала плоть созданий, которые когда-то терзали, пожирали и мучили ее друзей. “Сейчас у нас есть силы. Вы сами породили их. Сами создали то, что вас уничтожит.” Теперь она не была одна. Она видела, как ее друзья получают раны, но не чувствуют боли. Как они увечат, рвут на части апостолов. Она была не одна. Десятки других воинов шли бок о бок с ней. Они знали, что она живая, они не отступали от нее ни на шаг. Действовали как единый, слаженный механизм. Нет паники, нет сомнений, нет страха…молча, без криков, они падали, поднимались, снова падали…кто-то лишался тела, но бой не покидал – продолжал кружить тенью, отрывая куски плоти от врагов. Неудержимые, страшные в своей ярости, они воплощали собой всю боль, все страдания, которые пережил каждый истинный ястреб. Они мстили не за себя, нет, они мстили друг за друга. Не испытывая боли они могли сосредоточиться на главном для них – охране тех, кто жив и уничтожении тех, кто сделал их мертвыми. Каска оглянулась, ища глазами Гатса. Она увидела его в гуще боя. Доспех полностью покрыт кровью, шлем скрывает лицо. Он, кажется, совсем не знал усталости, и в боевой ярости совсем не чувствовал боли. Не смотря на тяжелый бой с Грюнбельдом, он снова был в строю. Апостол, с которым он сражался, показался Каске смутно знакомым. Эта почти жабья морда, шипы…острые зубы. Она не была уверена, что видела его раньше, но странное ощущение все равно не покидало ее. “Как будто во сне…в каком-то кошмаре возможно?” Фонтан крови. Тварь, волоча за собой внутренности, отползает от Гатса. Он хватает ее за пасть обеими руками, тянет в разные стороны. Хруст костей и рвущейся кожи Каска не слышит, шум боя заглушает все. Гатс пинает труп апостола и снова устремляется в гущу боя. Рядом с ним тоже есть верные соратники. Коркас, Пипин – оба были там, помогали своему командиру. От наблюдений за Гатсом ее отвлек враг. Огромное, покрытое чещуей и шипами существо с множеством глаз неслось на них. Она отскочила в сторону, попутно швырнув кинжал в раскрытую пасть чудовища. Тварь заревела и, пронесясь мимо Каски, врезалась в стену дома. На апостола сразу же набросилось несколько воинов из числа ястребов и бакирака. Каска невольно ухмыльнулась. “Почти как раньше…слаженные действия, плечом к плечу…как же мне не хватало этого, как же я скучала по этому…” Из размышлений ее выдернуло прикосновение к ноге, в районе ступни. Опустив взгляд вниз, она увидела огромное щупальце, что обвило ее ногу. -“Ах, ты ж…” Щупальце рвануло по земле, Каска упала. Она ощутила, как ее волочит по земле. Перевернувшись на спину, она увидела апостола, чье тело почти целиком было покрыто щупальцами всех форм и размеров. На конце многих из них были зубы и глаза, они смотрели на нее, пуская слюни в предвкушении трапезы. Каска перевернулась на спину и попыталась обрубить щупальце, но тщетно, она просто не дотягивалась до него. Оно рывками продолжало тянуть ее к апостолу, еще несколько щупалец так же приближались к ней с целью опутать ее руки. “Проклятье, да что же это…” На секунду, ровно на секунду она потеряла контроль. Снова всплыли воспоминания. Страшные, отвратительные, вгоняющие в оцепенение. Она словно перенеслась в тот день, когда она была слаба и беспомощна, а ее друзья один за другим умирали, чтобы сохранить ей жизнь. Секунда сомнений…это все, что она могла себе позволить. Достав из-за пояса кинжал, она, извернувшись, вонзила его в склизкое щупальце твари. Раздался недовольный и злобный рев, щупальце отпустило ее ногу. Вскочив на ноги, она приготовилась отражать атаку других извивающихся конечностей апостола. Над ухом что-то просвистело. Сразу несколько щупалец отпрянули, из их глаз и пастей торчали кинжалы. Она оглянулась, уже догадываясь, кто в очередной раз выступил ее защитником. Джудо. Черные глаза смотрели на апостола. Тварь издала недовольное рычание. По телу монстра прокатилась дрожь, толи страха, толи предвкушения. Каска смотрела на Джудо. Весь бой он был неподалеку. Его меткие броски и без промаха разящий клинок не раз и не два спасли ей жизнь сегодня. Смертельным вихрем он проходил сквозь ряды врагов из числа людей, с холодной расчетливостью наносил удары в слабые места апостолов. В какую часть боя она бы не направилась – он всегда незримой тенью следовал за ней. Она не всегда видела его в гуще боя, но ощущала – он рядом. Лишь раз он совсем исчез из поля боя, но лишь затем, чтобы спасти Рикерта. Джудо словно пытался отыграться за то, что когда-то не смог защитить тех, кто ему дорог. Пользуясь своей неуязвимсотью, возросшей силой и яростью, что делала его неудержимым, он одним своим видом внушал страх всякому, кто являлся врагом его друзей. Джудо обнажил клинок, взглянул на Каску. Слова были не нужны, объяснения тоже. Тот же враг, тот же расклад сил…но итог теперь будет другим. Вместе они бросились в атаку. Фемто не участвовал в сражении. Он стоял в стороне, за спинами своих зверушек, и наблюдал. Чувство превосходства, что он испытывал в начале боя, уже давно улетучилось. Сначала он торжествовал. Несколько сотен воинов, что вторглись в Фальконию – да что они могут? Бакирака, Рикерт, Гатс, даже выживший Джудо – всего лишь комары, чей писк и укусы не страшны ему. Так он думал, когда Зодд нес его к полю боя. Так он думал, когда говорил свою речь, раскрывая перед людьми истинную суть этих предателей. А потом они сняли шлемы, сбросили маски. В замке, увидев карту и записи Джудо, он впервые испытал страх. Он смог подчинить его, подавить – выжившие ястребы не страшны ему. А потом он увидел их – мертвых, молчаливо взирающих на него. В их глазах он мог прочесть все – гнев, злобу, ненависть, осуждение…Именно в этот момент он впервые за всю свою жизнь испытал ужас. Животный страх, неведомый ему раньше. Чтобы спрятаться, скрыться от этого чувства, он явил людям свою истинную форму. Питаясь страхом и ужасом других, он смог успокоится и взять себя в руки. Он не знал, как у них вышло вернуться, но знал – он сильнее. У него больше воинов, он сам – один из руки бога. Его просто нельзя убить, а они…он сотрет их в порошок. Так он думал, пока не увидел – они просто не умирают. Его слуги пожирали, разрывали призраков из прошлого на части, Зодд швырял их тела, отрывал им руки и ноги, и все лишь для того, чтобы они вернулись в образе теней, что с еще большей яростью рвут и потрошат апостолов. Он терял контроль. Он чувствовал это холодное, липкое ощущене, что зарождалось где-то в глубине его души. Голоса. Шум сражения был почти оглушающим, но Фемто его не слышал. Над ухом шептали они – мертвые. Это все, что он слышал. Они шептали, но шептали все разом. Они обвиняли его, они припоминали ему, они угрожали ему, осуждали его. Ему приходилось прикладывать огромные услия для того, чтобы игнорировать их, не слышать. Это было гораздо проще делать, когда они и в правду были мертвыми. Он встряхнул головой. “Сейчас не время” Ему нужно уничтожить этих назойливых тварей, что пришли разрушить то, к чему он так долго шел. Он вытянул вперед руку. Сосредоточился, сжал ее в кулак. Мертвые не издавали ни единого звука, воины бакирака – кричали. Крики живых становились для него музыкой, которая заглушала шепот мертвых. “Им не справится, им не одолеть меня. Я – рука бога, я был выбран ими…пятый, последний, повелитель тьмы, тот, кто начнет новую эру…” – он снова сжал кулак, уничтожая сразу десяток воинов – “…они не смогут остановить меня. Пыль. Прах под моими ногами. Камни, которыми я мощу свою дорогу. Вы отработанный материал. Я уже убил вас, вы не можете навредить мне.” Он окинул взглядом город, посмотрел на замок. Всего этого он добивался годами. Пройдя через ад, он вернулся в этот мир, чтобы стать здесь богом. Никто не мог встать у него на пути. Кроме него. “Гатс” Фемто бросил взгляд на своего бывшего боевого товарища. Весь в крови, он словно заведенный кромсал апостолов, людей, низших тварей, что повыползали из канализационных тоннелей. Он двигался навстречу Фемто, он жаждал битвы, схватки, в которой он бы мог восстановить справедливость. Фемто ухмыльнулся этой мысли. Он бы с радостью убил его,…но не мог. Его тело имело недостаток, о котором они не подумали. Его тело принадлежало сыну Гатса и Каски, и он просто не мог им навредить. Еще тогда, на кладбище мечей, он убедился в этом. Он подавил его личность, подавил его сущность,…но все еще не мог подавить этот инстинкт. Поэтому он завел себе верного слугу, что смог бы защитить его от ярости сошедшего с ума воина-берсерка. Фемто закрыл глаза. -“Зодд…наш общий друг. Ты давно ждешь этого боя. Пришло время. Убей его.” Гатс сжал рукоять меча. Фемто был рядом. Он почти пробился к нему. Пипин и Коркус помогали ему прорубатсья сквозь ряды монстров, остальные ястребы сдерживали натиск, давая ему шанс. Он хотел этого. Он ждал этого. Он все еще помнил, что сделал Гриффит. Он не хотел отомстить за себя. Перед его глазами все еще стояла та самая картина. Та самая фраза звучала в ушах, и ухмылка, что не сходила с лица предателя, стояла перед его глазами все эти годы. А теперь он может стереть эту ухмылку. Он отыскал взглядом Каску. Рядом с ней был Джудо, они вдвоем, под прикрытием Нифлхейма, сражались с этим странным Апостолом-лучником. “Ну, пока рядом с ней Джудо, я могу не волноваться за нее.” Он рванул вперед, просто-напросто развалив пополам очередную тварь. Что попыталась встать у него на пути. Доспех прибавлял сил, позволяя превысить пределы возможного. Голос темной стороны еще звучал, но уже скорее по привычке. Гатс знал, что не потеряет контроль. Теперь от его поступков зависело слишком многое, он не мог позволить эмоциям все разрушить. Грохот. Земля содроглась, Гатса откинуло в сторону. Поднимаясь на ноги, он уже знал, кто встал между ним и Фемто. -“Зодд” -“Мечник” Он знал, что этого боя избежать не удастся. Столько раз они сталкивались, столько раз в самый последний момент им приходилось откладывать все. А теперь никаких препятствий нет, и они наконец-то могут решить все так давно копившиеся вопросы. Так думал Гатс, пока из дыма, который окружал теперь весь город, не вышел Рыцарь – череп. Еще один персонаж, природу и мотивы которого Гатс никак не мог понять. Он спасал ему жизнь, он помогал,…но при всем при этом умудрялся оставаться в стороне. А теперь он здесь. Пришел на поле боя, но явно не затем, чтобы помочь ястребам. У него свои мотивы. Свои цели. Но Гатс был рад, что в итоге они на одной стороне. -“Это не твой противник, черный мечник. Не тебе с ним сражаться.” Гатс молча кивнул и отошел в сторону. -“Уйди с дороги!” – прорычал Зодд. -“Нет. Мы закончим с этим сегодня.” Зодд и Рыцарь-Череп бросились навстречу друг-другу. Раздался шум ударов стали о сталь. Меч Зодда столкнулся со щитом всадника. Гатс отвел от них взгляд. “Моя цель не здесь.” Шею обожгло огнем, клеймо закровоточило. Он знал, что Фемто увидел его. Он знал, что тот смотрит на него прямо сейчас. Гатс кинул боевой клич. Несколько ястребов во главе с Пипином собрались вокруг него. -“Тех апостолов, что вокруг предателя – в расход. Мне нужно пространство, и чтобы его зверушки не мешались. Сможешь это сделать?” Пипин молча кивнул. Отряд выстроился в боевой порядок. “Так близко…цель так близко.” Лицо Гатса исказила недобрая усмешка. Последний рывок. Апостолы, ястребы, бакирака. Битва давно превратилась в локальный филиал ада. Город окутал дым, пожары давно никто не тушил. Жители в панике покидали пределы городских стен, мародеры грабили лавки купцов, сжигали дома, выносили имущество. Стражники давно перестали следить за порядком, никакой эвакуации не проводилось. Паническое бегство из места, что когда-то большинство считало раем, тихой гаванью. Люди, видевшие истинное лицо своего божества, своего короля, которого они так боготворили, бежали в панике, бросая дома, перешагивая через трупы родных и близких. Не успевшие покинуть место битвы были сожраны апостолами. Те, кто успел уйти с площади, но не покинули город – становились жертвами мародеров и тех тварей, что предпочли легкую добычу бою. Город погрузился в пучину хаоса и насилия. Вопль, стоявший над Фальконией, можно было слышать далеко за пределами городских стен. Словно снова случилось затмение и люди сошли с ума. Вокруг города, привлеченные шумом и криками, запахами горелой плоти и крови, из лесов вышли темные создания. Тролли, нежить, духи и низшие демоны встречали тех, кто вырывался за пределы городских стен. У них было свое пиршество. Ночь суда, ночь наказания. За безразличие, веру в фальшивого бога, слепой фанатизм. Призывы к богу не спасали, как и символы веры, что несли перед собой священники в надежде защитить себя и людей. Не было защиты, не было спасения. Только те, кто догадались собраться в вооруженные, организованные группы, имели шанс выбратсья за пределы города. Хаос. Безумие. Город, достойный своего короля. Король, достойный своего народа. Фемто заблокировал очередной удар Гатса. Он мог обороняться. Удары черного мечника были сильными, но предсказуемыми. Он мог проанализировать его атаки, мог блокировать их. Он видел возможности для атаки, видел, когда выгодно нанести ответный удар. Но он просто не мог этого сделать. Каждый раз, когда он хотел нанести удар, что-то отводило его руку от цели. Он пытался противиться этому, обмануть самого себя, но не мог. Гатс был недостижим для него. Он не мог убить черного мечника. Осознание этого злило и одновременно пугало его. “Почему они не продумали этот момент? Войд, высшее создание, что видит все,…почему он не предусмотрел этого? Почему не подумал о том, что душа ребенка, подавленная или нет, не даст мне навредить своему отцу?” Он начинал злиться а, злясь, совершал ошибки. Пропускал удары. Раны легкие и заживут быстро, но его злил сам факт того, что он проигрывает не из-за мастерства противника, а из-за магии, на которую сам же и согласился. Зодд должен был уравновесить этот недостаток, должен был стать мечом против Гатса. Но пришел Рыцарь-череп. Существо, которое уже два раза вторгалось в ествественных ход вещей, ломая все то, что говорил Войд. “Где рука бога? Они не видят, что происходит здесь? Почему они еще не пришли? Почему не придут и не сотрут всех в порошок? Они не следят? Не смотрят?” -“Или им плевать…” Чей это был голос? Фемто отогнал эту мысль из своей головы, она мешала отбивать атаки Гатса, который, казалось, совсем не испытывал усталости или боли. Фемто видел, что из под его доспехов в некоторых местах сочится кровь, но сам Гатс этого определенно не чувствовал. Он не говорил ничего. С самого начала боя не произнес ни звука. Фемто не видел его лица, но ощущал взгляд. Волны гнева, исходящие от него, были почти физически ощутимы. Он наносил удар за ударом, оттесняя его все дальще от тех, кто мог бы помочь ему. Ястребы сдерживали натиск апостолов, не давая им броситься на помощь своему правителю. Нет, ятребы не получили преимущество, их не стало больше. Но и одолеть их не выходило. Они были бессмертны. Они ненавидели, и их ненависть делала их в разы сильнее, чем обычно. А апостолы…они же в глубине души трусливые, подлые люди. И сейчас они за долгое время впервые испытывали страх перед своим противником. Фемто расправил крылья, резко взмахнул ими, взмывая над Гатсом, и тут же ощутил арбалетный болт, ударивший его в голову, затем еще несколько, которые пронзили его левое крыло. Раны на крыльях сразу же отрегенерировали, однако, ему пришлось вновь опуститься на землю. На крыше стояли Джудо, Коркус и еще человек десять с арбалетами. Он вытянул вперед руку, готовясь уничтожить помеху, когда понял, что среди них также есть Каска. Он закричал в бессильной ярости, осознавая, что не сможет устранить стрелков. Его сила была бесполезна. Он получил власть обманом, угрозами и иллюзиями…он удержал власть благодаря чарам, он контролировал все благодаря своим соратникам и помошникам. Но сейчас, один на один сражаясь с Гатсом, он начал осознавать – он абсолютно беспомощен против них. Он уже уничтожел с сотню воинов, но какой в этом смысл, если их неупокоенный дух все равно остается на поле боя. “Последний шанс, ястреб света. Центр площади. Прямо сейчас.” Фемто увернулся от еще одного удара Гатса и бросил взгляд на площадь. Там, в самом центре, поглощая и ястребов, и апостолов, образовывалось надломленное, искаженное пространство. Он уже видел однажды такое, когда Рыцарь-череп попытался напасть на Войда. Черное пространство, разлом…портал? Проход? Сейчас это было не важно. Фемто узнал голос говорившего. Войд. “Они все еще смотрят за мной.” Он сосредоточился. Его призыв сейчас звучал к каждому. “Каждый апостол, не важно, какого ранга, какой силы…ваш повелитель должен оказаться возле прохода. Любой ценой. Зодд, твой поединок окончен, ты мне нужен. Это приказ.” Твари словно сорвались с цепи. Нифлхейм наблюдал, как одна за одной они, не обращая более внимания на своих врагов, раны или препятствия, бросились в сторону крылатого демона, именующего себя королем. “Что-то случилось. Их поведение изменилось.” Апостолы словно впали в боевую ярость. Пипин с отрядом уже не мог удерживать всех, некоторые прорывались к королю. Гатсу пришлось отвлечься от дуэли, чтобы отбиваться от тех тварей, что прошли через заслон. Фемто же, находясь теперь в окружении своих приспешников, продвигался в центр площади, где появилось что-то, чему Нифлхейм объяснения дать не мог. Странное сияние, сквозь которое он видел словно бы другое место, никак не связанное с городом. “Это…что-то вроде прохода? Стык миров? Сколько еще странных вещей покажет мне этот мир?” От размышлений над природой странного явления его оторвало странное существо, которое, злобно клацая зубами, попыталось впиться ему в горло. Внешне оно было похоже больше всего на нос, у которого по недоразумению появились ноги и пасть. Он рефлекторно прикрыл горло рукой, и тварь впилась зубами ему в предплечье. Достав кинжал, он нанес несколько ударов в глаз твари. Та зашипела и ослабила хватку, что позволило Нифлхейму стряхнуть странное создание со своей руки. Оно злобно зарычало на него, а затем скрылось в одном из канализационных стоков. “И кем оно было при жизни, что променяло все на такое существование?” Времени размышлять над этим не было. Бой на площади ужесточился, и Нифлхейм уже не успевал проводить обряд над каждым, кого лишили тела. Окинув взглядом, место боя старый шаман понял, что площадь со всех сторон окружена апостолами всех форм и размеров. Твари стекались буквально отовсюду. Он видел как Гатс и Пипин прорываются сквозь ряды апостолов в погоне за Фемто. Видел, как Джудо и Каска с отрядом арбалетчиков бегут по крышам домов, попутно отстреливаясь от странных летающих созданий. Видел, как Зодд, нанеся очередной удар по щиту Рыцаря-черепа, развернулся и бросился к проходу, стремясь расчистить путь своему королю. Одного за другим он сминал воинов ястреба. Рвал их на части, расшвыривал в стороны, яростно рыча и выкривая угрозы в адрес Гатса и всех тех, кто осмелился встать у него на пути. Он словно обезумел и перестал контролировать свои действия. Апостол ли, или ястреб – не важно, Зодд истреблял всех. Такая агрессия позволила ему достаточно быстро расчистить проход своему повелителю. Но он забыл о своем противнике, который не собирался просто так отпускать его. Рыцарь-череп пришпорил коня. Нифлхейм, словно в замедленной съемке, наблюдал за тем, как он нагоняет Зодда, как его меч пронзает апостола насквозь. Как на лице Зодда на секунду промелькнула гримаса удивления и…обиды? Рев раненого апостола на секунду заглушил все прочие звуки. Нифлхейму показалось, что он потерял слух. Зодд развернулся с целью уничтожить того, кто посмел причинть ему боль и встретился взглядом Рыцарем-черепом. Секунду они смотрели друг на друга, а затем Рыцарь-череп одним быстрым ударом снес голову апостолу, о чьей силе слагались легенды. В этот же момент Фемто и его небольшой отряд наконец-то добрались до прохода, и скрылись в нем. Рыцарь-череп пришпорил коня, попутно выкрикнув что-то вроде: -“За ним, оно не закроется, я могу это остановить.” Отряд Гатса и Пипина, который шел по пятам за Фемто, уже почти полностью скрылся в проходе. За ними, пробиваясь через апостолов, шли Джудо, Коркус, Каска и воины из числа ястребов и бакирака. -“Учитель! Мы не можем пропустить такое!” Кэрнхолм. Его ученик стоял в полном боевом обмундировании, окруженный ястребами из числа тех, которым он успел вернуть тело. -“Нам нужно туда, учитель! Мы должны! “ Мысль можно было не продолжать. Нифлхейм и сам хотел увидеть окончание этой истории. Издав боевой клич своего племени, он вместе со своим учеником и другими воинами бросился в бой. Он наблюдал. Наблюдал за тем, как клейменые стремятся изменить свою судьбу. За тем как живые превращаются в мертвых, а мертвые ведут себя лучше, чем живые. Он слышал голос Войда и знал, куда ведет проход. Старый глупец. Опять просчитался. Жест отчаяния? Или им уже действительно все равно? На самом деле ему было плевать на их мотивы. Доступ к мировому древу был открыт. Место, где грань между мирами отсутствует. Место, где все миры слились в один. Место, где он может положить всему этому конец. Месть ястребов, жажда власти павшего ястреба, жертвы…все это было по большому счету неважно для него. Его цель была гораздо более значимой. “Разрушить водоворот душ. Освободить клейменых. Уничтожить древо. Окончить эпоху тьмы.” Он проследил взглядом, как старый шаман и его ученик прошли через разлом. “Это все. Здесь битва окончена.” После того, как их повелитель скрылся, апостолы, словно впали в какую-то особо изощренную форму безумия. Словно потеряв цель и зов, они принялись пожирать друг-друга, рушить все, что попадалось им под руку. Рев и вой, рычание и шипение – какофония звуков смерти и ужаса. Если бы Рыцарь – череп мог, он бы ухмыльнулся. “Животные без хозяина…как же вы похожи на тех, кем были при жизни.” Он скрылся в разломе, и тот сразу же захлопнулся. Фалькония оказалась полностью во власти обезумевших апостолов. Нифлхейм как завороженый смотрел на огромное древо. Он даже примерно не мог представить, какого оно размера. Да, он уже видел его издали, но теперь, стоя так близко, не мог не поразиться тому, насколько же оно большое. Кэрнхолм стоял рядом. Его удивленный вдох сказал все гораздо лучше, чем любые слова. За спиной раздалось шипение. Из пролома вышел рыцарь-череп, и сразу за ним он захлопнулся. -“Как это? Каким образом это работает?” Рыцарь-череп не ответил. Лишь пришпорил коня и направился в сторону древа. -“Да, Гатс говорил, что это существо…не очень разговорчивое.” Гатс выругался. Гриффит, взмахнув крыльями, устремился вперед, к древу, оставив своих прихвостней сдерживать погоню. Апостолы бесновались, и теперь тоже игнорировали боль и отсеченные конечности. Убивать их стало сложнее, Гриффит явно ускользал от них. Арбалетные болты не долетали до него, и Джудо со своим отрядом арбалетчиков теперь пытались расчистить путь, чтобы остальные могли продолжить погоню. Гатс издал яростный вопль. Взмахнув мечом, он перерубил сразу двоих демонов, а затем, не обращая внимания на удары, острые когти и лапы, он рванул вперед. Боли он все равно не чувствовал. “Что бы ты не задумал, ты не успеешь,…я не позволю. Ты сдохнешь здесь, я разорву тебя, уничтожу…” Все, что он делал, было словно в тумане. Хруст конечностей, разрываемой плоти, ударов стали о сталь он не слышал. Время словно замедлилось. Он наносил удар за ударом, двигаясь вперед вопреки логике и здравому смыслу. Каждый шаг отдалял его от боевых товарищей, но приближал к заветной цели – отомстить. Он не слышал свиста стрел, зов Каски, что переживала за него. Сейчас он был просто бешеным псом, что сорвался с цепи. “Да, выпусти меня на волю, я помогу тебе. Я – воплощение твоей ярости, твоей злобы, твоего гнева. Выпусти меня.” Туман в глазах становился все плотнее, приобретая кроваво-красный цвет. Он не мог позволить уйти предателю. Слишком много уже было сделано. Слишком многие пострадали. Слишком высока цена его возвышения. Он должен упасть, должен рухнуть, увидеть крах всего, на что променял своих людей. Злость кипела и бурлила в нем, он уже не до конца понимал, что происходит вокруг. “Убивать. Кромсать. Рубить. Истреблять.” -“…тс” “Выпотрошить, убить, разорвать, сожрать…” -“Гатс” “Всех! УБИТЬ И СОЖРАТЬ ВСЕХ!ОТОРВАТЬ ГОЛОВУ, ВЫПОТРОШИТЬ,НАМОТАТЬ КИШКИ КАЖДОГО,КТО ПОПАДЕТСЯ,ЛЮБОГО,СОЖРУ!!!УБИВТЬ,УБИВАТЬ,УБИВАТЬ!!!!” -“ГАТС!” Голоса казались ему смутно знакомыми. Словно он слышал и знал их. -“Ты не сможешь его убить, если дашь этому завладеть тобой. Поверь…мы знаем.” Из тумана вышел Джудо. Он выглядил абсолютно живым, словно затмения и всего, что последовало за ним, никогда не случалось. Следом были Пипин, Коркус…они были живыми, настоящими. Джудо подошел к Гатсу. -“Оглянись. Ты сорвался. Позволил доспеху взять над тобой контроль. Это опасно. Не для тебя, для других. Это чувство, то что ты испытываешь…каждую секунду после того, как мы вернулись…нас пожирает тоже самое ощущение. Вспомни, зачем ты здесь. Вспомни, ради кого ты пришел сюда. Ты слышишь нас сейчас только потому, что оказался на промежутке. Еще шаг – и оно полностью поглотит тебя. Мы свершим месть, я обещаю,…но на пути к этой мести не потеряй себя, иначе ради чего это? Не забывай, кто стоит за твоей спиной.” Джудо отошел в сторону. Пипин молча положил руку на плечо и тоже отошел в сторону. Коркус некоторое время молчал, а затем словно взорвался: -“Да что с тобой, черт тебя подери? Я всю жизнь недолюбливал тебя, хотел, чтобы ты ушел, умер, исчез,…настраивал других против тебя, искал повод, чтобы тебя выгнали. А все потому, что в глубине души я завидовал тебе. У меня ничего не вышло, а ты, ты смог влиться к нам, добиться чего-то, люди любили тебя. Ты был очень ценным воином, и мне чертовски не хотелось признавать это…возьми себя в руки, проклятье! Будь тем, кому я завидовал все это время.” Джудо махнул рукой. -“Хватит Коркас. Он нас услышал.” – он снова взглянул на Гатса – “надеюсь, мы больше не увидимся. Ведь это будет значить, что нашли слова, дошли до тебя. И да…спасибо, что заботился о ней. Об остальном ты и сам знаешь.” Видение исчезло так же внезатно, как и появилось. Однако вместе с ним исчез и кроваво-красный туман. Гатс снова слышал и видел, что происходит. Оказывается, он уже давно прорубился сквозь ряды апостолов, и теперь бездумно размахивал мечом. “Черт…что бы я без вас делал, ребята…” Он поднял взгляд на дерево. Гриффит был совсем близко. “И почему эта идея не пришла мне раньше?” Он активировал ручную пушку, что когда-то смастерил ему Годо. Прицел, выстрел…и вот уже птица с опаленными крыльями падает на землю. Гатс рванул к месту падения. Гриффит уже почти отрегенерировал крылья, когда Гатс, наконец, нагнал его. -“Хватит убегать, Гриффит!” Фемто вскочил на ноги. -“УБЕГАТЬ? ТЫ НАЗЫВАЕШЬ ТРУСОМ МЕНЯ? Я отдал все, чтобы достигнуть своей мечты, а ты…ты пришел и разрушил все то, что я строил!” -“Теперь ты хотябы на сотую часть можешь ощутить то, что испытали те, кого ты положил на алтарь своей мечты…” Гатс сжал меч обоими руками. Фемто, именуемый ястребом света и черный мечник, именуемый ястребом тьмы, бросились друг на друга. Нифлхейм наблюдал за дуэлью двух начал. Этот бой он, наверное, никогда бы не смог описать словами. Черный мечник атаковал с яростью, падший ястреб же в основном защищался. Яростный, звериный рев издавал Гатс, раз, за разом нанося удары. Фемто молчал, его лицо выражало холод и безразличие к происходящему. Он не атаковал, хотя мог, но и не убегал, отбивая каждую атаку Гатса. Чуть поодаль ястребы бились с апостолами, не давая тем возможности помочь своему хозяину. Где-то в этой суматохе затерялся Кэрнхолм, и лишь он, старый шаман, стоял на холме, смотря на вид битвы, что развернулся у древа. “И как меня занесло сюда? С какими силами я столкнулся? Чем закончится все это? Такая битва, она ведь может длиться вечно…ястребы не могут одолеть апостолов, но и апостолы не могут уничтожить ястребов…черный мечник, Гатс, не может убить предателя, но и предатель не может навредить ему. Как долго это будет длиться? И где во всем этом мое место?” В глазах помутнело, краски, словно выцвели, картинка потеряла цвет. Нифлхейм пошатнулся. “Странное ощущение,…почему я так странно себя чувствую?” Крик боли выдернул Нифлхейма из болезненного тумана. На вершине холма, у самого основания дерева, черный мечник отсек крыло ястребу света и занес меч еще раз, собираясь нанести финальный удар. В тот же момент земля содрогнулась, кора дерева покрылась язвами и трещинами. Рыцарь-череп нанес удар по основанию дерева. Что за оружие это было, какова была его цель – Нифлхейм не знал ответов на эти вопросы. Рокот и гул все нарастали, поднялся сильный ветер. Нифлхейм уже с трудом держался на ногах. Земля снова содрогнулась, а затем Нифлхейм увидел яркую, ослепляющую вспышку, всполох огня и света и вместе с ним – сомн криков, воплей и стенаний. Очередной порыв ветра просто сбил его с ног и протащил по земле. Ударившись головой о камень, он потерял ориентацию в пространстве. Как в тумане он услышал крик Кэрнхолма над своим ухом, однако не мог разглядеть своего ученика. Затем он ощутил, что его словно тащат куда-то. Звуки и крики стихли, погружаясь в пучину беспамятсва, он ощущал лишь все более усиливающуюся дрожь земли. -“Усп..надею… тут пересидим…” Все звуки пропали, на разум опустился туман. Дрожь земли все усиливалась, звон в ушах стал невыносимым. Нифлхейм потерял сознание.