Возвращение на Остров

«Никогда не сдаваться… Встать, когда все рухнуло — вот настоящая сила».

Цитата из аниме «Наруто»

      Мико — это такие девушки-прислужницы в храме. На них красные юбки и белые халаты-блузы. Драко потом только узнал, что красные юбки — это хакама, а белые халаты-блузы — это косодэ. Вообще, находясь в Японии, он много чего узнал. Поднимаясь в 4 утра и ненавидя весь мир, единственной отрадой для него было наблюдать за этими самыми девушками. Мико занимались всем — убирали храм, помогали священникам во время обрядов, торговали амулетами и даже гадали. Они бросали на Драко косые взгляды, мимолетно улыбались и никогда не заговаривали с ним — боялись гнева главного божества храма — жрицы богини Инари, дочери главного священника, Тамамо-но-Маэ. Они знали, что Драко принадлежал ей.       Сам Драко был некто вроде слуги здесь — принеси-подай-сделай. Ему поручали самую грязную работу по храмовому комплексу.       С утра, умывшись ледяной водой из фонтанчика, ему нужно было вымести всю дворовую территорию, начиная от главных П-образных ворот — тории — и вплоть до храмового сада, чтобы получить свой скудный завтрак — рисовую кашу на воде с прокисшей соленой сливой. А перед этим еще послушать песнопения в храме, от которых Драко бросало в уныние. Но Тамамо сказала, что таким образом укрепляется дух. Ну конечно, болезненно усмехался про себя Драко, ведь это не она спит на жесткой подстилке из соломы в продуваемом всеми ветрами сарайчике возле колокольни. У Малфоя, привыкшего с самого рождения спать на пуховых перинах, заболели все кости, зуб на зуб не попадал, и началась невралгия. Он, конечно, знал, что все это — месть Тамамо за его неверность. Но если честно, даже нелегкая жизнь в синтоистском храме не порушила его веры в собственной невиновности. Он тут ни при чем — и точка! Какие спросы с него — он был расстроен и пьян, а им воспользовалась в своих личных извращенных целях одна озабоченная особа!       Драко подтер сопли и после того, как смел пыль с десятков каменных лисиц, стал вычищать туалеты облезлым ершиком. Столько денег гребут в день, озолачиваясь на туристах, думал он, и не могут купить нормальный ершик! Конечно, волшебную палочку у Драко забрали. Иначе бы он тут… Что бы он тут? Он же не домовик, и бытовых заклинаний тоже не знает. Максимум, что он бы смог сделать волшебной палочкой — это прочистить засор. Физически. Возможно.       Один раз Драко заикнулся о том, что ёршик совсем изношен, и надо бы его заменить. Одна из мико сказала, что решит этот вопрос. На следующее утро старый ёршик был торжественно выкинут в мусорный бак, после чего Драко не менее торжественно вручили вилку и с милой улыбкой велели приступать к работе. Драко гипнотизировал вилку несколько минут. Мико все так же приветливо улыбалась. На самом деле одной Инари было известно, как тяжело было этой девушке не сорваться в безудержный хохот.       — М-м… это, ну я пошел, да? — немного задумчиво осведомился Малфой, все еще подозрительно сверля вилку взглядом.       — Конечно, Малфой-сан, — отозвалась прислужница, радуясь про себя, что парень уходит — терпеть стало уже невмоготу.       Когда Малфой наконец скрылся, мико рассмеялась и долго не могла успокоиться — такой ее и застала Тамамо.       — Я так понимаю, шалость удалась? — ухмыльнулась Тамамо.       — О да, госпожа! — с трудом ответила мико. — Видели бы вы его лицо!

***

      Не успел Драко отойти достаточно далеко, как его жопа интуиция почуяла опасность. Затравленно оглядевшись, но так и не найдя источника тревоги, Драко лишь вздохнул. Он слышал шутку про суслика от грязнокровок и не счёл ее даже забавной. Зато сейчас Драко сполна почувствовал иронию. Да, он не видел подвоха, но он есть. Наверняка есть, и это далеко не выданный ему инструмент!       Дойдя до первого санузла, Малфой начал орудовать вилкой. Прогресс если и отличался от нулевого, то ненамного. Взъярившись, он отшвырнул столовый прибор. Вилка жалобно звякнула от удара и осталась лежать. Драко постучал головой об относительно чистый участок стены. «Гребаные сортиры! Гребаные туристы! Гребаная мико! Гребаная жёнушка! Гребаная вилка! Гребный я! Не устраивает, видите ли, состояние ершика! Ну, что, стало лучше после обращения? Идиот!» — думал Малфой, настукивая лбом.       — Ай! — кажется, последний удар был слишком сильным. — А может, ещё не поздно… — Драко выбежал из сортира и направился к инвентарному сарайчику, рядом с которым располагались мусорные баки. В конце концов, мусор выносил тоже он, так что шанс ещё был… Достигнув мусорного бака, того самого, Драко воровато огляделся. Вокруг на удивление никого не было. Малфой с надеждой заглянул в бак, и… О, чудо! Вот она его прелесть, и даже торчала рукояткой вверх! Схватив ёршик, Драко побежал обратно к сортиру. Забежав в туалет и заперев дверцу, Малфой перевел дух, после чего чуть ли не с восторгом взглянул на ёршик и пустил скупую слезу.       — Мерлин, до чего я докатился! Наследник рода Малфоев, а радуюсь старому лысому ёршику! Какой позор… — Драко вздохнул. — Но что поделать? Сортир сам себя не почистит. — И Малфой продолжил надраивать унитаз, размышляя, куда потом прятать свою прелесть…       После чистки унитазов Драко предстояло убрать фекалии многочисленных черепах, живущих в саду, почистить им панцири, а также накормить целое полчище кошек — руки Драко были в царапинах, а некоторые коты не стесняясь метили его, и от подола его кимоно постоянно воняло кошатиной.       В общем, парню было нелегко — из князя, как говорится, в грязь. Он с любовью вспоминал Малфой-мэнор, теплые матушкины объятья, горячие обеды, да даже подземелья Хогвартса казались ему раем по сравнению с местом, где ему приходилось жить!       Он ненавидел это место, ненавидел свое существование здесь, а точнее даже — выживание, эту холодную кашу, голодание, толпы туристов, бесконечные листья, которые ему приходилось выметать, ненавидел свое отражение по утрам в фонтанчике — осунувшееся лицо и заметные круги под глазами. Правда, был и маленький плюс — он немного накачал руки, пока занимался тяжелой работой — таскал мешки с рисом на кухню и пакеты с утрамбованными листьями и грязью. На его худых бледных руках вырисовывались мышцы.       А еще Драко ненавидел рыжих. Даже образ Джинни в памяти вызывал у него мандраж. Возможно, это было еще одним колдовством Тамамо.       Сама Тамамо любила приходить к Драко по вечерам, когда тот подметал территорию храма после очередной порции туристов, ходила за ним попятам, рассказывая о том, как ей не хочется ехать на очередной слет жриц-кицунэ в главный храмовый комплекс Фусими Инари, и жевала рисовой пирожок, всегда предлагая ему, Драко. Но тот отказывался. Тамамо повествовала, как прекрасны сакуры в их храме Тоекава, или говорила об отце — строгом и своенравном священнике, который не одобрил выбор единственной дочери — белобрысый заморский слизняк. Ну ничего, успокаивала его Тамамо, вот отец увидит, как Драко старается и как он тверд духом в намерении завоевать его симпатию, и обязательно смягчит свой гнев. Только вот у Драко и в планах не было завоевывать его доверие. Даже наоборот, он часто косячил, чтобы священник сделал все, чтобы скорее расторгнуть их брак и отправил его, Малфоя, обратно в Англию. Только его старания пока не приносили никаких плодов, пока однажды кое что ни произошло…       Драко в этот день был на взводе. Его разбудили раньше положенного — почти в три утра колокольный звон оглушил его. Это проверяли колокола, потому что в этот день в храм должен был явиться главный спонсор. Раздраженный Драко резкими движениями начал одеваться и порвал кимоно на самом причинном месте. Матюгнувшись, он продолжил утренний ритуал сборов и вышел во двор. В фонтане вода была еще более ледяная чем обычно, а за завтраком он получил только маринованный редис — вся партия риса, которую Драко самолично вчера перенес из грузовика на склад на своих хрупких аристократических плечах, оказалась в плесени. Все мико в этот день были очень заняты и летали как электровеники, приводя в порядок храм и территорию, поэтому толпы туристов атаковали его, Малфоя, своими вопросами, жалобами, восхищениями и предложениями. К нему часто обращались за помощью, а один младенец и вовсе срыгнул на него, когда непутевая мамашка искала билет в своем рюкзаке и попросила Драко подержать ее чадо.       Поэтому когда важный ожидаемый гость явился в храм и того встретил сам священник Маэ, слизеринец, плевав на чувство самосохранения, подошел к ним и вылил на обоих ведро помоев со словами: «Плевать я хотел на вас и вашу дочь! Вы мне вот где сидите все. Я хочу домой. И я возвращаюсь домой!». После этого Драко гордо (как только можно это сделать с порванным на заднице облеванном кимоно) удалился и покинул храмовый комплекс Тоекава Инари.

***

      Идея к Гарри пришла внезапно и неожиданно, как у всех гениев, — во сне. Конечно, этой идее поспособствовали, но Поттер все равно похвалил себя за нее — как же он раньше не догадался, что масштабная проблема магической и магловской Великобритании кроется в малом — «им просто нужно дать то, что они просят». Это слова Луны. И это гениально. И это он озвучил Хлое и Кэролин за поздним завтраком на Гриммо.       — То, что просят? Они что-то просят? — Хлоя, немного помятая после короткого сна, зевнула и отхлебнула черный кислый кофе, сваренный Кричером. — Они оккупанты.       — Если уж лезть в эту полемику, то мы сами виноваты в том, что они тут оказались, — сказала Кэролин.       — Именно! — кивнула Хлоя. — Только вот мы сполна уже заплатили за это. Наказали нас и хватит, не пора ли домой?       — Я успел пообщаться с Луной и Саламандером с утра, — весело сказал Гарри. — И Луна сообщила, что пони просто не могут открыть портал к себе домой. Не знают как. Не умеют. А Слизерин это делать тоже не будет, потому что боится, что этих пони станет еще больше.       — А ты че такой бодрый, — с ненавистью проворчала Хлоя, отодвинув от себя чашку с противным напитком, — неужели выспался?       — Я почти и не спал, — улыбнулся Гарри. — Так вот, вернемся к нашим баранам.       — Ты хотел сказать, пони, — поправила Кэролин.       — Я так и сказал, это поговорка такая магловская, — сообщил Гарри. — Что хотят пони?       — Выносить нам радужно мозги своей добротой? — предположила Хлоя.       — Они хотят мира, дружбы, жвачки…       — Гарри, ты опять? — вздохнула Кэролин. — С утра и так плохо соображается. Выражайся яснее.       — Ладно. Они хотят, чтобы все друг друга любили, со всеми дружили, хотят нести добро в массы. Значит, что? Значит, мы им это должны дать! — хлопнул в ладоши Гарри. — Гениально же, ну?       — Я что-то не поняла прикола, — нахмурилась Хлоя Рэй. — Они и без нашего позволения все это делают.       — Им скучно, — сказал Гарри, — вы же заметили, что они уже высасывают эту доброту из пальца. Они уже сделали почти все, на что хватило их лошадиной фантазии. А сейчас они неприкаянно бродят по стране, выискивая проплешины в своей системе доброты. Но они не добрались только до одного места. До места, где реально нужна их помощь. Это Азкабан.       Кэролин и Хлоя переглянулись.       — Беднягам и так не повезло, их мучают дементоры… — неуверенно сказала Хлоя.       — Они мучают узников страхами и одиночеством, высасывают радость. Им нужна реабелитация. Разговоры о добре и дружбе и мире во всем мире. Может, заключенные одумаются и станут немного добрее, — сказал Гарри.       — Наверное, гуманнее все же дементоры… — предположила Хлоя.       Гарри отмахнулся.       — Я уже озвучил идею Рольфу Саламандеру, — Поттер посмотрел на настенные часы. — Примерно сейчас он должен пойти к Министру и изложить суть, а потом вступить с пони в переговоры.       — Ох, Мерлин… — воскликнула Хлоя.       — А значит, они снимут магический купол над страной, и мы сможем отправиться выручать твоего Драко. Разве не прелесть? — Гарри с энтузиазмом отхлебнул кофе прямо из чайника и закусил вчерашним свадебным тортом.

***

      Япония встретила их суровым таможенным досмотром. Конечно, Гарри предоставил письмо от Министерства Магии, где было написано, что трое волшебников из Англии прибыли в Японию исключительно с туристической целью — посмотреть страну, себя показать.       — Мы слышали, что у вас там творится, — сурово сказал японский волшебник, переглядываясь со своим товарищем. — Возможно, вы хотите и нам подложить свинью, чтобы нашу прекрасную страну восходящего солнца оккупировали лошади со странной магией.       Они уже час мусолили эту тему. К Гарри разве что только в трусы не залезли — обшманали все их вещи и даже попросили сдать палочки.       — Позвольте, сэр, — попыталась вмешаться Кэролин. — Как прикажете волшебникам обходиться в чужой стране без волшебных палочек?       — Мы уже вам объясняли, на англичан наложен временный карантин. И это не наше решение, это решение Международной конфедерации магов, — японец потряс перед их лицами приказом.       — А я говорила, что нужно было упросить Слизерина и Райвенкло ехать с нами, — негодовала Кэролин.       — Конфундус? — тихо предложила Хлоя.       — Думаю, неподалеку где-то куча вооруженных магов, — пожал плечами Гарри. — Нужно действовать по-другому, — и он снова обратился к сотрудникам таможни: — У нас есть основание предполагать, что гражданина Англии удерживают насильно в вашей стране.       — Запроса от вашего Министерства не поступало! — отрезал главный японский таможенник.       — Вы как хотите, а мне это надоело. Может, с уличной боевой магией они и знакомы, а вот с магией стихий — вряд ли! — Хлоя вынула мел и незаметно нацарапала на ближайшей стойке несколько рун, затем хлопнула по ним ладонью, и зал, где они находились, наполнился гулом. Японцы зажали уши, а некоторые туристы, проходящие таможенный контроль, и вовсе попадали на пол. — Чего стоите? — рявкнула на Гарри и Кэролин Хлоя. — Шевелите булками!       Поттеры, на которых заклинание Хлои не возымело действия, отошли от оцепенения и мигом рванулись за Рэй. Они слышали ругательства и крики, направленные, скорее всего, в их сторону, но только припустили еще больше. Оказавшись за пределами таможенного пункта, они аппарировали прямо в храмовый комплекс Тоекава Инари, но стукнулись об антиапарационный барьер и были отброшены магией в какой-то лес.       — Я знал, что ты отбитая, но чтобы настолько… — сказал Поттер, потирая ушибленную ногу — он неудачно приземлился.       — До конца дня они вряд ли нас найдут, — заверила Хлоя, рисуя на спинах у друзей белой краской особые глифы сокрытия. — За это время мы найдем Драко.       — Малфой точно этого стоит? — Гарри поднялся на ноги и обернулся назад, чтобы разглядеть, точно ли Хлоя не написала на его спине что-то обидное.       — Идемте, — решительно сказала Хлоя. — Кажется, нам туда, — она указала в сторону шума.       Пройдя приличное расстояние, юные волшебники оказались возле резных ворот, через которые проходили туристы в национальной одежде. Тропинка заманчиво вела направо от этих самых ворот, огибая их, и все трое, даже не сговариваясь, пошли туда, чтобы избежать столкновения с большим количеством людей. Волшебники попали в чудесный сад, успели мимоходом полюбоваться на пруд кои и подивились большому количеству кошек, принимающих на плоских камнях солнечные ванны.       — Как вы думаете, где Драко? — тихо спросила Кэролин.       — Может, его держат в заточении? — хмыкнул Гарри.       — Не знаю, он писал что здесь исполняет роль чернорабочего… Может, встретим его на территории и тихо выведем… — мрачно сказала Хлоя, осторожно оглядываясь по сторонам.       Хлоя, Кэролин и Гарри вышли на каменную дорожку.       — Тут как в лабиринте! — пожаловалась миссис Поттер и прижалась к мужу.       Дорожка привела их в лес. Среди высоких деревьев виднелись небольшие красные строения. Ребята хотели их обогнуть, но ходили словно по заколдованному кругу — куда бы ни шли, они все время оказывались в начале. Гарри даже попробовал использовать специальные заклинания, но они не возымели действия. Прошло уже более получаса и энтузиазма эта прогулка им не добавляла. Строения выглядели пустынно. Кэролин хотела было постучаться в окошко одного из них, но за стеклом увидела какую-то страшную тень и с криком отскочила, упав на землю. Гарри тут же подскочил к жене и бережно, но шустро поднял ее, вынимая волшебную палочку.       — Здесь что-то не так, — Хлоя закрыла глаза и глубоко вдохнула лесной воздух. — Концентрация магии. Древней. Зашкаливает.       — Мерлин дери! — выругался Гарри. — Куда мы попали? Фините Инкантатем! — Гарри вскинул палочку, но ровным счетом ничего не произошло.       Лес не испарился, и они снова сделали круг. На этом Поттер не успокоился и достал метательный нож из-за пазухи, намотав на него пергамент.       — Взрыв! — прокомментировал Поттер свой бросок, но кинжал, врезавшись в дерево, не произвел должного эффекта. И переместиться с помощью маяков и глифов Гарри тоже не удалось. — Эй, Рэй, может тебе удастся что-то сделать?       Хлоя нахмурилась, поразмыслила, и попробовала ножом начертать круг на земле, но поверхность мгновенно разглаживалась под удивленные взгляды волшебников.       — Это место само наполнено магией стихий. Я тут бессильна, — сказала Хлоя.       — И что нам делать? — чуть ли не рыдая спросила Кэролин.       — Учитель дал мне монету, я попробую его призвать, — сказал Гарри.       — Стой! Рано! — возразила Хлоя. — Он подумает, что нас надо переносить обратно, а мы еще не спасли Драко!       — А что ты предлагаешь? Мы попали в какую-то западню. Придем сюда еще раз, только подготовленные и с помощью! — возразил Поттер.       — Я слышала о тебе другое, — хмыкнула Хлоя. — Что ты безрассудный и своих не бросаешь!       — У меня тогда не было жены, за которую я в ответе, да и поумнел с годами, — рассерженно произнес Гарри. — Да и Малфой мне не «свой!»       — Тем не менее ты не бросил его в Выручай-комнате во время пожара, — сказала Хлоя.       — Откуда ты… — Гарри махнул рукой. — Сейчас его жизни ничего не угрожает, только если самолюбию! — Поттер снова вскинул палочку: — Флагрейт! — он пометил несколько деревьев, но его отметины через несколько секунд испарились. — Гоменум Ревелио! Бесполезно! Кэролин, сможешь нас перенести? Кэрри? — он обернулся к супруге, но та стояла, зажав уши.       — Думаешь, я не пыталась?! — вскрикнула она. — Я могу это сделать только под влиянием сильных чувств, ты же знаешь! Это все спонтанно! Но сейчас… Мне мешают какие-то голоса! Я не могу сосредоточиться. Они прямо у меня в голове! — девушка осела на землю, с силой зажимая уши.       Ветви деревьев всколыхнулись, хотя ветра не было. Тишину древнего леса разорвал звук, похожий на удар гигантского колокола — волшебники вздрогнули от неожиданности.       — Какие вы шумные, — донесся до волшебников тихий низкий голос, словно шелест пергамента. Сквозь деревья стали проступать лики. Страшные, словно маски, с клыками и глазами навыкате. — Вы пришли не созерцать, а разрушать.       — Послушайте, — сглотнул Гарри, — у нас тут есть подруга… Тамамо, может, слышали? — с надеждой спросил он. — Она вроде тут всем заправляет. Можете ее позвать?       Ответом ему был смех. Он шел отовсюду: из-под камней, с ветвей деревьев, из глубины леса. Реальность вокруг них будто содрогнулась и исказилась. Воздух задрожал, формируя десятки светящихся лисиц-призраков со множеством хвостов. Лес ожил по-настоящему.       — Убирайтесь прочь! — завыл екай с головой льва, и по его команде десятки духов, призраков и екаев набросились на волшебников.       Это был неравный бой. Из-под корней деревьев вырвались коряги, превратившись в склизские руки — какие-то странные существа встали стеной перед волшебниками, отражая их удары и заклинания. С ветвей дождем посыпались мелкие тени, насылая на волшебников ураганный ветер и проклятия, которые путали мысли.       Гарри шарил в кармане в поисках монетки, но она куда-то запропастилась — не иначе, это дело рук призраков этого леса.       Хлоя попыталась создать огненный шар. Она шептала магические слова, и ладони ее нагревались, но в мыслях было только одно: «Правильно ли я произношу заклинание?» Наконец ей удалось создать огонь, но один из екаев лизнул его, и пламя превратилось в маленький теплый язычок.       — Это нечестный бой! — взревел Гарри, отчаянно швыряясь в нежить адским огнем, который лишь на мгновение прогонял духов, после чего и вовсе тух.       Кэролин не в силах была применить свою магию, духи почувствовали в ней древнее колдовство и атаковали ее мысли. Девушка кричала и швыряла во все стороны Ступефаем.       Измученные и уставшие, со спутанными мыслями и в разорванной одежде, трое волшебников были на пределе своих сил. Они все еще творили подобие колдовства только благодаря адреналину в крови и жажде жизни.       Внезапно воцарилась тишина.       Гарри, Хлоя и Кэролин, тяжело дыша, пытались понять, что же все-таки произошло. Из леса хромая вышел Драко Малфой, весь избитый.       — Долго же я вас ждал, — пробормотал он и упал на землю.       Хлоя кинулась было к нему, но Гарри остановил ее:       — Это может быть ловушкой!       Рэй отмахнулась и приблизилась к другу.       — Драко! — она наклонилась над парнем и с усилием перевернула его лицом к себе. И в миг отпрянула. Лицо Малфоя исказила нечеловеческая улыбка — это проделки безликого. Она хотела было убежать, но почувствовала, как земля ушла из-под ног, превратившись в болото. Ее схватила за ногу каппа, и уволокла за собой. Трясина засасывала.       Гарри и Кэролин кинулись на подмогу, но их снова атаковали призраки леса.       — Что мы вам сделали? — крикнул в отчаянии Гарри.       — Вы пришли с войной, вы явились в храм Инари Оками и не проявили почтения. Вы пришли не за молитвой. Не дать, а взять, — прогудел екай с львиной мордой.       Но что-то вдруг произошло. Какое-то свечение озарило на миг лес. Гарри и Кэролин как по команде обернулись и увидели блондина с повязкой на лбу. Он тут же ввязался в бой, и это было столкновение грубой жизненной силы и коварства иллюзий. Гарри только открыл рот, смотря как парень создал армию своих клонов, тем самым одурачив екаев и призраков. Пока демоны и прочая нежить проклинали клонов и искали оригинал, насылая морок, блондин создал вращающуюся сферу, которая ударила по каппе и развеяла иллюзию. Хлоя была свободна. В тот же миг за спиной блондина появился плащ (чакры Курамы), и екаи начали шарахаться как перепуганные цыплята. Они увидели в парне крупного древнего и хищного духа. Хвосты, которые появились у блондина, разрывали тени и отгоняли призраков прочь вглубь леса. Парень сражался отчаянно и бесстрашно, чем-то напомнив Гарри самого себя. Он не боялся морока и темноты, не поддавался на провокации екаев, а когда главный екай-лев попытался вселиться в того, то услышал насмешку и отступил: «Ты куда собрался, мелочь? Это мой джинчуурики».       — Достаточно! Позабавились и хватит! — выравнивая дыхание, сказал блондин.       — Зачем ты вступился за них? — обиженно прошамкал екай-лев.       — Вы поступили нечестно! Набросились всем скопом на неподготовленных путников. Могли бы просто помочь выбраться и не насылать на них иллюзию лабиринта.       В ответ на это нежить лишь поклонилась блондину и отступила глубоко в лес. Тут же стало светло.       — С-спасибо, — придя в себя, выговорил Гарри, обращаясь к блондину. — Я думал, нам конец…       — Ты неплохо дерешься, — сказал блондин, — только недостаточно хорошо для японских духов. Здесь нужна другая магия. И ты, кажется, ей немного владеешь, я видел, как ты швырял кунаи. Откуда ты узнал эту технику?       — Кажется, все дело в вас, — догадался Поттер. — Мой учитель обменял кое-какие знания на вашу технику. Должно быть, вы тот самый блондин… или его потомок?.. Кто вы?       — Если бы не это, я бы и не стал вмешиваться. Мне стало любопытно. Прощайте, друзья, — загадочно и немного смешливо поклонился их внезапный спаситель и скрылся между деревьев двумя прыжками.       — Что это было? — подбежала к ним запыхавшаяся Хлоя. — Что, дементор побери, тут сейчас творилось?!       — Кажется, нас спас благородный японский воин, — с расстановкой вымолвила Кэролин.       На этот раз друзья выбрались из леса без труда. В конце тропинки их ждало очаровательное и немного пугающее зрелище. Около восьмиста каменных лисиц-статуй уставились на незваных гостей.       — Если они оживут, я согласна перенестись обратно в Британию с помощью твоей монеты! — устало произнесла Хлоя, рукавом вытирая кровавую ссадину на лбу.       — Я ее потерял, — мрачно сознался Гарри.       Наконец, пройдя среди сотен лисиц, они достигли главного храма. Возле него в открытом чайном домике около очередного пруда они увидели Драко и не веря своим глазам поспешили к нему.       Малфой сидел на подушке, поджав ноги возле низкого чайного столика. По левую руку от него Тамамо в национальном кимоно неторопливо разливала по чашкам чай. Напротив них сидел седовласый старец и улыбался.       Хлоя, Кэролин и Гарри, растрепанные и растерзанные екаями, грязные и сильно уставшие замерли на пороге домика. На Драко Малфое были богатые одежды, на его извечно бледном лице — румянец. Он вовсе не походил на обездоленного чужестраного гостя, над которым все издеваются.       — Малфой? — спросил Гарри хриплым голосом, и увидев, что серые глаза Драко удостоили его вниманием, продолжил: — С тобой все в порядке? М… Тамамо, привет.       — Гарри, Кэролин! — обрадовалась Тамамо. — Присоединяйтесь к чайной церемонии. Вы приехали навестить меня? Как мило!       — Поттер, — слегка презрительно сказал Драко. — Как вы здесь оказались?       — Тебя не бьют, не пытают, не насилуют? Не грузят грязной работой? — заботливо спросила Хлоя, подозревая, что то, что они сейчас видят — это лишь спектакль, чтоб пустить им пыль в глаза.       — Все хорошо, — сознался Малфой.       — Финита Инкантатем! — Гарри направил палочку на Малфоя, но тот лишь отмахнулся.       Глаза старца при этом засверкали плавленым золотом, а за его спиной показались призрачные пушистые хвосты, тем не менее он спокойно произнес:       — Прошу не применять чужеродную магию в стенах храма, путники. Дочь, ты должна провести воспитательную беседу со своими друзьями.       — Простите, — смущенно сказала Кэролин за всех.       — Ты можешь объяснить, что тут происходит?! — взвилась Хлоя. — Мы нарушаем закон, ищем тебя на другом конце света, подвергаемся атакам всяких злых духов и ради чего?.. Чтобы узнать, что у тебя все в порядке?! Ты же писал, что тебе здесь плохо!!! Отвечай, засранец!       Кэролин схватила Хлою за руки, так как подумала, что та готова кинуться на блондина с кулаками.       — Ну… — замялся Драко. — Так было.

***

      Драко покинул стены храмового комплекса. У него не было палочки, еды и воды. Он был истощен. Волшебники Японии признали в нем сквиба и отдали под власть местных сегунов-магов, которые катировались здесь как авроры, только имели большую власть и прямое влияние на Министра магии. На Драко составили протокол, даже не отправив уведомление в Министерство магии Великобритании, потому что слышали про волшебный купол над страной и оккупацию страны злыми пони. Сегуны бросили Драко в тюрьму, где он познал все горести и лишения, вспоминая затхлый рис и маринованный редис храма с любовью. Он бы лучше сейчас голыми руками вычистил сто прудов с кои, убрал десятки кошачьих лотков и черепашьих испражнений, размазанных по каменной дорожке, чем сидел на бетонном полу в ошметках ссаного сена. Эта тюрьма была похлеще Азкабана, о которой он не раз слышал от отца.       Во сне Малфой звал Тамамо и просил ее спасти его. Он шептал ее имя на заре, содрогаясь от лютого холода.       В камере было сыро. Этот запах — смесь дешевого средства для уборки, гнилого сена и многолетней человеческой тоски — въелся в ноздри так, что Драко уже через неделю перестал его замечать. Он лежал на спине, глядя в потолок, где медленно расползалось грязно-желтое пятно, похожее на карту незнакомой страны.       Снаружи уже давно погасили свет, но спать не хотелось. Или хотелось, но тело, привыкшее к постоянному напряжению, отказывалось отпускать контроль. Мысли ворочались тяжело, как мешки с рисом.       Тамамо.       Сердце, которое он считал превратившимся в комок сухой злой мышцы, вдруг дернулось и забилось где-то в горле.       Он ненавидел её. Эту ненависть он лелеял, как последнюю ценность. Малфой все чаще думал о ней. О том, как она поступила с ним. Ведь это все из-за нее. Все его лишения и злоключения. Он вспоминал, как хитро и немного надменно она все время смотрела на него своими раскосыми глазищами изумрудного цвета. Как будто видела его насквозь. Хитрая проклятая лиса!       Он был уверен: она была бы счастлива, узнай, что он гниет в тюрьме. Воспитывает свой дух, так сказать! Стерва.       Как только они прибыли в Японию, Тамамо вечно его нравоучала, читала ему легенды, шурша старыми страницами храмовых книг, немного морщила нос, когда оказывалась к нему слишком близко — от Драко часто пахло плохо, ведь он весь день потел и выскребал чье-то говно. А порой она просто молчала, наблюдая, как он подметает территорию. И это молчание бесило его больше всего.       Он лежал, сжимая в кулаке пряди волос, и пытался в который раз вызвать в себе ту спасительную волну ярости. Но вместо неё пришло другое.       Воспоминание пришло не картинкой, а запахом. Запах её волос. Смесь дикой сакуры и сладкого зеленого яблока. Он любил яблоки. Может, это тоже было частью ее магии? Она узнала о нем всё и мучила его. Сейчас этот запах ударил в нос так явственно, словно она стояла рядом в этой вонючей камере.       Драко закрыл глаза, и стены камеры поплыли.       Он вспомнил, как она подарила ему шарф на вторую неделю пребывания в храме. Дурацкий, длинный, красный, с иероглифами, которых он все равно не знал. Наверное заметила, что он шмыгает и простужен. Он порвал его в злости в тот же вечер — ему не нужны были ее жалкие подачки.       Он вспомнил её спину. Узкую, с выступающими позвонками. В дни праздников она надевала красивые шелковые наряды, оголяющие спину. А вечерами приходила к нему и молча стояла, обхватив себя руками, и смотрела на закат. Драко косо поглядывал на нее и злился. Она стояла, а он работал.       А ведь, вероятно, ей тоже доставалось. Строгий отец не щадил ее чувств. Она вставала каждый день так же рано, как и он, работала наравне со всеми. Она — лицо храма. Должна все время улыбаться, встречать гостей. Быть постоянно в окружении посетителей, приносить молитвы вместе со всеми, а ее пища не очень отличалась от его. Будучи все время в окружении толпы, возможно, она была так же одинока, как и он. Драко ни разу не видел ее с подругами — для этого мико слишком низкого ранга. Тамамо закончила Махотокоро, но за время ее пребывания ни одна из подруг ее так и не навестила. Может, боялись ее силы?       Теперь, сидя здесь, он понял страшную вещь. Он ненавидел не её. Он ненавидел себя за то, что оказался слабее нее. За то, что она видела в нём что-то, чего не видел он сам.       Драко яростно вздохнул и резко сел.       — Да пошла ты! — прошипел он, но голос сорвался.       Малфой хотел зарыдать, но слезы не шли.       — Дурак, — сказал он себе вслух. Голос был чужим, хриплым. — Какой же я дурак.       Боль пришла не сразу. Сначала это было глухое онемение, которое разлилось в груди. А потом навалилось. Это было похоже на ломку. Тело ломало от осознания утраты.       Он ненавидел её, чтобы не любить. Он проклинал её, чтобы не чувствовать, как она нужна ему. И эта защитная броня, которую он ковал неделями, рухнула здесь, в бетонном мешке, под тихий храп тюремного охранника.       Слезы засохли в нем еще в тот момент, когда он покидал храмовый комплекс. Но он сидел на корточках, раскачиваясь взад-вперед, как маятник, и чувствовал, как внутри него, сквозь щебенку злобы и цемент гордости пробивается зелёный росток отчаяния.       Теперь у него не было ненависти. Не было опоры. Осталась только любовь, которую некуда деть. Тяжелая, бесполезная, сжигающая любовь, которая делает его пребывание здесь невыносимым. Потому что если раньше он жил мыслью «выжить назло ей», то теперь ему незачем было выживать. Теперь ему нужно было выжить, чтобы выйти к ней.       Но выйдет ли он? И нужен ли он ей? Возможно, после случившегося ее отец давно уже разорвал их узы брака.       В камере было тихо. Только где-то далеко, за тремя решетками, капала вода. Драко поднялся, выглянул в маленькое окно и посмотрел на луну. Затем стукнул по стене кулаком и лег. Он лежал, глядя в темноту, и впервые за долгое время не ждал утра. Он ждал момента, когда сможет увидеть ее.       Думая о Тамамо каждый день, парень признал, что рыжая кицунэ заботливая и действительно любит его, несмотря на ершистый характер и опасный огонь в глазах. Несмотря на то, что она сделала. Возможно, как раз-таки от одиночества. И он готов был ее простить.       Драко похудел и впал в апатию, но однажды услышал разговор двух надзирателей — в храме Тоекава настоящая паника. Уже несколько дней там не появлялась главная жрица. Она заболела или исчезла — никто не знает, но ужас охватил жителей местных деревень.       «Неужели это она из-за меня?» — засомневался Драко.       Решение пришло к нему внезапно. Тюремной ложкой он с трудом и матными заклинаниями отковырял из зубов мудрости инкрустированные изумруды, подаренные отцом на совершеннолетие. А потом все было как в тумане. Набравшись храбрости, он купил у надзирателя прогулку на тюремной территории, конечно, под наблюдением конвоя. Драко ухитрился выхватить волшебную палочку у болтающих тюремщиков и обратиться в белого хорька, его анимагическую форму, после чего с впечатляющей прыткостью скрылся, мимикрируя под светлый песок под ногами. Он затаился около тюремной башни в траве, сильно дрожа, когда сбившиеся с ног тюремщики искали его, а потом ночью, под проливным дождем, он вырыл себе ход под забором и сбежал.       Изможденный и грязный зверек прыгнул прямо к Тамамо в кровать, испугав ее до ужаса. Правда, жрица-кицунэ быстро признала в животинке своего английского дружка. Она превратила его обратно. После того, как Драко отмыли и накормили, Тамамо разрешила переночевать ему в своем гэнкан.       — Ты удивил меня, — призналась она. — Зачем ты вернулся?       — Ты же моя жена… — уклончиво ответил Драко, но затем вздохнул и тихо прошептал: — И кажется, я влюбился.       После этого момента Тамамо призналась, что они не муж с женой, что все это ее шутка, а церемония бракосочетания жрицы может произойти только с одобрения ее отца-священника и жреца бога-лиса Инари Оками. Драко ей понравился, но она видела его привязанность к рыжей английской подружке и всеми силами постаралась удержать.       Драко Малфой истерически захохотал и закрыл лицо руками.       — Теперь ты захочешь вернуться, — сказала Тамамо с грустью. — Я не буду тебя держать… Помогу покинуть нашу страну, — пообещала она.       Но Драко замотал головой, хитро улыбаясь.

***

      — Я решил просить руки, — сказал Драко. — Для этого мне пришлось пройти большой путь.       — Только лишь чтобы извиниться за вылитые на меня помои, юноша, — сказал священник Маэ с укором. — Ты уже был отчасти прощен из-за проказы моей дочери!       — Я убью тебя, Малфой, — пообещал Гарри, выслушав историю до конца.       Тамамо пришлось очень сильно постараться, чтобы остудить пыл своего друга Поттера. Да и у Хлои чесались руки.       Друзей вкусно накормили, провели экскурсию по храмовому комплексу, а вечером отвезли в онсэн. После всех церемоний и договоренности с таможенным персоналом, Хлоя, Кэролин и Гарри благополучно вернулись домой. Им было что рассказать чете Малфоев и своим учителям.