Thirty-Eight Days and Counting

— Итак, у нас чуть больше двадцати четырех часов, чтобы узнать друг друга. Баки смотрит на часы и быстро подсчитывает. — Больше тридцати. Стив с любопытством разглядывает Баки. — Ты продолжаешь это делать. Баки ощетинивается. — Делать что? — Время считать. Ты всегда это делаешь или как? — спрашивает Стив с неподдельным интересом. Баки свирепо впивается в него взглядом. — Ладно, — вздыхает Стив. — Ты не должен мне объяснять. Баки начинает дергать подол своей водолазки — удобной бордовой Хенли, которую он носит, не снимая, уже третий день. — Какой у тебя любимый цвет? — спрашивает Баки. — Что? Баки бросает взгляд на Стива. — Мы знакомимся друг с другом, так? Твой любимый цвет, Стив. Стив, борясь с улыбкой, идет и садится на диван в гостиной Баки. Тот неуверенно замирает на месте, после чего садится на другом конце. — Я люблю все цвета, — честно говорит Стив. — Хотя сегодня, мне по душе синий. — Какой именно синий? — Темно-синий, — Стив замолкает, скривив губы. — В какой-то степени я ненавижу чистый синий. Мне становится грустно, когда я смотрю на него. Баки удивленно фыркает. — Мне показалось, или ты сказал, что любишь все цвета? Стив корчит рожу. — Гипербола, Бак. — Тупица, — еле слышно бормочет Баки, закатывая глаза. Стив делает вид, что не услышал. — В таком случае, скажи мне свой любимый цвет, умник? Баки пожимает плечами. — Красный. — Как твоя кофта? — Любой красный. Я даже не знаю. Он притягивает взгляд. — Красный очень интересный цвет, — размышляет Стив. — Он одновременно представляет насилие и любовь. Ты не считаешь это странным? — Я не думаю, что в этом есть что-то странное. Разве эти понятия не взаимосвязаны? Стив хмурится. — Это определенно весьма пессимистичный способ смотреть на мир. — Эй, я не пессимист. Я реалист. Большая разница, — серьезно говорит Баки. Стив усмехается. — Знаешь, каждый, кого я когда-либо называл пессимистом, говорил что-то подобное. — Ну, мы, реалисты, знаем правду. Стив фыркает. — Ладно, как хочешь. Наслаждайся своими тоской и разочарованием. Баки кивает, делая вид, что поднимает бокал. — Любимый фильм? — «Империя наносит ответный удар», — отвечает Баки, не раздумывая ни секунды. — Ничего себе, ты был готов к этому. Баки сужает глаза. — Ты фанат «Стар Трека», да? Стив поднимает бровь. — И что в этом плохого? — Ничего. Я ничего не имею против «Стар Трека». Просто не хочу, чтобы ты находился под впечатлением, что он лучше «Звездных Войн». — Ну, не стоит волноваться. Я ни тот, ни другой не смотрел, — признается Стив. У Баки расширяются глаза. — Ты же шутишь, да? Стив качает головой. — У меня не так много времени, чтобы следить за поп-культурой. — Стив, все эти фильмы вышли сто лет назад, — недоверчиво произносит Баки. — «Звездные Войны» и «Стар Трек» это же… классика. Поверить не могу. — Ты ведь заставишь меня их все посмотреть, да? — покорно спрашивает Стив. — Не приквелы. Их необязательно, — рассуждает Баки, уже пытаясь найти время для киномарафона. Стив вздыхает и откидывается на спинку дивана, утомленный мыслью об этом. Баки моргает, возвращаясь в реальность. — Мы это потом еще обсудим. Твой любимый фильм? — Эм. — Стив наклоняет голову и у него краснеют щеки. — «Как приручить дракона». Баки изумленно смотрит на Стива. Тот быстро поясняет. — Смотри, когда восхитительные анимация, сюжет, развязка и персонажи скручены в один фильм, я не могу устоять. Плюс, драконы. Баки хохочет.  — Боже мой. Да ты не телохранитель. Ты просто дурак. Стив выпячивает свою обворожительную челюсть. — Я даже не телохранитель. Я агент. — И дурак. Стив смущенно пожимает плечом. — Меня и похуже называли. Когда Баки перестает хихикать, они просто сидят в тишине. — Ладно. Новый вопрос. Любимая еда, — Баки ухмыляется. — Ставлю на то, что это яблочный пирог. Стив закатывает глаза. — Не угадал. Хотя, яблочные пироги просто восхитительны. Баки ухмыляется, открывая рот, чтобы издать победный клич, но Стив его затыкает одним взглядом. — Так уж получилось, что я неравнодушен к шаурме. — Хм. Мило. — Ты? Баки указывает пальцем в сторону кухни. — Бублики из Лавки Марии. Стив наклоняет голову от смеха, обнажая сухожилия на своей шее. Баки пытается отвести от нее взгляд, но он всего лишь человек. — Стоило догадаться. — Эти бублики слишком хороши для нашего мира, — бормочет Баки, его взгляд становится отстраненным. — О боже. Вас с бубликами оставить наедине? — Чтоб ты знал, мы с бубликами очень счастливы вместе. Стив все еще улыбается своими дурацкими полными губами. Баки решает, что он может привыкнуть к его выражению лица. — Хорошо. Любимое воспоминание. Баки на мгновение задумывается, смена настроения отрезвляет его. — Мы с моей сестрой всегда делали одну глупость. Все началось, когда я читал «Гарри Поттера» в пятом классе, и Бекка тоже захотела его прочитать, а я тогда был десятилетним идиотом и рассказал ей о том, что Дамблдор умрет, потому что меня бесило, когда Бекка повторяла за мной. Это вошло в привычку, и каждый раз, когда мы доставали друг друга, мы спойлерили книги и сериалы. Я ее так ненавидел за это, но в то же время только любил сильнее? Не знаю, как это объяснить. Но один раз, когда мы с Беккой приехали домой на Рождество, и моя ма начала приставать ко мне с расспросами, не встретил ли я кого-нибудь особенного. Мы с Беккой знали, что она начала смотреть «Во все тяжкие» и конкретно подсела на него. Поэтому, Бекка посмотрела на меня, улыбнулась и рассказала ма концовку. Стив смотрит на него с неопределенным выражением лица. — Это жестоко. — Ма была в ярости, — соглашается Баки с грустной улыбкой. — Но она перестала меня доставать из-за того, что мне якобы одиноко и прочего, и Бекка была рядом, чтобы присмотреть за мной. — Ты ее очень любишь, — говорит Стив. — Да, еще как. — Мне жаль. — Мне тоже, — Баки вздыхает, уставившись на колени. — А у тебя? Любимое воспоминание? Морщинка появляется между бровями Стива, и он облизывает губы. — Я даже не знаю. — Ты от меня так просто не избавишься, Стив, — говорит Баки. — Я только что поделился самым сокровенным. Не создавай неловкую ситуацию. Стив краснеет. — Мне стыдно. И я едва тебя знаю. — Я не буду тебя судить, — серьезно говорит Баки. — Я бы никогда не стал этого делать. Стив хмурится, но в его глазах появляется блеск. — Не считая того, что я не смотрел «Звездные Войны»? — И «Стар Трек», — соглашается Баки. Стив вздыхает. — Ну, ладно… Это довольно-таки длинная история. — У нас есть время… почти тридцать часов, — мягко напоминает ему Баки. Стив кажется собирается с силами. Он разворачивается лицом к Баки с неким вызовом в позе. — Когда я родился, врачи были уверены, что я умру. У Баки расширяются глаза. Такого он не ожидал. — Я родился раньше срока, у меня были недоразвитые легкие и барабанные перепонки, шумы в сердце, сколиоз, недостаток питательных веществ и еще целый ряд заболеваний, которыми я не хочу тебя утомлять. Так или иначе, моей маме сказали, что я уже почти труп, и что у нее есть два варианта, — Стив останавливается, рассеянно прикусывая губу. — Она могла либо попытаться вырастить меня сама, либо, по большому счету, продать правительству. — Боже мой, — шепчет Баки. Стив бросает взгляд на Баки и продолжает. — Ну, как мне сказали, у моей мамы были трудности. Отца рядом не было, долги были невероятными, а зарплата мизерной, и ей только-только диагностировали рак. Она понимала, что едва сможет позаботиться о здоровом ребенке, не говоря уже обо мне. Поэтому она согласилась, но с одним условием. — И каким же? — спрашивает Баки, увлеченный рассказом. Стив с грустью улыбается, наконец, уверенно смотря Баки прямо в глаза. — Что если она победит рак, то когда-нибудь со мной встретится. И правительство согласилось. — И что случилось? Стив горько смеется. — Власти провели несколько экспериментальных тестов. Они пытались создать что-то, чтобы помочь солдатам становиться сильнее без влияния на их умственные способности… Я не знаю всех деталей. У тестов были побочные эффекты, о которых легально я не могу рассказать. Но я выжил. Как и моя мама. Я встретил ее, когда мне было двадцать один. Ее зовут Сара, и этот день, пожалуй, был лучшим в моей жизни. — Могу себе представить, — шепчет Баки, желая протянуть руку и сделать что-нибудь глупое, например, откинуть волосы с его лба или взять за руку. Стив долго ничего не говорит. — Мы встречаемся при любой возможности, но я буквально принадлежу правительству Соединенных Штатов. Баки хмурится. — Этого не может быть. — Формально, меня даже не существует, — еле слышно признается Стив. — Я был записан мертворожденным. — Охренеть. Стив пожимает плечами. — Что есть, то есть. Новый вопрос. Баки растерянно смотрит на Стива. Как бы он ни старался, он не мог понять этого парня. После недолгих раздумий, он решает, что будет лучше сменить тему на менее серьезную. — Любимые животные? Стив явно испытывает облегчение, что Баки не стал заострять на этом внимание (пока что). — Вот, черт. Я понятия не имею… Может, собаки? Я обожаю собак. Баки чуть улыбается. — Неудивительно. — А твои? Баки задумывается. — Пантеры просто шикарны. Я полюбил их, когда в третьем классе меня заставили сделать о них плакат. — Да? — говорит Стив, ухмыляясь. — Я бы хотел посмотреть, как ты пытаешься сделать плакат лучше моего. Стив уже привстает со своего места, но плюхается обратно на диван, смотря на Баки. — Ты пошутил. Баки постукивает по носу в молчаливом согласии, стараясь не рассмеяться над стремительным порывом Стива принять вызов. — Когда у тебя день рождения? — Разве этого не было в моем деле? — сухо спрашивает Баки. Стив дергает плечом. — Нет. Мне так и не показали твое настоящее имя и не дали никаких конкретных деталей… только предысторию и описание самого происшествия. Баки мгновение обдумывает новую информацию. Стив знает о нем только самое худшее. Удивительно, что он все еще здесь. — Десятого марта. У Стива загораются глаза. — В прошлом месяце же был, да? И сколько тебе? Баки сглатывает. — Эм. Двадцать восемь. Эм. А у тебя когда? — неловко спрашивает он, пытаясь не задумываться о том, как он провел свой день рождения в этом году. Стив быстро отводит взгляд, и до Баки не сразу доходит, что он смущен. — Эм… Не смейся, ладно? — С чего вдруг я… — Четвертого июля. И как Баки мог сдержаться? Он радостно начинает хохотать. — Боже мой. Ты.? Ты серьезно! О боже мой. Эй, Стив, у меня для тебя вопрос. Стив покорно смотрит на него. — Какой? — Скажи, видишь ли ты в предрассветной заре? *  — спрашивает Баки с притворной искренностью. Стив моргает, совсем не удивленный. — Я так и чувствую патриотизм, Стив, — язвит Баки, подталкивая его ногой. — Я не патриот, — вздыхает Стив, закатывая глаза. — Ох, какая жестокая ирония, — ликующе произносит Баки. — Вот почему я никому не говорю о своем дне рождения. — Эй, ты сам задал этот вопрос. Стив устало смотрит на Баки. — Это было ошибкой. Так они и продолжают, узнавая глупые и маловажные вещи друг о друге. Они продолжают оставшийся разговор беззаботно, после смущения Стива от всех этих воспоминаний, и Баки в какой-то степени рад этому. К тому времени, как им привозят еду и они заканчивают есть, Баки с легким удивлением обнаруживает, что не следил за временем шесть часов. (Ну, шесть часов и четырнадцать минут.) — Черт, неужели мы действительно все это время разговаривали? — спрашивает Стив, когда замечает потрясение Баки. Баки кивает, внезапно чувствуя себя застенчивым. — Я тоже не думал, что так долго, — мямлит он. — Ну, ты знаешь, как говорят. Время летит незаметно, когда тебе весело, — легко говорит Стив, улыбаясь Баки. Баки с минуту ничего не говорит. А затем (потому что он определенно мазохист) произносит. — Ты прочел мое дело. Стив хмурится, и все морщинки на его лице становится видно. — Да. — И ты не боишься. Стив задумывается. — Может быть, за тебя? Но боюсь ли тебя? Нет, не боюсь. — Я могу сорваться в любую минуту, — продолжает Баки, не понимая, зачем он так давит на это. — Я думаю, мы справимся. Они не просто так отправили меня, — бормочет Стив, отводя взгляд. — И что, черт побери, это должно означать? — Может быть, это тебе стоит бояться меня. Они напряженно смотрят друг на друга. Баки беспокойно ерзает. — Что ты имеешь в виду? Стив улыбается без тени веселья. — Я хочу сказать, что я единственный достаточно опасен, чтобы защитить тебя. По спине Баки проходит дрожь. У Стива острый взгляд, и в глазах видна твердость, но как ни странно, они лишены всяких эмоций. Впервые с тех пор, как Баки встретил Стива, он абсолютно уверен, что этот мужчина совершенно не такой, каким кажется на первый взгляд. Он не типичный американец, живущий по соседству. Он не выпавший из времени дедуля, который носит хаки без всякой иронии. Баки не уверен, какой же Стив на самом деле, и еще не определился, хочет ли он это узнать. Баки прокашливается, опуская взгляд, и успешно прерывает момент. — Эм. Комната для гостей наверху. Первая дверь слева. Моя комната прямо по коридору, если вдруг понадоблюсь. Я… эм. пойду лягу пораньше. Стив внимательно смотрит на него с пустым выражением лица. — Не пугайся, если услышишь шаги посреди ночи. — Я постараюсь, — медленно выговаривает Баки, смотря на него с вопросом в глазах. Стив печально улыбается. Он, должно быть, замечает любопытство Баки, поскольку поясняет. — Я плохо сплю. Баки кивает. — Ну, добро пожаловать в клуб, — еле слышно бормочет он, прежде чем уйти в свою комнату. Баки знает, что в такое время спать ложатся лишь старики, но ему все равно. Он понимает, что не уснет, но осознает, что останься он внизу со Стивом еще ненадолго, он скажет что-нибудь Совершенно Неправильное. Поэтому Баки сворачивается в клубок посреди кровати и притворяется спящим.