Thirty-Eight Days and Counting

— Что ты помнишь? — спрашивает мужчина с ледяной улыбкой, пока он заторможенно моргает. Он молчит. — Что ты помнишь? — нетерпеливо повторяет Ледяная Улыбка. Когда он ничего не отвечает, Ледяная Улыбка бьет его с такой силой, что у него вылетают зубы изо рта. Он чувствует вкус крови. Но он качает головой. В его голове лишь зияющая пропасть. Он не может ответить, даже несмотря на то, что Ледяная Улыбка пристально наблюдает за ним. — Твое имя? Он качает головой. — Твою сестру? Он качает головой. Он не знал, что у него есть сестра. Ледяная Улыбка откидывается на спинку стула, в его холодных глазах сияет триумф. И тут он наклоняется вперед. — Это нормально. Теперь ты принадлежишь мне. Ты Солдат. Ты патриот. Солдат цепляется за слабое чувство личности, которое ему было дано. — И? — спрашивает Солдат грубым голосом, будто он очень долго кричал. — И у меня для тебя есть задание. Баки испуганно просыпается, тяжело дыша. Ледяной цвет глаз Александра Пирса пятнает его зрение, пока он трясущимися руками пытается нащупать свои часы. Баки перечисляет все, что он сделал за последние двадцать четыре часа. Борьба на световых мечах с Тони. Поход в магазин со Стивом. Дурацкое шоу о домах. Неловкий ужин со Стивом. Опять шоу о домах. Сон. Прошло сорок дней, семнадцать часов и сорок четыре минуты. Баки напрягает все свои мышцы и расслабляется. Когда он понимает, что все еще чувствует мурашки по коже, он со вздохом выбирается из кровати и тихо спускается по лестнице, вспоминая о вчерашнем гениальном решении купить мороженое. Он замирает на месте, когда видит, что Стив сидит на полу, прижавшись спиной к стене, расположившись так, чтобы видеть входную дверь, лестницу и гостиную одновременно. Он смотрит на Баки. — Эй. Баки облизывает сухие губы. — Привет, — шепчет он, надеясь, что его голос не дрожит. Стив медленно переводит взгляд с Баки на пистолет, лежащий на его коленях. Он начинает не спеша чистить его, и Баки, наконец, позволяет своим ногам довести его до кухни, и дрожащими руками берет мороженое. Баки нерешительно подходит к Стиву, так сильно ухватившись за ложку, что его костяшки белеют. — Не можешь уснуть? Стив невесело улыбается, темные круги под глазами выделяются сильнее, чем когда-либо прежде. — Что-то вроде того. В комнате повисает тишина, и Баки робко садится недалеко от Стива, придерживая ведерко с мороженым у себя на коленях. — Кошмары? — спрашивает, наконец, Стив. Баки ничего не отвечает до тех пор, пока не набирается смелости посмотреть на Стива. — Что-то вроде того. Стив громко выдыхает. Необычайно оптимистичный человек посчитал бы это чем-то вроде смеха. Но в Баки уже не осталось ни капли оптимизма, и ему это фырканье кажется горьким и измученным. На них оседает тишина ночного пригорода. Пригород кажется куда более навязчивым по сравнению с Бруклином. Резкая тишина, темнота морочит голову, тихие звуки природы пугают до ужаса, и даже воздух напоминает Баки спящего медведя. Есть что-то в его атмосфере гнетущее и обособленное. Баки не может определиться, нравится ему это или нет, но от этого контраста ему еще труднее расслабиться по ночам. Но пока Стив чистит свой пистолет, а Баки ест мороженое, тишина кажется уместной. — Знаешь, — тихо произносит Стив, не поднимая взгляда на Баки. — Ты всегда можешь поговорить со мной об этом. Баки приподнимает бровь. — Да. Ты тоже. Стив резко поднимает голову, сузив глаза, и все его выражение лица так и говорило «Не дождешься». Баки пытается усмехнутся, но у него едва ли получается. — Вот именно. Стив еще мгновение смотрит на Баки, прежде чем опускает взгляд обратно на пистолет. — Ну, это справедливо. Думаю, ты в чем-то прав. Он пытается улыбнуться, но у него получается какая-то гримаса. — Но я не понимаю, почему ты выбрал именно этот вкус мороженого. Баки с благодарностью хватается за новую тему. — Это потому что у тебя нет вкуса. — С чего вдруг у меня нет вкуса? — возмущается Стив. — Доказательство А, — говорит Баки, указывая на пижамные штаны Стива. Стив смотрит на свои штаны с динозавриками. — Мне их друг подарил. — Проблема даже не в динозаврах, — продолжает Баки, словно Стив ничего не ответил. — А в том, что у них радуга на заднем плане. — Это ирония. — Я думал, что притворяясь внештатным иллюстратором… Стив кашляет, словно подавился при вдохе. — Эм… Вообще-то у меня есть портфолио. Баки удивленно смотрит на него. — Серьезно? Стив трет затылок. — Я ходил в художественную школу в свободное время, — тихо произносит Стив. — Там я чувствовал себя обычным. И это бывает полезным на заданиях под прикрытием. Баки не совсем уверен, что он должен сказать в ответ, поэтому он просто заявляет. — Ты должен как-нибудь показать мне свои рисунки. Стив уклончиво бурчит в ответ, кладя пистолет на бедро, и достает еще один, который, судя по всему, был зажат между стеной и его спиной. Баки пытается не думать о том, как это опасно. — У тебя же есть степень в криминальной психологии, так? — Да. — Это хорошо. Полезно. Баки фыркает в ответ. — Конечно, мне она очень пригодилась. Стив успокаивает его одним взглядом. — Бак. Ты раскрыл криминальную подпольную сеть в Нью-Йорке за месяц расследования. Думаю, что она еще как полезна. Баки впивается в него взглядом, срывая всю злость на мороженом. — Ты знаешь, о чем я. — Да, но я просто хочу сказать, от твоего расследования было еще и много пользы. У нас есть преимущество благодаря тебе. — Они все еще никого не поймали? — спрашивает Баки, страшась услышать ответ. Стив поджимает губы. — Пока по-прежнему лишь тело Джаспера Ситвелла. — Ну… Нельзя попасться, если ты труп. Стив заметно съеживается. — Верно. — Мы вернемся к обычной жизни, когда они арестуют Александра Пирса, ведь так? — спрашивает Баки, рассеянно крутя в руках ложку. — Ты вернешься в агентство, а я к себе домой? — Если не будет осложнений. Баки хмурится. — Осложнений, — повторяет он. — Ты же знаешь, что обычно мы этим не занимаемся, так? Обычно, мы позволяем людям самостоятельно приспособиться к защите свидетелей. Баки медленно кивает. — Я здесь только из-за неопределенной опасности ситуации. Вполне возможно, что у преступной организации есть возможности снова найти тебя. Мы защищаем не только тебя… Мы также защищаем всех, кому, попади ты в плен, это может навредить. — Осложнений, — оцепенело повторяет Баки, глядя на свои колени. Стив продолжает кротким, врачебным тоном. — Мы не знаем, насколько обширная у них сеть. Мы знаем, что у них есть препарат, нарушающий твою память. Возможно, нужно будет арестовать не только Александра Пирса, чтобы гарантировать твою безопасность. Там могут быть замешаны и другие лица. У Баки опять начинают трястись руки. По правде говоря, он знал, что это возможно. Но он так хорошо справлялся. И вены от ломки не зудят уже давным-давно. Зависимость стала лишь ноющим чувством вместо необходимой тяги. Он не может вернуться… только не после того как исчезли желчь, дрожь, пот и галлюцинации. — Стив, — еле слышно говорит Баки. — Пообещай, что если они придут за мной, ты меня убьешь. Стив пристально смотрит на него. — Нет, — произносит он. Баки сжимает кулаки. — Я не вернусь, — рычит он. — Я лучше умру. — Я не допущу ни того, ни другого, — отрезает Стив. — Я всю свою жизнь защищаю людей и не собираюсь останавливаться из-за тебя. — Ты защитишь больше людей, убив меня. — Он не заберут тебя, поэтому мне даже не придется рассматривать этот вариант. — Черт побери, Стив! — кричит Баки охрипшим голосом. Он впивается пальцами в бедра, и Стив боится пошевелиться. — Просто пообещай мне. Стив недовольно сжимает губы, напрягшись как хищник на охоте или заключенный перед электрическим стулом. — Пообещать что? — Если они придут за мной, и если ты не сможешь их остановить, — угрожающе начинает Баки. — Выстрели мне в голову. Они напряженно смотрят друг на друга весьма продолжительное время. И тут. — Ладно. Баки уговаривает свои руки перестать трястись. (Они не слушаются.) — Ладно, — еще раз говорит Стив. — Ладно, ладно. Баки опускает голову и делает глубокий прерывистый вздох. Он опускает взгляд на свое ведерко с мороженым. Он так сильно сжимал ложку во время разговора, что взял и согнул ее. — Эй, — мягко говорит Стив, и Баки изо всех сил пытается не напрячься, когда Стив кладет руку ему на плечо. — Я обещаю. Баки резко наклоняется вперед, в то время как рука Стива остается на своем месте. — Ты… эм… хочешь обниму? Баки отставляет ведерко в сторону и, не в силах что-то сказать, прижимается к Стиву. Стив расставляет руки, и Баки падает в его объятья. Стив такой твердый и теплый… что Баки хочется плакать. — Я обещаю, — шепчет Стив. — Я обещаю, обещаю, обещаю. — Прости, — бормочет Баки в грудь Стиву, сжимая пальцами рубашку Стива. — Нет, нет, прости. Не стоило поднимать эту тему после кошмара. Хуже всего, было то, что это даже не плохие сны…, а воспоминания. Баки, должно быть, громко всхлипывает, потому что Стив шепчет «Тшшш» и прижимает его еще крепче. Стив начинает водить рукой по спине Баки вверх и вниз. — Так лучше? — шепчет он. Баки кивает ему в грудь. — Думаю, в последний раз я обнимался два рождества назад, — честно признается он, но тут же жалеет об этом. Он не хотел говорить это вслух. Стив замирает. — Я в последний раз обнимался с мамой. — Ты не против? — спрашивает Баки, внезапно засомневавшись, не обнимает ли его Стив из-за странного чувства долга его успокоить, не обращая внимания на собственные границы. Потому что Стив определенно похож на того человека, который сделал бы это. — Да. Все хорошо. Да. Баки расслабляется. — Хорошо. Они не отпускают друг друга, пожалуй, слишком долго по мерам всех общественно принятых норм. Ну и плевать. Формально, они вообще женаты. И не важно, что они познакомились всего три дня назад (даже меньше). Баки первым размыкает объятие и делает шаг назад, проводя рукой по спутанным волосам. — Эй, Стиви? — говорит он. Стив улыбается, глядя на него, и Баки думает, что видит какой-то намек на нежность, но, наверное, ему просто кажется. — Да, Бак? — Когда ты хочешь посмотреть «Звездные Войны»? Стив удивленно смеется. — Нет, я серьезно. Стив смотрит на него. — Ты хочешь показать мне «Звездные Войны» прямо сейчас? — обреченно спрашивает он. Вместо ответа Баки поднимается на ноги.