Thirty-Eight Days and Counting

Когда он тем же вечером возвращается домой, Стив рисует в гостиной в мятой и заляпанной краской одежде. О, нет. Стив оборачивается, и замечая Баки, начинает широко улыбаться. О, нет. На его щеке мазок синей краски. О боже мой, нет. — Как провел время с Сэмом? — Хорошо, — говорит Баки, пытаясь проглотить комок в горле. Стив ухмыляется, указывая на свой холст. — А я рисую. «Я люблю тебя»,  — кричит внутренний голос Баки. Он изо всех сил игнорирует его. — Я вижу. У тебя тут… Баки касается его щеки. Стив пожимает плечами. — Ничего страшного. — Нет, давай я сотру, — предлагает Баки и уходит на кухню намочить салфетку, после чего, вторгнувшись в личное пространство Стива, медленно вытирает ему щеку. — Вот так, — шепчет он, не отстраняясь. Стива прожигает его взглядом, и когда Баки все-таки сдается и смотрит ему в глаза, у него спирает дыхание. Стив пристально смотрит на него, и Баки может поклясться, что видит, как в его напряженном взгляде вспыхивает огонь. Стив протягивает руку и рассеянно обхватывает пальцами запястье Баки. Баки облизывает губы, и Стив быстро опускает на них свой взгляд. И тут раздается гребанный звонок в дверь. Баки подпрыгивает. — Я открою, — натянуто заявляет он. Стив смотрит на него, чуть нахмурившись, пока Баки неуверенно бредет к двери, спотыкаясь об коврик. «Молодец, Барнс», — саркастично замечает внутренний голос Баки. Наташа стоит у двери с Лихо на плече, и у Баки появляется желание задушить ее. — Вечер игр, — объявляет она. — Вечер игр, — повторяет Баки. Наташа торжественно кивает. — У нас с Клинтом есть «Карты против всех», «Яблоки к яблокам», «Фурт», «Pictionary» и «Монополия». — И? — Мы сыграем как минимум в одну. Я настоятельно рекомендую «Фурт». — Какой еще к черту «Фурт»? Наташа пожимает плечами. — Честно говоря, я не знаю. — Ты ни разу не играла? — Нет, играла. И не раз. Сложно объяснить. — Стиви! — зовет его Баки. Стив выходит в прихожую. — Да? — Нат зовет нас на вечер игр. — Звучит весело, — покладисто говорит Стив. Он никогда так не ошибался. В конце концов, они играют в «Монополию», что является хорошей идеей только для разрушения семей. И как выясняется, Стив оказывается достаточно конкурентоспособным и относится к настольным играм как к военным стратегиям. Тони с таким же упорством пытается победить, Клинт буквально плевать хочет на настоящие правила игры, а Наташе нравится играть только ради того, чтобы позорить всех остальных и пытаться красть деньги. Сэм и Баки оказываются единственными здравомыслящими людьми, а значит они находятся на самых последних местах. Клинта назначают банкиром, но потом «прогоняют» играть с Лаки и Лихо. Единственной причиной, по которой Стив с Тони не дерутся друг с другом к концу вечера, становится Наташа, которая, пока они были слишком заняты, будучи соперничающими/упрямыми придурками, ликующе проскальзывает мимо них и выигрывает (скорее всего, благодаря мухлежу). — Надо будет повторить, — радостно говорит Наташа, празднуя свой выигрыш и пересчитывая бумажные деньги, в то время как Стив и Тони шокировано смотрят на нее. — Они чуть не побили друг друга, — недоверчиво произносит Баки. — Все хорошо, — подхватывает Тони, бросая руку на плечо Стива (что выглядит довольно нелепо, поскольку Тони на полфута его ниже). — Стиви-кин понимает, что это всего лишь игра. Стив угрюмо смотрит на него, явно все еще не отойдя от игры. — Я тебя прикончу, Старк. Тони отходит от него, поднимая руки. — Эй, давайте считать это перемирием и пошли смотреть «Звездные войны». — Стив все еще не смотрел приквелы, — говорит Баки с облегчением. — Приквелы — отстой, — стонет Клинт. Похоже, он снова включил слуховые аппараты. — III эпизод нормальный, — говорит Сэм, пожимая плечами. — Чтобы посмотреть III эпизод, мы должны посмотреть I и II эпизоды, — заявляет Тони. Баки опирается на Стива, чувствуя, как расслабляются мышцы своего мужа. Он слегка улыбается сам себе, когда Стив кладет свой подбородок на макушку Баки. — Тогда устроим киномарафон. Они уходят домой к Тони, потому что Клинт потерял свой DVD с «Атакой клонов», а еще у Тони больше диванов. Клинт, Наташа и Сэм садятся на один диван, а Стив, Баки и Тони занимают другой. Баки кладет голову на колени Стиву и засовывает стопы под ноги Тони, потому что, какого-то черта, у него постоянно мерзнут ноги. Хотя Тони, кажется, не особо возражает, и Стив продолжает играться его волосами, что он оценивает на пять с плюсом. Баки поднимает взгляд на Стива во время одного из дурацких моментов «Скрытой угрозы», и его внутренний голос снова начинает повторять: «Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю…» Баки впивается ногтями в ладонь. Это плохо. Это определенно плохо. Стив опускает на него свой взгляд и, поймав его взгляд, тепло улыбается. Баки хочет умереть. Вместо этого, он поворачивает голову и целует Стива в бедро, потому что они сидят в окружении соседей (друзей?), и для женатых людей такое поведение простительно. Стив поднимает руку с волос Баки и нежно гладит его по лицу, у Баки закрываются глаза, но Стив, спустя мгновение, снова кладет руку ему на волосы. Это будет проблемой. В эту ночь они забираются в кровать, и как и в любую другую ночь, Баки прижимается к груди Стива, вот только сегодня у него быстро бьется сердце. Стив, должно быть, чувствует это, потому что он шепчет. — Все хорошо? Баки кивает и зажмуривается. Но он так и не засыпает в эту ночь. *** — Попроси доктора Малкольма Дукасса, — говорит Сэм Баки, что по его предположению является голосом терапевта. Стив предлагает сходить с ним на прием, но Баки умоляет его остаться дома. Он хочет сделать это сам. Малкольм встречает Баки дружелюбной улыбкой и добрым взглядом. — Мистер Роджерс, как вы себя сегодня чувствуете? Баки пожимает плечами. — Довольно неплохо. Малкольм кивает. — Давайте начнем с любых вопросов, которые вы бы хотели мне задать, прежде чем мы начнем. Баки задумывается, ерзая на удобном диване напротив кресла Малкольма. — Я просто узнал о вас от своего друга, Сэма. Малкольм кивает. — Я мало что знаю о терапевтах. У вас бывают, даже не знаю, специализации? Вроде, определенных областей травм, на которых вы делаете упор? — неуверенно спрашивает Баки. — Не у всех терапевтов, но, в основном, да, — отвечает Малкольм. — Обычно, я наиболее успешен с людьми, борющимися с наркоманией, но я готов проявлять гибкость. Баки сглатывает, слыша, как что-то щелкает в горле. — Я… Эм… Я, можно сказать, прошел через многое… Много чего плохого? — говорит он, и его утверждение больше похоже на вопрос. Он съеживается. Малкольм меняет позу. — Хорошо. Мы можем обсудить, что вы хотите достичь на этих сеансах, — спокойно произносит он. Баки проводит рукой по волосам. — Я хочу перестать постоянно чего-то бояться, — бормочет он, не смотря на Малкольма. Когда он, наконец, набирается храбрости поднять взгляд, Малькольм еле заметно улыбается. — Думаю, мы можем над этим поработать. *** Баки разговаривает с Сэмом по телефону по пути домой. — Как тебе доктор Дукасс? — спрашивает Сэм. — Как ни странно, с ним на удивление легко разговаривать. — Знал, что тебе он понравится. — … Спасибо, Сэм. Он прямо слышит, как Сэм улыбается. — Не за что, Баки.