Thirty-Eight Days and Counting

Когда Баки возвращается домой, он сразу понимает, что что-то не так. В доме слишком тихо… и эта тишина кажется ему преднамеренной. Баки тянется за пистолетом, которого не оказывается на месте, и тихо закрывает за собой входную дверь, даже несмотря на то, что тот, кто находится в доме, уже определенно узнал о его присутствии. Он бросает взгляд на сейф в гостиной, но он не знает правильной комбинации. Единственное оружие, к которому у него есть прямой доступ, это ножи с кухни. Баки решает испытать судьбу и, подойдя на цыпочках, берет четыре ножа. Баки слышит какой-то шум, подозрительно похожий на шипение от боли, и со всех ног бежит на второй этаж. Баки глубоко вдыхает около закрытой двери спальни Стива (которая в последнее время уже скорее студия, нежели спальня). Прошло сто двадцать шесть дней, семь часов и сорок две минуты. Баки свободен, Баки спокоен, Баки готов. Он пинком открывает дверь. Глушитель заглушает звук выстрела, и Баки, машинально пригнувшись, прячется за дверью, вот только пуля летит не в его сторону. Стив вздыхает от боли. Баки вновь врывается в комнату, бросая первый нож в сторону мужчины с пистолетом. Он попадает ему в шею, и Баки отворачивается до того, как замечает кровопролитие, пытаясь взглядом найти Стива. Его оказывается несложно найти. Он наполовину облокачивается на мужчину в тактической экипировке, и все его лицо покрыто кровью. Его колено превратилось в месиво из разорванных сухожилий, костей и крови, и Баки сглатывает, чувствуя рвотный позыв. Они выстрелили Стиву в гребанную коленную чашечку. Они прострелили ему коленную чашечку. Десяток пистолетов направляют на Баки, и еще три в сторону Стива. — Джеймс Барнс, — тянет мужчина почти лениво. — Тебя было непросто найти. Ты оказывается задиристый мелкий слизняк, да? — Отпустите его, — рычит Баки, указывая головой на Стива. — Он здесь не при чем. — Он же из ФБР, не так ли? В последнее время они доставляют нам немало проблем, — произносит мужчина. — Нам стоит убить его. А может, забрать вас двоих, даже не знаю. Ещё не решил. Стив выглядит обезумевшим от боли. — Прости, — бормочет он, и как только у него открывается рот, кровь начинает течь по его подбородку. Он снова сплевывает сгусток крови на пол. Баки поднимает ножи, но нет никакого смысла обманывать себя. Пятнадцать парней с оружием против парня с ножом и парня с разорванной коленной чашечкой не внушают хороших шансов. Но парень, выстреливший в Стива, лежит у его ног, и его пистолет находится в пределах досягаемости. Как можно скорее он хватает пистолет и снимает предохранитель, прижимая дуло к своему виску. Все в комнате практически в тот же момент снимают оружия с предохранителей. — Я нужен вам живым, — холодно произносит Баки, играясь пальцем с курком. Мужчина обнажает зубы. — Нет. — Блефуешь, — говорит Баки и легонько давит на спусковой крючок. — Ох, давайте не будем спешить! — кричит мужчина, и Баки с облегчением отпускает курок. У Стива прерывается дыхание. — Чего ты хочешь? Баки кивает головой в сторону Стива. — Вы отпустите его. Живым. Мужчина закатывает глаза. — Ты всерьез рассчитываешь, что… — Вы либо получаете двух мертвецов, либо одного, но живым. Выбирайте сами, — отрезает Баки. — Если вы еще раз тронете его пальцем, клянусь богом, я вышибу себе мозги. Мужчина рычит. — А нам этого не надо, не так ли? Я нужен вам, поскольку я уже реагирую на препарат, не так ли? — Ну, никто никогда не обвинял детектива Барнса в глупости, — холодно произносит мужчина. — Отпустите ФБРовскую крысу, — приказывает он скучающим тоном. Стив падает на пол. — Баки, — хрипло вздыхает он. Все еще прижимая пистолет к своему виску, Баки приседает на корточки и нежно проводит рукой по щеке Стива. — Эй, все будет хорошо. Я с тобой. — Я обещал… — Смена планов, — шепчет Баки, касаясь большим пальцем нижней губы Стива. Он быстро закрывает глаза и шепчет. — Я люблю тебя. У Стива широко раскрываются глаза, блестящие от слез боли или эмоций. — Бак… Но прежде чем ему удается сказать что-то способное разбить ему сердце, Баки бьет Стива по голове рукояткой ножа, и тот теряет сознание. Баки убирает взмокшую прядку волос со лба Стива. Баки тихо шмыгает носом, прежде чем выпрямиться. Мужчина свистит. — Жестоко. — Не хотел, чтобы он увидел, — выдавливает Баки. — Мои условия все еще в силе. Даже не вздумайте трогать его. Я хочу увидеть, как вы все покинете этот дом. Мужчина кивает, грубо хватая Баки за руку. — Пожалуй, мне сойдет с рук убийство ФБРовской крысы, — отмечает он с сарказмом. — Но я не могу устоять перед обреченным романом. На выход, парни. Баки угрюмо наблюдает за тем, как все выходят из комнаты, идя с их лидером в самом конце. — Я Брок Рамлоу, кстати говоря, — произносит он, как бы между прочим. — Думаю, мы еще узнаем друг друга поближе. Интересно, запомнишь ли ты. У Баки сжимается желудок от беспокойства. Он закрывает глаза, но спустя мгновение открывает их, чтобы убедиться, что все вышли из дома и залезли в подозрительные черные фургоны, после чего следует за Рамлоу в последний фургон. Рамлоу протягивает руку, и Баки отдает ему пистолет. Он сковывает наручниками запястья Баки и «в качестве меры предосторожности» пристегивает к дверце машины, и они уезжают. Баки смотрит в окно. Он продержался сто двадцать шесть дней, но он возвращается. Возможно, он больше никогда не будет свободным человеком, но зато Стив жив. Он закрывает глаза. Стив жив. *** Пирс приходит к нему в камеру. — Детектив Барнс, — произносит он с ледяной улыбкой, сжимая руки за спиной. — Давно не виделись. — Сто двадцать шесть дней, — сообщает ему Баки. — Как мило… Вы даже считали дни. Пирс небрежно прислонился к ограждению его камеры из пуленепробиваемого стекла. — Как поживаете? — Все было отлично, пока вы не объявились. — Не скромничайте, Детектив. Пирс приподнимает бровь. — Я слышал, вы попали в программу защиты свидетелей. Бьюкенен Роджерс? Поверить не могу, что вы воспользовались своим вторым именем. Это был неоправданный риск, — упрекает его Пирс. Баки пожимает плечами. — Сведения, которые вы предоставили ФБР, все немного усложнили для нашей организации, но вы меня знаете. Я непотопляем, — сухо произносит Пирс. Баки хочет убить его. — И… хорошие новости… Мы почти довели до совершенства препарат от памяти. — До сих пор не придумали название получше? — спрашивает Баки, пытаясь откопать в себе свой сарказм. Пирс хмыкает. — Почему вас это заботит? Вы все равно его не вспомните. Баки напрягается. — Я познакомлю вас с доктором, который им занимается. Он весьма обаятелен. Думаю, вы поладите. А пока, я считаю, у вас с агентом Рамлоу запланированы упражнения для сплочения духа. Рамлоу появляется в поле зрения, разминая шею и переступая с ноги на ногу. — Рамлоу доставляет удовольствие пробуждать в людях худшее. Ему нравится медленно доводить людей до грани смерти. Уверен, его методы окажутся более эффективными, по сравнению с нашей предыдущей попыткой предварительной подготовки. — Зачем вам нужна предварительная подготовка? — спрашивает Баки, пытаясь не допустить дрожи в голосе, когда Рамлоу делает шаг вперед. — Вы же все равно сотрете мне память. У Пирса блестят глаза. — Детектив, вы даже не представляете. Баки невольно вздрагивает. — Веселитесь, мальчики, — призывает Пирс со свистом, выходя из камеры. Рамлоу ухмыляется. — Барнс. — Рамлоу. После первого удара появляется чувство, что его сбил грузовик. Спустя неопределенный промежуток времени, Баки лежит на полу, отхаркивая кровь, в полной прострации. Рамлоу наблюдает за ним со скучающим видом. — Сломана рука, треснуты ребра, вывихнута челюсть, сломан нос, повреждена трахея, сломано запястье, — перечисляет кто-то. Баки наклоняет голову и видит чумазого мужчину, похожего на пленника. У него темные сальные волосы, а кожа бледная и вся в синяках. — Обработай раны, — приказывает Рамлоу. Мужчина замирает. — Вы ведь в курсе, что я лицензирован только как полевой медик, да? Рамлоу пожимает плечом. — Это не моя проблема, Уилсон. — Фамилия как у Сэма, — бормочет Баки, обезумевший от боли. Мужчина замирает и пристально смотрит на Баки. — Сэма? Сэма Уилсона? Терапевта? Бывшего парашютиста? Нереально привлекательного? — спрашивает он. — Да. Баки кашляет. Его горло словно горит. — Откуда ты знаешь? Мужчина стискивает зубы, осматривая ребра Баки. — Он мой муж. — Ты Райли. Райли кивает. — Никаких разговоров, — рявкает Рамлоу, и они замолкают. — Он думает, что ты его бросил, — еле слышно шепчет Баки, когда Рамлоу достает телефон и начинает в нем что-то листать. Райли морщится. — Я ожидал этого. Но он в порядке? Он здоров? Хорошо ест? — Да, он в порядке. И ты же знаешь, что он печет от стресса, так? Конечно, он хорошо ест. Призрачная улыбка появляется на губах Райли. — Этот человек. Он смотрит на Баки. — Откуда ты его знаешь? — Я переехал по соседству. — Ох. А как дела у всех остальных? — Хорошо. Кейт приняли в Нью-Йоркский Университет. — Молодчина. — И Тони на днях проспонсировала крупная компания для этой его штуки с чистой энергией, и генеральный директор лично посетила его для утверждения, и мне кажется, Тони в нее влюбился. У Райли уголки губ приподнимаются вверх. — Чувак, должен тебе сказать… — Закройте, блядь, рот! — огрызается Рамлоу, наклоняясь вперед и складывая телефон в карман. — Знаешь что, Уилсон. Забудь о травмах. Пусть помучается пару дней. Свободен. Райли стискивает зубы и позволяет паре охранников вывести его из камеры. Рамлоу приседает рядом с Баки и угрожающе приглаживает рукой его потные волосы. — Ты должен научиться слушаться, детка, — тихо шепчет он. А затем резко встает и выходит из камеры. Должно быть, он нажал на кнопку, поскольку пуленепробиваемое стекло встает на свое место, и Баки погружается во тьму, травмы вопиют на него до тех пор, пока он не теряет сознание от боли.