В объятьях зверя

— Малышка, просыпайся, скоро приедет Рик, — прошептал Стефан, неслышно зайдя в комнату с подносом в руках, на котором был завтрак для Елены, осторожно отставив его на тумбочку и с нежностью поцеловав сопевшую в подушку жену в висок. Открыв глаза, перед которыми на протяжении нескольких секунд всё плыло, Гилберт сначала не поняла, где она и что происходит, но, моргнув несколько раз, уже смогла разглядеть Стефана, очертания лица и фигуры которого уже стали вполне чёткими. Парень улыбнулся, присев на кровать. — Доброе утро, — тихо произнёс он. — Прости, что разбудил, но я подумал, что ты, наверное, не захочешь пропустить приезд дяди, и… В общем, предполагаю, что тебе ещё хочется досмотреть сны, поэтому решил приготовить тебе завтрак, — Сальваторе едва заметно кивнул в сторону тумбочки, на которой стоял поднос, — надеюсь, что с твоими любимыми оладьями с клубничным джемом я угадал. Елена бросила взгляд на любимое лакомство, приятный аромат которого уже успел разнестись по всей просторной спальне, и не смогла сдержаться от улыбки с долей какого-то необъяснимого облегчения. Весь этот месяц Стефан был не просто таким, как до той ссоры, произошедшей между ними после его встречи с друзьями, — даже заботливее, внимательнее, добрее, хотя Елена думала, что дальше уже невозможно. Сальваторе старался не затрагивать тему произошедшего в разговорах с девушкой и, выбрав более действенный путь — поступки, — не прогадал: пусть и не сразу, постепенно, но из души Елены уходил страх, который она к нему испытывала. Но где-то внутри её всё равно не оставляла мысль: а правильно ли она делает? Так ли красива картинка на самом деле? Однако более всего её пугал другой вопрос: «А что, если это повторится вновь?» Елена смотрела на Стефана, на то, как он трепетно относился к ним с Никки, и ей совершенно не хотелось верить, что ужас той злополучной ночи когда-нибудь вернётся к ней, но она ощущала острую потребность поделиться с кем-то всем наболевшим, спросить совета. Поэтому приезда Аларика она ждала с особым нетерпением: девушка пока не знала, стоит ли ему рассказывать обо всём случившемся, потому что дядя вряд ли бы пустил это на самотёк и серьёзного разговора со Стефаном было бы не избежать, но присутствие рядом родного человека непременно помогло бы почувствовать себя спокойнее. — Спасибо, — сказала в ответ Елена, и, кажется, сама даже не заметила, с какой теплотой прозвучало это слово. А вот для Стефана это был самый верный знак: скоро всё будет по-прежнему. Елена пока ещё сомневается, но она не камень. Любовь к нему делала абсолютно безоружной в первую очередь перед ним самим, и он это прекрасно знал. Сальваторе отчётливо видел в её глазах: она хочет доверять ему и теряет бдительность. — Ты… Такой заботливый, — выдохнула она и неожиданно даже для самой себя тронула мужа за руку. Уголки его губ изогнулись в полуулыбке. Сейчас Стефану играть не пришлось: эта улыбка была достаточно искренней, хоть и была вызвана отнюдь не нежными чувствами к Елене. Скорее, для него было забавным наблюдать, как она снова теряется в этом опасном лабиринте, как любовь и желание быть рядом с ним вытесняют из её сердца страх и робость. — Приятного аппетита, — ответил он. — Присоединяйся, — непринуждённо предложила Гилберт, приподнявшись на локтях, обмакнув одну из оладий в варенье и отправив её в рот. — Я свою порцию уже съел. Не могу позволить себе отнять у тебя ТАКОЕ удовольствие, — Стефан рассмеялся. Девушка уплетала лакомство за обе щёки, и эти десять минут, что продолжалось сие действо, диалог со Стефаном с её стороны по большей степени состоял из кивков и нечленораздельных звуков. — М-м-м, — протянула Елена, наслаждаясь вкусом любимого блюда. — Слушай, там остались ещё оладьи? Аларик просто обязан это попробовать! — требовательно воскликнула она, прожевав, и Стеф захохотал снова. — Продукты для оладий есть, я испеку без проблем, — ответил он. — Только варенье закончилось. — Тогда я прямиком в магазин, — решительно сказала девушка, наскоро вытерев салфеткой губы, запив оладьи свежевыжатым апельсиновым соком и этим окончательно скинув с себя остатки сна, встала с постели. — Тем более, я ещё маску для волос хотела купить… Нет, мне, определённо, надо в магазин! — С тобой сходить? — предложил Сальваторе. — Стеф, я быстро, — пообещала Елена, — так что не надо. Аларик прилетает в три, так что сегодня мегамасштабный шоппинг точно отменяется, — усмехнулась она. Спорить Стефан не стал, поэтому, приняв душ и покормив дочку, девушка стала собираться. — Да, Лен, чуть не забыл, — встрепенулся парень, уже когда провожал жену у порога. — Что такое? — Я хотел тебя сегодня кое с кем познакомить. — Да? — Гилберт подняла бровь и удивлённо посмотрела на него. — С кем же? — Я тебе чуть позже всё обязательно объясню, — пообещал Стефан. — Надеюсь, ты поймёшь и одобришь моё решение. Эти два человека придут в час. Елена не понимала, что он имеет в виду, но раньше времени решила не накручивать себя, поэтому, заверив мужа, что к назначенному времени вернётся, девушка уехала в магазин. — Что, Стеф, совсем жена от рук отбилась? — с усмешкой спросил черноволосый смуглый парень лет двадцати пяти, крепкого телосложения и среднего роста, когда они с напарником и младшим Сальваторе удобно расположились в гостиной за чашками кофе (что для этой компании было удивительно: обычно самым некрепким напитком на их встречах был тоник). Вкратце муж Елены уже объяснил ситуацию ребятам, и они согласились помочь. — Именно, Тай, — кивнул Стефан, сделав небольшой глоток горького ароматного напитка. — Хочешь, чтобы мы привели её в чувства? — задал вопрос другой парень с щетиной, который был повыше Тайлера, говорил со специфическим акцентом и имел внешность, в целом очень похожую на итальянский типаж. — Почти, Энзо, — отозвался Сальваторе. — По большей части в чувства её буду приводить, конечно, я, но вы мне в этом поможете. — И что нам можно с ней сделать в воспитательных целях? — поинтересовался Тайлер, отпивая кофе из своей чашки. — Много чего, — загадочно усмехнулся Стефан, — но не сейчас. Сейчас вы должны быть предельно аккуратны, чтобы Елена и, тем более, её дядя ничего не заподозрили. Она будет думать, что вы — охранники, и, в принципе, отчасти это действительно так. При этом вы должны будете знать о каждом её шаге, чтобы она не смогла не то что уехать из города — уйти из этого дома. — «Много чего» — это понятие растяжимое, Стеф, — резонно заметил Энзо. — Давай-ка обозначим границы допустимого, потому что я не хочу, чтобы ты потом проделал со мной в троекратном объёме то, что я сделаю с твоей женой. Выбивать дурь можно по-разному: я и отметелить могу, так что… — Да сколько влезет, — непринуждённо фыркнул Стефан, снова отпивая кофе, и его голос прозвучал так беспечно, что Энзо и Тайлер на мгновение от удивления даже потеряли дар речи, сначала переглянувшись, чтобы убедиться, что это им не послышалось, а затем уставившись на босса. — Вы можете бить её руками и ногами, душить, чтобы припугнуть, таскать за волосы. Я вас в этом не ограничиваю, только запомните: лишь после того, как уедет Аларик. И уж постарайтесь не доводить её до обморочного состояния: она мне нужна живой. Ребята, оправившись от шока, кивнули. Заявление Стефана было для них удивительным, но, определённо, нравилось им: так их руки были практически полностью развязаны. А кто не любит свободу? Тайлер и Энзо работали в частной охранной организации Стефана уже около пяти лет и были сильными, не знающими равных в рукопашном бою, смелыми, но очень жестокими бойцами. Если Лоренцо, выходец из Италии, переехавший в США ещё в детстве и вполне освоившийся в Нью-Йорке, мог в каких-то ситуациях проявлять мягкость и сострадание, то Тайлер о существовании таких слов, кажется, даже не знал: если дело касалось его работы, то он в порыве ярости мог собственноручно сломать сопернику несколько конечностей и даже не моргнуть глазом. Сальваторе, быстро уяснив, что понятие «собачья преданность» — это про них, приблизил к себе их обоих, предполагая, что их помощь ему ещё не раз понадобится. Когда же в его жизни появилась Елена и настало время осуществить так долго не выходивший у него из головы план мести, Стефан в этом убедился, так что сейчас настал такой момент, когда он многое должен был им доверить. — А если я захочу её, например… Трахнуть? — вдруг Тайлер мерзко ухмыльнулся и в упор посмотрел на Сальваторе, сидевшего напротив него. Энзо с изумлением испуганно взглянул на друга, потому что тот разговаривал со Стефаном так, будто бы они были напарниками, что не соответствовало действительности: конечно, Стефан в их своеобразной команде был главным, и ребята ему беспрекословно подчинялись, хотя и могли с ним обсуждать, на первый взгляд, запретные для такого рода отношений темы. Сент-Джон ожидал бурной реакции Сальваторе на такое заявление и внимательно наблюдал за ними обоими, но ответ начальника только доказал ему: он даже не безразличен к своей жене — он её ненавидит. — Нет, трахать её будет Клаус, если у нас с ним наметится контракт, — с усмешкой ответил Стефан. — Да и я пока что всё-таки её муж, — в этот момент улыбка сошла с его губ и он перевёл взгляд на Тайлера, посмотрев ему прямо в глаза, отчего тому стало не по себе, и дав таким образом понять, что эту тему обсуждать больше не намерен. — Так что я надеюсь на ваше благоразумие или хотя бы инстинкт самосохранения. В гостиной на несколько секунд повисла пауза, и Тайлер и Энзо не решались прервать её, пока не заговорил Стефан. — Всё понятно? — наконец спросил он. Парни кивнули. — Отлично, — удовлетворённо проговорил Сальваторе, и в этот момент услышал, что входную дверь кто-то открывает: вернулась Елена. — Фух, я успела? — с шумом выдохнув, взволнованно спросила она, когда Стефан забрал у неё из рук пакеты. — Аларик ещё не звонил? — Не переживай так, — с улыбкой ответил муж, — мы будем в аэропорту, когда нужно. Елена, я же просил тебя не поднимать тяжести, — строго сказал он. — Говорил же, давай с тобой съезжу. Энзо и Тайлер слышали этот разговор из гостиной, и в глубине души ни один из них не мог поверить, что тот любящий мужчина и заботливый муж, в которого Стефан превращался рядом с Еленой, мог буквально несколько минут назад лично разрешать им бить её. — Да я там по мелочи купила, — запыхавшись, отмахнулась Елена, кладя ключи на тумбочку и снимая верхнюю одежду. — Ну сегодня, как-никак, мой дядя приезжает, мы не виделись почти год. Что нам ему, хлопья с молоком давать? — Женщины, — покачал головой Сальваторе, отложив пакеты. — Ну не бухти, — примирительным тоном сказала Елена, погладив его по предплечью. — Как Никки? Не просыпалась? — Она спит ангельским сном, — рассмеялся парень. — Наша дочь идеальна. Так же, как и ты, — шепнул он Елене в волосы, притянув к себе. Девушка почувствовала, как у неё зарделись щёки, но не отстранилась от него. — Лен, помнишь, я с утра тебя обещал кое с кем познакомить? — спросил Стефан. Гилберт кивнула, и он жестом пригласил её в гостиную. Зайдя в помещение, Елена увидела двух парней, которые произвели на неё сильное впечатление. Энзо и Тайлер тут же встали и подошли к ним со Стефаном. Они оба были широкоплечими, просто огромными по сравнению с ней, и выглядели так грозно и недоброжелательно, что девушка даже, кажется, вздрогнула от неожиданности. Она встретилась с ними глазами, и ей показалось, что их взгляды были какими-то злыми. У Тайлера руки от предплечья до кисти были покрыты так называемыми татуировками-рукавами, и это только усилило и без того не лучшие впечатления Елены и её испуг: татуировки всегда ассоциировались у неё с тюрьмой, были для неё символом чего-то запретного, опасного. — Елена, познакомься, — сказал Сальваторе, — это Энзо и Тайлер, — он поочерёдно кивнул в сторону одного и другого. — С этого дня они — наши охранники. Гилберт стояла перед парнями, которые не были воплощением Арнольда Шварценеггера молодости, хоть и обладали достаточно крепким телосложением и мышцами, но которые всё равно казались ей великанами, смотрела на них снизу вверх и не могла сказать ни слова. — Добрый день, Елена, — поздоровались охранники. — Приятно познакомиться, — Энзо впервые за это время улыбнулся. — М-м-мне тоже, — заикаясь, произнесла брюнетка. — Грин-Вилледж всегда был спокойным районом, но в последнее время свою репутацию всё чаще подрывает, — объяснил Стефан, увидев в глазах жены немой вопрос. — На прошлой неделе ограбили два дома на Норт-Вест Лейн, — покачал головой он. — Я посоветовался с полицейскими, и они сказали, что обстановка в районе сейчас действительно нестабильна. Я целыми днями в офисе, и я хочу работать спокойно, Елена. Зная, что вы с Никки в безопасности. Тайлеру и Энзо я доверяю, как себе: мы с этими ребятами прошли огонь, воду и медные трубы, поэтому вашу безопасность и своё спокойствие я могу доверить только им. — Вы…будете жить с нами? — с опаской, как-то по-детски пробормотала Елена, в глубине души понимая, что это, наверное, глупый вопрос. Парни кивнули. — У нас большой особняк, так что, если ты не против, Энзо и Тайлер разместятся в гостевой и комнате рядом с моим кабинетом. — Аларик?.. — спросила Елена, даже толком не сформулировав вопрос. — Пока Рик будет жить с нами, его комнатой будет гостевая, а Тайлер и Энзо поживут во второй. — Елена, сразу два посторонних человека в доме — это большой стресс, я понимаю, — сказал Энзо. — Но мы с Тайлером не доставим Вам никакого дискомфорта, это мы можем пообещать абсолютно точно. — Да нет, я не испытываю никакого дискомфорта, — прошептала побледневшая, как полотно, Гилберт, и каждому, кто находился в этот момент рядом с ней, было понятно, что это, конечно, не так. — Ну что ж… Добро пожаловать, — проговорила она и, сделав над собой усилие, улыбнулась. — Спасибо, что согласились помочь. На этом их знакомство закончилось, и вскоре Стефан и Елена отправились в аэропорт, чтобы встретить Аларика. Девушка пыталась убедить себя в том, что зря накручивает себя, но отрицать того, что ей стало легче, когда она вышла из дома, где были Энзо и Тайлер, не могла. — Стефан, а это всё…обязательно? — несмело спросила она по дороге в аэропорт. — Ты о чём? — непонимающе переспросил муж, оторвавшись на мгновение от дороги и посмотрев на неё. — Я про охрану. — Малышка, я понимаю, что ты не привыкла к такому, — сказал Стефан. — Но сейчас в городе действительно небезопасно. У нас маленький ребёнок, Елена. И первое, о чём я должен думать, — это о том, чтобы у вас всё было хорошо. Знаешь пословицу: бережёного Бог бережёт? — Знаю, просто… Да что уж говорить, Стеф, я с двумя мужчинами в доме, пока ты на работе… Это действительно странно, — Елена потрясла головой и пожала плечами. — Ты их боишься? — насторожился Сальваторе. Гилберт ничего не ответила, переведя взгляд вперёд, на дорогу, и по её молчанию он всё понял. — Елена, они тебя пальцем не тронут, — с уверенностью серьёзно проговорил Стефан. — Я знаю их уже не первый год. Несмотря на свой устрашающий вид, это душевные ребята, очень добродушные. Они будут тише воды ниже травы, ты и присутствия их замечать не будешь, вот увидишь. — Это надолго? — наконец, спросила Елена. — Я не могу точно сказать. Это будет зависеть от обстановки в районе и в городе. На два месяца, может быть, на три. Гилберт поджала губы и подперла голову кулаком. — Малышка, — шепнул Стефан, коснувшись руки жены, и Елена поймала себя на мысли, что давно хотела вновь ощутить на своей коже его тепло: это успокаивало. — Пожалуйста, не бойся ничего. Я тебя никому в обиду не дам. Его последняя фраза прозвучала так по-ребячески, так искренне и немного наивно, что Елена невольно улыбнулась: в такие моменты казалось, что с ним ей действительно ничего не должно быть страшно, потому что свои обещания он всегда сдерживал.

***

Когда приехал Аларик, дом для Елены наполнился светом и каким-то необъяснимым теплом. Всё такой же забавный и смешливый, как и тогда, когда она была маленькой, Рик постоянно шутил, рассказывал смешные случаи из рабочей практики (оказывается, старшеклассники умеют чудить ничуть не хуже малышей), спрашивал у Елены и Стефана практически о каждой минуте того года, что он с ними не виделся. И она была рада делиться с ним последними новостями, рассказывать о каких-то мелочах — например, о том, в какие невероятные цвета окрасился местный парк с приходом осени, как меняется цвет глаз у Никки, как они со Стефаном проводили выходные. И Аларику в пору было бы успокоиться, радоваться за племянницу, потому что со стороны их со Стефаном семья казалась идеальной, да и сам он отлично ладил с мужем Елены… Но в этот день он увидел во взгляде девушки что-то такое, что до боли напомнило ему события двенадцатилетней давности. Это был испуг, невероятная робость, какое-то волнение. Рик старался гнать от себя эти мысли, убедить себя в том, что он всё преувеличивает, но это не давало ему покоя. Он не знал, как начать разговор с Еленой, и поэтому решил пока понаблюдать за её поведением, но за него всё решила маленькая случайность. Стефан всегда любил спорт и являлся достаточно обеспеченным человеком для того, чтобы исполнить все свои мечты, касающиеся постройки своего дома, поэтому на первом этаже, рядом с его рабочим кабинетом, дома у ребят был расположен спортзал. Там частенько, стремясь привести в порядок даже после родов и так не имевшую видимых изъянов фигуру, занималась и Елена. Опробовать тренажёры захотелось и Рику, поэтому он решил составить компанию племяннице, которая, тем более, сама предложила с ним позаниматься. Елена совершенно забыла о том, что на пояснице у неё красовался средних размеров, но очень яркий лиловый синяк, оставшийся после того, как она ударилась об угол комода, когда Стефан толкнул её. Поэтому, не задумываясь о последствиях, занималась она в топе, полностью открывавшем её поясницу. Не увидеть пятно было трудно, и Аларик понял: откладывать больше нельзя. Дядя Елены улучил момент, когда Стефан уехал к друзьям и его не было дома: Сальваторе, сдержав своё обещание, больше не приглашал друзей домой, хотя Елена и не была против, и теперь встречался с ними на нейтральной территории. — Елена, она чудо, — не сдерживая счастливой улыбки, шёпотом, кажется, всерьёз думая, что малышка услышит его из закрытой комнаты, проговорил Аларик, на цыпочках выйдя из детской. — Такая крохотная, господи… Просто Дюймовочка! А ещё она так смешно фырчит, прямо как ёжик. И носик морщит, вот так. Старший Гилберт состроил соответствующую рожицу, и Елена не смогла сдержаться от смеха. Когда Рик говорил о Никки, он весь светился: девочка покорила его с первой же секунды. — У Стефана на неё такая же реакция, — с улыбкой ответила брюнетка. — Ох, видел бы ты его, когда нас только выписали из больницы… «У неё такие длинные ресницы!», «А ей так точно удобно спать?», «Лен, смотри, она меня за палец схватила!» — Кстати, про Стефана, — Аларик не знал каких-то психологических хитростей, но понял, что сейчас у него появилась возможность перевести разговор в нужное ему русло. — Как у вас вообще семейная жизнь, молодёжь? Уже притёрлись друг к другу? Говорят, с появлением маленького ребёнка часто начинаются ссоры… Услышав вопрос о семейной жизни, Елена почувствовала, как у неё по коже побежали мурашки: воспоминания о той злополучной ночи внезапно нахлынули вновь. Рик не сводил с неё глаз и увидел её растерянный взгляд. — Да нет, всё отлично, — нервно пожав плечами, пробормотала Гилберт. — Мы, конечно, не ходим в рестораны и на концерты каждый день, появилось больше забот, но нам они только в радость. Елена говорила быстро, будто бы хотела как можно скорее уйти от этой темы, и такое её поведение служило лишь подтверждением опасений Аларика. — Лен, — несмело произнёс Рик. — Можно тебя кое о чём спросить? Гилберт встрепенулась, словно бы благодаря какому-то шестому чувству догадавшись, о чём он может спросить, но деваться было некуда. — Конечно, — кивнула она. — Когда мы сегодня занимались утром в спортзале… Ты была в короткой полумайке…ну, то есть, в топе, — запинаясь, начал Аларик. — Я заметил у тебя на пояснице синяк. Гилберт почувствовала, как внутри всё похолодело: значит, дядя обо всём догадался. — Это ведь…не Стефан? — с надеждой спросил Рик, и Елена подняла на него взгляд. Девушка патологически не умела врать. Не умела делать вообще ничего, что могло принести кому-то боль. Если даже она пыталась солгать, как, например, минуту назад, когда старалась убедить Аларика в том, что в их со Стефаном семье царит мир и покой, то её сразу же выдавали её нервные жесты, бегающие глаза, она начинала кусать губы и краснеть. Так было и в этот раз. Елена потёрла внезапно вспотевшие ладони и снова опустила взгляд в пол, чувствуя, как на глаза выступают слёзы. — Елена, — произнёс Рик, подойдя ближе к ней и схватив за плечи. — Что случилось? Она больно кусала губы и не знала, куда ей деться от этих вопросов, а главное — воспоминаний, которые по-прежнему делали невероятно больно. Кажется, в этот момент потребность в том, чтобы поделиться всем тем, что накопилось на сердце, достигла апогея, и Елена решила рассказать обо всём Аларику. Она не искала у него защиты, нет: она не считала Стефана домашним тираном и была уверена, что это была просто его глупая ошибка. Но ей нужно было выговориться. — Рик, я сейчас объясню тебе появление синяка. Только, пожалуйста, пообещай, что выслушаешь всё спокойно и не будешь вмешиваться, хорошо? Мы со Стефаном уже во всём разобрались. Аларик, понимая, к чему она клонит, и чувствуя, как внутри всё закипает, устало кивнул головой, стараясь держать себя в руках. И Елена рассказала ему всё. Рассказала о том, как Стефан после того, как ушли его друзья, ворвался в комнату и начал орать благим матом, как, совершенно обезумев, оттащил её за волосы и начал душить… О том, как с утра чуть ли не на коленях умолял простить. О том, что за этот месяц он всеми силами старался помочь ей об этом забыть и выполнил все свои обещания, данные в то утро. По щекам Елены текли слёзы, но она умоляла дядю ничего не делать: она была уверена, что причина того помутнения рассудка — не что иное, как алкоголь, что Стефан осознал свою вину и такого больше не повторится. По её глазам Рик видел: она верила в собственные слова. Он слушал всё это и на мгновения, кажется, даже переставал дышать. У него начали сильно гореть щёки, и он почувствовал, что покраснел. Ему с трудом это далось, но, убедившись в том, что такое было только один раз, пообещал племяннице ни о чём не говорить Стефану. В голове у него была только одна мысль: «Мерзавец! Как он вообще посмел поднять руку на девушку, тем более на свою жену?» В висках до боли стучала кровь, и его душу заполонило желание сделать со Стефаном то же самое, что он натворил в ту ночь. Оставлять всё это Гилберт намерен не был. С этим человеком жила его племянница, ставшая ему дочерью, его самый близкий человек. Она засыпала в его объятьях и верила ему. На следующее утро Елена, по обыкновению, ушла гулять с Никки, но Стефан ей компанию не составил: сильно болела голова. Он сидел на кухне, читал какой-то отчёт и, нервно отхлёбывая из кружки уже остывший горький крепкий чай, пытался вникнуть в информацию, но давалось ему это с трудом. — Доброе утро, — услышал он за своей спиной и от неожиданности вздрогнул, но, увидев Аларика, успокоился. — Доброе, — кивнул Сальваторе, поставил девайс на блокировку, а кружку с недопитым чаем отставил в раковину и уже хотел было выйти из кухни, потому что общество Аларика ему было совсем не по душе, но вдруг на своих плечах он почувствовал тяжёлые руки. — Подожди, — холодным, почти железным тоном сказал Аларик. Стефан обернулся и впервые поднял на него глаза: от его обычного дружелюбия не осталось и следа. Аларик смотрел на него упор с какой-то ненавистью и отвращением, плотно сжав губы. — Думаю, нам нужно поговорить.