В объятьях зверя

— А ты не такой уж предсказуемый, — сидя на подлокотнике кожаного дивана у себя в гостиной, со свойственной ему долей язвительной иронии говорил побелевшему как полотно Энзо, стоявшему на каком-то расстоянии от него и не смевшему пошевелиться, Деймон. Кажется, каждая мышца в теле итальянца была напряжена. Он не сводил с Сальваторе глаз, но старался не думать о том, правильный или неправильный выбор он сделал, что вновь приехал сюда. Это была крохотная, но все-таки возможность прекратить безумства Стефана — иначе зачем Деймон вообще заинтересовался всей этой историей — и это было сейчас главным. По крайней мере, парень сейчас прилагал все усилия, чтобы убедить себя в этом. — Честно признаться, сегодня я от тебя СМС уже не ждал. Ну, садись, чего встал? — усмехнулся Деймон, будто бы не замечая искреннего волнения своего собеседника. Сам он, напротив, был спокоен. Энзо, сам от себя такого не ожидая, словно робот, который теперь был готов исполнять все приказы Деймона, послушно сделал пару шагов и сел на диван напротив того, на котором сидел он. — Прежде, чем я тебе расскажу, что происходит, я хочу, чтобы ты пообещал мне, что из этой передряги я выйду живым и, желательно, свободным. Энзо и сам не заметил, как перешел с ним на «ты», словно бы чувствуя, что теперь они будут просто вынуждены выступать по одну сторону баррикад. Из Деймона вырвался нервный смешок: фраза Энзо, сказанная им с абсолютно серьезным и очень испуганным выражением лица, была вроде и забавной, так как Сальваторе до последнего не верил, что ситуация зашла так далеко, но стоило ему вдуматься в смысл слов и понять, что здоровый охранник под метр восемьдесят ростом, наверняка переломавший позвоночник не одному своему сопернику, с которым ему приходилось вступать в схватку, просит его гарантировать ему безопасность, к нему постепенно приходило осознание того, каким же на самом деле человеком является его брат. — Если твоя информация будет правдива и, главное, полезна, и дело потребует вмешательства полиции, твое имя не будет упомянуто нигде — это я могу тебе гарантировать, — ответил Деймон. — И о нашей встрече Стефан не узнает. Энзо был несколько удивлен таким пониманием со стороны старшего Сальваторе, и это помогло ему немного расслабиться. — Но в свою очередь я тоже хочу тебе сказать: все может сложиться так, что мне понадобится твоя помощь. И тогда ты до последнего должен будешь выступать на моей стороне, забыв раз и навсегда о том, что ты работал на Стефана, — Деймон подтвердил мысли итальянца, и окончание фразы прозвучало так жестко и резко, что Сент-Джон понял: с ним действительно лучше быть честным. — Это зависит от того, как ты будешь использовать информацию. — Уж от полиции убегать не придется, поверь. Энзо на несколько мгновений замолчал, внимательно разглядывая Деймона, будто бы пытаясь понять, честен ли он с ним сейчас, или он умеет притворяться благодетелем так же ловко, как его двоюродный брат. Сальваторе не боялся смотреть ему в глаза, но долго терпеть внезапную паузу не стал. — Ты приехал со мной поиграть в молчанку? — наконец раздраженно спросил он. — Или на меня полюбоваться захотел? Время не резиновое, Энзо. — Стефан нанял нас не для того, чтобы охранять дом, — начал Сент-Джон. — Точнее, для этого тоже, но в этом нет надобности. Наша главная задача — не дать Елене сбежать. Деймон скрестил руки на груди. — Дальше. — Честно, я не знаю, какие у Стефана планы на нее, — сказал Энзо. — Но мы должны контролировать каждый ее шаг, особенно, когда она с дочерью. Пока мы работаем у него, Стефан разрешил нам бить Елену, если вдруг нам что-то не понравится в ее поведении, — парень невольно скривился, вспоминая, в какой обстановке он жил эти месяцы и с каким удивительным хладнокровием им с Тайлером обо всем этом говорил Стефан в их первую встречу. Энзо помнил, что сам сказал, что может избить его жену в случае чего, но слова оказались лишь словами: по первости он мог ее удерживать, заламывать руки, пару раз хорошенько тряхануть, когда совершенно не знал ее, и для него она была, по сути, чем-то вроде боксерской груши, но жить с человеком, вообще не обращая на него никакого внимания, невозможно. И с каждым разом, смотря в ее большие, испуганные, но сохранявшие удивительное тепло карие глаза, поднимать руку на эту девушку, которая была абсолютно беззащитна перед ними, двумя крепкими парнями, было все труднее. — Он сам ее бьет? — спросил Деймон, внимательно посмотрев на охранника. Энзо едва заметно кивнул, опустив глаза. — Раньше это было практически каждый день, сейчас стало реже: Елена беременна. Я не знаю, что со Стефаном не так. Когда на него накатывают вспышки ярости, он неуправляем: может орать на весь дом матом, разбить пару стаканов, начать ее душить. Он постоянно повторяет, что ненавидит ее. — Чем же она так провинилась перед ним? — Я не знаю, — с изумлением и отчаянием в голосе хрипло произнес итальянец, разведя руками. — Он просто бьет ее без причины? Серьезно? Сальваторе сам не заметил, как повысил голос. Рассказанное Энзо поразило даже его — человека, в определенной степени циничного и весьма безразлично относящегося ко многому из того, что происходит вокруг него. «Мой брат — псих?» — Но это же бред, — пробормотал брюнет. — Как видишь, — угрюмо, едва слышно проговорил Энзо. Деймон с шумом выдохнул, и на какое-то время в гостиной воцарилось молчание. — Что, Елена совсем не дает ему никакого отпора? — спросил он через несколько секунд, но понимал, что ответ на этот вопрос очевиден: он в следующее мгновение увидел перед собой ее образ, вспомнил, как она застенчива перед новыми людьми, какая она тихая и покорная, и едва ли мог представить, что она может хоть раз набраться смелости, чтобы «заехать промеж глаз», как любил выражаться он. — Что она может сделать против восьмидесятикилограммового мужика? Она пытается убежать от него, закрыться в другой комнате, отталкивает от себя, но это бесполезно. Сальваторе устало потер глаза, пытаясь переварить все, что только что услышал. — И из вашего окружения, конечно, об этом никто не знает? — Все считают их семью образцовой, — ответил Сент-Джон. — Ну… Следы-то от его побоев какие-то остаются? Я сам видел ссадины. — Остаются, но Стефан заставляет Елену тщательно скрывать их: если они выходят куда-то вместе, она распускает волосы и надевает закрытую одежду. Но сейчас у нее практически не осталось синяков и царапин: успели сойти за эти пару месяцев. — Потрясающе, — с сарказмом протянул Деймон. — А с родственниками она не общается? Произнеся эту фразу, он вспомнил, что Елена — сирота, а Аларик покончил жизнь самоубийством несколько месяцев назад. — Аларик был последним родственником… — пробубнил под нос Сальваторе, ответив сам себе на вопрос. И в этот момент в голове, как вспышка молнии, сверкнула догадка, от которой ему стало не по себе. — Стоп. Он погиб, когда был у вас… Он поднял глаза на охранника. — Это вы?.. — Тайлер. «Что за?..» В помещении снова повисло молчание, и на протяжении каких-то секунд Деймон просто не знал, что сказать, хотя, вызывая Энзо на такой разговор, он, конечно, понимал, что милых семейных историй от него ждать глупо. — Ну, чего мне еще ждать? — наконец спросил Деймон. — Может, у вас там еще филиал Ку-клукс-клана заодно в гараже имеется? — Я все рассказал. Брюнет завел сцепленные в замок руки за голову, посмотрел в потолок, а затем провел ладонями по лицу. Энзо уместил в пару предложений историю сумасшествия, ни больше ни меньше — именно такая мысль сейчас была в голове у него. В душе Деймона сейчас роились разные эмоции. С одной стороны, он был шокирован тем, что во всем этом замешан Стефан — добродушный спокойный парень, которого лет десять назад Грейсон и Изабелла развязному и избалованному сыну нередко приводили в пример. С другой, он никак не мог понять, зачем ему нужна Елена. «Садист, что ли? Новых модных книжек начитался?» Но сильнее всех было чувство, которое в нем вызывало осознание того, что сейчас Елена действительно в опасности и у него есть реальный шанс ей как-то помочь. Внутри все сжималось от одной только мысли о том, как он может обернуть эту ситуацию в свою пользу. — Давай подытожим все сказанное тобой, — протянул Деймон. — Стефан нанял вас со вторым шкафом, чтобы вы методично буцкали его жену, и сам этим грешит, а на людях целует ее в десны, восхищенно рассказывая, как ему повезло; вы грохнули дядю Елены, чтобы свидетелей этого Армагеддона не было, сейчас живете под одной крышей вчетвером, и черт знает, сколько бы это продолжалось, если бы я вместо того, чтобы использовать туалет по назначению, не начал слушать ваш разговор. Так? Энзо был удивлен тем, как спокойно обо всем говорит Деймон, и пристально смотрел на него, пытаясь понять, что у него на уме. Сальваторе прекрасно чувствовал на себе этот изучающий изумленный взгляд, но виду не подавал: за эти годы он научился отлично скрывать свои эмоции. — Да. Сент-Джон помолчал пару секунд, а затем несмело спросил: — Тебя это действительно волновало? Зачем ты все это устроил? Он не спрашивал Деймона о том, что он собирается делать дальше: понимал, что старший Сальваторе — не прекрасный принц, который тотчас же отправится спасать несчастную принцессу. И сейчас, не зная толком, чего от него ожидать, он боялся сделать лишний шаг в сторону. Но в глубине души, — может быть, он даже пока не осознавал этого — у Энзо было ощущение, что Деймон не оставит это. — Хотел послушать обалденные истории, а то у меня жизнь скучная, — с сарказмом ответил Деймон, поднявшись с подлокотника. Сальваторе взглянул на парня: тот своего искреннего изумления скрыть не мог. Энзо очень хотелось спросить, что он собирается делать дальше, и лишь усилием воли он заставил себя промолчать. — Ладно, — наконец выдохнул Деймон. — Спасибо. Помог. Насчет денег… Позволь мне расплатиться с тобой через некоторое время? Когда…все закончится. Несмотря на внешнее спокойствие брата Стефана, которое вводило в заблуждение и заставляло думать, что происходящее ему и правда безразлично, услышав последнюю фразу, Энзо почувствовал облегчение. Уезжая из дома Деймона, он не думал о деньгах и о том, что может получиться из всей этой истории, он держался только за одну мысль: скоро все это и правда может закончиться. Когда Энзо уехал, Деймон был некоторое время в прострации, пытаясь осмыслить все, о чем ему рассказал охранник. Не верить ему не было смысла: теперь, когда он сопоставлял то, что он узнал, с поведением Елены и даже просто с ее внешним видом, ему становилось все очевидно. Сальваторе по обыкновению потянулся за виски, но отказался от идеи выпить: сейчас путать сознание еще и этой дрянью было совсем ни к чему. Поэтому он некоторое время сидел у себя в кабинете со стаканом ледяной воды с лимоном, делая медленные глотки, пробуя кислую жидкость на вкус, чувствуя, как у него сводит скулы. Он узнал много нового, но в голове, словно молот, стучала лишь одна мысль: Елена… Елена… Елена. Из-за этого имени даже открывшаяся тайна брата, пусть и связанная с ней, отходила на второй план. Сейчас ему было абсолютно плевать, что она была похожа на Кэтрин лишь внешне, что такие, как Елена, никогда не были ему интересны. Он знал одно: теперь она точно станет его.

***

— Деймон? — Елена вздрогнула и даже повысила голос, увидев на пороге дома брата мужа. Девушка неуверенно посмотрела на часы: они показывали 13:49, и, учитывая, что был понедельник, в голове возникал только один вопрос — почему он не на работе. — Пустишь? — с уже привычной усмешкой спросил Сальваторе. Елена отошла и несмело прикрыла за Деймоном дверь. — Ты же знаешь, Стефана в это время нет дома, — с каким-то раздражением сказала она. — А я не к нему, — ответил брюнет. — Мне нужно поговорить с тобой. — Послушай, Деймон, — пробормотала Елена, повернувшись к нему спиной и проходя в глубь особняка, — наши с тобой разговоры не несут никакой смысловой нагрузки. Мы вряд ли сможем сказать друг другу что-то новое, и я… — Я все знаю, Елена. Это отчеканенная фраза, прозвучавшая холодно и даже как-то жестко, заставило Елену замолчать и обернуться. Деймон стоял перед ней, не шелохнувшись, и она в этот же момент, сама того не желая, встретилась взглядами с его холодными глазами. Внутри что-то дрогнуло. — В каком смысле? — Я знаю обо всем том, что происходит в вашей семье, — произнес Сальваторе. — Если это, конечно, можно назвать семьей. Елена нервно сглотнула, чувствуя, как у нее начинают дрожать коленки. «Откуда?!» — пронеслось у нее в голове. — Деймон, я не понимаю… — Хватит, — с раздражением рыкнул он, подойдя к ней. — Можешь не играть здесь театр одного актера, Елена, на меня не подействует, — с каким-то презрением сквозь зубы процедил он. — Да, теперь я знаю о том, откуда у тебя синяки и ссадины по всему телу, почему ты шарахаешься от каждого человека, зачем у вас дома ошиваются два этих шкафа. Смирись с этим. — Кто тебе обо всем рассказал?.. — дрожащими пересохшими губами прошептала Елена, попросту не зная, чего ждать в следующую секунду. — Тебе правда интересно только это? — с каким-то упреком спросил Деймон. — Чего ты хочешь? — тихо проговорила она. В этот момент на пороге гостиной появился Энзо, но, увидев Деймона, сразу ушел, поняв, что сейчас нужно сделать все, чтобы в помещение не зашел Тайлер, поэтому он снова вернулся в спортзал, где в этот момент занимался Локвуд. Елена и Деймон охранника не увидели. — Ответь мне на один вопрос, Елена. Сальваторе не сводил с нее взгляд и где-то глубоко внутри чувствовал какое-то необъяснимое тепло, когда он смотрел в эти карие глаза, которые знал, кажется, уже тысячу лет. — Ты хочешь стать свободной? Елена стояла перед мужчиной, не в силах пошевелиться, будто бы из нее вытащили какой-то стержень, который поддерживал ее. «Неужели он может помочь? Деймон?..» Девушка смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. — Кажется, я задал вопрос. Елена почувствовала, как по щекам покатились теплые соленые слезы. — Да, — одними губами произнесла она. Кажется, по губам Деймона в этот момент скользнула едва заметная улыбка. А может быть, ей просто показалось. — Я помогу тебе. Елена опустила взгляд и ничего не говорила, а лишь, глотая слезы, полубессознательно, словно на автомате, мотая головой. Услышать эти слова от этого человека она ожидала меньше всего, и поэтому сейчас верить в них было очень трудно. — Как? — едва слышно произнесла она, вновь подняв полные слез глаза на мужчину. — Не думаю, что это твоя забота. Елена молчала. — Послушай меня, — проговорил Деймон, сделав шаг в ее сторону, взяв ее за плечи и наклонившись к ней. Впервые, почувствовав его прикосновение, Елена не вздрогнула. — Ты заберешь дочь. Уедешь из города, если захочешь — из страны. Спокойно родишь второго ребенка. Стефан тебя не найдет. Ты начнешь с чистого листа, устроишься в какую-нибудь больницу и заживешь нормальной, полноценной жизнью, не вздрагивая по ночам от каждого шороха, не боясь новых людей. Ты никогда больше не вспомнишь ни о чем из того, что тебе пришлось здесь пережить. И навсегда забудешь имя Стефана Сальваторе. Я обещаю тебе. Девушка слушала Деймона и очень хорошо слышала и понимала каждое слово, произнесенное им, но все равно, кажется, начинала терять ощущение реальности. — Ты… Правда готов это сделать? — с какой-то робкой детской надеждой в голосе сказала она. Деймон смотрел ей в глаза, не моргая. — Да. Гилберт не отводила взгляд, и он потерял бдительность, на мгновение подумав, что она поверила ему. — Зачем тебе это? — едва слышно спросила Елена. — Кто я тебе? Это твой брат, пусть и двоюродный. Ты пойдешь против него? Девушка отошла от него на шаг, высвободившись из объятий. — Елена, не нужно недооценивать тех, кого ты совсем не знаешь. Я обещал тебе помочь — и я помогу, если ты дашь мне это сделать. Деймон сделал паузу, будто бы позволяя Елене привыкнуть и осознать все сказанное им. — Но взамен я тоже позволю себе попросить тебя кое о чем. Сердце Елены начало биться быстрее, и она глубоко вдохнула. Конечно. С этого и надо было начинать. Он не прекрасный принц. И ему, по большому счету, плевать на нее. — О чем? — наконец обессиленно спросила она. — Ты станешь свободной и будешь в полной безопасности, — сказал Деймон. — Но перед этим… Я хочу, чтобы ты провела со мной ровно год. Двенадцать месяцев и ни секундой больше. — Что?.. — Я хочу, чтобы ты прожила со мной этот год, — повторил Сальваторе. — Как моя девушка. Как любовница. Как жена.