В объятьях зверя

Soundtrack: Darren Hayes — Insatiable Елена мгновенно повернула голову в сторону и увидела рядом с собой Деймона, который был увлечен дорогой, но в этот момент посмотрел на нее. Их взгляды встретились на долю секунды, и Елену охватило настолько сильное чувство страха, что ей показалось, что она начинает задыхаться. — Деймон… — вздрогнув, только и смогла выдохнуть она. Девушка пыталась вспомнить, что произошло, почему она сейчас находилась в его машине и куда они ехали, в сознании было словно бы белое полотно. — Доброе утро, — усмехнулся Сальваторе. — Что происходит?! — воскликнула Елена, оглянувшись. В окнах автомобиля проносились ветвистые деревья, изредка — какие-то дорожные знаки, информирующие о том, что до ближайшего населенного пункта осталось еще десять километров. Наступало утро, была суббота, и на дороге уже можно было увидеть автомобилистов, направлявшихся в ту же сторону, что и они с Деймоном. Но это почему-то не успокаивало. Она одна, а рядом — наверное, единственный человек, которого она боялась так же, как Стефана. Осознание этого заставляло кровь циркулировать по венам еще быстрее, а сердце — бешено биться. По коже пробежал холодок, а вдоль позвоночника будто бы пустили электрический ток. — Ну… Я, ты, дорога… Романтично, ты не находишь? — Что ты, черт возьми, задумал? — вскрикнула Елена. — Выпусти меня! — жадно хватая ртом воздух, она начала дергать за ручку замка, даже, кажется, не задумываясь о том, что машина двигалась на полном ходу и что, если бы Деймон предусмотрительно не заблокировал все замки и дверь открылась бы, то она могла бы серьезно повредить ее или сама получить травму. — Елена, я обещал не поднимать на тебя руку, — сказал Деймон. — Но если ты здесь что-нибудь поцарапаешь, ей-богу, я огрею тебя чем-нибудь тяжелым, — с улыбкой елейно проворковал он, не отрываясь от дороги. — Деймон, куда мы едем? — чуть ли не плача, спросила она. Голос стал тише и начал дрожать. — В Вест-Вилледж, — уже коротко и без каких-либо эмоций ответил тот. — Зачем?.. — Это достаточно безлюдное и тихое место. У меня там дом. Сейчас отвезу тебя туда, закрою и буду насиловать первыми попавшимися под руку предметами день и ночь, день и ночь! — он сделал паузу и вновь внимательно посмотрел на Елену, а затем с усмешкой добавил: — Ты ведь так думаешь? Елена сидела, вжавшись спиной в кожаное кресло, и смотрела на него, не моргая, ошарашенным и безумно испуганным взглядом, кажется, приняв его слова всерьез. Деймон, увидев это, закатил глаза. — Деймон, я не понимаю… — Елена, будь добра, включи мозги, — раздраженно рявкнул Сальваторе, и девушка вздрогнула. — Ты попала в задницу — я эту задницу вокруг тебя попытался по максимуму нейтрализовать. Так понятнее? — раздраженно спросил он. В происходящее верилось с трудом: в поведении Деймона после ее отказа не было ни намека на то, что он собирается ей помогать. Да ему это было и не нужно. Но сейчас она была свободна — по крайней мере, от Стефана, и, судя по всему, менять это в ближайшее время Деймон не собирался. Он… Спас ее?.. Вдруг в голове, которая гудела и болела так сильно, словно бы череп вот-вот расколется пополам, будто вспышка молнии, сверкнула мысль: Никки. Внутри все сжалось от осознания, что ее дочь, беззащитная кроха, осталась рядом с этим зверем. И пусть он относится к ней так, как должен относиться к дочери всякий отец — теперь, когда Елена была за несколько десятков километров от Нью-Йорка, все эти мысли отходили на второй план, потому что предугадать, что может быть у него на уме и что он сделает в следующую секунду, было невозможно. Страх обволакивает ее душу плотной темной материей, и теперь он даже гораздо сильнее, чем тот, который Елена испытала несколькими минутами ранее, когда увидела рядом с собой Деймона. — Деймон… Елена сделала несколько глубоких вдохов, чтобы привести сердцебиение в норму, но ничего не вышло. — Никки с ним… В этот момент в окне промелькнула табличка «Добро пожаловать в Вест-Вилледж!», и Деймон завернул на одну из городских улиц. Зеленый пейзаж слишком резко сменился видами маленького тихого городка с пока еще пустыми улочками, небольшими лавками и уличными кафе, чем-то напоминавшими Париж, двух- или трехэтажными домиками и склонявшимися над их окнами кленами. — Ну извини, собирать всех твоих родственников по городу времени и возможности не было, — выплюнул Сальваторе. Елена совершенно не думала о себе и своем благополучии, почему-то никак не могла принять тот факт, что теперь ей действительно ничего не угрожает — и это начинало раздражать Деймона все сильнее. — Ты что, правда не понимаешь? — вдруг прорычала Гилберт, и в ее голосе прозвучала такая злость, что Деймон повернулся к ней. — Там осталась моя ДОЧЬ!!! Елена с силой откинулась на спинку сидения и обхватила голову руками, а затем провела ладонями по лицу. Она мгновенно покраснела и тяжело дышала. Щеки горели. — Это ты, похоже, ничерта не понимаешь, — рявкнул Деймон. — По-моему, даже самому отмороженному придурку ясно, что Стефан не представляет для нее такой опасности, как для тебя. Это не ее он избивал на протяжении всего этого времени, не ее скинул с лестницы и не ей колол наркотики. Елена, ты попала в такую ситуацию, когда действительно должна думать в первую очередь о том, как спастись самой. Потому что Никки, извини, не от чего спасать! Деймон начинал закипать сам и плотно сжал губы. Елена внимательно посмотрела на мужчину: такого отношения она не ожидала даже от него. Какое-то время в салоне царило молчание, и оно пошло на пользу им обоим: для Елены сказанное Деймоном послужило чем-то наподобие холодного душа, и повергло в минутное оцепенение, а у Деймона просто появилась возможность перевести дух и успокоиться. — Деймон, скажи, у тебя ведь нет детей, правда? — вдруг спросила девушка. Мужчина сжал руль крепче. — Да, у меня нет детей. — Тогда ты, наверное, вряд ли поймешь, — сказала Елена и отвернулась к окну. И в этот момент Деймону почему-то стало до глубины души обидно. Разве беспокойство родителей не в силах понять тот, у кого нет детей? Это же неправда. У человека есть душа, он может чувствовать боль близкого… Но сейчас понять Елену ему и правда было сложно, потому что он смотрел на ситуацию совершенно под другим углом зрения: хладнокровнее, зная, какой шаг можно сделать дальше и просчитывая его наперед. — Елена, — с шумом выдохнув, произнес Деймон, — если ты сейчас сунешься к Стефану, он тебя убьет нахрен, ты это понимаешь или нет? Сальваторе вновь хотел повысить тон и лишь усилием воли сдержался. В этот момент он подъехал к одному из домов. Быстро припарковавшись, Деймон заглушил двигатель и разблокировал двери. — Пойдем, — сказал он, открыв дверь Елене. Она с недоверием покосилась на него, но из машины послушно вышла. — Послушай, Елена, — сказал Деймон и внимательно посмотрел на нее. — Если ты перестанешь истерить по поводу и без и прекратишь считать свое мнение единственно правильным, то уже скоро нам удастся все изменить. Если мы с тобой будем сотрудничать, то ты сможешь забрать дочь и вернуться к нормальной жизни. Представить, что он имел в виду под словом «сотрудничать», было страшно. У Елены по коже пробежали мурашки. Последнее, чего бы она хотела, — это оказаться с Деймоном один на один в его доме. Но был ли сейчас другой выход?.. — Ты все-таки добился своего… — одними губами произнесла она. — Я же говорил, что всегда получаю то, что хочу. — А если я попытаюсь сбежать? Деймон внимательно посмотрел на девушку. — Да хоть сейчас, — пожал плечами он. — Я не собираюсь тебя удерживать. Вот только ты этого не сделаешь, — с каким-то вызовом сказал Сальваторе. — Сейчас произошло то, о чем ты мечтала на протяжении долгих месяцев, и тебе просто не хватит сил вернуться и все повторить. Елена смотрела ему в глаза, кажется, уже не чувствуя страха перед его взглядом, как это было раньше. Для него она была открытой книгой, он чувствовал все, что ощущает она. И от этого ей казалось, что он имеет над ней какую-то нереальную, необъяснимую власть. — К тому же, я обещал дать тебе спокойную жизнь. Ты не знаешь, исполняю ли я свои обещания, но надежда всегда сильнее. И, в конце концов, она лучше, чем не иметь вообще ничего. — И что же мне тогда остается?.. — прошептала Елена. — Я действительно ничего не знаю о тебе. Не знаю, на что ты способен, о чем ты думаешь, чем ты дышишь. — Поверить. Если ты исполнишь то, о чем я просил тебя, то… — Деймон, прищурившись, посмотрел куда-то вдаль. — …думаю, нам удастся подружиться, — сказал он, вновь взглянув в ее карие глаза. Елена опустила взгляд, а затем перевела его на здание, перед которым они стояли. Средних размеров двухэтажный особняк. Любимый стиль Деймона — хай-тек. Дом выделялся среди соседствовавших с ним на улице, выполненных в более привычных английском или прованском стилях, и напоминал, скорее, фигурку из конструктора «Лего». Из-за огромных окон, на которых играли блики, на первый взгляд могло показаться, будто бы большая его часть состоит из стекла, но они отлично сочетались с рыжеватым дощатым верхом и светло-графитовым кирпичным низом. Дом стоял посреди огромного зеленого сада с мощными вековыми дубами, а немного поодаль — кустами уже зацветшей, несмотря на раннюю весну, белоснежной гортензии. Все выглядело очень спокойно и безмятежно. И от этого так…непривычно. — Что, совсем не похоже на логово маньяка? — Елену из раздумий вырвал голос Деймона, прозвучавший с его излюбленной усмешкой. Сальваторе двинулся вперед, не оборачиваясь, будто бы он уже знал, что Елена пойдет за ним. У нее не оставалось другого выбора. В борьбе против Стефана в одиночку у нее не было даже самого крохотного шанса победить. А Деймон действительно давал ей надежду. Пусть она совсем призрачная. Пусть за нее придется дорого заплатить. И Елена пошла вслед за ним. Все-таки переступила через свой страх и гордость. Сделав этот шаг, доверила ему свои мечты, страхи, свою жизнь. Быть может, когда-нибудь она привыкнет к этому холоду манящих голубых глаз? Идя по аккуратно выложенной плиточной дорожке, Елена чувствовала — даже не сердцем, а чем-то, что находилось гораздо глубже — может быть, самой душой — что сейчас она отрекается от самой себя. Она не останется той, которую взял в жены Стефан. Не будет той Еленой Гилберт, которой ей самой нравилось себя видеть. Иначе она просто не сможет быть с Деймоном. И потеряет шанс на спасение навсегда. Внутри дом полностью соответствовал внешнему виду: прямые линии, дорогая техника — большой плазменный телевизор в гостиной, там же — электрический, кажущийся плоским камин, музыкальный центр, — высокие натяжные потолки со встроенными лампами, металлическая лестница с деревянными ступенями, ведущая на второй этаж, который открывался в гостиной, как на ладони и этим напоминал балкон — Деймон не изменял своему стилю. Интерьер был выполнен в темно-коричневых и светло-бежевых тонах, и это придавало ему какой-то теплоты. В доме царил идеальный порядок: паркетные полы блестели так, будто бы их драила целая бригада уборщиков прошлой ночью, на журнальном столике не было ничего, кроме пультов от телевизора и музыкального центра, а для журналов был выделена отдельная полка на стеллаже для книг, на которой они лежали аккуратными стопками, — и для Елены это было непривычным: Деймон ассоциировался у нее с хаосом, неуправляемой стихией, бешеной энергией. — Не буду говорить: «Чувствуй себя, как дома», — потому что мой дом был и останется только моим, но… Располагайся. Деймон положил на журнальный столик ключи от машины и, сняв толстовку, повесил на один из плетеных стульев, стоявших рядом. Елена с интересом оглядывала все вокруг и, несмотря на порядок и аккуратность, даже в самой просторности этого дома, несмотря на кажущиеся не такие уж большие размеры, была заметна свободолюбивость его хозяина. — Ванная и туалет совмещены, по коридору прямо и направо, — Деймон указал рукой в соответствующую сторону. — Тут гостиная, слева — кухня, напротив — гостевая. На втором этаже спальня и игровая. — Игровая?.. — Бильярд, — пожал плечами Деймон. — И настольный хоккей, если не полениться и притащить. На мгновение в помещении воцарилось молчание. — Так, ну вроде все сказал, — он посмотрел в потолок, будто бы вспоминая, что мог забыть. — Сколько там времени… — брюнет взглянул на наручные часы. — Половина пятого… Неплохо, можно поспать еще. Деймон посмотрел на Елену. — Есть не хочешь? — Да нет, спасибо… — несмело ответила она. — Ну, значит, с магазином можно потерпеть. Ладно, ложись, ты устала, наверно, — сказал Деймон, зевнув. Было видно, что он хочет спать и сам. — Но в торговый центр нам точно будет нужно заехать… — Зачем туда? — встрепенулась Елена. — Ну, не голая же ты здесь будешь ходить, — усмехнулся Деймон. — Хотя, я не против. Его последние слова отрезвили Гилберт и напомнили ей о том, что за человек перед ней стоит. Девушка посмотрела на себя и поняла, что, в принципе, Деймон прав: у нее сейчас не было ничего, кроме спортивных штанов и футболки. На самом деле, на чердаке хранился целый ящик с женской одеждой. У Деймона так и не хватило сил выкинуть, раздать знакомым или сжечь. Но увидеть Елену в чем-то из того, что когда-то носила Кэтрин, было немыслимо. «Я тогда точно рехнусь», — пронеслось в голове у Деймона, едва он это представил. — У меня нет денег, — поборов вновь накативший страх, сглотнув, произнесла девушка. Деймон лениво махнул рукой. — Зато у меня есть. — Деймон, я не смогу расплатиться с тобой в ближайшее время. — Ну что теперь, сдохнуть, что ли? — в его голосе внезапно начинает звучать раздражение. Елена вздрогнула. — Ладно, на тебя, похоже, бессонная ночь так влияет. Спи, — буркнул он и вскоре скрылся из виду. Елена хотела пойти в ванную комнату, чтобы принять душ, но у нее было не во что переодеться, поэтому она просто умылась. Хотелось рассмотреть дом еще, но в ушах шумело, а веки тяжелели, и сил сопротивляться уже не было, так что она даже не почувствовала, как заснула на диване в гостиной, положив голову на подлокотник.

***

Впервые за долгое время Стефан стал крепко. Не видя в своем доме ненавистную жену, он чувствовал, как к нему постепенно возвращается спокойствие. На время он отпустил Тайлера и жил вдвоем с Никки, с которой ему помогала няня, и свое время делил между работой, дочерью и отдыхом. Больше ему сейчас ничего и не было нужно. Стефан готовил документы на развод с Еленой: понятно, что никакие уговоры Элайджи на него не действовали. Уже сейчас он старался забыть обо всем, что его с ней связывало. Из сна Стефана вырвал громкий звук входящего вызова на мобильном телефоне, который он, вероятно, забыл перевести в беззвучный режим накануне. Сальваторе спросонья не понял, что произошло, но постарался как можно быстрее отключить звук, чтобы не разбудить спавшую в соседней комнате Никки. — Да? — пробормотал Стефан, сняв со смартфона блокировку и взглянув на часы, показывавшие восемь утра. — Стефан, привет, — на другом конце телефонного провода послышался взволнованный голос Мередит. — Извини, что так рано, просто дело серьезное… — Что случилось? — встрепенулся Стефан, с которого в этот момент сонливость как рукой сняло. — Елена пропала.

***

Елена проснулась ближе к полудню оттого, что желудок сводило от голода, и из всего, что она увидела, когда проснулась, был снова Деймон. И, как и тогда, в машине, она ощутила необъятный страх в груди и желание сбежать от прожигающего взгляда его глаз. К этому нужно было привыкнуть. И Елена чувствовала, что на это ей понадобится много времени. Холодильник оказался пуст, так что, видимо, Сальваторе здесь бывал и правда редко, поэтому, умывшись, Елена и Деймон отправились в торговый центр. Он был совсем небольшой, всего в два этажа, и обилием магазинов не отличался, но, тем не менее, уже было удачей, что в таком маленьком тихом городке его все-таки построили. Елена любила шоппинг, но сейчас поход по магазинам не доставлял ей никакого удовольствия: рядом был Деймон, который, впрочем, энтузиазма по поводу происходящего не испытывал и практически не отрывал взгляд от смартфона, лишь в нужный момент подсовывая продавцу свою кредитную карточку, чтобы расплатиться. И ей совершенно не хотелось представлять, как расплачиваться за все это будет она. По коже проходил холодок, и в мысли, несмотря на все попытки думать о другом, все равно закрадывался вопрос о том, когда же Деймон потребует того, чего он добивался уже давно. Безумно хотелось если не избежать, то хотя бы оттянуть этот момент, поэтому Елена пристально наблюдала за каждым его жестом, за каждым взглядом, боясь увидеть в нем тот неистовый огонь. — Сваришь кофе? — попросил Деймон, когда они вернулись и уже сидели на залитой солнечным светом кухне, распаковывая купленные в ближайшем супермаркете продукты. — А?.. — Елена встрепенулась. — Да, конечно, — пробормотала она, понимая, что пора привыкать к обязанностям «жены». — Тебе покрепче? — Да. Елена, может быть, и не хотела, но очень старалась сделать все как можно быстрее и лучше. Она быстро накрыла на стол, но помогать ей Деймон не спешил. Она этого и не ждала. — А ты… Долго строил этот дом? Вопрос, заданный ею, стал полной неожиданностью даже для самой Елены. На самом деле, ей это было совершенно неинтересно, но так она могла хотя бы как-то успокоиться: молчание угнетало. — Без понятия, потому что его строил не я, — ответил Деймон, отпив из чашки горячий кофе. — Мы… — в этот момент он почувствовал, как к горлу мгновенно подступил предательский ком. — Я купил этот дом почти пять лет назад. Поменял только мебель и кое-что из фурнитуры. — Уже пять лет… Ты аккуратный, — заключила Гилберт, оглядев помещение. — Я просто редко сюда приезжаю. Между ними вновь повисла пауза, но в этот раз ее прервал Деймон. — Ну что, может, расскажешь, что произошло? — В каком смысле? — непонимающе спросила Елена. — Ну, я тут уже несколько месяцев сгораю от любопытства: хочу узнать, что ты такого сделала, что Стефан съехал с катушек. Гилберт нервно усмехнулась. — И какие варианты были? — Разные, — пожал плечами Деймон. — Ну, может, ты притащила домой пятерых мужиков, устроила с ними оргию у вас в гостиной, и в самый разгар с работы вернулся Стефан… Елена внимательно посмотрела на брюнета: его шутку она явно не оценила. — Не, ну остальные просто еще более бредовые, — как бы оправдываясь, пробормотал Сальваторе. Девушка опустила взгляд, размешивая ложечкой кофе, хотя сахар в нем давно уже растворился. — Ничего не было. Все началось очень неожиданно… И страшно. Голос Елены дрогнул. — Это связано со смертью его родителей, Джузеппе и Лили. Деймон облокотился на стол и склонил голову набок, не понимая, как с этим трагическим событием в семье Сальваторе могла быть связана она. — Они ведь погибли в автокатастрофе… — пробормотала Елена. — И выяснилось, что… Что виновен в ней был мой отец. Он на своей машине врезался в автомобиль, в котором находились Лили и Джузеппе. Деймон не верил своим ушам. Неужели только это действительно было причиной слепой ненависти Стефана? Некоторое время он молчал, поджав губы, пытаясь осмыслить услышанное. — Они были замечательные… — наконец тихо прошептал он, и, наверное, впервые Елена услышала в его голосе такую искреннюю теплоту. — Стефан и Ребекка очень тяжело переносили их гибель. Деймон снова замолчал, вертя в руках свою чашку. — Но ты ведь не виновата в той аварии. Воспроизвести историю о том, что ее отец готовил покушение на отца Деймона, Елена не могла и не хотела: всех подробностей она так и не поняла, и, к тому же, не знала, как он на это отреагирует. Деймон озадаченно потер лоб, опустив глаза. — Он ненавидит сам факт нашего родства и считает, что сын за отца тоже в ответе. — Стефан, походу, в Средневековье застрял, — презрительно фыркнул Деймон, подняв взгляд. — Это он, получается, мстил таким образом? — Получается, что так. — Постой, а как он женился на тебе? Он только потом узнал, или?.. — Он для этого и женился, — произнесла Елена с болью в голосе, и он дрогнул. Скрыть удивление во взгляде Сальваторе не смог. — Женился, чтобы отомстить? — Да. Деймон понимал, что задает по несколько раз одни и те же вопросы и выглядит глупо, но все равно не мог поверить в то, что делал брат. — Мда, — протянул он, посмотрев куда-то в сторону. — Своего брата я явно не знал… Елена глубоко вздохнула и сделала глоток. Кофе уже начал остывать. — Ну, может быть, ты тогда тоже расскажешь, как тебе удалось забрать меня из больницы? — спросила она. — Там хорошая охрана… Деймон усмехнулся. — Хорошая она только для таких наивных, как ты. Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю… Когда буду больше настроен на приключенческий лад. Внутри она вдруг почувствовала то ли какую-то обиду, то ли беспомощность. — Но вообще, когда твой напарник — великий итальянский махинатор, можно обвести вокруг пальца кого угодно. Елена мгновенно подняла взгляд на жующего бутерброд Деймона. — Итальянский… — тихо пробормотала она. — Энзо?.. Елена сама не понимала, почему вдруг вспомнила именно его: в конце концов, у Деймона мог быть друг из Италии. Но неожиданно для нее Сальваторе кивнул. Она не знала, что ему ответить: в этот день Деймон уже во второй раз разрушил все ее предрассудки. Энзо помогал ему. А значит, и ей тоже… В голове не укладывалось. — А где он сейчас? — хрипло произнесла Елена. Деймон мельком взглянул на настенные часы. — Думаю, либо гуляет по Риму, либо уже на всех парах мчится к себе домой. Спросить что-то еще Елена не осмелилась.

***

Время совершенно неожиданно для Елены начинает течь быстро, и она не успевает заметить, как наступает вечер. В течение дня телефон Деймона ежеминутно разрывался от звонков. Кому-то он отвечал приветливо и дружелюбно, с кем-то шутил, кому-то раздавал указания, а кого-то ругал самыми последними словами, едва сдерживаясь от крика. И каждый раз он был таким… Разным. То спокойный и дурашливый, то жесткий и бескомпромиссный, то свирепый, словно разъяренный зверь. Совладать со страхом было сложно. Даже оказавшись в ванной, Елена незаметно заперла дверь с внутренней стороны, чтобы Деймон, даже сделав усилие, не смог открыть ее. Ванная комната оказалась чуть ли не больше гостевой, и Елена провела под струями теплой воды около часа, то ли стараясь хотя бы отчасти смыть с себя все, что ей пришлось пережить в последнее время и как-то «переключиться», то ли просто боясь выходить. Со временем глаза привыкли к тусклому освещению. В воздухе парил едва уловимый, но очень приятный аромат сандала с примесью еще каких-то запахов туалетной воды и мужских шампуней, которые вскоре смешались с ароматом корицы, исходившим от геля для душа, который купила для себя Елена. Незаметно даже для самой себя она быстро пробежалась взглядом по полкам: на них были только мужская косметика и бритва. Елена постаралась как можно менее заметно выскользнуть из ванной и прошла в гостевую, чтобы переодеться. Однако, едва она оказалась в гостевой, то услышала отдаленный шум воды из душа: значит, Деймон все-таки видел ее и, поняв, что ванная комната ей больше не нужна, отправился туда сам. Гостевая, хоть и была, как и весь дом, обустроена в стиле хай-тек, который не очень любила Елена из-за его минимализма и какой-то холодности, оказалась весьма уютной: с двуспальной мягкой кроватью, телевизором, шкафом и даже рабочим столом. Из окон, как на ладони, открывался огромный сад, в котором, как выяснилось, кроме дубов росли и вишни, и начинал зацветать жасмин. Благодаря тому, что она поспала днем, слабость у Елены начала идти на спад, и в сон ее уже не клонило. Ей хотелось рассмотреть дом подробнее: она всегда питала интерес к деталям и могла подолгу рассматривать узоры на стенах, формы ламп, картины, если такие были. Как раз рядом с гостевой на стене в деревянной рамке еще утром Елена увидела небольшую картину, написанную маслом: маленькая бухта в море, с одной стороны закрытая горами, видневшимися вдалеке. Морские волны отливали зелено-голубым оттенком, а на них качались две небольшие рыбацкие лодчонки. Мощеная набережная, которая находилась выше пляжа, где играли несколько малышей, была увита нежными фиолетовыми цветами, внешне напоминавшими флоксы — яркое ароматное растение, которое она видела в далеком детстве на средиземноморском побережье. На лазурном небе не было видно ни облака, а яркое солнце светило в зените. На скамеечках в шахматы играли старики, а по набережной прогуливались молодые пары. Маленькие двухэтажные дома с ярко-красными черепичными крышами были затеряны в листве изящных олив, а немного поодаль виднелись пинии и стройные кипарисы. От солнечной живой картины невозможно было отвести взгляд. Елене на мгновение показалось, будто бы лучи этого солнца коснулись ее кожи, и ей впервые так захотелось вдохнуть полной грудью морской бриз, услышать крик чаек… И почувствовать себя свободной — как этот ветер, как эти волны… Как эти люди, живущие на затерянных островах Средиземноморья и не знающие бед, бесконечно добрые и улыбчивые. — Картина понравилась? Елена даже не заметила, как сзади к ней подошел Деймон. Услышав его голос, она вздрогнула и обернулась. Он стоял перед ней, совершенно обнаженный — лишь белое махровое полотенце было крепко обвязано вокруг бедер. На груди и руках со взбухшими венами, выступавшими даже на плечах, блестели капельки воды, а густые черные волосы были взлохмаченными и влажными. У Деймона не было тех пресловутых шести кубиков пресса, о которых мечтает, наверно, большинство девушек, рисуя в своем изображении принца из сказки, — они только начали прорисовываться, но и без них он выглядел невероятно… Притягательно. Сексуально. До невозможности красиво — настолько, что мозг на мгновение отключался, и внутри закипала тягучая лава, которая тут же начинала течь по венам вместо крови. Деймон поймал на себе изучающий, удивленный и испуганный взгляд Елены и усмехнулся. Это продолжалось всего каких-то несколько секунд, но этого ему было вполне достаточно, чтобы понять, что она ощутила в этот момент. Елена встрепенулась и мгновенно отвернулась. — Прости, я не знала… — Простить за то, что ты увидела меня после душа? Действительно, серьезная провинность, — с сарказмом покачал головой Сальваторе, пройдя на кухню и налив себе стакан воды. — Да, картина красивая, — пробормотала девушка, сделав пару вдохов и выдохов, тщетно пытаясь привести пульс в норму. — Мне ее подарил один мой друг из Италии. Он живет в Пескаре, этот город — один из главных портов страны. Должен сказать, очень уютное место, — сказал он, подойдя ближе к Елене и взглянув на холст. Девушка почувствовала, как сердце ускорило свой темп, но теперь она не могла понять, отчего это произошло: оттого, что она боялась его, или оттого, что он находился так близко, и его дыхание обжигало ее распаленную кожу. — Он… Сам ее написал? — спросила она, пытаясь отвлечься и успокоиться. Сальваторе кивнул. — Вообще, по профессии он врач. Тоже, кардиолог, кстати. Добрейшей души человек, даже не скажешь, что итальянец по национальности — очень спокойный. На досуге Джанлука занимается живописью, он в большей степени пейзажист. Некоторые картины он дарит своим друзьям, но это случается достаточно редко. Я вообще не ценитель живописи, но положить ее на чердак рука не поднялась. — У него отлично получается… Это тоже Италия, да? — Елена кивнула в сторону картины. — Да. Ты когда-нибудь была там? — Деймон отставил стакан на ближайший журнальный столик. Елена отрицательно мотнула головой. — Жаль… — прошептал мужчина, и в следующее мгновение ей показалось, что по ней пустили разряд электрического тока, когда она ощутила у себя на плечах тепло его ладоней. — Это невероятно красивая страна. Такая же, как и ты. — Деймон, нет, — выдохнула Гилберт, обернувшись и высвободившись из его объятий. По его губам скользнула усмешка. — Елена, ты в моем доме, — произнес он, подойдя к ней и забрав за ухо прядь ее каштановых волос. — И, по-моему, уже глупо бегать от меня. — Деймон, пожалуйста… — чувствуя, как начинает дрожать всем телом, пролепетала Гилберт. Сальваторе не дает ей договорить. Он прижимает ее к стене своим весом и затыкает поцелуем, который словно бы выбивает остатки воздуха из легких. Из груди Елены вырывается сдавленный стон, она пытается сопротивляться и оттолкнуть его, но Деймон явно сильнее. Руки и ноги становятся ватными, и она понимает: он победил. Теперь она действительно в его власти. Он чувствует это и, запустив руку в ее волосы, жадно целует, не желая упускать ни секунды, исследует языком ее рот, касается десен и неба, и Елена ощущает горьковатый привкус виски и мяты. Он невыносимо близко, и ей кажется, что она слышит стук его сердца, который становится все быстрее. В нос ударяет запах дорогого одеколона — смесь лимона, кедра и его излюбленного сандала, но вместе с ним она ощущает его собственный запах — он не поддается описанию, но оказывается в разы приятнее ароматов любой косметики. И это возбуждает только сильнее. Она кладет ладонь ему на грудь, и теперь его сердце бьется прямо под ней, передавая Елене каждый удар, словно сильнейший импульс. Где-то в низу живота начинает приятно ныть, и внутри разгорается чувство стыда. Словно огонь, пылает его борьба со страхом и с желанием, но последнее все-таки побеждает. Понимая, что бороться с ним уже бессмысленно, она неловко отвечает Деймону на поцелуй, и он отстраняется. — Видишь, — тяжело дыша, усмехнулся он, облизнув свои покрасневшие губы, — это совсем нестрашно. Елена жадно хватает ртом воздух, словно бы пытаясь надышаться на целую жизнь вперед, будто бы сейчас ей предстоит погружение под воду, и смотрит в его бездонные лазурно-серые глаза, и ей кажется, что она вот-вот потеряет сознание. Она не отводит от них взгляд: ее душа полностью обнажена перед ним, и единственное, чего он хочет сейчас — это забрать ее без остатка, сделать своей и физически, и духовно. Деймон одним движением стягивает с нее футболку и остервенело бросает ее куда-то сторону, вслед за ней отправляет бюстгальтер, покрывая мелкими поцелуями ее шею, плечи, ключицы. Она запускает руку в его влажные мягкие волосы, и для нее сейчас нет ощущения приятнее. Она шепчет в тишине его имя, и Деймон чувствует, как каждый ее вздох, каждый стон просто уничтожает его, заставляет исчезнуть, растворяясь в кипучей лаве. Но едва ей стоит прикоснуться к нему — и он возрождается вновь. В помещении прохладно, и по коже начинают бежать мурашки. Проходит один миг — Деймон подхватывает девушку на руки, она рефлекторно хватается за его все еще скользкую от воды спину. Его руки настолько крепкие, что Елене начинает казаться, что она растворяется в нем, перестает быть самой собой и становится его частью. Сейчас она существует будто бы вне времени и пространства, не замечая, как оказывается на мягкой постели. Деймон нависает над ней, будто бы стремясь закрыть ото всего, что может забрать ее у него. Она — его сладкая победа. И он хочет попробовать все оттенки ее вкуса. Деймон жадно целует ее грудь, медленно спускаясь ниже, к животу, одной рукой пытаясь снять с нее тканевые спортивные шорты и нижнее белье. Елена видела, как на пол упало и белоснежное полотенце, которое было обмотано вокруг его бедер, после того, как он с ними расправился. Деймон наваливается на нее своим весом, и она обвивает его шею своими ледяными руками. Он снова тянется к ее губам, облизывая их и наслаждаясь вишневым вкусом, оставшимся на них. Вдруг он прикусывает ее губу, не рассчитав силы, потому что сознание уже затуманено, и ему стоит огромных усилий, чтобы оставаться в реальности, и Елена вскрикивает. — Прости, — шепчет Деймон, видя крохотный сгусток алой крови, и слизывает ее. Почему-то ощущение металлического привкуса во рту заводит еще больше. Его язык грубо вторгается ей в рот, но Елена уже не сопротивляется. И помощи ждать совершенно неоткуда. Елена чувствует тепло его ладоней у себя на бедрах, и он мягко, но требовательно чуть раздвигает их в стороны. Она рефлекторно сильнее хватается за его плечи. Проходит какая-то секунда — и в эту самую секунду ей кажется, будто бы легкие пронзили насквозь обоюдоострым ножом. Из груди вырывается крик. Деймон замирает, хотя сделать это крайне сложно: каждое мгновение, когда он рядом с ней, делает его безумцем. Он хочет накинуться на нее, как зверь, и сам не знает, откуда берет силы, чтобы сдержаться. — Тебе больно? В его взгляде отчетливо читается беспокойство. Елена делает глубокий вдох, но от этого почему-то становится еще хуже. — Елена, — хрипло произносит он. — Я хочу, чтобы хорошо было нам обоим. — Н-н-нет, — нервно сглатывая, — отвечает Елена. — Все нормально. В знак подтверждения своих слов она сама неловко тянется к его губам, и в следующее мгновение Деймон чувствует, как ее язык скользнул по его деснам. Он опускается ближе к ней и начинает двигаться — сначала медленно, позволяя Елене привыкнуть, затем все быстрее. Она в кровь кусает губы, выгибается, шипит, но осознает: она хочет его. Еще и еще. Деймон прикасается своей гладко выбритой щекой к ее и крепко сжимает ее ладонь, переплетая свои теплые пальцы с ее ледяными, словно бы стараясь отдать Елене часть своего тепла. Все вокруг перестает существовать, в этом мире есть только он, она и дикое желание, которое поглощает их обоих, делает своими рабами, не оставляя ничего. Он переполняет ее, они кричат практически в унисон, на лбу у Деймона проступают мелкие капли пота, а Елена оставляет у него на спине несколько глубоких царапин. Ей не хватает воздуха, она захлебывается этим мужчиной, его прикосновениями, сводящими с ума, его запахом, будто бы сейчас тонет на большой глубине. Елена ощущает себя какой-то грязной, переступившей запретную черту, но это необъяснимое чувство вины уходит куда-то далеко, практически исчезает, когда она вновь касается его напряженного тела и он делает еще один резкий толчок. В какой-то момент Деймону кажется, что начинает кружиться голова, и он понимает, что это действительно так. Он смотрит в ее карие глаза и на какое-то мгновение перестает чувствовать свое тело. Однако затем жар возвращается с троекратной силой… И все вокруг взрывается яркими вспышками, которые ослепляют, отнимают последние силы, а внутри словно бы развязывается тугой узел. С губ срывается животный рык. — Кэтрин… Кэтрин… Кэтрин…