В объятьях зверя

Soundtrack: Валерий Меладзе — Небеса Она послана мне за десяток веков ожидания…© Елена была уже не властна над собой, ей казалось, что все происходит в каком-то сне, но этот гортанный хриплый рык в одно мгновение отрезвил ее. В виски с силой ударила кровь, а внутри все скрутило от внезапно накатившего чувства омерзения. В сознании не было никаких мыслей, но в душе свирепствовал ураган. Елена вцепилась ногтями в его плечи сильнее, пытаясь уйти от этого ощущения, невероятно быстро разлившегося по всему телу, проникнув, словно опасный яд, в каждую клеточку его, отравив кровь. Деймону было больно, он шипел, стиснув зубы, но ему до безумия это нравилось. Он заснул, одни губами шепча ей: «Ты прекрасна…», — и положив ладонь ей на живот, но теперь тепло его рук не было таким приятным. Елена не ожидала, что когда-нибудь почувствует подобное по отношению к нему, но ей стало до невозможности…обидно. Пусть лишь на какое-то время, но он позволил ей забыть о том, что ждет ее в будущем и кем она, по сути, является в его доме. И он же сам словно бы полоснул холодным лезвием по нежной коже. Кэтрин… Сколько же женщин побывало у него в постели, если он даже не помнит их имен? В этот момент Елена убедилась в том, о чем говорила Деймону и раньше: она не значит для него абсолютно ничего — лишь привлекательное тело. И принять это сейчас, когда произошло то, чего она так боялась, было больнее. Что он назвал ее другим именем, он даже не заметил. Деймон не мог себя контролировать. Спустя столько лет, пусть ненадолго, но он все же наконец-то почувствовал свободу ото всего, что терзало его сердце все это время. Ему показалось, что она вновь рядом с ним. Кэтрин была опасной хищницей, неуправляемой стихией, с которой было трудно совладать. Она никогда не подчинялась Деймону — ни в обычной жизни, ни в постели. И когда такая непокорность сталкивалась с его властностью, начинало казаться, будто весь мир вокруг горит огнем. Елена — совершенно другая. Она податливая, словно мягкий пластилин, и ей самой в какой-то момент показалось, что она вот-вот растает в его руках. Она — ведомая им, она признает свою слабость и действительно забывает себя. Деймон понимает это, но стоит ему взглянуть в эти горячие карие глаза, как все вокруг теряет смысл. Остается лишь имя, которое все эти годы он неслышно шептал в ночной тишине, когда ненадолго любимая девушка приходила к нему во снах, и которое сейчас готов был кричать. Постепенно пульс приходил в норму, дыхание становилось спокойнее, кровь снова начинала разгонять по венам тепло. На Елену внезапно накатила дикая усталость — стало трудно даже пошевелить руками. Веки тяжелели, но покоя не давало гложущее изнутри желание высказать все Деймону и выплеснуть на него разгоревшееся негодование. Но теперь в сознании пульсировала лишь одна мысль, которую Елена повторяла себе раз за разом: «Просто смирись: ничего не изменится. Ты фактически его собственность. И ты сама на это согласилась, а значит, приняла его и все, что он делает». Еще недавно Елена считала, что согласиться на предложение Деймона — это продать себя, стать фактически проституткой. Но теперь она понимала, что случившееся с ней гораздо хуже, чем просто отдать ему свое тело: он ждал от нее каких-то чувств, нежности и ласки, хотя ему самому было на нее ровным счетом наплевать. Но зачем-то же он сказал тогда, около двух месяцев назад: «Я хочу, чтобы на это время ты стала для меня женой». Веки тяжелели, и, в конце концов, усталость победила. В скором времени Елена тоже заснула. Утром Деймон, привыкший вставать на работу в восемь утра, проснулся раньше. В комнату начали проникать первые лучи солнца. Рядом, на животе, укрытая по грудь белоснежным тонким одеялом, подложив одну руку под мягкую подушку, по которой разметались каштановые волосы, от которых так приятно пахло корицей, и прильнув к ней щекой, сопела Елена. Деймон смотрел на девушку, не отрывая взгляд. Нежная и хрупкая, но грациозная и очень изящная, напоминавшая ему героинь греческих мифов, которыми он когда-то зачитывался взахлеб, а вместе с этим - милая, наивная и непосредственная, как ребенок. И такая беззащитная… Она доверилась ему, и осознание этого заставляло его чувствовать, будто бы в его руках сейчас оказалось что-то нереальное, похожее на сон… Но отчего-то такое нужное. Теперь она его. Этой ночью она целовала его и кричала его имя, хотя так его боялась. Осознание власти над ней так сладко опьяняло, и все его естество требовало ее еще и еще. Ему хотелось забрать ее навсегда. Деймон осторожно погладил Елену по волосам. Она чуть вздрогнула, но не проснулась. Он понимал: то, что он чувствует сейчас, — одержимость. Когда он касался ее нежной кожи, оставляя на ней влажные следы от поцелуев, вдыхал ее запах, крепко прижимал к себе, ему казалось, что он возвращается туда, куда путь для него был потерян навсегда. У него кружилась голова, он чувствовал слабость во всем теле, будто бы душа отделялась от него, но, когда рваное сбивчивое дыхание Елены касалось его разгоряченной кожи, он становился сильнее. В ее взгляде, в ее голосе и дыхании он нашел то, что так отчаянно искал в каждой девушке, которую подпускал к себе ближе, чем как знакомую или подругу. Она не была для него загадкой, он знал о том, чего она боится, о чем мечтает, чем живет. Вот только в глубине души его не оставляло чувство, будто бы он узнал Елену не до конца и с Кэтрин они похожи гораздо сильнее, чем могло казаться. Деймон не мог понять, действительно ли он видел это в ее взгляде, когда она с презрением смотрела на него, в ее поступках, когда она, ненавидя его, переступала через страх, чтобы быть вместе с дочерью и наконец обрести свободу, или просто хотел видеть. Вдруг Елена распахнула глаза и, увидев перед собой Деймона, густо покраснела. — Доброе утро, — усмехнулся он, увидев такую реакцию. Девушка перевернулась на спину и натянула одеяло до ключиц. — Д-д-доброе, — еле слышно произнесла она. — Зачем закрываться? Я все равно уже все видел, — с нескрываемым удовлетворением и своей фирменной кривоватой улыбкой сказал Деймон. — И мне очень понравилось, — хрипло прошептал он, наклонившись к ней и коснувшись губами ее щеки. Елена не нашлась, что ему ответить. По коже бежали мурашки — то ли от холода, то ли от страха. Она внимательно наблюдала за ним, но по тому, как он непринужденно с ней разговаривал, было понятно, что о том, как он назвал ее ночью, он ничего не помнит. А может быть, помнит, но это не имеет для него никакого значения. — Как спалось? — как ни в чем не бывало, спросил Деймон, надевая льняные шорты. — Нормально, — пробормотала Елена. Она хотела встать с постели, но на ней ничего не было надето, а искать одежду по всему дому, закутавшись в одеяло, было неудобно. — Деймон, — несмело позвала девушка, когда тот уже собрался выходить из комнаты. Он вопросительно посмотрел на нее. — Ты не мог бы принести мне мое белье, футболку и шорты?.. — поборов дрожь в голосе, прошептала Елена. Деймон рассмеялся. — В доме настолько холодно, что ты не можешь наконец оставить в покое это дурацкое одеяло, встать с постели и забрать свои вещи? Елена испуганно посмотрела на него, и он понял, что сейчас переступить через себя и предстать перед ним обнаженной, насколько бы это абсурдным ему ни казалось, она не сможет. Сальваторе хмыкнул, вышел из комнаты, но уже через полминуты вернулся с одеждой в руках. — Спасибо. — Ты по-прежнему стесняешься меня? — вдруг спросил он, присев на край кровати, хотя ответ на этот вопрос был очевиден. Елена внимательно посмотрела ему в глаза. — Скажи, чего ты боишься? — Я о тебе ничего не знаю, — поборов ком в горле, проговорила она. — И я не понимаю, для чего я тебе. — Это просто мое желание. Разве плохо, что мужчина испытывает к красивой женщине физическое влечение? Елена почувствовала, как щеки начинают гореть. Деймон увидел то, как она посмотрела на него исподлобья, опустил глаза и усмехнулся. — Я не Стефан, Елена, — сказал он, вновь посмотрев ей в глаза. — Я не скрываю от тебя своих намерений, не называю тебя той, кем ты для меня не являешься. Я откровенен с тобой настолько, насколько позволяют отношения, которые нас связывают, и поэтому имею право на то, чтобы ждать от тебя того же. Поэтому, если ты чего-то боишься, лучше сказать об этом сразу, чтобы этого не произошло, ты не находишь? Елена поджала губы и опустила взгляд. Деймон, не моргая, смотрел на нее, изучая, кажется, каждый дюйм ее тела. Внутри, вопреки ее желанию, вновь начинало разгораться пламя. Между ними повисло молчание, но Деймон терпеливо ждал. Елена хотела бы сказать ему, что боится одного факта, что она находится наедине с ним, а отчего — и сама не понимала — ведь он действительно не причинял ей вреда. Она не могла побороть свое физическое влечение к нему, но ее душа была далеко, и ею он вряд ли завладеет. Она ему не позволит. Елена могла бы рассказать ему обо всем этом, но теперь в этом не было никакого смысла. Теперь можно было лишь как-то облегчить свое пребывание здесь. — Помнишь, — наконец хрипло произнесла Гилберт, — пару месяцев назад ты подумал, что мы со Стефаном практикуем БДСМ, и сказал, что, когда ты смотришь на меня, тебе тоже хочется поэкспериментировать? Слова Елены были едва слышны. Ей было неловко затрагивать такие темы, тем более в разговоре с Деймоном, но было кое-что, чего она действительно боялась и скрыть от него не могла. Сальваторе поморщил лоб, а его губы изогнулись в полуулыбке. — Так вот, можно… Мы не будем заниматься этим? — голос Елены, и так еле различимый, дрогнул, и она подняла робкий взгляд на Деймона, облизнув пересохшие губы. — Вчера ты сказал, что хочешь, чтобы было хорошо нам обоим, но я не смогу…получать удовольствие от боли. Он пристально смотрел на нее в течение нескольких секунд с изумлением и каким-то недоверием, а затем рассмеялся. — Мне, конечно, приятно, что ты так внимательно относишься к моим словам, — сказал Деймон сквозь смех. — Но вынужден тебя огорчить: я не тот хрен из «Пятидесяти оттенков красного», по которому сейчас сходят с ума малолетки. У меня нет здесь ошейников, намордников, шипов, плеток, — он обвел руками помещение и пожал плечами. — Я и сам справиться могу. Хотя, знаешь, — Деймон вдруг прищурил взгляд, — на работе я могу жестко поиметь кого-нибудь, причем на расстоянии пяти метров. Но это не тот случай, который ты имеешь в виду. Елена слушала его, и, чем больше он говорил, тем сильнее внутри, где-то в области груди, разливалось какое-то приятное тепло. — Серого, — наконец проговорила она. — Что? — непонимающе пробормотал Деймон. — Книга называется «Пятьдесят оттенков серого», а не красного. Сальваторе пристально посмотрел на нее, удивленный тем, что из всех его слов она обратила внимание лишь на это. — Господи, да срать, в общем-то, — мотнул головой он. Помолчав несколько минут, он сказал: — БДСМ — хрень. Эти слова будто бы вырвали Елену из прострации. Она вновь подняла взгляд на Деймона. Они совсем не вязались у нее с образом коварного обольстителя и бездушного эгоиста, который возник в ее воображении. Он сидел рядом с ней на краю кровати, такой простой, смешливый… Не опасный. — Я практиковал это, даже с несколькими партнерами, — продолжил Деймон. — И, честно, я не понимаю, как можно получать удовольствие, когда колошматишь кого-то ремнем, или когда, еще круче, колошматят тебя. В сознании у Елены возник диссонанс: с одной стороны, внутри все сжималось от понимания, что Деймон все-таки это пробовал — и, скорее всего, далеко не только это, — а с другой, наступало какое-то спокойствие, когда он говорил, что не понимает этого. — Просто ты говорил, что хочешь поэкспериментировать… — повторила Елена. — Разнообразие в сексе — это очень, очень хорошо. Но к этому должны быть готовы оба, — Деймон внезапно стал абсолютно серьезным. — Да черт возьми, Елена, — уже через несколько секунд в голосе вновь начинают звучать нотки иронии, — для тебя спать со мной — уже один сплошной эксперимент. Хватит с тебя пока, — как-то добродушно рассмеялся он. Деймон встал с постели и положил руки в карманы. — Со мной тебе нужно бояться другого, — с шумом выдохнул он, посмотрев в окно. У Елены внутри все похолоднело. — Вдруг я захочу… Чего-то большего? — усмехнулся Деймон, повернувшись к ней и прислонившись плечом к стене. — Что ты имеешь в виду? — Например… Я могу захотеть от тебя ребенка. В этот момент Елену будто бы ударили палкой по спине. Услышав слова Деймона, произнесенные им удивительно спокойно, она чуть не подпрыгнула на месте. — Что?! — воскликнула она. Голос мгновенно прорезался. — Деймон, ты в своем уме? — Мне уже тридцать два, — ответил Деймон. — Что, успешный здоровый мужчина не может хотеть в этом возрасте детей? Елена смотрела на него широко распахнутыми глазами и просто не верила своим ушам. Сальваторе переходил все границы и превосходил даже ее ожидания. В легких внезапно начало не хватать воздуха. — Может, — кивнула она. — Но не так же… Это какое-то извращение! Ты правда думаешь, что я пойду на это? — с недоумением спросила Елена. — Может быть, ты сама это пока не до конца понимаешь, но, поверь, ты готова на многое ради того, чтобы я исполнил свое обещание. Если я захочу, я добьюсь своего, и ты это прекрасно знаешь. Деймон говорил это все, и ни один мускул не дрогнул на его лице. В этот момент своей невозмутимостью он душил Елену, и от этого что-то внутри не давало ей выплеснуть на него все эмоции, которые в ней вызвали его слова. — Даже не думай, — сквозь зубы процедила она. — Я сейчас действительно зависима от тебя, но не думай, что ты бог. Даже если так случится, что я забеременею от тебя — но я сделаю все, чтобы этого не произошло — я… — Не зарекайся, Елена, — произнес Деймон. — Ты никогда не знаешь, как изменишься ты и как изменится твоя жизнь завтра. С этими словами он вышел из комнаты и отправился в душ, чтобы умыться. Он и сам не знал, для чего сказал это все Елене — детей он не хотел. Точнее, хотел когда-то — но совершенно от другой девушки. И это желание умерло в нем почти пять лет назад. Однако Деймон не пожалел, что так сблефовал: он видел, как мгновенно Елена изменилась, как грубо ему ответила, забыв о страхе, какой огонь загорелся в ее глазах, — и такой она ему безумно нравилась. После того, как приняла душ сама, Елена надеялась быстро позавтракать в одиночестве: Деймон с кем-то разговаривал по телефону и был явно занят. Однако вскоре разговор был окончен. Когда она потянулась на верхнюю полку за хлопьями, то вдруг ощутила на своей талии требовательное прикосновение крепких рук, а на шее — тепло его влажных губ, и почувствовала, как Деймон был возбужден. Елена отстранилась от него и обернулась: он даже не оделся и так и стоял перед ней в одних льняных шортах по колено, сидевших так низко, что были видны косые мышцы живота. Несмотря на темно-синий цвет, шорты не скрывали, а наоборот, лишь подчеркивали его возбуждение. Она на мгновение задержала взгляд на области его паха, но, опомнившись, отвернулась. Деймон усмехнулся. — Елена, порой мне кажется, что все это время ты жила в монастыре, — проговорил он, налив себе горячего чаю и сев за стол. — Я думала, ты уже понял, что я не привыкла к такому, — пробормотала Елена. — Привыкнешь, — непринужденно, но с необъяснимой уверенностью фыркнул Деймон, отпивая из кружки чай. Елена ничего не ответила ему, и завтрак прошел в молчании. — Я хотел тебя кое с кем познакомить, — вдруг сказал Деймон, закончив с пищей. — Сегодня вечером я вернусь в Нью-Йорк, и… В голове у Елены промелькнула мысль: «Неужели и он приставит ко мне охранников, чтобы я не сбежала?» — Ты уедешь? — с каким-то испугом перебила его она. — Елена, деньги ко мне рекой не текут, — ответил Сальваторе. — Ради приличия президент компании все-таки должен хоть изредка появляться в офисе, как считаешь? После его слов Елена поняла, что ее вопрос на самом деле звучал глупо. — Учитывая, что этот город для тебя совершенно незнакомый, я решил, что будет неплохо, если рядом с тобой первое время будет человек, который поможет тебе освоиться. Но не думаю, что вся эта история со Стефаном звучит, как интересная сказочка, поэтому у меня к тебе одна просьба: для всех, кто будет приходить в этот дом, ты — съемщица. И для этого человека в том числе. — Хорошо, — пробормотала Гилберт. Она хотела спросить о чем-то, но в этот момент они услышали звонок в дверь. — А вот, кстати, и он, — с улыбкой сказал Деймон и, даже не одевшись, пошел открывать дверь. — Что я вижу! — из гостиной послышался женский смех, и Елена вздрогнула: она думала, что тот человек, о котором говорил Деймон, — мужчина. — Деймон Сальваторе одарил своим вниманием вниманием Вест-Вилледж! Ждать ли солнечного затмения? — Я, между прочим, даже провел здесь два дня, — усмехнулся Деймон. — Так что да, готовься. — Задница ты, — шутливо фыркнула девушка. — Я скучала. — Я тоже, Роуз. Очень и очень сильно.

***

«Значит, все-таки помог ей… Гаденыш», — сквозь зубы цедил Стефан, крепко сжимая в руках мобильный телефон и руль. Внутри все кипело, а в голове была только одна мысль. «Только попробуй вернуться за Никки, тварь… Я прикончу тебя собственными руками вместе с твоим гребаным итальянцем…» В этот момент на другом конце телефонного провода послышался бодрый голос Ребекки. — Привет, братец. — Привет, Бекка, — проговорил он. — Прости, что звоню так рано, но мне очень нужна твоя помощь. Ты говорила, что у тебя отпуск через две недели… Все ведь в силе? — Да, — пробормотала Ребекка. — Что случилось? — Елена сбежала из больницы, и, судя по всему, ей кто-то помогал. А значит, она в скором времени может вернуться за дочерью. Ты — единственная, кому я могу доверить Никки. Мне нужно, чтобы ты забрала ее и на время уехала из города.