В объятьях зверя

Soundtrack: LOBODA — К черту любовь Деймон проснулся от немного странного ощущения в паху. Оно было ноющим, томящим, с каждой секундой усиливающимся, но, несомненно, приятным. Еще толком не успев отойти ото сна и открыть глаза, он почувствовал, как сердце ускорило свой темп, а внутри словно бы начал завязываться тугой узел. Конечности были ватными, а самого его как будто бы приковали к постели, так что пошевелиться было трудно. Деймону пришлось сделать над собой усилие, чтобы наконец открыть глаза и сфокусировать взгляд, хотя ясность сознания вернулась гораздо раньше. Окончательно проснувшись, он увидел перед собой одну из девушек, с которыми приехал домой прошлой ночью, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, что ее зовут Джейн. Впрочем, сейчас это было неважно. Она сидела на краю постели совершенно без одежды и с довольным видом облизывала пухлые чуть покрасневшие губы, на уголках которых оставалось несколько капель белой вязкой жидкости. Девушка аккуратно собрала остатки большим пальцем и слизала их, с вызовом посмотрев в глаза Деймону. Тот усмехнулся. — Просыпаться так — определенно, приятнее, чем по будильнику, — произнес он, притянув спутницу к себе за плечи. — Я знала, что тебе понравится. Джейн прилегла на простыни рядом с Деймоном, и он прижал ее к себе, зарывшись рукой в ее густые волосы. — Надеюсь, ты оставишь мне номер телефона? — с обаятельной улыбкой на губах спросил он. — Не могу отказаться от еще пары веселых ночей с не менее охеренным продолжением с утра. — Что, других твоих девушек на такое уломать трудно? — усмехнулась Джейн. — Елену, например. Деймон пристально посмотрел на нее исподлобья и перевел взгляд на потолок. — Даже ее имя запомнила? — Теперь так удивительно иметь хорошую память? Или начитался тупых анекдотов про блондинок? — Не начитался, успокойся, — ответил Деймон, закатив глаза. — Цвет волос — это вообще последнее, на что я обращаю внимание, когда трахаю кого-то. — Ты так и не ответил на вопрос про Елену. Неужели вы ни разу не трахались? — А тебе это так интересно? — Ну, скажем так, я немного офигела, когда увидела вчера ее. А еще больше офигела, когда ты сказал, что она твоя соседка. И я не верю, что вы живете вместе и при этом спите в разных комнатах. — Меньше любопытства, детка, — отозвался Сальваторе, проведя большим пальцем по нижней губе девушки, и та презрительно хмыкнула, откинувшись на мягкую холодную подушку. — Иначе мне придется занять тебя кое-чем другим. Где Анжела? — Кажется, она пошла в душ, — Джейн пожала плечами. — Жаль… Я думал, утром мы продолжим то, на чем остановились. Впрочем… — Деймон внимательно посмотрел на Джейн, и на его губах появилась усмешка. — Ты и сама неплохо справляешься, — прорычал он и вдруг перевернулся, вдавив девушку своим весом в жесткий матрас и начав покрывать жадными поцелуями ее тело, отчего она звонко захохотала и от удовольствия запустила руки в его волосы. Сальваторе провел со своими новыми знакомыми еще около двух часов, проводив их лишь ближе к полудню. Несмотря на обильное возлияние прошлым вечером и бессонную ночь, Деймон отлично себя чувствовал. Кажется, стало легче. Этой ночью он забыл обо всем, кроме одного: чувства нестерпимого, абсолютно дикого желания, поглотившего его целиком. Он не сопротивлялся. После разговора с Еленой ему казалось, что он оказался под каким-то огромным непроницаемым куполом, где он снова остался один на один со своими воспоминаниями, которые острее любого самого опасного кинжала вспарывали раны в сердце, которые, быть может, едва-едва начали затягиваться. Эти ощущения давили, надвигаясь со всех сторон, не оставляя шанса скрыться от этого, лишали воздуха, вытягивали всю жизненную силу до последней капли. Деймон знал только один верный способ бороться с этим. И он им воспользовался. Конечно, из-за количества выпитого отражение в зеркале оставляло желать лучшего. Но это оказалось легко исправить с помощью прохладного душа, пены для бритья и бритвы. С детства привыкший к чистоте и аккуратности, Деймон хотел быстро убраться в квартире, однако здесь его ожидания разошлись с реальностью. В помещении царил маленький Армагеддон из полупустых бутылок из-под текилы и минеральной воды, валявшейся на полу смятой одежды и упаковок презервативов, и, разбирая все это, Деймон с усмешкой вспоминал свои университетские годы, когда так для него начиналось практически каждое утро. Впрочем, за прошедшее время изменилось немногое. У «лекарства» Деймона был один существенный минус: его действие очень быстро кончалось — в тот момент, когда он снова оставался один. Хорошее настроение постепенно исчезало, а на душе становилось тяжело, когда он вспоминал о Елене. Чувство вины начинало угнетать все сильнее, и он раздражал сам себя. Хотя он нисколько не жалел о том, что произошло прошлой ночью. А Елена… Он никогда не гнушался утром выставлять за дверь девушек, с которыми он познакомился накануне, если они задерживались в его доме хоть на минуту дольше, чем он планировал. Да и что вообще можно говорить об этом человеке, если он в свое время посреди ночи выгнал девушку, с которой жил уже несколько месяцев? Чем Елена отличалась от них всех? Наверное, ничем. За исключением того факта, что в этом городе она впервые, она осталась совершенно одна и сама по себе настолько застенчива, что, наверное, едва ли осмелилась бы обратиться за помощью к постороннему человеку, если бы вдруг что-то произошло. От осознания этого где-то глубоко внутри что-то сжималось… Но собственные ощущения, собственная боль были гораздо сильнее. И желания думать о девушке, которая для него, по сути, никто, совершенно не было. Положив свою рубашку, испачканную помадой, и джинсы в стиральную машину, Деймон услышал, как хлопнула входная дверь, и немало удивился: он не помнил, чтобы он давал ключи от квартиры Елене. — Привет, — произнес он, выйдя из гостиной в коридор и внимательно наблюдая за Еленой. Она не была пьяна, он это видел совершенно ясно. Но в ее глазах горел необъяснимый огонек, который не был знаком ему до этого момента. И это не сулило ничего хорошего. — Привет, — кивнула Елена, пройдя немного в глубь коридора, вдруг остановившись и прислонившись плечом к стене. — А… Как? — протянул Сальваторе, кивнув на дверь. — Ты ее не закрывал на замок, — Елена пожала плечами, и Деймон, вспомнив, что это действительно так, мысленно отвесил себе подзатыльник за такую невнимательность. Между ними на несколько секунд повисла пауза, а затем Елена спросила:  — Всё? Ее вопрос звучал не так тихо и робко, как она обычно разговаривала. Было видно: она была разозлена. Но в полной мере выплеснуть свое возмущение она не смогла от неожиданности и шока, от которого так и не смогла отойти за эти несколько часов. Ей до сих пор казалось, что сейчас она находится в каком-то сне. Происходящее было настолько отвратительно, что верить в это совершенно не хотелось. А еще больше не хотелось верить в то, что так вел себя Деймон. Возможно, именно поэтому Елена после бессонной ночи и такого унижения, собрав все свои силы и закусив губу, все-таки вернулась к нему. Забыла о гордости, постаралась задушить в себе невообразимую обиду. Она надеялась, что, вернувшись, сможет с ним нормально поговорить. — Да, — как ни в чем не бывало ответил Деймон. — Спасибо за понимание. Как ты провела время? Елена несколько секунд смотрела на него, не моргая и просто не зная, что сказать. В этот момент она, наверное, как никогда хотела понять, действительно ли он такой циничный или просто носит маску. Но ни один мускул не дрогнул на лице Деймона, и становилось ясно, что первый вариант, скорее всего, более правдив. — Деймон, а как я могла его провести в три часа ночи в совершенно незнакомом городе? — с искренним изумлением и даже каким-то отчаянием произнесла она. — Я дал тебе достаточно денег для того, чтобы пойти в любое кафе, бар, ресторан и вполне неплохо провести там время. В чем проблема? С каждой новой репликой Деймона Елене становилось все яснее, что ничего предосудительного в своем поведении он не видит, и от этого становилось еще более мерзко: на то, что могла почувствовать она, ему было совершенно плевать. Как это было обычно, он вновь поставил на первое место свои ощущения и желания. — Проблема в твоем отношении ко мне, — ответила Елена, и по венам, кажется, разнося по организму тепло, вновь пошла кровь, замершая в тот момент, когда она увидела его, когда пришла. — Ты приводишь домой девушек, при этом выставляя меня за дверь, как… Как какую-то вещь! — воскликнула брюнетка, чувствуя, что воздух в легких кончается. — И я уже молчу о том, что, черт возьми, мы тоже спим друг с другом, и для меня просто мерзко осознавать, что… — А, так вот что тебя волнует, — усмехнулся Деймон. — Елена, я мальчик взрослый и знаю о том, что такое презервативы, если ты об этом. — Да мне плевать, о чем ты знаешь, а о чем нет! — выпалила она и ощутила, как стук сердца вместе с шумом крови, бегущей по венам, начинает громко отдаваться в ушах. — Деймон… — Елена облизала пересохшие губы и несколько раз мотнула головой. — Это для тебя действительно нормально? Для тебя это правда ничего не значит? В этот момент Деймон почувствовал, как в нем самом начинает закипать раздражение. Ему никогда не нравилась кротость Елены, ее безропотность, в каком-то смысле даже бесхребетность. Но сейчас, когда она, переборов прежде всего саму себя, показала, что, хоть она от него и зависима, она не позволит сделать из себя половую тряпку, какую он мог сделать, например, из Сибил или каких-то других влюбленных в него девушек, пошла против него, не проглотила его поступок, попыталась как-то изменить ход дел и сделать его таким, каким видела его сама, — его это разозлило. Больше всего на свете он любил и ценил свободу, и ограничить его в чем-то или подчинить было не под силу никому. В сознании возникла своеобразная граница, вновь разбросавшая Елену и Деймона по разные стороны баррикад: она для него — лишь игрушка, он — ее хозяин. Не больше и не меньше. В запале злобы желание показать ей это было каким-то нестерпимым, но абсолютно детским, словно бы ему было десять лет, и он хотел доказать родителям, что достаточно взрослый для того, чтобы гулять допоздна. — А что это должно для меня значить? — повысил голос Сальваторе, подойдя ближе к Елене. — Кто мне ты и кто тебе я? Извини, Елена, но это моя квартира, и я имею полное право приводить сюда того, кого захочу. Я абсолютно свободный мужчина, и, прости, меня не должны волновать твои претензии по поводу того, с кем и когда я сплю. Их ты можешь выдвигать Стефану, — Деймон развел руками, — потому что, помнится, он все еще твой муж. Елена вздрогнула, но не от страха, а от омерзения, когда услышала имя человека, которому действительно до сих пор была женой. — Я же тебе, извини, никто, и тот факт, что мы живем вместе, ситуацию нисколько не меняет. Девушка плотно сжала губы и тяжело дышала, на протяжении какого-то времени будучи просто не в силах что-либо ответить. — Деймон, я не из тех шлюх, которых ты можешь забирать к себе домой хоть каждый вечер, — наконец произнесла она. — И я не позволю… — Да? — с наигранным удивлением, усмехнувшись, переспросил Деймон, склонив голову набок и внимательно посмотрев в глаза Елены, в которых отчаяние и удивительная боль перемешивались со злобой, презрением и отвращением. — А кто ты? Ты легла под меня точно так же, как все те, кого ты сейчас так называешь, — с раздражением проговорил он. — Разве что продержалась дольше. Когда Деймона накрывало волной ярости, контролировать себя ему было сложно. Он просто уничтожал оппонента психологически, давил на его больные места и наслаждался своим превосходством, забывая обо всем человеческом. Последние слова Деймона стали последней каплей в чаше терпения Елены. Гилберт изо всех сил старалась держаться, но вопреки всем попыткам из глаз брызнули предательские слезы. Но страх окончательно ушел из ее души, и она совершенно не думала о том, что он может ей ответить или отомстить каким-то другим способом. Хотелось выплеснуть на него хотя бы часть того, что она ощутила в эту ночь и что она чувствовала сейчас. Она сверкнула горевшими неистовым огнем карими глазами, от ярости ставшими практически черными, не говоря ни слова, подошла к Деймону, замахнулась и дала ему пощечину. Щеку тотчас обожгла острая боль, и Сальваторе от неожиданности отшатнулся и машинально приложил свою ладонь к месту удара. В ушах еще несколько секунд стоял звон. Вопреки ожиданиям Елены, он отреагировал спокойно и даже не повысил голос. Ее пощечина и сам факт, что она осмелилась сделать это, несколько отрезвил его, и он стоял, не двигаясь, стиснув зубы и прожигая ее взглядом пронзительных голубых глаз. — Почему же ты Стефану так не могла ответить, если такая смелая? — с презрением сквозь зубы процедил Деймон. — Пошел к черту, — срывающимся голосом прокричала Елена, задыхаясь от слез, и, развернувшись, вышла из квартиры, захлопнув за собой дверь. Деймон не сдвинулся с места, когда Елена ушла, и лишь на протяжении какого-то времени смотрел на закрытую дверь. За ней вслед в этот момент он бы точно не пустился. — Ну, хоть начала проявлять какие-то эмоции, — хмыкнул себе под нос он. — Уже прогресс. Елена выбежала из дома, и в этот момент ей показалось, что перед ней открылась не одна оживленная улица, а несколько дорог, казавшихся необъятными: этот город был ей совершенно незнаком, и куда ей идти, она не знала. Шум автомобилей, звук клаксонов, веселые крики детей, доносившиеся из дворов, громкий смех студентов, судя по одежде, направляющихся на пляж — все смешалось в один большой гул. Елена убежала, словно ребенок, даже не имея мыслей по поводу того, что теперь будет делать дальше, не чувствуя под собой земли, — главное, чтобы подальше от Деймона. Внутри все горело. «Зачем ты ему поверила? Чего ты ждала?» — кричал внутренний голос. Это было больно, но Елена понимала, что Деймон, несмотря ни на что, был прав во всем. И когда он сказал, что он свободный мужчина и имеет право делать все, что захочет, и когда говорил, что они с Еленой друг другу никто… И когда приравнял ее к проституткам. Она действительно легла в постель с мужчиной, о котором не знала ровным счетом ничего, ради призрачного шанса на нормальную жизнь. Все их отношения действительно были сделкой, только Деймон платил ей не деньгами, а… Надеждой. И сейчас он же ее растаптывал. Вопреки всему, он оказался единственным, кто смог забрать ее из ада, в который Стефан превратил ее жизнь, и помог вдохнуть спокойно впервые за долгие месяцы, не вздрагивая от посторонних звуков и не ожидая очередного удара. С ним она вновь начала смеяться. В памяти почему-то промелькнула их поездка. Их долгие разговоры в дороге, шутливые споры и рассказы об университетских годах, волшебные два дня в Чикаго и Лас-Вегасе, которые ей подарил Деймон… Он постепенно отучал ее засыпать без него, и она привыкала к нему, сама не замечая, как тесно переплетаются их жизни. В эти дни она увидела в нем человека — причем того человека, который вызывал у нее уважение и сострадание. После этого поверить в то, что Деймон действительно может помочь, становилось очень легко. А теперь все исчезало, как туман. Он не скрывал от нее то, кем она для него является, — кукла с внешностью любимой. Без чувств, без собственного мнения. Мягкий пластилин, который должен принять ту форму, которую захочется ему. Она сама согласилась на это, и, наверное, такое поведение Деймона было не слишком удивительно. Но ведь не всегда можно следовать лишь по прямой. Неужели у него действительно ничего не екнуло, когда он вышвырнул ее ночью за дверь? Видимо, нет. Он был пьян, но обо всем говорил вполне осознанно. Тогда сможет ли он вообще понять ее боль? Едва ли. Просто не захочет. И если вдруг он просто потеряет интерес к этой непонятной игре, которую затеял он сам, чего ему будет стоить выставить ее за дверь еще раз — только уже навсегда? Забыв о ней и о своем обещании, как о сне, который мог присниться накануне В голове молотом стучал лишь один вопрос: что делать дальше? Возвращаться в Нью-Йорк? Ехать в Сент-Огастин и там попросить о помощи друзей? Денег в кошельке вряд ли даже хватило бы на билет. Елена не знала, сколько кварталов прошла, не обращая внимание на проходящих мимо людей и вывески магазинов, баров и ресторанов, но такая прогулка пошла ей на пользу: ей удалось более-менее успокоиться, она перестала плакать. По ощущениям прошло не меньше часа. Лишь боль в спине заставила ее сбавить шаг и, свернув в один из дворов, очень похожий на тот, что был около дома, в котором жил Деймон, присесть на скамейку. На детской площадке играли малыши, а из песочницы слышались звонкие голоса: — Жияф! — И куица! — А есе велблюд! Девушка повернула голову в сторону песочницы и увидела троих детей — двух мальчиков и девочку — они были, может, на несколько месяцев старше Никки и лепили из песка забавные фигурки животных с помощью формочек, с нескрываемым восторгом наблюдая за тем, что у них получается. Сердце заболело. Никки… Елена не видела ее почти четыре месяца. Как она сейчас? Какая она? На фото, которое показывал ей Деймон, Никки была совсем не похожа на ту себя, какой Елена видела ее в последний раз. Тогда она была совсем крохой, не умела ходить и лопотала что-то на своем, понятном только ей языке. Но Елене все было понятно и без слов, когда она заходила в детскую, и ее дочка начинала заливисто смеяться и проситься на руки, прижималась к ней и неловко целовала в щеку. А сейчас она совсем взрослая… Наверняка уже не ходит — бегает. Может быть, Никки уже начала говорить. Каким было ее первое слово? Наверное, «папа». Елена всегда мечтала увидеть, как ее дочь сделает первый шаг, услышать, как она называет ее мамой… Сейчас Стефан заменил ей обоих родителей, и вряд ли она даже знает слово «мама». А вдруг она называет кого-то мамой? Того человека, который действительно ей ее заменил… От мыслей об этом сердце разрывалось на части. По сути, и на сделку с Деймоном Елена согласилась только ради того, чтобы он помог вернуть ей Никки. Какие бы зверства Стефан ни учинял, сильнее всего Елена сейчас боялась именно того, что больше никогда не увидит свою дочь. Неужели Деймону плевать даже на это?.. Он ведь сам когда-то мечтал стать отцом… Из ее мыслей Елену вырвал звонкий голос. — Извините, пожалуйста, — Гилберт подняла голову и увидела перед собой молодую девушку, которая на вид была ее ровесницей, с картой в руках, — Вы не подскажете, где находится Силвер-Лейк-Стрит? Просто я не отсюда, путешествую по городу с картой, — усмехнулась она, — и, судя по ней, эта улица должна быть где-то за жилыми домами. Но я уже около получаса брожу в этом микрорайоне, никак не могу найти… Вы мне не поможете? Вопрос туристки словно бы вырвал Елену из забытья. — Простите, я сама в Лос-Анджелесе третий день, — с сожалением проговорила она. — Не знаю здесь почти ни одной улицы… Спросите у женщин, гуляющих с детьми, — наверняка они знают. — Что ж, будем искать, — вздохнув и снова улыбнувшись, развела руками девушка. — Спасибо Вам. Елена оглянулась вокруг, и в этот момент ее охватила паника. Дома были очень похожи на те, что были в квартале, где жили они с Деймоном, но вокруг было множество магазинов, которых Елена в том микрорайоне не видела. Она встала со своего места и поспешно вышла из двора, вновь оказавшись на шумной улице. Пройдя несколько метров, она увидела указатель. Гилберт не знала названия ни одной из улиц, перечисленных там. Она пробежала несколько улиц назад по тому самому пути, по которому шла двадцатью минутами ранее, но, кажется, запуталась еще больше. Все здания казались одинаково огромными, шумными и яркими, глаза разбегались, а в висках стучала кровь. Елена преодолевала один дом за другим, но чем дальше она заходила, тем сильнее ей казалось, что она здесь еще не была и на самом деле шла каким-то другим путем. — Черт побери… — прошептала она, остановившись и проведя руками по волосам. В этот момент она услышала позади себя знакомый голос. — Елена! Гилберт вздрогнула и обернулась. Перед собой она увидела… Кая Паркера. Сначала Елена не поверила своим глазам: увидеть его здесь она никак не ожидала. Но внутри наступило какое-то облегчение — увидеть одного, хотя бы мало-мальски знакомого человека среди этих каменных джунглей уже было удачей. — Елена, добрый день, — Паркер улыбнулся, подойдя ближе. — А я думаю, Вы или не Вы… Решил окликнуть — не прогадал. Уголки губ Елены тоже изогнулись в улыбке, и она кивнула ему в знак приветствия. — А где Деймон? Я ему вчера весь вечер звонил, он взял и телефон отрубил. Я подозреваю, что он просто зарядку в какую-нибудь жопу мира засунул и просто телефон подключить не может, но все-таки… Все нормально? — Да, — протянула Елена, — у него все в порядке. Просто вчера он был немного…занят. — Ясно, — кивнул Паркер. — Как настроение? — спросил он. — Вы уже освоились в городе? — Ох, — Елена поджала губы. — Кай, ваш вопрос про освоение в городе как нельзя кстати… — Да? Что случилось? Елена немного смутилась, на мгновение опустив глаза. — Можно задать глупый вопрос? — Если он не про миграцию уток с юга, то конечно. — Про миграцию уток? Что? — удивилась Елена. — Да просто мне Деймон полтора месяца покоя не давал с этим вопросом, хотел узнать, улетают они с юга на зиму или нет. С тех пор это официальный лидер списка самых долбанутых вопросов в моей жизни, — рассмеялся Кай. — А если серьезно, что произошло? Елена глубоко вдохнула. — Кай, что это за микрорайон? Отсюда далеко до Гранвилл-Авеню? Елена сама не знала, почему назвала именно адрес Деймона, но он (адрес) был единственным знакомым ей во всем Лос-Анджелесе. Кай внимательно смотрел на Елену в течение несколько секунд, а затем произнес: — Вы заблудились? Девушка вновь смущенно опустила глаза и кивнула. — Честно, даже сама не заметила, как прошла несколько кварталов и оказалась здесь. Я попыталась вернуться, но окончательно запуталась… Паркер на пару секунд замолчал, оглядываясь вокруг и стараясь прикинуть примерно. — Это обычный жилой квартал, от Гранвилл-Авеню ничем не отличается. Вообще, можно добраться нескольким способами. Можно пойти через жилые дома или выйти на главную улицу… Конечно, если идти пешком, то будет далековато… Ну, минут тридцать-сорок, если быстрым шагом. А если на машине, то минут пятнадцать. Елена, я сейчас как раз на машине, я могу отвезти Вас. — Кай, спасибо, не стоит, — мотнула головой она. — У Вас свои дела, и… Елена была благодарна Каю за участие, но была совершенно не уверена в том, что хочет возвращаться к Деймону. — Елена, я сейчас возвращаюсь домой, и мне по пути, так что я бы не стал отказываться от бесплатных покатушек. И кстати… Как Вы относитесь к печенькам? — К чему? — подумав, что не расслышала, переспросила Гилберт. — К печенькам, — беззаботно ответил Паркер. — Ну, знаете, такая фигня — обычно круглой формы, из теста или еще чего-нибудь… — Я знаю, что такое печенье, — пробормотала она. — Ну, — Кай улыбнулся, — тогда, прежде чем я верну Вас домой, я осмелюсь пригласить Вас на печеньки. С шоколадом. Когда Елена наконец поняла, в чем дело, сдержаться от улыбки она не смогла. — Кай… — Вы ведь поняли, что отказ не принимается? Елена сама не понимала, как все произошло так, что на совершенно незнакомой улице, среди десятков спешащих куда-то людей, она встретила Кая. Они были знакомы всего-ничего, но его появление в одно мгновение помогло ей успокоиться. Ей нужно было отвлечься, чтобы хотя бы на время забыть о событиях прошлого вечера и сегодняшнего утра, быть может, поэтому его предложение она решила принять. Еще несколько недель назад приглашение Кая она восприняла бы с испугом и точно отказалась бы, поспешив попрощаться с ним как можно быстрее. Сейчас же она уже не видела в каждом встречном человеке своего врага и постепенно научилась доверять. И в этом тоже была заслуга Деймона. — Вообще, здесь несложно заблудиться: в жилых кварталах дома очень похожи друг на друга, — рассуждал Кай, отгоняя свою небольшую, но очень мобильную Honda Civik с того места, где ее припарковал. — А чего Деймон Вас не проводил, если куда-то надо было? Где он сегодня? — Если честно, я не в курсе, — ответила Елена, и Кай, встав на светофоре, внимательно на нее посмотрел, кажется, не поверив своим ушам. Изумление во взгляде скрыть не удалось, но Гилберт постаралась быстро перевести тему. Уже минут через пять они были на месте. Первым, что, а точнее, кого увидела Елена, когда Кай открыл дверь квартиры, был большой английский бульдог, судя по всему, ждавший прихода хозяина и забавно храпевший. Елена вздрогнула, немного испугавшись, но пес был настолько рад гостям, что даже, по всей видимости, не собирался лаять, а по его морде было заметно, что, если бы у него был длинный хвост, он бы им с удовольствием повилял в знак приветствия. — Привет, дружище, — сказал Кай и потрепал любимца за холку. — Елена, Элвиса не бойся. Самое ужасное, что он может сделать — это затопить квартиру слюнями, но мы тщательно следим за тем, чтобы этого не произошло. В этот момент парень осекся. — Как-то быстро я перешел на «ты», наверно… Просто в этой квартире последний раз кого-то называли на «вы» лет пять назад, — усмехнулся Кай. — Простите, Елена. — Все в порядке, мне так даже удобнее, — поспешила заверить его девушка. «Выкать» такому человеку, как Кай, действительно было сложно. — Значит, все-таки на «ты»? — Да, давай. Елена прошла в глубь квартиры, и Кай показал ей, где ванная комната, а сам, помыв руки, ушел на кухню. Пока Паркер умывался, Елене удалось рассмотреть какие-то детали декора. Во всей квартире витал дух путешествий и приключений, и это не просто красивые слова: узнать, чем увлекаются живущие здесь люди, можно было, просто взглянув на стены. Здесь было все — и сувенирные тарелки, судя по изображениям на них, привезенные из Рима, и какие-то африканские маски, и плакаты с видами Буэнос-Айреса. На тумбочке стоял кальян — скорее всего, привезенный из Турции. Плетеные стулья на кухне напоминали Прованс. Под одной крышей будто бы объединились десятки разных культур, но, несмотря на то, что они были совершенно непохожи друг на друга, они удивительным образом гармонировали. На кухне стены были увешаны фотографиями в ярких разноцветных рамках: это были и простые снимки с изображением достопримечательностей, и красивые пейзажи, и личные фото Бонни и Кая. На одном из фото был изображен Кай, стоявший на фоне пейзажа с пальмами, очень напоминавшего ОАЭ, в национальной арабской одежде — кандуре*, гафии** и гутре*** — и с верблюдом. В те времена, судя по всему, Паркер носил небольшую бородку, которая привносила в его образ чуточку арабского колорита, так что на первый взгляд он и правда мог сойти за жителя Эмиратов. На другой фотографии Кай был запечатлен с азиатом, на вид его ровесником. Сзади них виднелось широкое озеро и зеленые склоны холмов. На Кае была надета популярная в Азии коническая соломенная шляпа, в которой он выглядел очень забавно. На третьем фото была изображена Бонни — миловидная мулатка с модным сейчас бобом, наверное, ровесница Елены, — в каком-то сувенирном магазинчике с кастаньетами в руках. На заднем плане виднелся флаг Испании. Четвертое фото — селфи — было уже совместным: Кай и Бонни в достаточно теплой одежде — Паркер в драповом полупальто, Бонни — в кожаной куртке (судя по всему, поездка состоялась зимой или ранней весной) — позировали на фоне Колизея. — Елена, может, ты голодна? У нас есть курица, — сказал Кай, когда девушка прошла на кухню. — Спасибо, я не очень хочу есть, — отозвалась Гилберт. — Слушай, а ты молоко пьешь? Просто печеньки круче всего с молоком идут. Ну, у меня, по крайней мере, — усмехнулся Паркер. — Я налью тебе? Елена с улыбкой кивнула и, поколдовав немного с продуктами, Кай поставил на стол большую тарелку с овсяным шоколадным печеньем, а сам сел напротив Гилберт, и время неспешно потекло под разговоры. — Как тебе вообще в Лос-Анджелесе? — спросил Кай, отпив из своего стакана. — Это прекрасный город, — сказала Елена. — Он мне чем-то напоминает мою родную Флориду. — Так ты из Флориды! — воскликнул Паркер, и Елена кивнула в знак согласия. — Если честно, всегда немного завидовал тем, кто оттуда, — признался он. — Вечное солнце и тепло всегда… Красота. — Больше любишь лето? — А то! У зимы только один преимущество — Рождество. Хотя и его лучше встречать где-нибудь с коктейлем и на берегу океана. Кай сделал небольшую паузу, откусив немного от печенья. — Вы надолго здесь? Какие вообще планы? — Около месяца — на время отпуска, — отозвалась Елена. — А планы… Честно, пока не знаю. Она не знала, что ей принесет в этом городе завтрашний день, так что спрятать растерянность, говоря о планах, было трудно. — Думаю, что всего понемногу: пляж, музеи, погулять. Но, если честно, этот отпуск уже принес мне массу впечатлений: мы поехали сюда на машине через Чикаго, Гранд Каньон и Лас Вегас. Так что, думаю, мне нужно немного отойти, — улыбнулась Елена. — Да ладно? — воскликнул Паркер. — Вот это, я понимаю, маршрут… И через Route 66 проезжали? — Да. Там потрясающие виды — сразу вспомнились американские вестерны. Кай щелкнул пальцами. — Точно! Черт, ты мне сейчас только про дорогу сказала, а я уже сам захотел на машине в Нью-Йорк поехать, — хохотнул он. — Так бы и сделал, но билеты на самолет уже куплены. Да и Бонни меня придушит — она терпеть не может путешествовать на машине. — Ну, это действительно немного утомительно… — Да это фигня, — махнул рукой парень. — Вот на верблюде в пустыне — это да… Спина, зараза, затекает. — Я видела фото, — Елена кивнула в сторону фотографии. — Это была неудачная поездка. Этот верблюд — не верблюд, а козлина настоящая! Он на протяжении полутора часов порывался слопать у меня гутру. Елена хихикнула. — А где это было? — Пустыня Руб эль Хали, это в Арабских Эмиратах. Кстати, очень интересное место. Самая большая пустыня Аравийского полуострова — площадь — шестьсот с чем-то тысяч квадратных километров. Барханы, оазисы — все как в фильмах. Вообще, страны Аравийского полуострова — это другой мир. Совершенно иная культура. Перестроиться тяжело, но эти страны напоминают восточные сказки. Я всегда приезжаю оттуда как полупьяный — атмосфера просто волшебная. Кстати, давно предлагал Деймону туда съездить. Он упирается — мол, далеко от цивилизации уезжать не хочет, — рассмеялся Кай. — А я бы с удовольствием там побывала, — с долей мечтательности произнесла Елена. — В детстве зачитывалась историями про Аладдина. — Ну, может, хоть ты его вытащишь туда, — улыбнулся Кай. Елена с шумом выдохнула. — Кай, мы… Не в отношениях, — несмело сказала она. — Если ты об этом. Паркер мгновенно поднял на нее взгляд и внимательно посмотрел ей в глаза. — Оу… Извини, я просто… Видимо, делаю поспешные выводы, — усмехнулся он. — Прости. — Все нормально, — поджав губы, ответила Елена. Девушка оглядела кухню. — Знаешь, я думала, у вас весь холодильник будет в магнитах, — призналась она. — Он и был, — со смешком сказал Кай. — А потом просто перестало хватать места. Сначала друзья привозили по магнитику из каждой поездки, потом мы с Бонни стали делать так же… А когда открыли турфирму, так начал делать каждый второй клиент. Как итог — хоть свою фабрику открывай. Мы их все храним, но на холодильник их крепить уже нет никакой физической возможности. — Турфирма… — задумчиво повторила Елена. — Мне кажется, ты точно на своем месте. Кай кивнул. — На самом деле, идея открыть турфирму принадлежала Бонни. Она вообще маленький моторчик, идеи появляются каждый час! И самое главное — их все она старается реализовывать. Это что-то удивительное. В этот момент из прихожей послышался звук открывающейся двери. — А вот, кстати, и она, — улыбнулся Кай. Элвис, сидевший на кухне неподалеку от Елены и Кай, побежал в коридор, а вслед за ним отправился и Паркер. — Паркер, твой супер-пупер-крем в аптеке я не нашла, будешь мазать свою драгоценную спину обычным солнцезащитным! — крикнула Бонни. — Элвис, привет! Годзи-и-илла моя. — Салют, — поздоровался парень, увидев невесту и обняв ее. — Ну ты просто метеор, — улыбнулась Бонни. — Неужели съездил в магазин? — Обижаешь, — развел руками Кай. — Купил все, что мы планировали. — Люблю тебя, — хихикнула девушка и поцеловала его в нос. — Да можешь мне и не говорить, сам знаю, что молодец, — с довольной улыбкой, как у кота, опрокинувшего банку сметаны, ответил Кай. — Кстати, у нас гости. — Я бы могла пошутить про любовницу, но не буду, — хохотнула Беннет. — Кто же? Неужели Деймон? — Нет, но близко. Кай провел Бонни на кухню, где она увидела Елену. — Бонни, познакомься, это Елена — подруга Деймона. Елена, это моя девушка Бонни. Паркер не был уверен в том, что сделал правильно, назвав Елену подругой Деймона, но как ее представить по-другому, он просто не знал. Однако, украдкой взглянув на Гилберт, он понял, что она отреагировала на это нормально. — Очень приятно, — отозвалась Беннет и протянула ладонь новой знакомой, и Елена улыбнулась в ответ. — Кай, надеюсь, печенье — это десерт, и перед этим ты накормил девушку нормальным обедом. — Бонни, я, правда, не голодна, а печенье оказалось очень кстати, — с улыбкой сказала Елена. — Спасибо. — Бон-Бон просто не может мне простить, что я никак не научусь готовить, — хохотнул Кай. — Да! И это не повод всем, кто приходит в гости, предлагать только печенье. Моя мама, если ты помнишь, из-за этого сначала вообще обвинила меня, подумав, что я тебя голодом тут морю. Я уже который год жду, что дружба с Деймоном повлияет на тебя, и ты научишься хотя бы варить макароны. — Деймон еще и готовит… — задумчиво пробормотала Елена, даже не заметив, что произнесла свои мысли вслух. — Да еще как! — воскликнула Бонни. — По сравнению с ним и я на кухне чувствую себя полным профаном. — А ты еще не пробовала? — удивленно спросил Кай. — Да нет, пока как-то не доводилось, — пожала плечами Гилберт. — Надо будет как-нибудь напроситься к нему в гости, — Паркер потер подбородок. — Когда к нему кто-то приходит, он почти всегда печет блинчики с кленовым сиропом. Серьезно, это что-то космическое, — сказал Паркер. — Бон, ну так что, ты будешь курицу? — Нет, — мотнула головой Бонни. — Давай печенье. Кай повернул голову в ее сторону, а затем перевел взгляд на начавшую улыбаться Елена. — Девушки! — с изумлением и напускным возмущением воскликнул он, разведя руками. Бонни оказалась такой же легкой в общении, как Кай, только, разве что, казалась как-то взрослее него — и Елена никак не могла понять, за счет чего. Наверное, отчасти из-за того, что Бонни относилась серьезнее к каким-то бытовым вопросам, в которых на Кая, было видно, положиться было нельзя. Ребята разговаривали несколько часов напролет, и Елена была просто изумлена этой встречей и тем, как ее приняла чета Паркер-Беннетов: Кай ее видел лишь во второй раз в жизни, не говоря уже о Бонни — она хорошо если слышала о ней от Деймона или Кая. Но, тем не менее, они искренне сопереживали ей, давали практические советы насчет жизни в Лос-Анджелесе и были невероятно милыми. Они все втроем сидели на кухне, пили печенье с молоком под негромкое хрюканье Элвиса, копошащегося где-то рядом, забавлявшее Елену, и общались, как старые друзья. Наблюдая за общением Бонни и Кая, Елена понимала, что эти двое — действительно две половинки одного целого: они постоянно смеялись, по-доброму подшучивали друг над другом, спорили, но при этом смотрели друг над друга с такой нежностью, что хотелось улыбаться. Елена, всегда чувствовавшая себя немного скованно в компании малознакомых людей, не боялась задавать им вопросы о их путешествиях и вообще о жизни. Спросив, настоящие ли маски на стене в прихожей, она узнала не только о том, что они настоящие, но и о том, как Кай однажды чуть не стал заикой, когда утром в Хэллоуин Бонни одну из них просто надела на себя и разбудила его в таком виде. А кальян навеял воспоминания об истории их поездки в Турцию, когда Кай все три недели их отдыха твердил, что это — единственная вещь, которую нужно везти из Турции, а сам ни разу к нему не притронулся, и курила его в итоге сама Бонни на пару с Деймоном, теперь готовая, с ее слов, «сломать мистеру Паркеру этим кальяном что-нибудь». Ни разу за эти несколько часов Елена не пожалела, что приняла предложение Кая и поехала с ним. Близился вечер, и Кай хотел отвезти Елену к Деймону, но его опередил звонок от друга. Деймон наконец начал разбирать список входящих вызовов и, увидев четыре от Паркера, датированных предыдущим числом, решил ему позвонить. — Сальва, я с тебя фигею: я тебе звонил вчера, ты перезваниваешь только через сутки. Ты б еще через неделю позвонил, — сказал Кай, услышав на другом конце телефонного провода голос друга, когда вышел из кухни. — Слушай, у меня разрядился телефон, только сейчас зарядил. Вчера говорить не мог, прости, — ответил Деймон. — Ты чего звонил? — Да на Третьем Авеню такой бар охрененный открылся, — объяснил Паркер. — Хотел тебе предложить наведаться туда. — Ну так я «за», хоть завтра. А то ты скоро в Нью-Йорк улетишь — и ищи-свищи тебя, — усмехнулся Сальваторе. — Заметано, давай только вечером? Нам с Бонни днем в одно местечко съездить надо. — Да без проблем. — Кстати, Деймон! — воскликнул Кай. — Чуть не забыл, а это даже интереснее бара. Ни за что не поверишь, кто у нас с Бон сейчас в гостях. Деймон, услышав последнюю фразу Кая, напрягся. — Кто? — Елена, — ответил Паркер. — Слушай, ты чего ее одну в городе кинул? Она сегодня заблудилась маленько. Деймон почувствовал, как по коже прошел холодок. — А где ты ее встретил? — В районе Силвер-Лейк. Деймон замолчал, стиснув зубы, и между друзьями на несколько секунд повисла пауза. — Кай, я приеду минут через десять, хорошо? Его голос зазвучал как-то настороженно, и Кай не понял, в чем причина таких перемен. — Хорошо, — рассеянно пробормотал Паркер. — А что случилось? — Я тебе позже объясню. Елене только ничего не говорите, ладно? — Деймон, да что произошло? — Паркер, потом. Завтра в баре обсудим. Все, до связи. «Что за чертовщина», — пробубнил под нос себе парень и вернулся на кухню к Бонни и Елене, у которых разговор, судя по обилию каких-то малознакомых ему терминов, перешел в область медицины. Минут через десять ребята услышали звонок в дверь. — Кто это? — удивленно спросила Бонни, изогнув бровь, и Кай как-то нервно пожал плечами. Он хотел подняться, чтобы пойти и открыть дверь, но она его опередила. Из прихожей послышался ее радостный смех. — Глядите, кто к нам вернулся! — с улыбкой сказала Беннет, зайдя в кухню через полминуты. Вслед за ней вошел Деймон.