Шепот.

Инк перебирал фалангами пальцев край пледа, что, как оказалось, был на нём. Это не нормально. Художника ни вкоем случае не пугало то, что он непонятно где, его не пугал тот факт, что у него нет руки, не пугал тот факт, что его душа на грани разрушения, и даже не пугало то, что Эррор спит прямо перед ним, забавно посапывая. Он был в ужасе. Через пару минут удушливого молчания Ошибка заворочался, открывая глазницы. Инк же испуганно дрогнул и чуть было не издал писк, но вовремя себя оддернул. Прошло пару секунд, прежде чем Эррор увидел Инка, уже не лежащего в отключке с видом мертвеца (которым его Эррор начал считать после их милой беседы с розовыми фарфоровыми чашечками), а смотрящего на него округленными глазницами и легко дрожа. — Мгм, понятно. С добрым утром.— Инк же на это нахмурился. — Д-да… Позволишь спросить? — Валяй, Чернильный. — Эррор лишь немного поменял позу, умостившись по удобнее, ибо позвоночник уже затек от перебывания в одном положении достаточно большое количество времени. — Что происходит? Где я? — Инк было уже собрался задать ещё несколько вопросов, но Эррор его перебил. — Ну-у, мне тебя стало жаль. Не пойми не правильно. И мы… Как бы это сказать. — Говорить не пришлось. По перилам съехал владелец дома, что, видимо, отходил по своим личным делам в комнату и тут же увидел Инка, сидящего в ещё большем замешательстве. — Йоу! Чернильный, ты очнулся! Рад, что ты.. Почти цел. Не парься, амиго, скоро ты полностью восстановишься. Челюсть Инка медленно поползла вниз. Эррор же морально готовился к этому… Всему. Но все равно был бессилен. Как объяснить? Что сделать? Глючный предпочел сохранять невозмутимый вид на своём черепе, будто такое происходило каждый день. Главное сейчас просто подождать, пока нити Эррора не понадобятся для удержания души Художника и свалить восвояси. А потом вспоминать этот день как «день, когда я дал слабину». Да, точно, отличный план. Пока Эррор думал, то пропустил всю болтовню Фреша. Что ж, оно и к лучшему. —..я думал ты загнешся, и тебе ничего не поможет, амиго, но нет, ты живой! Эррор тяжело вздохнул и почти сполз по дивану. Фреш ещё и размахивал руками, активно жестикулируя, но Эррору было плевать. На Инка же обрушился несдерживаемый поток информации, которую он даже усвоить не успевает. Все что он понял это то, что Эррор, именно Эррор его сюда притащил, и, о боги, попросил о помощи для Художника, и у кого? У Фреша, скелета, которого он наверное ненавидел больше Инка. У них с ним неплохая конкуренция по шкале «кого Эррор ненавидит сильнее» пока что выигрывал Фреш. Но иногда, как сейчас, все они сидят в одной комнате: Эррор с невозмутимым лицом, Фреш, как всегда болтающий о своём, и Инк, который после АУ где все жители Подземелья огруцы в эро-костюмах, но нет, Судьба подкинула ему это — Эррор, который не пытался никого убить, Фреш, который ещё не выбесил Ошибкина (это пока, дело к этому видимо продвигается), и Инк, впервые ничего не понимавший. И наконец, Инк решил прервать Фреша. — Стоп, стоп, погоди! Я все понял, не надо подробностей.— Эррор почти благословил Инка за это. — Потом расскажешь, ладно? У меня голова болит, слишком много информации. Ам-м, можешь подать мою кисточку? Я руку.. Мм.. Нарисую. Фреш пробормотал что-то вроде «сейчас», взял кисточки и краски Инка, собственно, отдал их последнему. Художник принялся рисовать себе руку, иногда поглядывая с настороженностью в сторону Эррора и Фреша. — Так.. Я могу идти? — Эррор подал голос, надеясь что его отпустят. — Подожди немного, бро. Душа ещё не полностью избавилась от трещин, так что подержи её ещё чуть-чуть, амиго. Эррор шумно вздохнул, и потёр переносицу. — Ла-адно. Инк нарисовал уже почти половину руки. Это слишком долгая работа. Надо вырисовывать все, каждый узор, каждый изгиб. Все. Но Инку все равно нравилось рисовать. (Именно рисовать, а не пририсовывать себе обратно конечности, этот процесс довольно болезненный) Через пару минут, как ни странно, молчания, (ибо Фреш опять смылся к себе в комнату), Инк решил.. Кое-что сказать Эррору. — Мм. Спасибо. Ну, что не бросил умирать.— Как-то не логично получается, Эррор сам его покалечил, а потом спас. А Инк его благодарит. Художник сам не знает, но он просто должен был сделать это. Хоть Эррор и являлся причиной пребывания Инка в таком состоянии, но он не бросил его истекать чернилами и теперь послушно сидит и ждёт, пока душа не залечит все трещины. Эррор же удивлённо повернул голову в сторону Художника. Он что, только что поблагодарил его? Проворчав что-то на подобии «не за что», он смущенно отвернулся от Инка. Главное, что бы тот не увидел его смущения. Может, у них все ещё есть шанс?