Тату. Полюби же (меня), наконец.

      Бекхён сидел во главе своего огромного стола, за которым был сейчас весь совет его компании. Девушка, работающая главным бухгалтером, отчитывалась за работу компании в течение месяца, заработную плату и расходы производства. Было откровенно скучно и гадко, ведь её голос словно скрипел по воздуху. Бекхён так отвлёкся на вид за окном, что открывался ему из окна кабинета, что почти не разбирал её слов, поэтому ему представлялось, как кто-то моет окно, которое уже давным-давно чистое. Это ужасно раздражало, а вперемежку с её интонацией, которая казалась слишком деловитой или даже надменной, хотелось кричать ей, чтобы она поскорее заткнулась. Через приоткрытое окно был слышен гул машин. За дверью кабинета веселились люди в свой перерыв. Они пили кофе с круассанами и травили шутки, представляя свои выходные. Их смех раскладывался на все ноты, которые только были известны. И как ни странно, но они не раздражали, как тот скрип, что доносился от бухгалтера. Именно этот звук был самой большой пыткой для ушей и души. Души, которая просто устала.       Бекхён потёр переносицу, вздохнул и, наконец, заговорил: — Хорошо, давайте на этом прервем наше совещание. Я сам просмотрю позже весь отчёт, все свободны.       Все молча вышли, не подумав даже что-то сказать начальнику. Кто-то был рад поскорее отстреляться, а кто-то не понимал, почему же столь важное собрание прервали на середине.       И только Бек не думал ни о чём. Он достал из кармана тот листок, оставленный официантом, вздохнул так глубоко, что ещё раз почувствовал аромат выпечки и снова решился набрать номер. Гудки. И, наконец... — А я всё думаю: когда же он уже мне позвонит? И тут мой телефон трезвонить начинает. Ну, не здорово ли? — голос у парня весёлый и немного хриплый. Бекхён предполагает, что это от сигарет. — А я смотрю, что ты многим уже дал свой номер, раз так уверен в звонке, — Бек усмехается. — Это реклама или самопиар? Что это? — Возможно. Одно другому не мешает. Хотя, это может быть и третий вариант. — Какой же? — интересуется Бекхён. — Приходи ко мне в кафе и узнаешь. Я угощу тебя своим фирменным кофе и свежей выпечкой, — отвечает парень: слишком уверенно для простого официанта. — Ты мне кофе сделаешь? Я думал, официанты этого не делают. — Я не просто официант. Приходи и узнаешь. И запиши моё имя в своём телефоне. Меня зовут Чанёль, запомни. Не Чанюль, не Чаньеоль, а Ч а н ё л ь. Понял? — Бек успевает лишь промычать «угу». — И ещё: я хочу узнать твоё имя. — Меня зовут Бекхён. Очень приятно, Чанёль. Увидимся завтра утром.

***

      Бекхён, как и обещал, пришёл на следующее утро в кафе, а Чанёль, в свою очередь, тоже выполнил обещание и угостил Бека свежим кофе и выпечкой. Сегодня Чанёль был в роли бармена, что и удивило Бекхёна. Чанёль объяснил это тем, что у них нет какой-то определённой должности, тут каждый работает, кем угодно, а выбирают жеребьёвкой. Так интереснее, правда?       Высокий, темноволосый парень с шикарной улыбкой, протягивал кофе Бекхёну, а тот не мог до конца понять, что сейчас происходит. Его же откровенно клеят, причем так наигранно и избито, что даже сам Бекхён так никогда бы не стал делать, но Чану понравилось строить из себя мастера настолько, что он начал выпендриваться и показывать, как надо делать коктейли с помощью шейкера. Выходило ловко, но Бека не впечатляло. — Хорошо, давай я пропущу показательные выступления и ты сразу скажешь мне, зачем же я сюда пришёл, — Бек отпивает свой горячий кофе, который оказался очень вкусным. — А ты сам себя спроси, — немного с издевкой говорит бармен. — Если бы ты не хотел, то не пришел бы, значит, заинтересовался. И не отрицай этого. — Я повёлся на халявный завтрак, не льсти себе, — парирует Бек и Чанёль в лёгком нокауте, хотя и ожидаемом. — Допустим, — соглашается Чанёль. — Тогда позволь мне заинтересовать тебя другим. Что скажешь? — он приподнимает бровь и наклоняет голову набок.       Чанёль не знает, что говорит с владельцем такой крупной фирмы, и именно это и нравится самому Беку. Все общаются с ним только из-за этого статуса и лесть уже сидит глубоко в кишках, а тут такой откровенный подкат. Осталось только серьёзность парня проверить. По крайней мере, всё это можно прекратить в любой момент, просто исчезнув из жизни этого парнишки. — У меня есть парень, — серьёзно говорит Бек. — Уже три года вместе. — А ты у него есть, мм? — спокойно произносит бармен.       Бекхён хотел возразить и сам себя прервал. Немного замялся, и это заметил Чан. Стало неловко, ведь младший попал в самую точку, что заставило Бека отодвинуть кружку. Он уже хотел уйти, но Чанёль прервал тишину. — У тебя на лице всё написано, можешь не отвечать. Я догадался об этом, ведь в кафе ты пришёл один, а у нас частенько парочки сидят.       Бек оглядел столики и увидел, что за каждым сидело по два человека. Кто-то держался за руки, кто-то сидел близко друг к другу и молчал, а кто-то шептал на ухо всякие милости, вгоняя свою половинку в краску. И ни в одной парочке Бек не узнал себя и Кёнсу. Это оказалось странным, даже для самого Бекхёна. Их отношения — это завтраки по утрам, разговоры, общие вечера и секс по ночам, а иногда и ранним утром, будь то дома или на работе в кабинете директора. Инициатива всегда была со стороны Бека. Он только сейчас это понял. Будто бы у него всегда была послушная игрушка. Стало противно от самого себя. Вроде бы делал всё для Кёнсу, а на самом деле — для себя. — Ты людей читаешь? — Бекхён повернулся к Чанёлю, который всё это время смотрел на него. — Мг, как открытые книги. А твоя обложка слишком красивая, поэтому содержание уже ясно и понятно, — Чан ставит натёртый до скрипа бокал на полку. — Вот только я не пойму: почему автор не перепишет это содержание? — Не в силах. Чернил нет. — Я могу помочь, — Чан кладёт свою руку на руку Бека и старший смотрит, как большая ладонь накрывает его, такую маленькую и хрупкую ладонь. — Как? — Я покажу, как всё должно быть на самом деле. Я не буду приставать к тебе, но ты явно пропустил что-то в своих отношениях и я хочу заполнить этот пробел. Что ты теряешь?       Бекхён вздохнул и согласился, даже не понимая суть слов Чанёля до конца.

***

      Зима в этом году выдалась очень красивой и свежей. Новогодние и рождественские праздники уже давно позади и можно уже спокойно сказать, что год начался с чистого листа. Бекхён любит зиму, но не любит её праздники. В Новый год и Рождество он всегда работал, не жалуясь на «подарок судьбы», ведь сам охотно ставил себе рабочий день.       Кёнсу же, наоборот. Вся суета и подготовка была для него желанна, но он вот уже три года сдерживает себя, зная, как всё это напрягает Бека. Их праздник — это тихий ужин для двоих.       Занятия Кёнсу в бассейне рассчитывались на два месяца: с февраля и до конца марта, а в апреле он планировал поездку с Беком на время отпуска.       А сам Кёнсу планировал просто узнать Чонина и наслаждаться своим былым любимым занятием. — Что ты делаешь вне бассейна?       Кёнсу подплыл к Чонину, когда тот был в воде и учил мальчика плавать брассом. — Ну, я учусь. Здесь я подрабатываю по выходным, а ещё по вторникам и четвергам, — спасатель немного отплыл от Кёнсу, потому что быстро сократившееся расстояние между ними, казалось, начинало давить и смущать. — А где учишься? — Кёнсу перевернулся на спину, чтобы продемонстрировать Чонину своё стройное и подтянутое тело. — В медицинском университете. — Надо же, какое совпадение, я его закончил, — Кёнсу резко перевернулся на живот и удивлённо раскрыл глаза, глядя на Чонина. — Года три назад, с красным дипломом. Я был лучшим студентом на потоке. — Я сейчас на четвёртом курсе, но, мне кажется, что уже скоро пенсия.       Время близилось к часу дня и Кёнсу решил, что на сегодня достаточно занятий и пора на работу. Они вместе пошли в раздевалку. — Можно нескромный вопрос? — прервал тишину Чонин, когда Кёнсу начал переодеваться. — Конечно, давай, — немного удивился До. — Почему у тебя так много тату? — он зажмурил глаза. — Не обижайся, но мне тяжело это понять. — Это неконтролируемый процесс, мне сложно объяснить. Возможно, я просто ветреный или как там это называется? — Кёнсу немного помолчал, а затем спросил: — Отвратительно? Чонин не понял его и вопросительно уставился. — Я... я отвратителен тебе? — с волнением переспросил Кёнсу. — А, ты об этом? — Ким усмехнулся. — Типа из-за того, что у меня столько нет, я должен считать тебя отвратительным? Ты странный, Кёнсу, — Чонин встал и хлопнул его по плечу, а затем отвернулся и дальше говорил из-за плеча. — Я не считаю тебя таким. — Значит, я тебе симпатичен? — Не рассматривай меня, как повод для новой татуировки. — Я не… я не думал об этом, — Кёнсу начал мять в руках свою футболку. — Ох, прости, конечно нет.       «Конечно же, Кёнсу не смотрел на него так и не хотел, чтобы Чонин отвечал ему тем же. Это же не в стиле Кёнсу: влюбляться во всё и всех, кто не отвечает ему взаимностью. В его стиле обращать внимание на тех, кто ставит его на первое место. В этом весь Кёнсу».