Король-сорока

Сорока говорит с вороном, ворон говорит с дождем Апрель 2010

Два чародея пробудятся в Англии. Первый — ото сна, второй — от неверия. Первого украдет насмешница, второй добровольно придет в ее дом. Первый оставит сердце свое в морском тумане, второго унесет восточный ветер. Джентльмен в пальто цвета грозового неба захлопнул черную тетрадь в изящном переплете, обернул ее шелковым платком цвета иссушающей тоски и положил назад, в шарообразное сорочье гнездо на ветвях старого дуба неподалеку от дома Майкрофта Холмса. Днем ему приснилось, что кто-то выкрал эту когда-то драгоценную, а ныне бесполезную и даже опасную вещь, и он забежал проверить, справедливы ли его подозрения. Тетрадь лежала на месте, там, где он ожидал ее увидеть. Но гнездо кто-то посещал, стоит быть осторожнее и перенести драгоценность в Туманный Сорочатник. Впрочем, это могли быть птицы или мелкие зверьки. Они могли подумать, что в гнезде есть съедобные птенцы. Это не мог быть английский волшебник: Майкрофт думает только о нем, о джентльмене, а его второй брат бегает по Лондону в поисках преступников и совершенно не думает о магии. Джентльмен улыбнулся своим мыслям — он совершенно зря беспокоился по поводу второго волшебника. Поначалу Шерлок Холмс доставил планам джентльмена немало хлопот: то схватился за зеркало и увидел джентльмена в одном из привычных обличий прямо в центре его собственных дворцовых покоев. То постоянно крутился рядом с Майкрофтом и пытался выпытать у него, что происходит. То вдруг приступил к изучению книг по магии и о магии — то были идиотские с точки зрения джентльмена книги других заурядных чародеев, но в них могло скрываться и зерно истины. При мысли о зернах джентльмен недовольно поежился. Глупая девица выдала его. К счастью, ее слова счел бессмыслицей даже волшебник, пусть он и нашел горчичное зерно. Ничего, в замке его кузины эта дура научится держать язык за зубами. Джентльмен не спешил спускаться с дуба, оттуда был прекрасный вид на окна кабинета Майкрофта: Майкрофт спал, уронив голову на письменный стол. Они были близки ночью, а днем оба спали, чтобы приблизить миг встречи. Хотя джентльмен мог обходиться без сна, ему нравилось делать днем то же, что и Майкрофт. Увы, бедный Майкрофт! Увы, счастливый Майкрофт! Как повезло, что его второй брат вырос и сделал их связь неразрывной и бесконечной, как бесконечны воды моря, как бесконечен поток воздуха! Джентльмен собирался когда-нибудь убить этого надоедливого второго брата, если тот и впредь будет вмешиваться. Однако смерть второго брата разобьет ледяное сердце его дорогого Холодного Майкрофта, так что джентльмен рассматривал и более щадящие варианты — превратить Шерлока в ковер и повесить этот ковер в их спальне или заманить Шерлока в Иные Края. Но пока что нужно было позаботиться о других делах, это подождет. Время облететь другие гнезда. Джентльмен обернулся сорокой и взмыл в грозовое небо.

***

Сорока сидела на мокрой после дождя земле и смотрела на Шерлока красивыми круглыми глазами, в которых отражался он сам. Шерлок никогда так не радовался городской фауне. У него уже было два сорочьих пера — с живота (белое) и с головы (черное). Для полного набора не хватало пера с хвоста (сине-зеленого), он безуспешно искал его уже несколько дней. — Здравствуйте, мистер Сорока, как поживает ваша жена? — учтиво осведомился Шерлок. До чего довели его напряженные ночные занятия практической магией — он говорит с птицами! Днями Шерлок усердно делал вид, что магия по-прежнему нисколько его не интересует, а ночами джентльмен в пальто цвета грозового неба был предположительно слишком занят, чтобы отслеживать его перемещения. Поэтому вылазку к старому дубу пришлось делать ночью, с фонариком и торопливо листать страницы. К счастью, его Чертоги разума при интенсивной нагрузке работали безотказно и большую часть информации он запомнил. Ему хватило и того, что он успел узнать за ночь. Мистер Сорока что-то ответил, и Шерлок предположил, что у его жены все хорошо. В качестве угощения мистеру Сороке были предложены семена черной горчицы. После того как птица склевала еду, Шерлок вежливо поинтересовался, не поделится ли мистер Сорока пером с хвоста, поскольку Шерлоку оно жизненно необходимо: вся будущность английской магии зависит от этого пера. Мистер Сорока любезно обронил перо с хвоста и улетел к жене. Перо было мокрым и скользким после дождя, но нужного цвета и отличного качества. Пора было нанести визит, который Шерлок давно откладывал.

***

— Майкрофт? — Шерлок постучал в дверь кабинета, в котором брат имел обыкновение коротать свои дни и ночи, но никто не отозвался. Шерлок постучал снова — тишина. Тогда он осторожно повернул ручку, и дверь бесшумно отворилась. В кабинете было пусто и темно. Только за венецианским окном бушевало осеннее ненастье: качали ветвями деревья, слышался свист ветра. Да на письменном столе едва заметно тлел крошечный огарок свечи на серебряной подставке. Шерлок уставился на него, недоумевая. Зачем зажигать свечу, если можно включить электрическую лампу? И даже не одну: в кабинете имелась четырехрожковая хрустальная люстра, торшер и небольшая настольная лампа. Но брат сидел здесь со свечой. А потом бесследно исчез. Перед тем как войти в кабинет, Шерлок подробно расспросил охранников, все они в один голос твердили, что его светлость не покидал своего кабинета с полудня и просил не тревожить его ночью. Пока он обдумывал все это, огарок свечи зашипел и погас, комната погрузилась во мрак. Шерлок потянулся было к выключателю лампы, но вдруг замер, пораженный. Мрак в комнате не был цельным. Откуда-то слева комнату наполнял мерцающий призрачный свет, похожий на расплавленное серебро. Он струился по полу, словно туман. Казалось, этот туманный свет был живым. Ноги погрузились в мерцающий туман, и Шерлок осторожно ступал в нем, словно переходя вброд быструю и холодную горную реку. Туман пощипывал кожу, а Шерлок шел, пока не остановился у большого ростового зеркала, которое висело на стене. Раньше Шерлок никогда не видел в кабинете Майкрофта подобного зеркала. Клубы света переливались через зеркальную раму, наполняя собой комнату. Где-то вдалеке слышался легкий перезвон колокольчиков. Перед глазами встали строки дневника и имя. — Птица! Пестрая птица! — неожиданно для себя позвал Шерлок. В ту же минуту безупречная гладь зеркала помутилась. Колокольчики зазвенели громче и тревожней, в их гармоничный перезвон вторгся хаос. Но не успел Шерлок даже подумать, что происходит, как вдруг кто-то шагнул из зеркальной глубины ему навстречу. В лицо дохнул порыв ледяного ветра, запахло землей и прелой листвой, Шерлок едва успел отшатнуться в сторону, как кто-то приземлился рядом с ним на пол и распрямился, отряхиваясь, как самая настоящая птица. Еще миг — и на Шерлока смотрел тот самый джентльмен в пальто цвета грозового неба, что воскресил Майкрофта. Он по-птичьи наклонил голову набок, рассматривая Шерлока снизу вверх. В темных глазах мелькнул легкий оттенок превосходства эльфийской расы над человеческой. — Ты звал меня, английский волшебник, не посетивший ни одной волшебной земли? — спросил он, внимательно глядя на Шерлока. Джентльмен был серьезен, как гробовщик, но Шерлоку все равно казалось, что над ним насмехаются. — Где мой брат? — спросил он, почему-то ни секунды не сомневаясь, что задает этот вопрос тому единственному, кто может на него ответить. — Твой брат сейчас очень занят, — на тонких губах джентльмена заиграла улыбка, которую Шерлок мог бы охарактеризовать как томную, если бы к его гостю подходило это определение. — Он вернется к утру. Джентльмен не стал спрашивать, почему Шерлок справляется о местонахождении брата именно у него, но ему этот вопрос не понравился. — Почему же ты не с ним? — спросил Шерлок. — Настолько утомил его своим очаровательным обществом? — Тебе не кажется, что для второго волшебника Англии ты задаешь слишком глупые вопросы? — джентльмен вопросительно приподнял одну бровь, тем самым выражая искреннее недоумение. — Ты же сам только что призвал меня. И мне пришлось отвлечься от очень важных дел, чтобы удостоить тебя своим присутствием. — При нашей первой встрече у меня возникло ощущение, что ты показываешься только тем, кому хочешь, и только тогда, когда хочешь, — заметил Шерлок. — И магические договоры ты тоже заключаешь по собственному разумению. Например, когда ты говорил, что заберешь половину жизни моего брата, я не подумал, что речь идет о половине суток. — Ты не подумал, — заметил джентльмен. — А я виноват? Не ожидал меньшего от английского волшебника, все вы горазды перекладывать ответственность за свои решения на нас. — Я, разумеется, не ожидал меньшего от эльфа, — продолжил Шерлок. — Меня предупреждали, что вы непредсказуемы и коварны. Но ответь мне на вопрос: почему тебе нужен именно он? Почему не я? Джентльмен сделал шаг вперед, больше похожий на танцевальное па, и едва уловимо коснулся кончиками пальцев подбородка Шерлока. — Дело в том, английский волшебник, не видевший ничего дальше собственного носа, — шепнул он, приподнимаясь на цыпочки, чтобы заглянуть Шерлоку в глаза, — что твой брат благороднее, умнее и красивее тебя. И если у кого-то из нашего благородного и чрезвычайно разборчивого племени есть выбор, вполне резонно, что этот выбор падет на лучшее, а не на того, кто считает себя волшебником, но при этом ничегошеньки не смыслит в магии без своих драгоценных книг! — Допустим, — согласился Шерлок. Взгляд джентльмена пробирал его до самых костей, но он не подавал вида, продолжая бесстрашно смотреть в темные глаза. — Ведь у меня нет волшебного слуги и мне неведома иная магия. Конечно же мне остаются только книги. На лице джентльмена отразилось непонимание и что-то похожее на растерянность. — Ты? Предлагаешь? Мне? Стать? Твоим? Слугой? — раздельно спросил он, в уголках его губ дрожала улыбка. Не то лукавая, не то безумная. — Я предлагаю тебе пересмотреть наш договор, — ответил Шерлок. — Если тебе нужен спутник, я готов им стать. Добровольно. И не нужно никого держать при себе магией. На лице джентльмена отразился искренний интерес. — Ты видимо думаешь, что сделал мне невероятно щедрое предложение, да? Почему ты считаешь, что меня может заинтересовать волшебник, который вместо магии занимается какой-то недоалхимией? Шерлока раздражало то высокомерие, с которым эльф обращался к нему. Но вместе с тем ему хотелось понять, постичь и измерить то неясное чувство, которое возвращалось к нему снова и снова, когда он смотрел джентльмену в глаза. — Я думаю, тебе следует пересмотреть свое мнение по поводу моих магических и умственных способностей, — наконец отрезал он, разрывая зрительный контакт. В ответ джентльмен рассмеялся, взмахнул полой пальто, как заправский фокусник, и, крутнувшись на пятках, исчез в зеркале. Мгновение — и искрящийся туман развеялся, будто его и не было. Комнату наполнил мрак. Шерлок поднялся в гостевую спальню: предстояла долгая ночь. Последняя ночь его брата в Иных Краях.

***

— … и я вспомнил сказку о дубе, которую ты рассказывал мне год назад. Я тогда думал, что ты несешь бессмыслицу. Если бы я догадался сразу, тебе не пришлось бы ждать так долго. Но я не был готов к тому, что магия пустит корни в моей жизни. Нет, не говори ничего, просто знай, что я… знаю теперь, почему ты так предостерегал меня от эльфийской магии. Я знаю, что произошло с нашим братом, и догадываюсь, что и ты закончишь так же. Поэтому я собираюсь снять с тебя чары. Я нашел брешь в договоре и ясно вижу, как все провернуть. Только есть одна проблема: я не хочу, чтобы и ты тоже умер от тоски по нему. Шерлок ожидал услышать очередную притчу о фейри, но вместо этого Майкрофт сказал менторским тоном умного старшего брата — таких интонаций Шерлок не слышал от него уже давно: — Не думал я, что ты впустую потратил год на изучение моей библиотеки. Если виной тому не сами чары, смерть от тоски не придет. Шерлок не подал виду, насколько его поразил ответ. Несмотря на то что Майкрофта рядом с эльфом держало заклятие, Майкрофт любил бывшего волшебного слугу по-настоящему. А значит, он не умрет от тоски по Иным Краям, как это случилось с их третьим братом, Шерринфордом, чей дневник джентльмен бережно хранил в сорочьем гнезде. — Тогда ты понимаешь, что я собираюсь сделать, — сказал Шерлок. — Понимаю, но не уверен, что он это оценит. Может быть, стоит просто нейтрализовать заклятие? Ты ничем не рискуешь — ни моей жизнью, ни его. Шерлок молчал. Майкрофт поднял взгляд от стола, который внимательно изучал в течение всей беседы, и прочитал во взгляде Шерлока то чувство, которое давно подозревал у себя. — А, вот оно как. В таком случае ты все делаешь правильно. Я сделал бы так же. — И ты тоже? — Шерлок вздохнул с облегчением. — Но тогда почему ты уступаешь мне? Майкрофт вдруг сбросил с лица ледяную маску, и Шерлок, вероятно, впервые увидел его настоящего — с живым сердцем, полным боли. — Потому что ты совсем не похож на Зеленого Бога, — ответил Майкрофт. — И ты сможешь избавить его от пустоты, потому что в тебе он будет видеть только тебя, а не того, другого. — А наш брат… Шерринфорд тоже был похож на Зеленого Бога? — Нет. Эльф похитил его из прихоти, а после того как я отказался из-за этого от его помощи, вернул — полным иссушающей тоски. Шерринфорд умер через год. Я не знал, что он вел дневник и что… эльф сохранил. Они сидели в полной тишине. — Если бы ты больше доверял мне… — начало было Шерлок. — Если бы рассказал… — Ты не хотел ничего слушать о магии. Ты пресекал все мои попытки сделать из тебя выдающегося волшебника. Я поражен, что ты достиг таких вершин всего за год. Впрочем, ты прав. Нам обоим стоит больше доверять друг другу. А теперь поторопись, пока не началась гроза.

***

Шерлок шагнул из дождя на тропу. Тропа напомнила ему лунную дорогу, она так же сияла тихим серебристым светом среди черных деревьев. Сорочье перо вело его сквозь древний лес, сквозь старые деревья, обладавшие разумом. Если бы Шерлок был эльфом, он бы заговорил с ними и заключил союз, но он был всего лишь английским волшебником, который учился магии по книгам. К счастью, в книгах было почти все необходимое для путешествий по Стране фей. Шерлок вспомнил несколько охранных заклинаний и на всякий случай проговорил их вслух. Перед дворцом-в-холме он повторил их опять, покрепче сжал в ладони перья и вошел в пустой глухой зал. Прежде Шерлок видел этот зал только в зеркалах и воде, но сразу узнал и туман, стелящийся по полу, и круглый, почти шаровидный хрустальный трон посередине. И стол, покрытый тяжелой карминовой скатертью, и расставленные по столу подсвечники. Шерлок огляделся в поисках сороки. Она сидела высоко, раскачиваясь на хрустальной люстре кроваво-красного цвета. — Приветствую тебя, Король-Сорока, — громко сказал Шерлок. Сорока увидела его и стрелой ринулась вниз, целясь Шерлоку прямо в глаза. Шерлок молча поднял перед собой три пера. Но не успел он произнести заклинание защиты, как сорока стремительно пролетела мимо, едва коснувшись хвостом его щеки. Он почувствовал ледяной холод, но и только. Сорока опустилась на стол, а через мгновение исчезла. На столе вместо сороки сидел он. — Ха, — сказал джентльмен в одеянии цвета грозового неба. — Ты действительно пришел добровольно, как и говорится в том занудном пророчестве. Но зачем? Я тебя не приглашал. Шерлок сдержанно поклонился и ответил: — Я не могу ждать сто лет до проведения обряда, разрушающего твое заклинание, а убивать тебя мне ни к чему. Поэтому я пришел к тебе лично, о Король-Сорока, чтобы сообщить, что наш договор расторгнут. — Ты блефуешь. Ты не можешь расторгнуть договор и оставить своего драгоценного брата в живых, а его смерть разобьет тебе сердце. Шерлок медленно протянул в сторону джентльмена левую руку. Очень медленно, чтобы джентльмен как следует разглядел, что на руке Шерлока недоставало мизинца. Гнев загорелся в глазах джентльмена, и его дворец отозвался на невысказанный крик: он задрожал, свечи вспыхивали и гасли, скрипели скрипки и ухали совы. Запах крови и льда смешался с запахом луговых трав. — Пожалуй, стоит снизойти до разъяснений, — громко произнес Шерлок. И все затихло. В ответ на вопросительный взгляд эльфа Шерлок подошел к столу и уселся во главе. Эльф развернулся к нему, продолжая сидеть на столе и болтать ногами, обутыми в черно-зеркальные туфли. — Это было блистательное представление с якобы убийством, я в восхищении. Та девушка, надо полагать, сейчас тоже в Иных Краях? Джентльмен промолчал. — Ты не собирался убивать Майкрофта. Но тебе нужно было устроить все так, чтобы я поверил в его смерть. Тебе нужно было вынудить меня вызвать тебя и заключить с тобой договор. Горчичное зерно не было ядом, оно было проводником твоего заклинания, вызывающего мнимую смерть. Наш контракт скреплен ложью с твоей стороны, и потому в нем была брешь. Я использовал заклинание замены собственного изобретения. Тебе был нужен очаровательный спутник, и теперь им буду я, а Майкрофт свободен от тебя. Джентльмен зловеще и весело улыбнулся. — Свободен? Да он иссохнет от тоски по мне в течение года. Но передай ему, что я всегда приму его назад. Со мной он будет счастлив, чего не могу обещать тебе. — Мой брат сильный волшебник, но я уверен, ты это знаешь, если служил ему прежде. Джентльмен горько усмехнулся: — Вот куда приводит несравненная доброта и душевное благородство! Моя редкая проницательность твердила мне избавиться от тебя, но я не хотел огорчать моего дорогого Холодного Майкрофта твоей безвременной кончиной. Как оказалось, я напрасно медлил и позволил тебе разлучить нас. — Он принял беззаботно-веселый вид. — Что же, я пересмотрел свое мнение о твоих… м-м-м… способностях! Удиви меня еще. Шерлок не собирался раскрывать все карты, но кое-чем решил поделиться. — Зеркало показало мне сороку как убийцу Майкрофта, и я прочитал о сороках все. «Насмешница» — одно из наименований сороки в Ирландии, так же как и «француженка». А истории, которые Майкрофт рассказывал мне под заклятием, я слушал очень внимательно и находил в них много смыслов. Что до твоего прозвища, то я нашел одно из твоих гнезд. Там был дневник, который вел мой второй брат во время плена у тебя. Я почерпнул там немного сведений о тебе и твоем славном прошлом. — Хм, вот оно как, — задумчиво проговорил джентльмен. — Я заметил, что гнездо кто-то посещал, но подумал на зверей или птиц. Я мог бы превратить тебя в ворона, волшебник-подменыш. Превратить в ворона и зажарить на медленном огне. А потом подать Майкрофту на ужин! Можжевеловые ягоды очень хороши с воронами! Он расхохотался, но отчего-то горько, а не весело. Шерлок взял в руки свечу и прошептал заклинание. Свеча загорелась тихим светом. Шерлок простер над ней руку и проговорил: — Сорока говорит с вороном, ворон говорит с дождем. Это была первая часть заклинания принятия. Если джентльмен ответит на него, то их новый договор вступит в силу. Шерлок был уверен, что джентльмен не станет этого делать: он был весь разочарование, словно вместо красивой живой игрушки-человека ему вручили мокрую выдру. Если джентльмен не ответит или промолчит, тогда договор будет окончательно расторгнут, Шерлок получит свой палец назад, как Майкрофт уже получил свой, и сможет забыть о джентльмене, его глазах, в которых сияет бездна, и его волосах, блестящих и черных, как перья сороки. Джентльмен сделал едва заметное движение рукой и зажег свою свечу. — Дождь говорит с морем, море говорит с ветром, — печально сказал он. Свечи вспыхнули и погасли. Холод и колокольчики окружили Шерлока со всех сторон, но ему стало жарко от того взгляда, который подарил ему хозяин Туманного Сорочатника. — Ты — ключ к его сердцу, я не могу так просто отпустить тебя, мой новый волшебник. Но почему ты добровольно отдаешь мне половину жизни? — Я отдал бы всю, если бы тебе это помогло. Но пока ты живешь прошлым, ты так и будешь блуждать в тумане, Король-сорока. — Король-сорока — имя из сказки. Для тебя я просто Джим. Где-то там, над бругом, с неба хлынул дождь. _____ Ты бывал в Яблоневом имении*, Холодный Майкрофт? — возможно, джентльмен имеет в виду Страну Вечной Юности, владения ирландского владыки моря, известного смертным как Мананнан Мак Лир. По слухам, у него действительно были чудесные свиньи, который оживали на следующий день после того, как их съедали. Но были ли они белыми — неизвестно. Один английский волшебник как-то сказал, что не у всех англичан ноги одного размера* — это сказал Мартин Пейл во время путешествия по Стране фей в беседе с эльфийским принцем, известным как Холодный Генри.