Arrive ее guilpourra

— То есть ты укрепил связь с Ванькой? А отчего она была ослаблена? — спросила девушка, скрестив руки на груди и рассеянно скользнув взглядом по черным свечкам, странно выглядевшим на белой скатерти. — Скорее всего, на это повлияло два фактора, — будь у Глеба очки, он бы точно их поправил, как какой-нибудь Шурасик. — Первый: уничтоженное Зеркало. И второй — отказ Валенка от магии. — Ваньки, — машинально поправила Таня и, заметив приподнятую бровь некромага, пояснила: — Мой друг не валенок. Он — маечник, Валялкин, ветеринар, а не какая-то там обувь. Бейбарсов хмыкнул, про себя совсем не согласившись с Гроттер. Все-таки Иван его раздражал. Не стой светлый преградой на пути, девушка была бы уже с ним, а не улетела на Иртыш. Но в чем-то он и сам виноват. Зря, наверное, угрожал Тане прыжком с крыши Башни Привидений, хотел, чтобы она выпила кровь Вепря и еще кое-что… Возможно, не будь этих ошибок, у него было бы больше шансов быть рядом с любимой. Впрочем, зачем гадать? Все равно прошлое не воротишь. — Кажется, ты сканировал пространство... — начала Гроттер издалека и, увидев подтверждающий кивок, спросила: — Ты нашел кого-нибудь поблизости? — Нашел. Но не успел атаковать неизвестную магией. — А как ты тогда определил ее пол? — задала каверзный вопрос девушка. Если она надеялась смутить некромага, то просчиталась. — Интуиция. Да и она сама себя раскрыла. Вряд ли кто-то из мужчин носит заколки-розы, — хмыкнул Глеб и протянул Тане находку. Простая заколка иссиня-черного цвета в форме вышеупомянутого цветка. Ничего интересного. Даже магии сильной нет. Бижутерия, только и всего. Рыжеволосая спокойно отдала бы обратно найденное, но тут ее глаз заприметил одну мелкую деталь. Лепестки розы шевелились из-за сквозняка! Заколка была живой... — Дафна это умеет, — медленно произнес парень, когда Таня указала ему на странность. — На самом деле магия легкая, нет, не в том смысле, что каждый может вдохнуть жизнь в свое же кольцо, например, просто... уровень магии не высокий. Ступень пятая, не ниже. Гроттер кивнула. Она знала, о чем говорит Глеб, так как академик упорно и, как выяснилось, не зря вбивал теорию в головы учащихся. Тема про уровни рыжей была более-менее усвоена, а потому она, чуть напрягшись, вспомнила, что рассказывал директор. «Всего в магическом мире десять ступеней волшебства. Последняя, так называемая «лопухоидная», окружает простых людей легчайшей сферой, незаметной для их глаз. Она защищает их от простых сглазов, проклятий, — вещал академик, задумчиво глядя на расписанный фениксами потолок. — Предпоследний — уровень нежити, который она обычно использует, чтобы досадить магам. Может заставить человека потеряться в лесу, например. Восьмая ступень — слабые волшебники, умеющие применять лишь несколько самых простых заклятий. Седьмая — более-менее устойчивая в магическом плане. На этом уровне можно пользоваться более разнообразными и сильными заклинаниями. Шестая и пятая — ступени уже окончательно оформившихся магов. По идее, выпускники школы должны быть на шестой, а магспиранты — на пятой...» Остальные ступени, к сожалению, девушка так и не смогла вспомнить. Но сейчас они не были так важны. Главное — теперь понятно, на каком уровне находится Дафна. Почти на таком же, что и Таня, лишь чуть повыше. А у некромага, интересно, какая ступень?.. Гроттер искоса взглянула на Глеба, но сложно так, на глазок, определить. Легче спросить, чего рыжая, однако же, делать не собиралась. Не время. — Мы же, помнится, хотели устроить праздничный ужин? До начала Нового года остался всего час. По идее, спуститься на этаж ниже, в другую столовую, находящуюся рядом с библиотекой, мы успеем, — Бейбарсов говорил, не поднимая головы, почти уткнувшись носом в карту. Таня застыла на месте, не зная, убивать ей некромага сейчас или стоит повременить. «То есть мы могли бы просто пойти во вторую столовую, а не тащиться сюда?! Ну, Бейтушканчиков, я тебя придушу!..» — пронеслось в голове девушки, и она только хотела отобрать у парня карту, как бумага исчезла. — Нет, не выйдет, — усмехнулся Глеб. — Если успокоишься и подождешь, я смогу тебе объяснить, почему направился как можно дальше от библиотеки. Все еще раздраженная, рыжая кивнула. Все-таки лучше действительно повременить: выбросить три красных искры она всегда успеет, а вот послушать, что хочет ей сказать второй пленник поместья, возможно, потом и не удастся. Мертвые, даже если они и некромаги, после Искриса не разговаривают. Опустившись на стул с высокой спинкой и мягким сиденьем, Таня задумчиво уставилась на черную свечу. Из-за сквозняка огонек шевелился и будто бы танцевал. Девушке почему-то всегда казалось, что огонь — это пирамидка, состоящая из нескольких цветов — синего у самого начала, чуть повыше желтого, оранжевого и красного. Откуда такие странные сравнения, Гроттер и сама не знала. Но это было неважно. Повинуясь внезапному порыву, Таня шепнула имя Ваньки. Огонек дернулся, на минуту замер, а затем погас, оставив после себя лишь магический черный дым. Удивленно приподняв брови, рыжеволосая уж было подумала, что это ошибка, как вдруг свеча исчезла, словно ее и не существовало. — Заканчивай с гаданиями, — поморщился Глеб и первым зашагал к выходу. — Ты куда? — изумленно спросила Гроттер. — Как я уже говорил, вниз. И вообще, ты есть хочешь? Если да, идем за мной. А если нет... я в любом случае не приму такого ответа, уж поверь мне, — Глеб сверкнул темными глазами-агатами и вышел из комнаты, зная, что Таня пойдет за ним. И правильно думал. * * * И снова коридоры с их пыльными коврами. И опять ощущение липкого страха и подчиняющей магии поместья. Почему это здание так на нее действует? Отчего ей так хочется исполнить все, что нашёптывают стены, и, одновременно, сопротивляться? Она что... сошла с ума? Глеб шагал впереди, освещая заклинанием все вокруг. Неровное сияние от его трости заставляло Гроттер изредка прикрывать слезящиеся глаза. Было ужасно больно. Грудь словно сжимали тисками, сердце билось птицей, стремясь вырваться на свободу, голова кружилась, а дыхание становилось прерывистым. Все, она не может идти дальше. Она не хочет идти дальше. Просто потому, что ей надоело сопротивляться власти поместья. На звук падающего тела стремительно обернулся Бейбарсов. Он на секунду застыл, увидев, как Таня лежит на полу, вцепившись побелевшими пальцами в ворсистый ковер, и в его глазах промелькнуло недоверие пополам со страхом. Тяжелый вздох. Больно. Глеб быстро приблизился к девушке и перевернул ее на спину. Попытался проверить некромагическими заклинаниями на ушибы, вывихи и прочее, но Гроттер отрицательно мотнула головой и шепнула коротко: «Воды...» Стакан со желанной влагой, схапцапанный у какого-то лопухоида, тут же появился в руке у Тани, и рыжая сделала быстрый жадный глоток. Слегка полегчало. Глеб упрямо снова попытался проверить девушку заклинанием, но она опять мотнула головой. — Я знаю, что со мной, — раздался тихий, прерывистый голос Гроттер; волшебница говорила через силу, было видно, что ей ужасно плохо. — Поместье... это оно давит. Ты говорил тогда, там, в железнодорожной будке, что мои предки были некромагами. Может быть, дом впитал их силу? И теперь пытается и меня... у меня забрать свет? Бейбарсов нахмурился, обдумывая услышанное, но тут же качнул головой и легко, словно пушинку, подняв рыжую, понес ее в соседнюю комнату. Тут почти не было мебели — лишь одна кровать, заправленная голубым одеялом. Такое ощущение, словно кто-то понимал, что сейчас, кроме кровати, больше ничего и не понадобится. Аккуратно положив свою не больно-то и тяжелую (как хотелось верить Тане) ношу, парень уселся на краешек, стараясь не мешать девушке. Та внимательно посмотрела на некромага, сверкнув изумрудными глазами, казавшимися в темноте по меньшей мере сказочными. — Ты полежи тут, отдохни. Есть у меня одна идея, как тебе помочь... по крайней мере, смягчить оказываемое на тебя давление. — И незаметно вышел, словно его и не было. А Таня устало закрыла глаза. От воды стало легче (наверное, Бейбарсов туда что-то умудрился насыпать), голова уже не казалась чугунной. И девушка стала медленно погружаться в царство Морфея... * * * Снилось ей нечто непонятное, но уж точно забавное. Вряд ли по-другому можно назвать танцующего танго с академиком Глеба. Или же поющую о пони Лизу. Так бы и продолжались эти странные сновидения, но вдруг все окружающее подернулось тончайшей дымкой и растаяло, перенеся Таню в совсем другое место. Чем-то оно напоминало красивую ухоженную Рощу, в которую запрещено ходить ученикам, и одновременно дикий лес, куда как раз никто и не стремился. Идеально ровное пространство в форме круга, его со всех сторон обступили деревья. Некоторые аккуратно подстрижены, но большинство — нет. Самое странное, что зелёные часовые росли прямо на гравии. Никакой травы под ногами девушки не было. Таня запрокинула голову. Лёгкие воздушные облака, только что струившиеся бледным светом, постепенно наливались свинцом. Все окружавшее Гроттер пространство приняло свой собственный приглушённый вид в отсутствие солнца. Нежная прохлада дарила какие-то совсем ирреальные счастье и наслаждение. Где-то в небе пронзительно грохотал гром. Ветер легонько касался пожелтевших листочков, принуждая их танцевать и кружиться в воздухе. Спокойствие. Тишина. Даже периодический гул чего-то непонятного вдалеке не в состоянии заглушить пасмурное настроение природы. Она вот-вот позволит неугомонному дождю спуститься на сухую пыльную землю. Возникло непреодолимое желание стоять на свежем воздухе, вдыхая сырой аромат листьев и самой осени. В такие моменты Гроттер на считанные секунды сливалась с природой и влажным воздухом. Это и раньше бывало с ней - когда она только-только прилетела на Иртыш, например. Помнится, тогда Таня с Ванькой валялись на расстеленном поверх зелёной травы пледе и разговаривали обо всем и в то же время ни о чем. Сейчас маечника рядом не было. Именно эта короткая, совсем не в тему, мысль отрезвила девушку, и она с подозрением огляделась. Где она? Что Таня здесь делает? Ведь, кажется, она легла на кровать там, в поместье... Хотя, стоп, это, наверное, не в реальности. И Таня, неожиданно для самой себя, успокоилась. «Какой-то скучный у меня сон, — мимоходом подумала рыжая. — Ничего интересного. Во-первых, такого не может быть. У нас зима, вообще-то, а не осень. Это ведь она? — скользнув взглядом по желтым, красным, бордовым листьям на деревьях, девушка хмыкнула. — Точно. Во-вторых, что мне тут делать? Камешки под ногами пинать?.. Как-то странно я для сна думаю. Воспринимаю всё так, словно вокруг меня — явь... Точно схожу с ума. Поскорее бы некромаг с его средством приперся!» — Думаешь, он тебе сможет помочь? Неужели великая дочь моего брата ждет от кого-то помощи? Девочка, ты меня разочаровала, — раздался сзади слегка ироничный женский голос. Стремительно обернувшись и машинально вскинув руку с кольцом, Таня обнаружила женщину, которая была изображена на портрете. Прямо точь-в-точь. Желтые глаза и плескавшийся в них насмешливый огонек, светлые локоны, у кончиков рыжие, голубое платье... Однозначно она. Только усталый вид и разорванные белые перчатки смущали Гроттер. А так все точности, как на портрете. — Вы моя тетка? — полувопросительно-полуутвердительно протянула девушка и подошла поближе, осторожно ступая по камешкам. Она только сейчас обнаружила, что на ногах у нее нет обуви. Впрочем, как и у Дафны. Рассеянно скользнув взглядом по дочери Леопольда, женщина заторможенно кивнула, словно пребывая в каком-то трансе, но тут же вернулась в реальность. — Я захотела тебя увидеть. Брат столько мне про тебя рассказывал... — Вы лжете! — неожиданно резко и отрывисто бросила Таня. — Мой папа... он мертв! Такая горечь и такая боль прозвучали в ее голосе, что тетя испуганно отшатнулась, едва не упав на гравий, но с огромным трудом удержала равновесие. — Стихийницам позволено гораздо больше, чем обычным людям, и, одновременно, гораздо меньше, — тихо произнесла Дафна, словно разглашая великую тайну. — Но, девочка моя, тебе ещё рано знать об этом. Все потом. Пока я просто хотела тебя повидать и дать тебе возможность наконец-то досмотреть свои воспоминания о празднике. Я запечатала их. Непроизвольно бровь Тани поползла вверх, а удивление отразилось в ее изумрудных глазах, после сменившись здоровенным таким скепсисом. Насколько она знала, запечатать чьи-то воспоминания нельзя, память — единственное, что не подвластно никаким заклинаниям. И подзеркаливанию тоже. Просмотреть мысли другого человека легко, а вот воспоминания невозможно. Именно поэтому фраза тети, мягко говоря, удивила Гроттер. — Мы в ответе за тех, кого вовремя не послали, — рассеянно шепнула Таня, а Дафна взглянула на нее с недоумением, из-за чего пришлось пояснить. — Если уж ты (на ты же можно, да?) умудрилась отправить меня невесть куда, запечатать наполовину мою память и заставить меня испытывать дикую боль в коридоре... — тетя открыла рот, чтобы возразить, но рыжая отрицательно мотнула головой, не дав этого сделать. — Я хочу договорить... то ты просто обязана рассказать мне, что происходило в те четырнадцать дней. Должна. — То, что я должна, я себе прощаю, — невольно повысила голос Дафна, но тут же успокоилась. — Это не я причинила тебе боль в коридоре, это само поместье пытается перетянуть тебя на сторону тьмы. Когда-то те же стены пытались сделать это с твоим отцом. И дедом. И прадедом. И со мной... Теперь твоя очередь. Желаю удачи, девочка моя... Последняя ее фраза потонула в тумане, обвившем Таню, словно кокон. Гроттер снова теряла сознание... * * * Ягун и Ванька серьезно посмотрели друг на друга, словно прикидывая, насколько они изменились, а Катя с Таней с иронией, как бы говоря, какие все-таки парни идиоты. Маечник, например, остался таким же: по-прежнему любит животных, желтую майку и Гроттер. Внук Ягге... тут тоже без изменений. Драконбол, Лоткова и пылесосы — его вечные друзья на всю жизнь. — Хм-хм-хм, идемте-ка в замок. Наша Сарделька... Э-э, извиняюсь. Наш академик устраивает в честь приезжающих учеников праздник. Зачем оно ему - фиг знает. Желание резко появилось, видно, — хмыкнул комментатор и первым зашагал к мосту. Пельменника не было. Наверное, циклоп опять слинял куда-то, оставив свой пост. Вряд ли завуч его пожалеет. Скорее, пинка даст и смешанной зелено-красной искрой добавит. В вестибюле магической школы было неожиданно прохладно. На улице, впрочем, так же - все-таки не май месяц - но тут хотя бы потеплее. Пока ребята взбирались по главной лестнице наверх, измученные и уставшие, им навстречу как раз спускался директор. Академик, сегодня одетый в оригинальный наряд, больше похожий и на греческий, и на римский одновременно, задумчиво разговаривал с Медузией, которая тоже шла вниз. — Здравствуй, Танюша, я рад, что ты прилетела, — заметив Гроттер, по-отечески улыбнулся Сарданапал. Доцент Горгонова сухо кивнула, ничего не говоря. Троица и Катя продолжили восхождение на вершину длинной лестницы, состоящей из едва ли не сотни ступеней. Ребята совсем уже запыхались, их ноги словно были налиты свинцом, а головы слегка побаливали. Но все когда-нибудь кончается, и подобная напасть тоже. — Так что за праздник, Ягун? — решила спросить девушка, тряхнув рыжими локонами. Лоткова усмехнулась, повторив ее жест. — Хм... Ну, в общем, тут такое дело... Нашему многоуважаемому и трижды проклинаемому тёмными магами директору приспичило вдруг встретить свой любимый курс (он так и сказал — любимый!) как подобает. Я чуть в осадок не выпал. Ты же помнишь, Кейт? — обратился к первой красавице Тибидохса комментатор. — Кейт? — прыснул Ванька. — Ты серьезно? — Я сама серьезность! Так вот, сегодня вечером в честь нашего курса устроят бал! Прелесть какая, не так ли? «Бал?» — пронеслось в голове у Тани, а сердце тревожно забилось, словно птица в клетке, предчувствуя новую беду. Интуиция?.. * * * Не, не последняя часть. Слишком глава длинная начала накрапываться, вам же надоест читать. А потому придется чуть подождать. И интригу захотелось добавить, да. С этой главы просьба задавать вопросы, которые вас интересуют. Вроде «Что там имела в виду Даф» или «Что хотел дать некромаг Тане, чтобы ей помочь». Так мне будет удобнее. Иначе я сама запутаюсь и не расскажу вам о чем-то важном. Все-таки мне хочется, чтобы этот фф был не из разряда «прочел — ничего не понял — забыл». Заранее буду благодарна, если кто-то решит помочь мне и начнет задавать интересующие вопросы. Ваш Автор. З.Ы. Бе-е-ет, сочувствую. Меня что-то поперло на длинные главы. Причем, как я заметила, писать много и более-менее хорошо я могу лишь вечером. В общем, ночью, Бет, ты точно бетить будешь. *не млин кемарить завалюсь))*