Arrive ее guilpourra

Юбилейная глава, ребят. Юбилейная. Прямо счастлива, что до десятой хотя бы дошла, причем с таким ворохом страниц. В общем, глава праздничная. Наверное, именно по этой причине я решила праздник отодвинусь на десятую главу — символично же, ну. Ваш Автор. З.Ы. Придумала себе оправдание, тоже мне! * * * Зло тряхнув головой, Таня ускорила шаг. Ничего плохого не случится - это всего лишь праздник, причем даже не обязательно на него идти. Наверняка директор настаивать не будет. Это же бесспорно. Захочет Гроттер — не придет. И заставить её никто не сможет. Но, зайдя в свою комнату, девушка поняла, что все-таки кое у кого есть для этого необходимые качества. Перед ней, улыбаясь во все тридцать два зуба и пиная ногой свой же чемодан, под завязку набитый вещами, стояла Гробыня. Сегодня Склепова была одета не так экстремально, как обычно наряжалась, когда еще была ученицей. Темно-голубая кофточка в тон юбке на пять сантиметров выше колен, белые туфельки на каблучке и шарф такого же цвета. На запястье правой руки при свете магического факела поблёскивал позолоченный браслет. И косметики, что парадоксально, на лице не было. Супружеская жизнь с Гуней на нее так повлияла? Поздоровавшись с Гробыней, Таня направилась к своей кровати с твердым намерением отдохнуть. Дорога была слишком утомительной и длинной, чтобы сразу же бежать куда-либо. Однако, не поговорить со Склеповой невозможно — хотя бы просто потому, что вряд ли магведущая не заинтересуется существованием подруги в глуши. — Ну, и ты тоже прилетела в Тибидохс по просьбе директора? — Гроттер навострила уши. Иногда от Гломовой можно узнать многое. Не зря все-таки Гробыня работает там же, где и любопытная Припятская. — А что, незаметно? — лениво осведомилась Таня, всеми силами пытаясь скрыть свою заинтересованность. — Да нет, очень даже. Просто спросила. Вдруг ты захотела навестить любимый Тибик? «Не без этого», — подумала сиротка, но вслух сказала нечто совсем другое, причем явно намереваясь сменить тему: — А тебя академик как навестил и что говорил? Просто ко мне он пришел вечером, пока Ваньки не было, и рассказал о каких-то проблемах... — О чем-о чем? — загорелись глаза у магведущей, а Таня поняла свою ошибку. Теперь придется вводить в курс дела лишнего человека. Впрочем, если неприятности такие серьезные, как говорил Сарданапал, то в любом случае все ученики узнают об этом. Иначе и быть не может. Устало опустившись на кровать, девушка задумчиво взглянула на свою соседку, прикидывая, с чего начать. И решила танцевать от печки — с прихода Черноморова. Гробыня слушала, не перебивая, лишь один раз задала интересовавший ее вопрос — про шляпу с рогами, которую сглазили магспиранты. По ее словам выходило, что, возможно, это и Медузия рога наставила. «Как мысли иногда просто поразительно одинаково сходятся!» — подумала, чуть улыбнувшись, рыжая. Рассказ Тани получился не особо длинным и занял всего-то десять минут, три из которых были потрачены на попытки отвадить от двери Дуську и Верку — видно, тоже прилетели по просьбе академика. Если Гроттер ожидала, что Склепова тут же побежит выискивать бушующую нежить и огоньки в небе, оставив ее мирно спать до десяти вечера, то жестоко просчиталась. Ничего подобного. Магведущая не только не сдвинулась с места в жажде сенсации, но даже не удивилась. Лишь рукой махнула, со скукой на лице зевнув. — Наш Тиб, как и всегда, погряз в неприятностях, — выдала она. — И... это все, что ты можешь сказать? — разочарованно спросила Таня, слегка обиженно приподнимая бровь и тем самым неосознанно повторяя жест экс-некромага. — А чего ты еще хотела, сиротинушка моя таежная? — удивленно осведомилась Гробыня. — Если бы это случилось впервые — я еще, может быть, и бегала бы по всему замку. А так — не, лень-матушка. Проблемы и сами тебя найдут, а я в это время буду записывать все на камеру. И отправлю после в эфир. И вообще, — скользнула взглядом по часам соседка, поправив выбившийся из прически сиреневый локон, — зая, давай одеваться, а то наговорились мы на год вперед. Не успеем же ничего красивого напялить. В девять праздник в нашу честь, остался всего час. По мнению Тани, час — это как раз очень много. Им бы хватило и половины, нужно только правильно использовать время. Но куда там с Гробыней!.. Ни о какой разумности, зная Склепшу, можно и не мечтать, все равно опоздают. — Так, мне нормально никто про праздник ничего не сказал. Что вообще за вечерина такая, м-м? О неприятностях предупредили, словно говоря «расправляйся с проблемами, Гротти!», а о party даже не намекнули! — Возмущению рыжей не было предела. — Праздник в девять часов, в Зале Двух Стихий, — терпеливо и членораздельно, словно объясняя невесть какой тупице, рассказывала Склепова, умудряясь еще и рыться в шкафу в поисках какой-то кофточки. — Если верить академику, Сарделькопалу нашему, то там нам велят мариноваться в Тибе еще один курс. Хотя, учитывая сказанное тобой, Гроттерша, о маленьких troubles, похоже, что дело отнюдь не в этом. Я одного не понимаю, — Гробыня замерла на месте задумчивой статуей, — зачем нужно приглашать весь курс? Не проще ли вызвать тебя, меня, Глеба... стоп, у него же магии нет. И у маечника твоего нет... Имя некромага подействовало на Таню неожиданно — она странно вздрогнула, вскочив с кровати, но опустилась обратно. Ее надежда, что Склепова не видела ничего, не оправдалась. — Это что с вами, мадемуазель? — иронично спросила магведущая. — Глебушенька так влияет, м-м? Влюбилась-таки? Ну, точнее, поняла, что этот новоявленный лопухоид тебе небезразличен? «Ага, мечтай, мечтай. Я люблю Ванюшу, и точ...» — начала мысленно Таня и осеклась. Непроизвольно в памяти всплыли почти отсутствовавшие проявления нежности к ней, а также то, как она с полной апатией следила за уходящим в лес маечником из окна, а после бежала наверх, в комнату, где рисовала до потери пульса... Это ли то, о чем девушка мечтала? Великая неземная любовь, которую Таня придумала, шагая к парню в магпункт, чтобы потом улететь с ним в тайгу? Того ли она хотела и желала? Была ли вообще любовь когда-нибудь? Или это... простая влюбленность? «Да нет, глупость. Многоглазка четко указала на Ваньку, следовательно, он — моя судьба!» Но, несмотря на все попытки самоубеждения, особой уверенности Гроттер уже не испытывала. Словно что-то, связывавшее ее с Валялкиным крепкими узами, обрывается, освобождая двух людей от плена... Откуда у неё такие мысли?.. Зло тряхнув головой, стремясь отогнать непрошенные мысли, девушка внимательно посмотрела на Склепову. А та лишь снисходительно улыбалась уголками губ, внимательно разглядывая Таню, и дочь Лео явственно ощутила себя животным в зоопарке. Это ей настолько не понравилось, что она гордо вскинула голову — как в те времена, когда единственной проблемой была вездесущая Чума. — Вот! Теперь узнаю милую и прекрасную Гроттенессу! — удовлетворенно кивнула магведущая и снова уткнулась в шкаф, что-то бормоча себе под нос. — Хм, Скротти-Мотти-Тотти... кто ты там у нас? Спасительница мира?.. Неважно, все равно шуруй сюда. Таня подошла. Она была заинтригована: что же такое хочет ей показать Склепова? Но реальность оказалась куда прозаичнее воздушных замков, паривших в подсознании девушки. Гробыня, естественно, желала нарядить свою соседку во что-нибудь красивое, по крайней мере — хоть во что-нибудь переодеть. «Нечего ходить в пыловере!» От замечания Тани, что это теплый пуловер, магведущая лишь отмахнулась, философски пожав плечами. Ошиблась всего на одну букву, с кем не бывает? Зато какой термин! Наряд, который Склепова держала в руках, ничуть не поразил Таню. Конечно же, она догадывалась, что подруга попытается ее одеть во что-то откровенное или приближенное к оному, а потому абсолютно спокойно выразила свое желание выкинуть этот гибрид половой тряпки и вечернего платья в мусорное ведро. Гробыня, по ее словам, смертельно обиделась. Как она возмущенно прокричала, вещь была куплена в самом популярном магазине Лысой Горы, то есть стоит слишком дорого для того, чтобы её выбрасывать. На Таню это не произвело никакого впечатления, но она любезно позволила соседке убрать куда подальше сию шмотку, что, впрочем, Склепова и сделала, скрипя зубами. Когда девчонки уже отчаялись подобрать друг другу что-нибудь подходящее, оно всё-таки нашлось. Зеленое платье до колен с красивым орнаментом на груди, лентой на талии и длинными рукавами темного такого, болотистого даже, оттенка. Маленькие камушки переливались при свете факелов, оттеняя брошку в форме бабочки, которую решительно приколола Тане Гробыня. Туфельки магведущая порекомендовала в тон к платью, но их пряжки цвета фуксии смотрелись несколько загадочно. — Теперь прическу и макияж. Ну, и меня одевать, — алчно взглянула в сторону своего наряда Склепова, но, вспомнив о Гроттер, устало вздохнула. — Что я с твоими волосиками делать буду, а? Они вон словно макаронины... — Таня только открыла рот, чтобы возразить, но была не слишком красиво и культурно перебита. — Помолчи уж! Тоже мне, дизайнер, модельер и парикмахер в одном флаконе. Работать буду я и говорить тоже буду я. А ты стой и восхищайся! Гроттер нарочито изобразила покорность, склонив голову набок и сложив руки на коленях, словно пай-девочка. Однако это не произвело совершенно никакого впечатления на магведущую. Как стояла, разглагольствуя о понятных только ей вещах, так и стоит. Ничего не изменилось. Заставив соседку сесть в жутко неудобное кресло и несколько расстроенно вздохнув при виде густых рыжих локонов, Гробыня иронично фыркнула. Как сделать из сиротки красавицу, неизвестно. Нет, более того, как сделать из нее красавицу, чтобы и ей потом понравилось? Так бы Гломова и решала, как ей быть, если бы не посмотрела на магические часы, висевшие на стене. Глянула и ахнула: осталось всего лишь полчаса. Она же не успеет ничего - ни накраситься, ни одеться, ни расчесаться! Ни-че-го! — Ну... будем импровизировать, — раздался унылый вздох над ухом Тани. — Я, конечно, ничего не боюсь, неустрашимая же, но... твоего стиля и пучка на голове опасаться, думаю, стоит. Хотя бы потому, что придать им приличный вид не удастся. Но я справлюсь. Ты же меня знаешь! Гроттер знала магведущую как свои десять пальцев, а потому была абсолютно уверена, что от ее прежней прически мало что останется. Наверное, только цвет волос. — М-м, слушай, Склепша, — морщась от боли - Гробыня периодически неаккуратно дёргала какой-нибудь локон - начала Таня, — а откуда у тебя столько вещей в шкафу, а? Помнится, ты ничего не оставляла, и разобрать за то время, что меня не было, ты бы свой хлам не смогла. Ты даже чемодан-то тогда не открыла! В зеркале довольно сверкнула улыбка магведущей. — Ну, секрет фирмы... А если серьезно, — понизила голос, словно раскрывая невесть какую тайну, девушка, — мне пришлось отправить Клёпе по магической почте еще пару чемоданчиков из дома. Завуч зашвырнул вещички в комнатку и свинтил. Когда я приехала, то застала Пипу, рывшуюся в моих платьях. По ее словам, она что-то искала себе и - парадокс! - заодно аккуратно убирала в шкаф мою одежду! Неужели ей настолько нужен наряд на праздник, что она решила подработать? — Наверное, — усмехнулась, представив себе эту картину, рыжая и снова скривилась от боли. — Аккуратнее никак нельзя, а?! — Нет, — спокойно пожала плечами Гробыня, и Тане пришлось стерпеть: ей ловко заткнули рот неизвестно откуда появившимся яблоком. Хотя бы поесть дали на радость бурчащему желудку! * * * Вскоре обе девушки быстрым шагом спешили в Зал Двух Стихий, почти опаздывая на праздник, устроенный академиком. Оставалось всего пять минут до начала, однако они уже почти дошли - только пять коридоров и одну лестницу проскочить. Одернув воротник сиреневого платья в тон волосам, Гробыня, которой было очень жарко, устало вздохнула. Ее платье на десять сантиметров выше колен, экстремального фасона с разрезом от бедра и аквамариновыми пуговками на груди, привлекало внимание учеников, и те с нескрываемым любопытством провожали взглядами двух спешащих особ. Кто-то из особо умных решительно преградил дорогу Склеповой, попросив у нее номер зудильника. Слава Богу, что Гуни рядом не оказалось, а то получил бы парень и номер, и в глаз. Спускаясь по ступенькам очередной лестницы и мысленно ругая строителей сего замка, девушки заметили, что за ними кто-то крадется - аккуратно так, не спеша. Как оказалось, это был Ванька. Он задумчиво отряхнул свой белый костюм с гвоздикой в петлице (цветок напомнил Тане о Готфриде Бульонском, и она машинально сравнила себя с Зуби. Картинка так себе) и протянул руку Гроттер, слегка поклонившись. «Как Бейсусликов, ей-богу!» — подумала внезапно рыжая, и настроение стремительно полетело в тартарары. Все-таки зря она экс-некромага вспомнила, ой, зря... — Ты... э-э, прекрасно выглядишь, — сделал комплимент любимой маечник. Сиротка действительно выглядела неплохо. Лицо, почти не тронутое макияжем, казалось совсем детским из-за веселого румянца на щеках, лихорадочного блеска в глазах и счастливой улыбки. Рыжие локоны, спадающие вниз волнами, закручены в еще более тугие колечки, из-за чего Тане хотелось машинально сказать «Ме», как какой-нибудь овце на пастбище. Волосы завязаны в хвост резинкой-бабочкой такого же цвета, как и брошка на груди. Если Гроттер была похожа на спокойную, более-менее уравновешенную девушку, то Гробыня - наоборот. Поклеп, когда ее увидит, вряд ли будет в восторге от количества платья на теле магведущей, а также от поразительной высоты её каблуков. Теперь Таня узнавала свою соседку. — ...а Ягун с Катей решил идти, и я направился в твою комнату, Тань, да обломался — тебя там не было. И только по хохоту Склепши я понял, где вас обеих искать, — рассказывал маечник, а рыжая снова погружалась в атмосферу нереального счастья - словно опять оказывалась в детстве. В этот момент девушка явственно ощутила, что вокруг нее есть люди, на которых она может положиться... Но ей все-таки кого-то отчаянно не хватало... Устало вздохнув, девушка пытливо и вместе с тем расслабленно посмотрела на друзей, будто ожидая, что наблюдательная Гробыня и чуткий Валялкин заметят странный перепад ее настроения и начнут спрашивать, что случилось. При этом отвечать им, объяснять, что гложет Таню, не хотелось совершенно — не потому, что не собиралась посвящать в свои тайны близких, сейчас казавшихся такими далекими, а просто не знала, как отреагируют на ее слова Склепова и маечник. И отреагируют ли?.. Сможет ли она вообще сказать, что желала совсем другого, улетая на Иртыш, а сейчас жалеет о своем решении?.. Существовал ли выбор между Ванькой и некромагом, или все было уже решено кем-то заранее?.. Одни вопросы, никаких ответов. Лишь тоска в сердце да интуиция, тихо, но до отвратительности непрерывно долдонящая о скорых неприятностях. — Ты какая-то унылая, — начал ветеринар, заметив краем глаза, как его любимая с грустью осматривает ведущий к Залу коридор. Таня встрепенулась, но поглядела куда-то вскользь, мимо и будто даже вовсе не слыша слов парня. Гробыня нахмурилась, поджала губы и твердо решила при первом удобном случае расспросить, что произошло с сироткой. Она даже галочку мысленную себе поставила, настолько хотела выведать у Гроттер все подробности. Лезть в голову заклятой то ли подруги, то ли нет, особого желания не было, просто хотелось помочь опять запутавшейся Тане. Кто, как не магведущая, справится с очередным ворохом проблем своей соседки? Показались двери Зала Двух Стихий, и им троим пришлось отложить свои дела на потом: Тане перестать заниматься самокопанием, Гробыне отчаянно желать дать в лоб рыжей, дабы та встрепенулась; а маечнику, наконец-таки, встретиться с внуком Ягге, из-за которого сиротка точно начнет улыбаться. Несмазанные петли заскрипели: Гломова носком туфельки аккуратно толкнула тяжелую дубовую створку двери, раскрашенной в огненные тона. И тут же весь коридор, где стояли они трое, не решаясь пока входить, заполнился шумом и криками, пеньем и весельем, запахами еды и... ароматами чего-то прокисшего. Кстати, это и была та причина, по которой обожающая праздники и всяческие мероприятия Склепова замерла на месте. Маечник с Таней же были просто оглушены громкой музыкой, а потому и застыли, аки каменные изваяния. — Ну, пошли? — риторически осведомился ветеринар и, ухватив свою девушку за руку, довольно-таки бодро, но без особой радости, нырнул в толпу, состовшую не столько из бывшего пятого курса, сколько из юрких учеников помладше, умудрившихся проскользнуть на запретную для них вечеринку. Рыжая едва успела услышать возмущенную фразу Гробыни «А меня без кавалера оставили!» перед тем, как эти слова потонули во всеобщем шуме и гаме. А жаль, сейчас Тане очень хотелось съязвить, сказать нечто обидное хотя бы кому-то, тем самым вымещая свою злобу на некромага. Мысли о нем надоедали неимоверно, но выбирать не приходилось. Может, из-за веселья вокруг она хотя бы на минуту забудет о Глебе, что за много километров отсюда, в лопухоидном мире?... Ну, вот, опять она о нем думает!.. * * * От запахов еды становилось плохо до тошноты, от ароматов чего-то прокисшего (изолировали бы хоть, что ли, Горьянова!) мутило, а голова от громкой музыки, доносившейся из огромных колонок, гудела, словно колокол. Неописуемо странно идти, рассекая толпу, и будто находиться в другом месте, а не в Зале, не слушая слов маечника и Ягуна, который нашелся сразу же, стоило только парочке пройти пару шагов. Комментатору с Катей, однако, все было нормально. Они веселились, танцевали, радовались жизни, разговаривали с одногруппниками, в отличие от той же Тани. Гроттер хотелось исчезнуть отсюда, испариться, пропасть через какой-нибудь люк, телепортировать — словом, все, что угодно, но только не оставаться тут. А еще внук Ягге как бы невзначай подсунул рыжей шампанское, она по невнимательности выпила, и стало еще хуже. Даже от маленького бокала Таня пьянела - не сильно, конечно, но ощутимо, - поэтому ей никто обычно не предлагал ничего даже с минимальным содержанием алкоголя. Лиза, на которую Таня наткнулась, отойдя на несколько шагов от маечника, испортила настроение еще больше. Она, встав в позу борца на ринге, опасно сощурила глаза, горевшие не хуже автомобильных фар или же ведьминского огня. — А, сиротинушка моя окаянная, — спокойно, точно Псалтырь читая*, произнесла Зализина, — Ванюше кровь продолжаешь пить? А Глебзик, кстати, со мной теперь живет. Ха! Любит он меня, а ты оставайся, оставайся со своим ветеринаром, у меня такой мужчина есть... правда, Ванька все равно моим будет! А тебя я по миру пущу*! — Несмотря на угрозу и коварно сверкнувшие глаза, Таня совсем не испугалась; ее больше поразила фраза Лизы про некромага. Пожалуй, не упомяни истеричка Бейбарсова, рыжая даже бы не прореагировала на слова Зализиной, но... почему-то в душе появилась огромная дыра, которую, как поняла Гроттер сразу, ничем не залатать... ...Дальше - ничего интересного. Академик высказался с трибуны, установленной точно посередине Зала, и теперь был полностью поглощён разговором с Медузией, задумчиво ей что-то объясняя и смешно жестикулируя руками. Со всеми одногруппниками, перешедшими, как и она, на шестой курс, Таня встретилась и перекинулась парой слов. Больше всего ее позабавили Попугаева с Пупсиковой, одетые в смешные платьица на кринолинах, с рюшечками и огромными бантами спереди и сзади. Где они нашли «такое безвкусное старье» (фраза, случайно обороненная Гробыней) — одному Богу известно. Но Гроттер, впрочем, было все равно. Праздник надоел девушке до жути, и она, распрощавшись с танцующими друзьями, ушла с Ванькой в сторону Жилого Этажа. Ребята молчали, задумчиво и с толикой грусти рассматривая все вокруг. Разговаривать не хотелось вовсе, но и тишина угнетала. Взвесив все за и против, рыжая решительно начала диалог: — Как ты думаешь, кто-нибудь обрадовался, когда академик велел возвращаться обратно в школу? Все-таки большинство наших уже устроило свою личную жизнь, и учеба, наверное, для них чуть ли не катастрофа! — Думаю, не все спокойно приняли новость о шестом курсе. Наверняка больше пятидесяти процентов сейчас костерят Сарданапала на все лады, хотя внутренне и радуются возвращению. Знаешь, мне кажется, Тибидохс наложил на всех свой неощутимый отпечаток. Остров притягивает нас обратно к себе, и дело в воспоминаниях, что в памяти каждого... — Ванька слегка запнулся, споткнувшись в сумерках о какой-то камушек. — И, смею предположить, ты тоже вспоминала Тиб и его окрестности, да, Танюш? Гроттер только хотела ответить кивком на вопрос маечника, как вдруг явственно ощутила: стены школы затряслись, словно рискуя упасть обломками на головы парочки. Что-то случилось. Причем плохое... С огромной скоростью ребята метнулись обратно в Зал, интуитивно зная, где опасность. Но дорогу перегородил некто, закутанный в темный плащ. Гроттер ахнула, когда поняла, кто это... Перед ней, улыбаясь во все тридцать два зуба, слегка напряженный, словно зверь перед прыжком, стоял некромаг собственной персоной... Таня проснулась, тяжело дыша и с ужасом глядя в темноту. Мельком взглянув на липкие, пропитанные потом простыни, девушка поморщилась от отвращения и только попыталась встать, как кто-то аккуратно, но твердо не позволил ей это сделать, слегка оттолкнув обратно на белые подушки. — Лежи лучше, ты очень устала. Сила талисмана, активированная в заколке-розе, действует, позволяя тебе справляться с разрушительной силой поместья. Но на это тратится магия, а потому лучше поспи. Советую. Таня не сразу поняла, что рядом с ней на краешке кровати сидит некромаг, и это его темные глаза, сверкающие в темноте точно агаты, излучают сильную тревогу и беспокойство. В сон клонило жутко, поэтому девушка решила воспользоваться бесплатным советом Глеба и поспать. Лишь в самый последний момент, снова погружаясь в царство Морфея, она шепнула неимоверную глупость: «А ты что, серьезно встречаешься и счастлив с Лизой?..» * * * ...точно Псалтырь читая* — то есть монотонно. ...по миру пущу* — заставлю жить подаянием.