Arrive ее guilpourra

Честно хотела сделать ангстовую главу с переживаниями Тани, но не дотянула. А потому, ангста тут почти что и нет. А может, и совсем нет. Ваш Автор. З.Ы. Бета не до конца пробетила, так как я выставила раньше, а потому из-за тавтологий в конце главы не ругаться, без очков, кои сломались, пытаться написать нечто прекрасное как-то... э-э-э, неудобно, скажем так... * * * Медленно-медленно за окном, словно испытывая странную робость, всеми оттенками желтого, розового и красного разгоралось небо. Легкие и маленькие облачка задумчиво бороздили синие просторы, словно корабли в море. Его всегда тянуло туда, где, по идее, должен быть Эдем или же Рай. Однако будучи умным молодым человеком, Глеб прекрасно понимал, что он, как некромаг, может попасть лишь в Тартар. Юноша устало посмотрел на улицу. Солнечный луч коснулся голых ветвей сперва нерешительно, но вскоре более уверенно. Постепенно на голубое небо всходило солнце, освещая все вокруг неровным светом. Туман дымкой вился около самой земли, оплетая собой стволы деревьев. Начался новый день, который неизвестно, что принесет. В комнате, где сейчас находился Глеб, было тихо. Ни звука, кроме мирного дыхания спящей девушки с рыжими локонами. Некромаг старался вообще не шевелиться, опасаясь разбудить Таню, поэтому-то и стоял около окна и внимательно, почти не мигая, смотрел, как пробуждается природа. Вороны звучно каркали, сидя на ветвях деревьев, и с поистине исследовательским интересом разглядывали двух воробьев, которые чуть вдалеке пытались поделить корочку хлеба; заяц-беляк, предварительно проверив, нет ли рядом волков, осторожно пробежал рядом с сугробами, наверное, пытаясь затеряться на их фоне; животные явно не знали, что за ними кто-то наблюдает, а потому чувствовали себя более-менее комфортно. Правда, странно, что звери настолько близко подходят к поместью — по идее, они должны опасаться людей и всего, что с ними связано. Но интересоваться странным поведением животных Бейбарсов не собирался. Задумчиво покручивая в руках кольцо Гроттер, он размышлял. Парень совсем не боялся гнева Тани, и даже если сиротка заметит у него свой перстень, все равно ему хуже не будет. Да и Феофил не возражал, ослабив временно магию, которая, если снять кольцо с пальца рыжей, должна была превратить в пепел завладевшего драгоценностью наглеца. — Le persone guardano il cielo perche sentono che manca qualcosa in loro, io guardo i tuoi occhi e capisco che ho piu di quel che merito... ho te*, — рассеянно выдал прадед девушки и вздохнул. — Некромаг, я думаю, эта фраза неплохо выражает всю бурю ощущений в твоём сердце. М-м, что-то меня на романтику потянуло... И вообще, положи меня на подоконник, у меня голова болит, когда ты крутишь перстень! — возопил Феофил, и Глеб, усмехнувшись, с шутливой покорностью на лице выполнил полуприказ-полупросьбу. Они немного помолчали, не зная, как начать непростой для обоих разговор. Бейбарсова временно заинтересовало происходящее за окном, и он с неподдельным любопытством наблюдал, как за неудачливым зайцем бежит лиса, а что отвлекало прадеда Тани - неизвестно. Он просто ничего не говорил. — Кто-то из классиков (уж не упомню, кто) заметил как-то, что «даже самые высокие художественные таланты могут быть ужаснейшими мерзавцами, и что одно другому не мешает»*. Да-а, не думал я, что Дафни... тьфу ты, привычка... что моя внучка решит устроить вам такую пакость при помощи своей магии. Жалко, правда, мерзавка эта Даф, но ничего не попишешь, — произнес расстроенно Феофил и некстати выстрелил пару искорок, которые, словно маленькие светлячки, разлетелись по сторонам. Глеб сверкнул глазами, сообразив: ведь можно было расспросить все о родственнице Гроттер у перстня. И как им такая идея в голову не пришла? Ведь все гениальное — просто, могли бы и догадаться. Правда, когда Бейбарсов попытался получить ответ хотя бы на один из своих многочисленных вопросов, ничего не вышло. И непонятно, то ли разговорная магия закончилась, то ли сам Феофил упрямо молчал, держа язык за зубами. Но, как себе пообещал некромаг, он обязательно узнает нужное. Бейбарсов аккуратно опустился на краешек кровати Тани, опасаясь разбудить рыжую. Его одолевали разные мысли, одна другой страннее, и ни на одной нельзя было остановиться - они разлетались, точно осы. Обхватив руками плечи, парень уставился в одну точку, не мигая и не отворачиваясь, словно пытаясь загипнотизировать противоположную стену. Ему было по меньшей мере интересно, отчего Гроттер спросила про Лизу. Насколько Глеб знал, он ни единым словом не обмолвился при ней о том, что жил с Зализиной. Более того, если бы некромаг увидел эту особу, то особого счастья вперемешку с радостью на его лице никто бы точно не разглядел. Поэтому столь странный и нелогичный вопрос Тани поставил парня в тупик. Впрочем, мало ли что бывает? Все-таки она почти засыпала — могла и ляпнуть что-то не в тему. Глеб перевел взгляд на рыжую. Девушка мирно спала, положив ладони себе под щеку, и слегка посапывала, из-за чего один длинный волос взметывался в воздух и снова опадал. Во сне она была прямо-таки чересчур похожа на ангела. Впрочем, ночью даже Гробыня, гибрид хомячка и змеи, может быть милой. Когда спит зубами к стенке. Вскоре послышалось какое-то шевеление, и некромаг слегка сощурил темные глаза. Перед ним уже сидела чуть смущенная Таня, упорно старавшаяся натянуть одеяло до подбородка. Оставив свои нелепые попытки, рыжая аккуратно проверила, одета ли она, и только убедившись в этом, довольно кивнула. — Успокойся, злой воспитанник старухи тебя не трогал, — слегка поморщившись, сообщил Глеб и отвернулся от Гроттер, которая стала едва ли не пунцовой. — Извини, я... я не хотела. — Тебе не за что извиняться. Сам виноват. Не будь я таким идиотом, то, может быть, ты и была бы со мной. Надеюсь, ты меня когда-нибудь простишь, малышка, — Бейбарсов грустно улыбнулся и внимательно посмотрел в окно. Зайца на улице не было, как, впрочем, и хищницы. Или съела беднягу, или беляк умудрился удрать. Одно из двух. — Ты умеешь извиняться? — Таня удивленно открыла рот, но заметив, как некромаг нахмурился, покраснела. Опять она его обидела упреком в том, что ему не повезло обучаться у ведьмы! Ох, они должны найти общий язык, хотя бы для того, чтобы сообща выбраться отсюда! Но рыжая не доверяет ему, а он никак не может доказать, что изменился... Вот и не понимают друг друга. Ещё и опасения Гроттер - вот, он ее опять предаст или начнет шантажировать! И ладно бы беспочвенные подозрения, так ведь... они все-таки имеют под собой основу, к сожалению... Пленники поместья немного помолчали, пытаясь собраться с мыслями. Надо готовиться к неведомым испытаниям, пытаться найти нечто общее, зарисовать комнаты, которые не отмечены на карте, и - самое главное - наконец-то поесть. Только с чего начать и в каком порядке двигаться дальше, ни Глеб, ни Таня не знали. А впрочем, нет, первый шаг был — поиски пищи и другой менее опасной кухни, но потом? Не сидеть же взаперти, задумчиво следя, как там, за окном, кипит настоящая жизнь, а не то, что у них... Досадливо дернув плечом, девушка вскочила с кровати, босыми ногами дотронувшись до пола... и села обратно. Она вспомнила свой сон, похожий на явь. И решилась-таки рассказать некромагу о странных деревьях и встрече с Дафной. Гроттер обхватила руками колени и начала. Бейбарсов слушал ее, не перебивая. Этим он существенно отличался от любопытного внука Ягге, который бы много раз вставил свои пять копеек, а после ходил бы, светясь, как начищенный самовар. Глеб молчал, вникая в Танины слова и не отрывая от её лица своего гипнотизирующего взгляда. Но... Если бы черные агаты не были устремлены на Гроттер, она бы чувствовала себя увереннее, спокойнее, а так все наоборот, и изнутри колет острое желание сказать какую-нибудь гадость, съязвить, чтобы не чувствовать себя трусливым ребенком, опасающимся более сильного в физическом и магическом плане противника. Рыжая замолкла, переводя дух. Она уже не чувствовала усталости, чего не скажешь о некромаге, но зато очень хотела есть. Пожалуй, даже сильнее, чем вчера. — Хм, нужно идти в столовую рядом с библиотекой... И не сверкай глазами, меня просто зачем-то потянуло так далеко! — Глеб, взяв в руки трость, прислоненную к кровати, первым направился к двери. — Есть предположение, что Дафна специально заставила нас пойти именно в первую кухню... Может, она хотела помочь тебе, малышка, - передать заколку-розу, которая помогает справляться с темной магией этого поместья. Хм, прошу, Тань, не снимай её ни при каких обстоятельствах. Как только ты это сделаешь, дом сразу же попытается атаковать тебя, подчинить твою волю... Сразу. Ты даже ничего понять не успеешь, как станешь зомби... Малышка, обещай мне, что не снимешь украшение. Гроттер машинально дотронулась до своей челки и нащупала заколку. Действительно, роза была на ней. Более того, она пульсировала под пальцами, даря тепло, и рыжая не ощущала всего того, что испытывала в коридорах. — Я обещаю, — девушка довольно улыбнулась и, шепнув Глебу «спасибо», вышла из помещения. По мнению некромага, лучше бы драконоболистка поцеловала его. Приятнее же. Но, увы, чаще всего бывает совсем не так, как мы хотим. Закон подлости. * * * Таня мало что запомнила, пока шагала следом за Глебом, осторожно наступая на скрипучие половицы. Более того, в этот раз ей не было даже любопытно, что спрятано за дверьми, мимо которых парочка проходила. В любом случае, Гроттер ещё успеет с интересом искательницы неприятностей на пятую точку заглянуть туда, куда не следует, и нарваться на то, что не положено. Все-таки талант не пропьешь, даже такой. Впрочем, сказать, что драконоболистка вообще ничего не запомнила, нельзя. Все-таки далеко не всякий сможет сразу же выкинуть из головы малоаппетитное зрелище: трупы людей, лежащие прямо в коридоре. По негласному выбору маленькой команды, проход изолировали: даже некромагу, привычному и не к такому, было трудно выдерживать царившую там вонь разлагавшейся плоти. Таня клятвенно заявила, что больше туда не сунется, ей дорог собственный нос. Бейбарсов на это лишь ухмыльнулся. Больше ничего столь же впечатляющего не произошло, и пара достигла наконец своей цели. Кухня (или же столовая) представляла собой огромное помещение с разнообразными шкафчиками, наполненными едой, и большим дубовым столом посередине комнаты - с синей скатертью, белыми свечами и огромным тюльпаном в старинной вазе стиля рококо. Просто поразительное несходство с той маленькой комнатенкой, где некромаг и Таня получили заколку-розу. Нашёлся только один минус — тут не было окна, и помещение освещали чадящие свечи и факелы на стенах. Но это лишь маленькое неудобство. — Хм, думаю, тут пищи хватит не только на один огромный пир, чтобы накормить половину учеников Тибидохса, но еще и останется, — рыжеволосая, открыв шкаф, аккуратно вытаскивала баночки с вкусно пахнущим содержимым и передавала их Глебу, а тот в свою очередь проверял еду на срок годности и сглазы с проклятиями. Предосторожность не была излишней — все-таки, если вспомнить о том, как поместье с завидным упорством пытается перетянуть Гроттер на сторону тьмы, то можно понять, почему Бейбарсов беспокоится. Ели пленники молча. Таня просто не желала общения, а Глеб вообще не сильно любил болтать. Особенно тогда, когда с ним не настроены разговаривать. Задумчиво отправив в рот кусок жареной идейки (интересно, кто им такой подарок сделал?), Гроттер отложила в сторону вилку. Хватит, пожалуй. — Ты что-то там говорил про связь между тобой и Ванькой... — начала аккуратно рыжая, следя за тем, как некромаг жуёт пирог с яблоком. Парень приподнял бровь и, отложив недоеденный кусок, кивнул: — Да, говорил, помнится. Что именно тебя интересует? То, что сейчас происходит в Тибидохсе, или состояние маечника? — Как Глеб ни старался не показывать свое отношение к Валялкину, вышло, мягко говоря, плохо. Но если его язвительный голос и обидел Таню, то она не подала вида. — М-м, все-таки и то, и то, — с завидным спокойствием сообщила девушка и прикрыла свои изумрудные глаза, из-под не очень густых ресниц наблюдая за Бейбарсовым. — Начнем с твоих друзей. С ними все более-менее в порядке, но они очень за тебя волнуются, ищут, роются в библиотеке и придумывают, как тебя найти. Лена с Жанной им усиленно помогают, явно считая, что я должен быть с тобой, — Таня хмыкнула: некромагини оказались правы в данном случае. — Теперь насчет Ваньки... Только, малышка, не думай, что я тебя обманываю, всё так и есть... Глеб крепко ухватился за маленькую ладошку рыжей, и они вместе, одновременно, закрыли глаза и застыли, будто находясь в прострации. Таня очутилась в какой-то комнате с множеством стеллажей, чуть пыльных столов, стульев, расставленных в своем, хаотичном порядке. Через минуту она сообразила - это библиотека, владения джинна Абдуллы. Сам хозяин почти что сидел на старом потертом кресле, чуть зависнув в трех сантиметрах над сидением, и с некоторой иронией следил за происходящим позади Гроттер. Саму девушку он явно не видел - взгляд был направлен сквозь нее. Стремительно обернувшись, Таня увидела взволнованного маечника. Рядом с ним, обхватив его руками за талию, сидела и явно успокаивала парня Жанна. Стараясь не делать никаких поспешных выводов, ибо еще неизвестно, что связывает Аббатикову и Ваньку, Таня подошла поближе, стремясь услышать как можно больше. Рядом с ней тут же очутился Глеб, повторно сжавший ее ладошку. Девушка благодарно улыбнулась одними глазами. — Вань, — тихо, почти за пределами слышимости, жалобно произнесла Жанна, глотая слезы. Такой Гроттер ее еще не видела. — Не кори себя, ты ни в чем не виноват, твоя подруга вернется. — Надеюсь, — без тени своей восхитительной улыбки сказал Ванька, чуть прикрыв глаза. — Жанна, во что опять могла влипнуть Таня? Еще и... — он сверкнул васильковыми глазами. — Я ведь сейчас с тобой встречаюсь, отчего чувствую себя... подонком, скажем так. Сразу стал твоим парнем, перед бывшей девушкой не извинился... Ещё бы знать, как это сделать! Куда их та светловолосая отправила, неясно!.. * * * Таня впервые в жизни так плакала. Навзрыд, жалея себя, с завываниями, изредка всхлипывая, когда рыдания становились тише, и снова громко воя. У нее забрали то самое важное, чем она жила. Ванька ее не любит... Хотя, вот парадокс, она бы наверняка точно так же себя чувствовала, если бы ее внезапно предал Ягун. Ни больше, ни меньше. Поплакала бы да успокоилась, с огромным трудом сдерживая всю ту боль на сердце, что была бы в ней. Но ведь... Маечник-то ей куда ближе, чем комментатор! Он ее парень, она же его любила... Любит... Вроде как. Зло скривившись, Таня перевернулась на живот и уткнулась носом в ворсистый теплый плед, прикрывая глаза. Некромаг, ничего не слушая, перенес её обратно в комнату, где она спала до того, как отправилась с Глебом поесть, после чего оставил одну, а сам ушел в библиотеку, попросив рыжую чуть подождать. «И этот туда же, бросил меня тут...» — пронеслась в голове у Тани горькая, почти что упадническая мысль. Именно она отрезвила Гроттер. Сейчас рыжая напоминала себе Лизу Зализину, которая обычно и закатывала громкие истерики. Только одно отличие было — Таня все это делала по-тихому, плача в подушку и не собираясь признаваться никому, как у нее тяжело на душе. — Я пришел. Успокоилась? — прямо с порога спросил Глеб. Увидев едва заметный кивок, Бейбарсов нахмурился. — Малышка, я понимаю, тебе плохо. Но все уляжется... — некромаг поморщился. Он терпеть не мог никого успокаивать, да и не умел на самом деле. Старуха их воспитывала сильными, но чёрствыми, не стремящимися сопереживать, сочувствовать. И Глеб решил сейчас просто помолчать, подумав, что его невмешательство будет Тане как раз. Они не разговаривали друг с другом. Гроттер снова не хотела, а Бейбарсов легко гладил её по рыжим чуть спутанным волосам и напряженно думал, мысленно костеря маечника. Как можно было предпочесть светлой девушке, что сейчас лежит рядом с ним, некромагиню Жанну? Нет, он не считал, что Аббатикова Ваньке не пара, он просто не понимал. Раньше Валенок любил Таню просто до дрожи и сердцебиения, а сейчас вдруг нет... Зомбировали Валялкина, что ли?.. — Глеб, — Таня аккуратно перевернулась на спину и, присев так, чтобы Пинаймячиков не видел ее слез, текущих по щекам, обхватила руками плечи. — Глеб, скажи мне одно: что тебя связывает с Лизой? — К чему такой нелогичный вопрос? — приподнял бровь некромаг. — Просто, — правнучка Феофила упрямо тряхнула волосами. — Ответь мне. Прошу. Мне важно знать. — Ничего, — спокойно и твердо ответил Бейбарсов. — Нас не связывает ровным счётом ничего. Раньше был Локон Афродиты — теперь нет. А потому мы с Зализиной не соприкасаемся вообще никак. Я ее уже года три не видел. «Пока не прилетел внезапно на праздник... — усмехнулась Таня. — Наверняка он там только и пытался удрать от Лизы, упрямо тянущей к нему свои ручонки...» — Давай так, — внезапно предложил Глеб, — я задаю тебе три вопроса, и ты мне. На один твой я уже ответил, продолжай дальше. Таня повернулась к Бейбарсову, чуть обиженно надув губы. По ее мнению, это нечестно с его стороны: у него-то три вопроса есть, а у нее теперь всего два! Но все-таки Гроттер согласилась. Очень интересно будет узнать у Глеба кое-что. — Ты... скучал по мне там, в лопухоидном мире? — Соврать или ответить честно? — спросил Глеб. — Нет, блин, надеясь услышать правдивый ответ, конечно же, я жду, чтобы мне соврали! — огрызнулась нахохлившаяся точно воробей Таня и стряхнула невидимую пылинку с теплого пледа. Бейбарсов хмыкнул, искоса взглянув на перстень и ожидая его реакции. Вдруг кольцо скажет что-то про Дафну как бы невзначай. Но Феофил молчал. — Скучал, — тихо, почти на выдохе, наконец произнес Глеб. — Теперь мои вопросы... — он коварно сверкнул глазами. — Как ты со своей любовью к приключениям смогла выжить в глуши? Ты там была счастлива? — Говорить правду или соврать? — грустно осведомилась рыжая, скрестив руки на груди. — Тебе ответить так же, как ты сказала, или не стоит? — иронично протянул парень, и девушка обиженно отвернулась. — Нормально. В избушке я отдыхала от роли спасительницы мира. Мне там нравилось, я была счастлива, — эмоционально ответила Гроттер, почти не покривив душой. Она действительно отдыхала на Иртыше от неприятностей, хотя и не была там до конца счастлива. Почему — и сама не понимала, но чувствовала — разгадка кроется в человеке, сидящем напротив. — Ну, последний вопрос задам все-таки сначала я. Кого ты любишь, малышка, меня или Валялкина? — чуть повысил голос некромаг. И впервые в жизни Таня честно призналась самой себе. - Я не знаю. Наверное, не моего друга, так и не ставшего парнем... — раздался ее тихий шепот, сопровождавшийся столбом золотых искр и фразой, повисшей в воздухе: «Вы прошли первое испытание на правду!» * * * ...Le persone guardano il cielo perche sentono che manca qualcosa in loro, io guardo i tuoi occhi e capisco che ho piu di quel che merito... ho te* (итальянский) — Люди смотрят на небо, потому что они чувствуют, что им в себе чего-то не хватает; я смотрю в твои глаза и понимаю, что у меня есть больше того, что я заслуживаю... у меня есть ты. ...«что самые высокие художественные таланты могут быть ужаснейшими мерзавцами и что одно другому не мешает»* — Ф.М. Достоевский, «Бесы».