Arrive ее guilpourra

Серьезно, тут одни разговоры. Ничего такого важного и интересного. Даже мне стыдно стало, а это странно. Я промучилась неделю, пытаясь придумать, что написать, и в конце-концов написала эту главу. Извините, честно, я пыталась. Всех-всех-всех, даже парней, с Восьмым Марта! С праздником вас, мои читатели. Ваша Автор. * * * Таня не любила, даже ненавидела, в жизни три вещи: первое — Чуму, второе — когда кто-то начинает язвительно говорить о смерти родителей, и третье — выполнять чьи-то указания. Потому неудивительно, что ей невыносимо захотелось найти Айю и методом Гуни ударить куда-нибудь, даже не используя магический перстень. Ее слегка трясло. Мало того что в комнате было холодно, так еще и после заклинания онемения всегда кажется, словно ты попал в Антарктиду, причем без одежды. Гроттер держала в руке белый лист, раскрашенный в полоски, и, не мигая, разглядывала его. Казалось бы, кинь последний ингредиент — Аутла, и все, ритуал начнется, а девушка спасет Глеба. Но драконоболистку смущал тот очевидный факт, что Бейбарсов является некромагом, их нельзя убить, пока они не передадут Дар. Может быть, Зима блефовала, когда угрожала избавиться от парня? А если нет? Что тогда? Рискнуть и кинуть лист или лучше не делать этого? Таня взглянула на перстень, мысленно спросив, что ей делать, но дед ничего не ответил. То ли предоставил возможность выбирать внучке, то ли просто не хотел говорить. В любом случае, Феофил вряд ли бы смог чем-нибудь помочь; скорее уж, поворчал, что «дщерь Гроттеров опять ввязалась в очередные неприятности». Рыжая, конечно, привыкла уже к этим словам, но все-таки неприятно слышать такое постоянно. Но все-таки, Глеб сейчас в опасности, или Стихийница нагло врала, решив сделать Таню своей марионеткой и заставив ее провести ритуал? Верить ли Айе или лучше забыть? А вдруг Хранительница все-таки не соврала, что тогда? «Еще скажи, что ты переживаешь за него!» — язвительно прокомментировала девушка, но сердце предательски затрепыхалось, а после забилось в два раза чаще, выдавая настоящие ее чувства. Рыжая действительно очень боялась за парня, поэтому сейчас, мысленно уверовав в том, что все будет нормально, добавила в зелье лист Аутла, последний, недостающий ингредиент. Хлопок — и вода бурля окрасилась в ярко-золотой, ослепительный свет. Еще один. И еще. Звук лопнувшей веревки, неожиданно громко раздавшийся в полупустой комнате, и все смолкло, погрузившись во мрак. Последней мыслью Тани было: «Так я и думала, что ритуал окажется не без последствий!» * * * Глеб поморщился. Головная боль мешала трезво смотреть на вещи и не давала вспомнить, с чего бы это парню оказаться на полу в темной комнате совершенно одному и совсем не в том месте, где он находился. Еще и, как назло, исчезла куда-то бамбуковая трость. Бейбарсов может и без нее, конечно, но магический артефакт является усилителем магии, с инструментом некромага проще колдовать. Дотронувшись до ноющих висков и слегка скривившись от тупой боли, ученик старухи, слегка пошатываясь из стороны в сторону, встал... чтобы тут же упасть обратно. Ноги жутко болели, мыслей в голове не было совершенно, будто их смели веником, а тело словно одеревенело. Никогда в жизни Глеб не ощущал себя настолько беспомощным, и, надо сказать, ему это чувство совсем не нравилось. Упрямства Бейбарсову не занимать. Этим он напоминал Таню, которая тоже до окончательной победы и полного изнеможения долбилась о стену. Правда, различие заключалось в том, что Гроттер, скорее всего, ни разу не приходилось появляться не пойми где без кольца. А может быть, такое в богатой практике у драконоболистки и было, причем в несколько раз хуже. Глаза постепенно привыкали ко мраку, царившему в маленьком, просто невероятно маленьком помещении. Комната больше напоминала чулан: множество швабр, метел, разных чистящих средств, ведер и прочих атрибутов уборщицы тут предостаточно. И паутин с их обитателями на стенах тоже. Глеб к ним привык за время обучения у старухи, даже более того — наставница заставляла их есть этих противных тварей, но... Ядовитые магические насекомые, убивающие даже некромагов, вряд ли у кого-то вызовут радость. Бейбарсов сделал шаг вперед, на минуту замер, прислушиваясь, и уже более увереннее подошел к противоположной двери, которую сначала не заметил. Ничего особенного. Сделана из дерева, защищена заклинанием огнеупорности. Только одна беда — никто и никогда бы не стал делать дверь настолько маленькой, едва доходящей парню до живота. И алмаз ровно посередине, полыхающий притягательным огоньком, синюшного оттенка и размером с кулак, навлек еще большие подозрения. Глеб проверил дверь на проклятия, но, к счастью, ничего не обнаружилось. Заклинание увеличения на дверь не произвело никакого впечатления — как была для лилипутов, так и осталась. Даже более того — на несколько минут Бейбарсов перестал что-либо видеть, будто ослеп. Неожиданная месть от... неодушевленного предмета. — Придется идти так, — вслух подытожил некромаг и только хотел открыть, как вдруг дверь исчезла. Совсем. Мигнула золотым — и пропала. На галлюцинации этот факт скинуть никак нельзя было — все-таки, несмотря на свои недостатки, парень такими проблемами не страдал, — а потому оставался лишь один совсем неприятный вариант. Кто-то явно не желает побега Глеба из... чулана. — Надеюсь, это все с Гроттер не связано, — тихо пробормотал Бейбарсов, наколдовав себе из воздуха кресло. Сидеть на ведре ему не хотелось. Закрыв глаза, ученик некро-ведьмы попытался вызвать в памяти образ Тани и не без помощи маячка, что находится на вороте кофты рыжей, проследить, где сейчас драконоболистка. Но, увы, лицо дочери Лео не желало появляться. Наверное, кто-то блокирует магию заклинания. Не судьба, значит. Парень обхватил руками подлокотники, сжимая так сильно, до белых костяшек, и искренне жалел, что никак не может отсюда выбраться. Пробовал уже — безрезультатно. Стены пробить колдовством нельзя — защищены, дверь вообще исчезла, а окна тут, очевидно, с времен Тантала не существовало. Телепортация блокируется, что тоже печально. Глеб может осветить комнату, стоит ему только захотеть, — но он настолько привык ко мраку, что не хочет рушить весь этот черный полог. Так гораздо проще: можно, не закрывая глаз, вспоминать рыжие локоны, изумрудные, цвета весенней травы, глаза, слегка длинноватый нос с привычными веснушками и саму их обладательницу, которая является светлой волшебницей, причем, как кажется некромагу, до костей мозга. Если включить свет, сразу весь тот фантастический образ исчезнет; по крайней мере, так считает Глеб. Да и просто сидеть в темноте ему нравится гораздо больше. — А вот мне — нет, — раздался откуда-то около уха тихий, женский голос, и неизвестная нагло положила руку на плечо парня. — Ты не против, если я слегка нарушу твое уединение? — Не дожидаясь ответа, она щелчком пальцев зажгла свет и появилась точно перед лицом иронично приподнявшего бровь Бейбарсова. — И я тебя рада видеть, — приветливо кивнула Дафна, а это была она. — Проблема в том, что я нет, правда, ты считаешь по-другому. — Некромаг, как и всегда, говорил насмешливо и язвительно, попутно, однако, пытаясь понять, почему чутье его подвело, и он не уловил появления нежелательной персоны в чулане. — Оставим любезности на потом, — дернула плечом Хранительница и, точно Глеб несколько минут назад, наколдовала себе стул с высокой спинкой и удобным сиденьем. — У меня к тебе есть дело, друг мой... Ее совсем не вежливо перебили. — Во-первых, я не твой друг и вряд ли им буду, — холодно заметил Бейбарсов. — Во-вторых, кто бы сомневался, что ко мне вы не чайку испить пришли. — Не дерзи той, от кого зависит жизнь твоей... малышки. — Желтые глаза с вертикальными зрачками сверкнули непонятной хитринкой. Глеб порывисто попытался вскочить, сам не зная, что собирается делать дальше, но его будто пригвоздило к месту. — Сидеть! — зло прошипела Стихийница. — Ты никуда не пойдешь. Иначе ей одна дорога — в Тартар! До Эдема не дотягивает из-за садомазохистских наклонностей, неподобающих родственников и собственных самокопаний! Если встанешь — убью. Серьезно, не шучу. Никакого страха по отношению к себе Бейбарсов не почувствовал. Зато когда она упомянула Гроттер, первым желанием было уничтожить, стереть с лица земли эту тетю. Но приходилось сдерживаться и лишь взглядом медленно проклинать Хранительницу, ведь сделать это по-настоящему не представлялось возможным — вполне возможно, Дафна может убить рыжую, когда угодно, а рисковать драконоболисткой Глеб не собирался. — Умный мальчик, — со слащавой улыбкой произнесла женщина, и некромагу показалось, словно на него вылили ушат чего-то липкого, кое-как замаскированного медом. Неприятное ощущение. — Ну, Барсик, котик, кто ты там у нас, скажи-ка мне одно: ты любишь доченьку моего обожаемого Леосеньки? Глеб сначала не понял, кто такой этот «Леосенька», но потом до него смутно дошло, что имеет в виду Стихийница. Обращение напомнило парню о не самой приятной странице его жизни — о Лизе Зализиной. Только она любила так мило сокращать имена. Теперь эту привилегию отняла Дафна. Едва заметно скривив губы, Бейбарсов склонил голову набок и, стараясь казаться спокойным, не привлекая к себе нежелательное внимание, решил сбросить чары, наложенные на него. К сожалению, ни с первой, ни с пятой, ни с десятой попытки ничего не сработало. Впрочем, стоило сообразить, что Хранительницам дана огромная сила; управлять миром при помощи обычной светлой или темной магии невозможно. Жалко, что сломать волшебство Дафны не удалось; сидеть и смотреть, как она воодушевленно описывает, что может произойти с Гроттер, ослушайся он ее, невыносимо. «Мне бы лишь трость, и я бы разрушил колдовство!» — пронеслась в голове быстрая, чуточку отчаянная и совсем несвойственная некромагу мысль. — О, Барсик, а ты у нас не бездушный камешек-скала. Какой хороший мальчик, — засюсюкала Стихийница, сверкнув желтыми глазами. «Как у кошки», — невольно и не в тему подумал Глеб. — Какое дело? — чуть раздраженно спросил парень. — Или ты так и будешь вокруг меня зайцем скакать и бормотать нечто странное на непонятном языке? — Смешно. Но я бормочу лишь то, что надо. Ну, ладно, проблемы у твоей хорошенькой, проблемы. И ты сейчас пойдешь ее выручать. Что, откажешься? — Вопрос явно провокационный, задан с хитростью и полным пониманием того, что некромаг просто-напросто не сможет отказаться, ведь на кону стоит жизнь Тани. Короткий кивок решил судьбу парня, и Дафна, облегченно переведя дух, взмахнула рукой, отправляя Бейбарсова туда, где он нужен. Она, правда, не хотела давить на ученика старухи, но... определенные обстоятельства не оставили ей ни малейшего выбора. «А все-таки она чем-то напоминает кошку!» — появилась во второй раз глупая мысль и пропала в водовороте ярко-оранжевых, желтых и ослепительных искр...