Arrive ее guilpourra

Таня лежала на чем-то мягком, притягательно пахнущем сливой, с едва уловимым ароматом граната. Девушка резко распахнула глаза; ее необычайно бледные руки с длинными, тонкими пальцами утопали в сочной траве. Приятная на ощупь зелень, навевающая счастливые мысли о лете, отчего-то внушала опасения, а окружающий пейзаж заставлял подозревать самое худшее. Казалось бы, чего такого? По идее поляна с растущими цветами разнообразной формы и оттенка, источающими восхитительный запах, должна радовать, но все было наоборот. То ли все дело в том, что конца и края этого луга невидно, то ли из-за поразительно голубого неба с изредка проплывающими облачками, похожими на мелких барашков, но факт оставался фактом — это место смущало Гроттер и казалось каким-то неестественным, неправильным, совершенно неподходящим, даже чужим. Таня замотала головой, пытаясь выбросить все ненужные домыслы и надоедливые догадки. Потянувшись, слегка размяв затекшие конечности, чересчур бодрая, удивительно радостная, она решила исследовать территорию, надеясь найти хоть какую-нибудь информацию об ее текущем месторасположении. Мозг работал не в полную силу, с огромным трудом, а потому мысли появлялись и двигались медленно, будто завязшие в варенье мухи; драконоболистке и самой чудилось, словно она находится в прозрачном коконе, плотно облегающем тело, и любой ее шаг вперед больше напоминал блуждание на месте. «Я себя чувствую чрезвычайно бодрой, а сама сонная, полудохлая даже. — отметила про себя Таня. — Почему мои ощущения отличаются от действительности? Что за глюк?» Мимо, махая разноцветными, радужными крыльями, пролетела огромная, величиной с кулак, бабочка. Она, такая яркая, быстрая, разительно отличалась от бледной, осунувшейся, словно двигающейся в вязком киселе девушки. Гроттер обдало порывом воздуха, из-за чего рыжие волосы взметнулись вверх, и она, не удержавшись на ватных ногах, упала навзничь, уставившись бездумным взглядом в небо. Она сейчас настолько беспомощна и слаба, что идти дальше нет смысла, — ее недавно сбила простое насекомое, пусть и такого размера, а это — показатель! Девушка решительно встала, покачиваясь, точно былинка на ветру. Она тряхнула рыжими волосами, хмуро посмотрев в пронзительно-голубое небо, и, неожиданно для самой себя, вскинула руку с перстнем, выстрелив зеленой искрой в проплывающее над ней облако, повинуясь внезапному импульсу. Салатовая точка ослепительно вспыхнула, врезавшись в белое препятствие, и Таня быстро закрыла глаза, боясь ослепнуть. Секунда, две, три — и произошел взрыв; драконоболистку подбросило вверх, будто не она весила больше сорока килограммов, и светлый маг больно шлепнулась на траву. Если Гроттер ожидала, что это все, то просчиталась — на нее упало нечто ярко-алого оттенка, причем чрезвычайно тяжелое и удивительно пушистое. Первой мыслью было про извержение вулкана и огромные шары лавы, которые она видела по лопухоидному телевизору, но пришлось отказаться от этой теории, потому что, если бы действительно Таня оказалась права, то она бы навряд ли рассуждала, что произошло. Скорее всего, от нее бы даже пепла не осталось. — Неудачное приземление, одначе*, — специально коверкая последнее слово, произнес кто-то задумчиво и чуть виновато. — Впрочем, чего это я? Я же из-за тебя упал, между прочим! Боже, почему от вас, волшебников, одни проблемы?! И от моей Ари тоже... — Может, ты слезешь с меня, а не будешь возмущаться? А после уже рассказывай, что за Ари, кто ты такой, и почему ты упал именно на меня! — Искорками пулять не надо было, — хмуро парировало нечто, но послушно вскочило с лица девушки, наконец-то открыв последней зрительный обзор. Отряхнувшись, ощупав поврежденное место, опасаясь наткнуться на сломанный нос, Таня перевела дух, так и не отыскав никаких увечий, кроме парочки мелких царапин, оставленных когтями. Гроттер внимательно рассмотрела ярко-алый комок шерсти перед собой. Больше всего животное напоминало кота, пусть и говорящего: типичная форма тела для представителя семейства кошачьих, длинный хвост, слегка утолщенный посередине, белые «носочки» на лапах, создающие контраст с общей «рыжестью», чуть приплюснутая морда, большие уши, похожие на кроличьи, высунутый кончик языка и огромные глаза ярко-желтого цвета с вертикальными щелочками. — Как ты меня разглядываешь, одначе. Я хоть красивый, а? — язвительно осведомилось нечто. — Не-а, ты даже несимпатичный, — голосом Гробыни, отбирающей неудачные наряды, с лукавой улыбкой сообщила Таня, из-за чего собеседник надулся, будто шарик. — А ты невежливая, что хуже, — огрызнулся тот. — Теперь мы квиты. Так, — перешел к насущным проблемам он, — как тебя зовут, откуда ты, и зачем в меня кидаться? Слушай, я же умереть мог! Вы не люди — вы звери! Ну, чего застыла? Отвечай уже! А не то... А не то... А вот я улететь могу, вот! — Коты не летают. — Я — особенный, я летаю, — таинственно улыбаясь, отмахнулся парень. — Ах да, я забыл... Надо тебе крылья свои показать, точно. Ну, смотри и удивляйся! Гордость, на мгновение появившаяся в глазах напротив, была не соизмерима с тем зрелищем, что предстало изумленной девушке. Белоснежные, сверкающие непонятными искорками, перья казались поистине фантастическими, ирреальными. Только один минус — таких маленьких крыльев нигде не увидишь. Сам зверь огромный, доходящий Тане до талии, а крылья маленькие, величиной с кулак. Весьма и весьма странно. Гроттер потерла переносицу, разглядывая неожиданного гостя со всех сторон и ожидая найти еще немало сюрпризов, но, то ли к счастью, то ли к сожалению, не отыскав, она попыталась сделать шаг вперед, чтобы погладить кота. В тот же миг тело пронзила боль, и рыжая, сжавшись в комок, присела на корточки, уставившись отсутствующим взглядом в никуда. Ее знобило, голова кружилась, а сама она побелела, как полотно; никогда в жизни Тане не было так плохо. А ведь она всего лишь сорвалась с места, — что же тогда будет, если девушка побежит, страшно и подумать! — Не двигайся лучше. — Животное засуетилось: оно, испуганно расширив глаза, заметалось, скорее мешая, чем помогая; изредка кот высовывал язык и как-то по-особому тряс головой. Маг наблюдала за ним, чуть сощурившись, и тем временем тихо шептала заклинания, которые смогли бы помочь в данном случае. Но то ли особой уверенности, что волшебство ей поможет, не было, то ли из-за того, что зуб на зуб не попадал, ничего не получалось: ее все также бросало то в жар, то в холод. Дед, как ни просила его Таня, не выручал. Вряд ли он осерчал на внучку, ибо пока не из-за чего; наверное, он действительно истратил все время на разговоры. Как назло. — О, Древнир, придется бежать за Ариной! — взвыл кот, виновато посмотрев на свою подопечную. — Так-так, сиди тут, подожди меня. Главное — не уходи никуда. — Да я и не могу, — скривилась от невыносимой боли Гроттер, позеленев; ее тошнило, что чрезвычайно испугало зверька, и он, подпрыгнув, точно на батуте, стрелой понесся куда-то вперед, стараясь даже не оглядываться на драконоболистку и моля всех богов, как языческих, так и греческих, чтобы девушка выжила. Он бежал так быстро, насколько способны были его лапы, по запаху ориентируясь, куда нужно двигаться; за ним, пока это возможно, следила морщившаяся от неприятных ощущений Таня, искренне желавшая окончания этой пытки. * * * Глеб очнулся на дощатом полу в просторной комнате, где не было мебели, кроме двух картин, висевших на стене, и ковра рядом с дверью из пластика. Парень долго вглядывался в побеленный потолок, не моргая, и пытался найти в себе силы, чтобы встать. Невероятная слабость охватила его; дышать становилось все сложнее и сложнее; в глазах потемнело, и изредка проплывали разноцветные искорки, наподобие тех, что недавно кружились в телепорте. Некромаг шумно выдохнул, мысленно призывая трость, которая не желала появляться. Бейбарсов из упрямства снова и снова уговаривал прилететь волшебный артефакт, причем вслух и громко. Но, увы, никакого результата. Парень, сцепив зубы, перевернулся на живот; от этого, казалось бы, абсолютно нетрудного жеста из груди вырвался стон, а прежде смуглое лицо побелело. Он попытался сесть, опираясь на руки, но тут же упал обратно, болезненно скривившись. — Куда опять Анти побежал? — раздался чей-то возмущенный, даже раздраженный, голос невдалеке. — Вечно этого кота не дождешься! Как улетит, то все — поминай, как звали! Невозможное крылатое нечто, чтоб тебя! Опять придется его молоком приманивать... Брови некромага удивленно взметнулись вверх. Он, несомненно, сообразил, что этот дом обитаем, судя по отсутствию пыли, но все-таки слегка изумился, краем уха уловив легкие, бодрые шаги. Странно осознавать, что кто-то может спокойно гулять по зданию, когда у него даже свободно вздохнуть не получается и кажется, что трехсот килограммовый камень положили на его грудную клетку. — Может, кот в той пустой комнате? — тем временем вслух рассуждала неизвестная. — Ну, попытка не пытка, все равно надо искать моего троглодита. С этими словами в помещение, где валялся на дощатом полу Глеб, вошла девушка примерно того же возраста, что и Таня, неуловимо напоминавшая Гроттер: то ли все дело было в длинном носе со множеством знакомых веснушек, то ли в узнаваемом изгибе губ, то ли в ярко-зеленых глазах с веселой, полыхающей искоркой. Поправив салатовое платье, (наверное) хозяйка дома ахнула, прижав ладони к щекам, наконец-то заметив распростертого парня, и кинулась к своему непрошеному гостю: — О, дурацкое притяжение нашей планеты, как же ты мне надоело! Жители других миров к нам нормально приехать не могут! — Она перевернула Бейбарсова на спину. — Ну, и как вас, сэр, звать? Или сами придете? Тьфу ты, не туда меня занесло... Надо поменьше со своим грызуном разговаривать, не хочу становится такой же брюзгой. Так, Глеб, я — Арина или, как меня в деревне все называют, Ари. Потерпи чуток, ладно? Слишком сложный ритуал, уж не обессудь. Некромаг терпел, запретив себе даже закрыть глаза, настороженно наблюдая за девушкой, пока та, не спрашивая разрешения, ощупывала его, пытаясь найти нужную точку, надавив на которую можно помочь человеку если не избавиться от боли, то хотя бы слегка ослабить неприятные ощущения. Изредка Арина выпускала странное и ослепительное сияние, опутывавшее Глеба подобно кокону и вызывавшее легкую щекотку. Тут Ари резко отстранилась, вскочив на ноги и протянув парню руку. Глеб не принял помощь, отрицательно мотнув головой, и, пошатываясь, встал, чуть облокотившись о стену. Кривая улыбка, больше похожая на усмешку, исказила его лицо. Бейбарсову слегка полегчало: перестало тошнить и отпускала непонятная слабость, чуть ранее сковавшая его тело. — А поблагодарить, милок? — дребезжащим старушечьим голосом спросила девушка. — Я ему, понимаешь, помогла, а он ток-ток — и в уголок? Не-а, не пойдет! Некромаг, почти добравшийся до заветного выхода наружу — двери, резко замер демоническим сусликом, слегка обнажив свои белые зубы: — Поблагодарить? Да, конечно, я забыл... — Ничего, после короткого ритуала у всех бывает некое помутнение рассудка, из-за чего человек становится временно не тем, кем был. Например, злой превратится в доброго, необщительный в болтливого, равнодушный в кого-то-там... Мелкий такой дефектик. Впрочем, учитывая предыдущие неприятности, что с тобой произошли, эта проблема — тьфу, — авторитетно вещала Арина, то и дело перескакивая с одного на другое. Стиль ее разговора до ужаса напоминал тот обычный монолог Ягуна. Не родственники ли, часом? «Кажется, у Таниного друга действительно маму зовут Ариной», — подумал Глеб. Несколько лет назад об этом упоминал Жикин, но тогда Бейбарсов не придал этому особого значения, ибо и у самого проблем было много с упрямой Гроттер. Именно поэтому он сегодня и не мог вспомнить точно. Да даже если и Ариной, то все равно — мама играющего комментатора мертва, следовательно родственниками девушка, стоящая напротив, и дочь Ягге не являются. Ари пощелкала перед носом бывшего ученика некро-ведьмы пальцами, цокнув языком, и драматически закатила глаза, мысленно сетуя на невнимательность собеседника. — Ты же Бейбарсов, да? Да это я подзеркалила, успокойся! Ишь, как завозился-то, — замахала руками девушка, рассмеявшись. — Так вот, Барсук... Слушай, какая у тебя фамилия звучная, но смысл, правда, дурацкий. Друг мой, не повезло тебе, ага. А ты знал о глупости своей фамилии? Да? Нет? Жалко, что второй вариант, — всерьез огорчилась она, даже не давая своему непрошеному гостю и слова вставить. — Барс, Барсук, Барсище, в общем, все-в-одном-флаконе-точно-шампунь, послушай меня: ты сейчас в моем доме, который находится на поляне, которая располагается в Лесу Света, который мирно растет в мире Ущербных Хранительниц, и который, в свою очередь, обитает в Междумирье. От потока ненужной информации мозг Глеба, непривычного к подобному монологу, грозился взорваться. Теперь парень сочувствовал Тане; ей в Тибидохсе наверняка приходилось точно такое же терпеть, ибо у внука Ягге рот не закрывается. Тут в комнату влетело что-то ярко-алое, похожее на комету, с белоснежными маленькими крылышками, полыхающими сотней искорок разных цветов. Существо резко застыло рядом с девушкой, замершей истуканом, и начало торопливо объяснять о какой-то волшебнице с рыжими волосами и изумрудными глазами, умирающей в лесу. Плохое предчувствие закралось в душу к некромагу, и он, быстро схватив за руку Арину и за шкирку кота, как он потом понял, и выбежал из помещения. Гроттер тоже тут, и ей нужна помощь, — видно, Дафна не обманула. * * * Светлый маг, закусив губу, которая чуть посинела, пыталась справиться с болью при помощи магии, что получалось у нее, признаться, не очень. Она тяжело дышала, хрипло даже, с присвистом, уткнувшись носом в собственные коленки, обхватив себя за плечи, — никогда в жизни ей не было так плохо; даже когда Чума применяла против нее сильнейшие заклинания, когда она лежала на ковре в доме Дурневых, а над ней и Пуппером стояли боги, Таня не ощущала себя настолько беспомощной. Колдовство в этот раз, скорее, мешало, ибо, Гроттер уверена в этом, не будь она волшебницей, ей было бы легче. Драконоболистка упрямо шептала заживляющие заклятья, попутно прислушиваясь к шелесту листьев, хлопанью крыльев и ожидая возвращения летающего кота, искренне надеясь, что комок шерсти не обманул ее, и он действительно приведет с собой какую-то Ари. Девушка до крови вцепилась ногтем в локоть, поразмыслив и решив, что другая боль вполне возможно вытеснит первую. Пусть и попахивает эта мысль садомазохизмом, но выбора у дочери Софьи не существовало. Когда она уже отчаялась, Таня услышала чьи-то торопливые шаги, слегка приглушенные из-за густой травы. Через минуту она заметила двух людей и силуэт животного, кажется, кота; все трое направлялись в ее сторону и, похоже, несли с собой что-то в рюкзаке. Еще через некоторое время неожиданные гости подошли к Гроттер, и последняя не без удивления увидела некромага. А он тут что делает?.. — О-о, опять те же симптомы — головокружение, тошнота, слабость в теле... Все-таки практики других болезней, кроме этой, у меня, видно, не будет. Зря я тащила на себе медикаменты, — устало вздохнула особа с ярко-желтыми глазами и, скорее, темно-рыжими волосами. — Ты тащила? — язвительно уточнил кот, разлегшийся подле драконоболистки, полностью проигнорировав полный подозрения взгляд Глеба. — Это мы с моим новым знакомым все несли! Ишь какая, все заслуги себе. Тоже мне... Арина только открыла рот, чтобы огрызнуться, сказав нечто колкое, но Бейбарсов успел раньше. — Может, сначала Тане поможем, а уже потом начнем орать друг на друга? — не без сарказма осведомился он, с тревогой наблюдая за постепенно синеющим лицом любимой. Парень цепко ухватил за локоть почти и не сопротивляющуюся внучку Феофила, пытаясь магией ей помочь, что даже с десятого раза не получилось. Он аккуратно опустился на траву рядом с неподвижной тушкой и, невесомо прикоснувшись к щеке Гроттер, убрал мешавшую прядь. Он чрезвычайно боялся за Таню, опасался, что у Арины ничего не выйдет, и девушка погибнет, а он будет жить, как раньше, без нее... Арина кисло кивнула, хмуро посмотрев на помешавшего ей спорить с котом парня, и невесело взглянула на еще одного неожиданного пациента, полумертвого, к сожалению. Она склонилась над драконоболисткой и, шумно выдохнув, решительно приступила к врачеванию. Глеб взволнованно следил, как Ари пытается вылечить Гроттер, и изредка направлял поток волшебной энергии хозяйке летающего кота. Как и в случае с некромагом, колдовство Арины помогало, правда, медленно, — через десять минут непрерывной работы землистый цвет лица Тани, преобладающий, скорее, у мертвяков, сменился на прежний, смуглый; через пятнадцать — дыхание у драконоболистки выровнялось; еще через некоторое время ее перестало тошнить и выворачивать наизнанку. Бейбарсов наблюдал за всполохами ослепительных искр, раз в три секунды от ладоней Арины, и считывал информацию, подобно компьютеру, если такое высказывание, разумеется, применимо к человеку. Старуха, до своей смерти воспитывающая троицу, научила учеников определять по скорости возникновения искр, цвету и другим параметрам, насколько силен маг. В результате этого короткого исследования (весьма кропотливого, между прочим) выявился прелюбопытный и пренеприятный факт: оказывается, Ари достаточно могущественная волшебница, и, что поразило сначала Глеба, ее колдовство подозрительно напоминало магию Дафны. Прямо один в один — и цвет всполохов одинаковый, золотой, и размер, и скорость их перемещения и возникновения; следовательно, волшебство Хранительницы миров и хозяйки кота абсолютно идентично. Но такое может быть лишь в том случае, если... Логическую цепочку, достойную Шерлока Холмса, прервала Таня, которая, шатаясь, точно Гуня после пьянки, крепко ухватилась за плечо Бейбарсова. Последний, пребывая в состоянии, похожем на транс, поддержать — как морально, так и физически — девушку не мог, поэтому бедную страждущую Гроттер пришлось спасать совсем не гордой своей миссией Арине. — Дошел прогресс — кавалеры игнорируют дам, думая о чем-то своем, о возвышенном... или сильно заниженном, — фыркнул кот и, насмешливо улыбнувшись, стукнул, куда лапа достала, Глеба. — Вставай уже, спящий... эээ... чудовищ. — Почему «чудовищ»? По-моему, достаточно симпатичный вьюноша, — выразила свое мнение Ари, пыхтя от напряжения: на нее по негласному договору решено было взвалить сорок плюс-минус десять килограмм лишнего веса. «Казалось бы, хрупкая светлая волшебница с красивым именем Татьяна, а весит как бегемот!» — хмуро подумала она. — Симпатичный? — кот аж подпрыгнул на месте от праведного возмущения. — Темные, страшные глазищи — заглянешь в них, в кошмарах сниться будут. А эти чересчур длинные волосы? Как девчонка, право слово! — Ну, я все-таки считаю, что за ним точно толпа бегала, — не слишком уверенно заявила Арина и, не собираясь больше продолжать утомительный спор, пихнула в бок опять задумавшегося некромага. — Вставай, Барсук, дела есть. Глеб кинул более осмысленный и трезвый взгляд на Гроттер, которая безвольной куклой полу-лежала на руках у своей спасительницы, выискивая следы магического вмешательства на ауре Тани. Удивительно, но ни одного, даже самого мелкого пятнышка, не обнаружилось. Чисто сделанная работа. Парень, проигнорировав возмущение в зеленых глазах и отрицательное покачивание драконоболистки, все еще чувствовавшей слабость во всем теле, взвалил на себя тяжкую ношу грузчика-всяких-сироток. Таня мигом завозилась в его руках, стремительно краснея и силясь выбраться на свободу, что, впрочем, у нее не получилось — хватка у Бейбарсова оказалось поистине железной. Зато у Гроттер было невыносимое упрямство; она делала все возможное, чтобы Глебу стало неудобно ее держать, но некромаг к этому относился философски, насмешливо фыркая и закатывая глаза. — Если вы закончили свои... игры, то мы, пожалуй, пойдем ко мне в избушку. Голос Арины раздался словно гром среди ясного неба — внезапно и, несомненно, не вовремя. Таня, сцепив руки на шее у парня замком, дабы случайно не упасть, с надеждой, что никто не видит ее стремительно краснеющих щек, старалась смотреть на все, что угодно, лишь бы не на язвительно улыбающегося Бейбарсова. Последний же пытался ничем не выдать своей заинтересованности телом, что сейчас находилось у него, и крепко держал девушку, дабы, упаси Бог, она не свалилась мешком на траву, не только испачкав кофту и джинсы, но и наверняка услышав хохот со стороны Арины и кота. — Я сама могу идти, Бейсусликов! Лапы от моей пятой точки убрал! — возмутилась Таня, попытавшись ужом выскользнуть наружу, но безуспешно. Она разочарованно выдохнула и продолжила уговаривать Глеба отпустить ее: — Поставь меня на землю, я сказала: поставь. Что, хочешь тройной Искрис схлопотать по лбу, да? Могу обеспечить, только потом ты долго сидеть не будешь! — Сидят совсем не на лбу, поверь мне, я лучше знаю, — прервал ее крайне увлекательный, но абсолютно бесполезный монолог кот. — Это во-первых. А во-вторых, я забыл представиться — меня зовут Антон. — Или Анти, — добавила Арина. — Почему именно Анти? Да он весь состоит из отрицательных эмоций, постоянно орет и огрызается, фыркает и язвит. Достал уже в деревне всех. Право слово, ведет себя будто маленький ребенок! Магическое существо ощетинилось; шерсть на загривке вздыбилась, глаза загорелись демоническим огнем, а хвост, точно маятник, закачался туда-сюда. Животное выпустило когти, угрожающе замахнувшись своими лезвиями на собственную хозяйку, глухо попросил ее больше так его не называть. Чем был вызван такой бурный всплеск, Таня так и не поняла, но рассудила, что это явно что-то личное, и лезть не стала. Иногда лучше промолчать, оставив свое любопытство где-нибудь в сторонке. Процессия, состоящая из трех человек и кота, медленно направилась к дому Ари; девушка терпеливо всех вела вперед, начисто игнорируя раздраженный взгляд Антона, из-за чего кот стушевался и уже более спокойно зашагал рядом с некромагом, изредка тихо переговариваясь с парнем и Гроттер. Но чаще всего в диалоге участвовал Бейбарсов; драконоболистка была еще слишком слаба после прошедшего на поляне, и даже короткое слово приносило ей неимоверную боль. Ее недавний укоризненный и громкий монолог настолько истощил Таню, что рисковать, обсуждая что-либо, не стоило. Сиротка, полуприкрыв глаза, наслаждалась теплом рук своего внепланового носильщика, не решаясь признаться даже себе, что ей чрезвычайно нравится такой расклад. Мимо пролетали золотые, багряные, яркие листья, и некоторые из них падали точно на живот Тани, заставляя ее глупо улыбаться. Гроттер задумчиво уставилась на небо, чуть зеленеющее на востоке из-за длинной цепи деревьев, и слушала, как где-то там, казалось, за гранью мира, кричит выпь*, бормочет едва слышно что-то свое кот, а Арина тихо переругивается с ним по неизвестному поводу, несомненно, совсем неважному. — Спишь? — без особенного интереса спросил Глеб. — Просто кивни, тебе нельзя сейчас говорить. Драконоболистка иронично хмыкнула, и, подзеркаль ее в тот момент некромаг, он бы понял, что сморозил сущую глупость. Даже если бы она и дрыхла, утомленная неприятностями, свалившимися на нее, то неожиданно громкий в тишине голос все равно ее бы разбудил. Больше никто Таню не тревожил, донимая дурацкими вопросами, и она, зевнув в кулачок, уткнулась носом куда-то в ключицу Бейбарсова, прикрыв глаза, погружаясь в состояние полудремы. Она не видела удовлетворенного кивка Ари, не слышала насмешливого комментария Антона и, разумеется, не догадалась, что началось второе испытание на доверие, которое будет, пожалуй, потруднее первого... * * * ...одначе* — тут и далее это слово будет употребляться именно в такой форме. Для кота это что-то вроде... фишки, в общем. Я клоню к тому, что это не является ошибкой, а потому прошу не отправлять мне сообщения об ошибках по этому поводу. ...выпь* — болотная цапля.