Arrive ее guilpourra

Арина хмуро помешивала в котле непонятное варево так тщательно и ожесточенно, будто от этого зависела ее жизнь. В стороны летели брызги и капли зелья насыщенного оранжевого цвета, изредка попадая на столешницу и оставляя внушительную дыру, как от кислоты. Девушка, мрачно сверкая желтыми глазами, напоминающими кошачьи, отложила в сторону ложку, которая даже не пострадала. — Как тебе не стыдно! — укоризненно цокнул языком кот, внезапно появляясь на плече у Ари и неуловимо напоминая ворона или летучую мышь, несмотря на рыжий оттенок шерсти. — Подсматривать за Таней и Глебом! Ой-ей-ей, какие мы плохие, как же нам не стыдно! — Тебе никогда не бывает стыдно, — отрезала хозяйка, — а у меня выбора нет. Они дороги не знают, их направлять надо. Аккуратно подсказывать, куда шагать, куда лучше не соваться, во что не ввязываться. Без моей помощи они навряд ли выживут, согласись. — Почему ты тогда проводником не стала? Недоуменный взгляд любимца заставил Арину грустно уставиться в пол, до боли закусив губу, чтобы не расплакаться. Слишком свежи были воспоминания об их совместном времяпровождении, пусть и коротком, но запоминающемся. Из-за их любви они оба изменились, стали другими, отбросами общества, лишними в кругах семей, да и просто чужими. Может, зря они не смогли тогда отказаться друг от друга, решили с позором улететь, но былого уже не воротишь. — Ты же сам знаешь ответ, зачем тогда спрашивать? — глухо, словно подушку, пробормотала девушка и заклинанием смахнула со своего плеча Антона, отвернувшись к котлу. Кот больно шлепнулся на пятую точку, но с упрямством бульдозера прыгнул на стол, носом уткнувшись в оранжевое варево и постоянно сменяющиеся картинки. В этот раз его не спихнули, с интересом наблюдая за пешей прогулкой светлой волшебницы и некромага. * * * Вокруг стремительно темнело, и уже нельзя было сказать, что совсем недавно, приблизительно десять минут назад, высоко в небе ярко сияло солнце. Правда, несмотря на стремительно сгущающиеся сумерки, Таня прекрасно видела, куда шла, и вряд ли могла отступиться или упасть. Что поражало девушку больше всего, это деревья, а точнее их листва, напоминающая по форме различные фрукты и овощи. Если бы цвет совпадал, то Гроттер, не долго думая, съела бы листик, на радость воющему не хуже оборотня желудку. Увы, умом драконоболистка понимала, что отправлять в длительное странствие по просторам кишечника непонятную пищу не рекомендуется, а то можно отравиться. Дочь Лео поглядывала на Глеба, надеясь, что парень заметит, какая она голодная по глазам, или услышит бурчание живота и сжалится, устроив привал и наколдовав бутерброды, прихапцапненные откуда-нибудь. Почему-то язык отказывался выполнять свою функцию, будто онемел, и попросить остановится и поужинать (или позавтракать? Пообедать?) не представлялось возможным. Бейбарсов, увы, как назло игнорировал все посторонние звуки, погрузившись в свои думы, к вящему неудовольствию правнучки Феофила. Мимо, совсем близко к уху Тани, пролетела птица, хлопая крыльями, голова которой откидывалась, как на шарнире, неприятная на вид из-за волосяного покрова, располагавшимся рядом с перьями. Она гаркнула что-то, понятное лишь ей, и, насмешливо посмотрев на девушку, погрозила той кулаком, что выглядело, признаться, невероятно странно. — Мне показалось? — тихо спросила Гроттер у Глеба, внезапно обретя способность говорить. — Тебе честно ответить? — иронично осведомился некромаг, попутно на всякий случай просчитывая в уме все варианты умерщвления создания. Он все еще помнил сову, едва не убившую девушку в поместье, и рисковать сироткой не собирался. — Нет, ожидая услышать отклик, я, конечно же, жду вранья! — язвительно сообщила дочь Леопольда. Разговор, произошедший относительно недавно, неделю назад, повторялся, правда, с одним исключением — теперь вместо мирных расспросов с пристрастием есть проблема в виде чудного существа, и, похоже, оно разумное. Недвусмысленный жест навряд ли смогла бы показать птица, не имеющая для того хотя бы более-менее развитый головной мозг. Бейбарсов усмехнулся, оценив сарказм вселенских масштабов в голосе драконоболистки, и, в любой момент собираясь шепнуть проклятье, подошел поближе. Создание пугливо отлетело подальше, но любопытство, как говорится, кого-то-там сгубило, и оно приблизилось, пусть и медленно, с подозрением во взгляде. Но через минуту оно ускорилось и нагло уселось на плече у оторопевшей Тани, широко распахнув рот и активно намекая на пищу. — У нас нечего покушать, — виновато протянула Гроттер, с огромным трудом пытаясь не шевелиться, чтобы, не дай бог, случайно не столкнуть существо на дорожку. Парень скептически приподнял брови, наблюдая за бесполезными потугами внучки Феофила замереть изваянием. Его это весьма и весьма веселило, не до боли в животе от смеха, но достаточно, чтобы насмешливо улыбаться, ожидая окончания знаменательного шоу. А внеплановый спектакль продолжался. Птица, не удовлетворившись позой, перекочевала на рыжую макушку, громко крикнув что-то на своем языке и едва не оглушив бедную дочь Леопольда, уже мечтающую согнать, куда подальше гостью. Ни искры, спешно срывавшиеся с перстня, ни угрозы не помогали, а лишь наоборот, забавляли существо. Более того, оказалось, что создание аж глотало то, что должно было по идее отпугнуть. Искры ей не принесли никакого вреда, зато накормили. Хотя бы одной проблемой меньше. — Тебе идет, — задумчиво выдал некромаг и, проигнорировав скептический взгляд, продолжил: — Советую Склеповой показать: она, я думаю, оценит. Приблизительно Гроттер представляла, что бы сказала Гробыня, увидев подобное зрелище, и эта мысль заставила чуть улыбнуться рыжую. Настроение временно перестало стремительно падать вниз, а желание использовать Фронтис отпало. Успеется еще выместить злость на Бейбарсове, который, очевидно, совсем не торопиться спасать. Будет еще возможность, впереди же много дней вместе с Глебом... Таня смутно осознавала, что не сможет уже вернуться к Ваньке на Иртыш, и, то ли к счастью, то ли к сожалению, совсем не печалилась по этому поводу. У Валялкина есть Жанна, а у нее... А у нее кто? Теперь нет парня, любимого человека, она одинока... — У тебя есть я, — неожиданно жарко зашептал на ухо изумленной драконоболистке бывший ученик ведьмы, внезапно приблизившись вплотную и аккуратно обхватив руками за талию. От близости пылали щеки, от теплых ладоней хотелось осоловело моргнуть и заснуть прямо на груди у парня, а от тихих слов, которые обычно говорят только самым дорогим людям, девушка краснела еще больше. Нельзя уверенно сообщить, что внучка Феофила так просто забыла маечника и решила уйти к некромагу, нет. Но дело, похоже, к этому шло. Наверное, пройдет еще немало дней, возможно, даже недель, пока Гроттер наконец-то поймет, почему она становится такой же алой, как помидор, и в мыслях с подозрительной частотой возникает на пустом месте Бейбарсов, но... У Глеба есть огромнейшее упрямство и изредка неконтролируемая страсть, благодаря которым дочь Леопольда просто не сможет устоять. Увы, не сейчас. Чрезвычайно смущенная Таня отскочила в сторону, случайно согнав с макушки птицу с ярким оперением. Создание с оглушительным криком стремительно взметнулось вверх, взмахнув крыльями, и на кончик носа драконоболистки упали капельки краски такого же оттенка, что и у жующего искры существа. Чуть ссутулившись, рыжеволосая ловко увернулась благодаря своей хваленной реакции и поднырнула под рукой Глеба, сделав вид, будто того, что произошло некоторое время назад, не произошло и подобное никогда в жизни не повторится. Сейчас ее интересовала лишь одна проблема, которая собиралась решительно спикировать на нее и оцарапать смуглое личико своими острыми коготками, и неприятность была куда важнее, чем личные взаимоотношения с некромагом. Сам же парень, понадеявшись, что магической энергии, по крупицам исчезающей из-за высасывающего волшебные силы маячка, хватит, предпринял попытку атаковать птицу. Ярко-алая капля, до ужаса напоминающая кровь, капнула ему на лоб. Существо теряло свои сочные краски и превращалось в нечто, странно знакомое, будто и Гроттер, и Бейбарсов уже видели это создание... Погодите-ка, да это же сова, почти такая же, что чуть не погубила девушку в поместье! От догадки помутнело в глазах. Таня двигалась буквально на ощупь, ничего не видя и не чувствуя, и если бы не ее реакция игрока, не истершаяся даже после трех лет жизни в избушке на Иртыше, то от сиротки остались бы лишь клочки да перстень. Ударить каким-нибудь мудреным заклинанием не получалось; следовательно, Арина была права: в этом мире можно лишь уклоняться, атаковать запрещено. Сова же не собиралась ждать, пока два человека наконец-то придумают, что же им сделать, как избавиться от внезапной убийцы, и, зло сверкнув чем-то, привязанным к лапке... улетела восвояси, будто посчитав миссию выполненной, словно ее внезапно отозвали. Почему она не закончила начатое? У нее же был шанс избавиться от двух магов! В чем же дело?.. Эти вопросы мучили и Глеба, и Таню, но ни он, ни она не спешили выяснять и искать ответы. Лучше отдохнуть. Длинная дорога, это сражение, долгие и утомительные диалоги кота и его хозяйки — а изредка и монологи — настолько утомили путников, что они не хотели ни о чем думать. Лишь уснуть в безопасном месте, если таковое вообще существует здесь. Но сначала стоило поискать относительно спокойное пространство и окружить себя куполом, чтобы, не дай бог, хищные звери, хмыри или те же птицы не напали. Еще нужен был костер, ибо начинало заметно холодать и темнеть, а для этого требовался хворост. Плюс еще и драконоболистка уговорила некромага прихапцапить еду откуда-нибудь и поесть, дабы утолить звериный голод. Решили остановиться именно тут: все равно местность удобная, да и находится на пересечении трех дорог — будет видно, если появится враг с недобрыми намерениями. Пришлось распределить обязанности: девушка направилась за ветками и палочками (правда, пришлось пообещать, что она ни во что не ввяжется, и позволить Глебу навесить на себя кучу охранных заклятий, — Бейбарсов бы без этого ее не отпустил), а парень остался делать прозрачный щит. От помощи Гроттер он отказался, сказав, что сам справится, и не признался, что его магическая энергия была сейчас едва не на нуле. Узнай об этом сиротка, то ни о каком куполе и речи бы не шло — рисковать бывшим учеником ведьмы она бы не собралась. Нельзя с уверенностью сообщить, что хворост нашелся быстро и сразу же, под ближайшим деревцем; как раз наоборот, приходилось утомительно заглядывать почти в каждую яму, под каждый дуб или березку (обычно именно они и росли здесь) и отыскивать лишь одну злополучную палочку. Радовала только мысль, что у некромага, судя по нецензурной брани, доносившейся до ушей стремительно краснеющей Тани, дела тоже не шли гладко. Но, к счастью, все-таки охапка веток, наспех перевязанная примагниченной веревочкой, оказалась в руках у довольной донельзя драконоболистки. У Глеба тоже в конце-концов все получилось: щит-таки появился на том месте, где он стоял, переливаясь всеми цветами радуги. Пусть и не прозрачный, как планировалось, зато, если верить дочери Софьи, красиво. Главное, чтобы отпугивало нежелательных гостей, а остальное уже мелочи. Автоматически Гроттер кидала в ярко полыхающий огонь, с не громким, но характерным треском сжиравшим поленья (откуда их взял Глеб, осталось тайной), и с рассеянной улыбкой следила за мельтешащими всполохами, думая о чем-то своем. Голод утолен благодаря курице — бедный житель этого мира, еду буквально из-под носа украли!* — она слегка согрелась, а настроение стремительно поползло вверх. Если говорить по схеме дяди Германа, то Таня испытывала приблизительно нулевой уровень. Не плохо, но и не отлично. Впрочем, учитывая то, что было раньше, стало намного лучше. Правда, слегка раздражал некромаг, нагло и без разрешения рассматривавший девушку, будто животное в зоопарке. Последняя мысль пришлась не по нраву рыжеволосой, и она отвернулась от Глеба. Увы, стало только хуже: спиной чувствовать пристальный взгляд Бейбарсова — удовольствие то еще. — Зачем ты на меня так смотришь? Будто пожираешь глазами, — передернулась драконоболистка, возвращаясь на исходную позицию, тут же жалея об этом: ученик некро-ведьмы и не думал прекращать внеплановый сеанс и продолжал наблюдать за ее движениями. — Слушай, прекрати, — неожиданно хрипло попросила она и на всякий случай отодвинулась куда подальше от него, что, если честно, мало помогло. — Может, хватит, а? — Что именно? — будто не услышав все прочие фразы, кроме этой, осведомился парень, подбросив в костер еще парочку веток. — Если ты о моем... Как ты там подумала?.. «Глазении», то, уж не обессудь, не могу. Ядовитый паук, что ползет по твоим волосам, притягивает к себе внимание. Он очень красивый, если тебя это обрадует. Но, увы, последнее предложение отнюдь не поспособствовало искреннему счастью Тани. Наоборот, она поступила так, как и все прочие женщины: оглушительно завизжала, запрыгав на одной ноге, размахивая руками и стремясь сбросить насекомое, под аккомпанемент бархатистого смеха и хлопка в ладоши от Глеба. Для него это было внеплановым развлечением, для сиротки — смертельной опасностью. Но это лишь пока. Когда внучка Феофила, наконец, узнает, что никакого паука и в помине нет, то проблемы начнутся у Бейбарсова. Разъяренная ведьма — это, как говорил Ягун, не хухры-мухры. — Что зубы показываешь? Сними его, идиот, дубина! — случайно перешла к оскорблениям Гроттер. — Успокойся, нет там ничего. Я просто пошутил. Несколько минут драконоболистка ничего не говорила в ответ, бездумно и много раз спрашивая себя, а не почудилось ли ей. Но по мере того как вытягивались в ехидной ухмылке губы некромага, раздражение крепло все быстрее и быстрее, а желание подпортить смуглое личико нестерпимым. Есть пределы и разумные рамки, через которые нельзя переступать, и это одна из них. Наверняка Глеб знал, что на самом деле Таня боится пауков*, чем и воспользовался. — Не шути больше так, — как-то по-особому выделяя каждое слово, заостряя внимание, тихо попросила девушка. Мурашки табунами бегали по ее телу, заставляя морщиться от неприятных ощущений, а сердце грозило прорвать грудную клетку и набатом раздавалось в ушах. Казалось бы, всего лишь кладбищенский юмор пробудился в Глебе, а такая реакция... И все-таки, если еще раз парень захочет так подшутить, Искрис ему обеспечен, невольно подумалось спасительнице мира. Она неосознанно перевела взгляд с созерцания Бейбарсова на купол, переливающийся всеми цветами радуги, и машинально начала считать, сколько тут бликов чрезвычайно тонких полосок. Пока выходило, что около ста, но смутно рыжая понимала, что случайно несколько раз сосчитала одну и ту же линию. — Я понимаю, что тебе невыносимо скучно, не так ли? — иронично протянул бывший лопухоид, внезапно оказавшись рядом. Наверное, задумавшись, драконоболистка не заметила, насколько близко он подобрался. Она осторожно отодвинулась в сторону, слегка покраснев и вспомнив про то объятие, произошедшее полчаса назад. — Скучно, — со вздохом откликнулась сиротка, завороженно глядя в темные глаза напротив, светящиеся в темноте не хуже фар. Удивительно, но сейчас она не видела ни капли той страсти, что раньше огнем полыхала в омутах. Может быть, она ему уже не интересна? От этой мысли сердце будто замерло. Таня отвела взгляд, до боли закусив губу. Нельзя сказать, что она хотела снова увидеть те красивые ухаживания некромага, даже наоборот, просто... Раньше, еще до того как она улетела на Иртыш, Гроттер всегда видела в глазах Глеба страсть, такую притягательную и отталкивающую одновременно, а сейчас... Лишь равнодушие и безразличность. Даже мизерной искорки нет. Может, то объятие было случайным? Или все-таки нет? А может, ей лишь показалось? «Молодец, рыжая, ты запуталась, — мысленно похлопала себе дочь Леопольда, — уже и разобраться самостоятельно не можешь, кто для тебя Пинайсусликов. То убегаешь от него, то хочешь увидеть те прежние чувства... Дура, ей-богу, дура! Правильно Склеп говорила: сущая дура!» Зло передернув плечами, она только собиралась было вскочить с бревна, чтобы убежать куда-нибудь подальше и осознать, какое место в ее жизни занимает парень, как вдруг чья-то рука крепко сжала ее запястье. Девушка стремительно обернулась, но, увидев Бейбарсова, успокоилась. Это всего лишь Глеб, не хмырь болотный, ни кто-нибудь еще. — Ты же вроде спать хотела? Приляг, — раздался едва слышный шепот некромага. В тот же миг чуть подальше костра появился матрас с одеялом и двумя подушками, куда тут же забралась Татьяна, автоматически поблагодарив бывшего ученика ведьмы. Только сейчас, зарывшись носом в пододеяльник, рассеянно рассматривая всполохи огня, она поняла, как устала. Царство Морфея гостеприимно распахнуло перед ней свои двери всего лишь на одну ночь. Глеб же спать не собирался. У него были другие дела, куда более важные. Например, охранять покой сиротки, пока та сопит в две дырочки. Да и к тому же, так куда проще рисовать портрет, пока Гроттер не шевелится и не возмущенно косится на него. Карандаш тихо и плавно скользил по бумаге, и это был единственный звук в темной чаще, помимо негромкого треска поленьев. * * * — Да, им, пожалуй, надо отдохнуть, — задумчиво протянула Арина, рассеянно щурясь от нестерпимого сияния варева оранжевого цвета. Колдовство отнимало слишком много сил, потому девушка боялась, как бы не исчезло на время волшебство, что происходило, увы, достаточно часто. Кот Антон скосил взгляд на хозяйку, силясь отыскать следы той прежней озабоченности и беспокойства, что были еще сорок минут назад. Когда напали совы, Ари чуть с ума не сошла, испугавшись за светлую и ее спутника. К счастью, все обошлось. Хотелось бы верить, что подобного приключения больше у ребят не будет, но смутно Анти понимал: лес мира Ущербных Стихийниц чрезвычайно опасен, и это лишь мелкая неприятность по сравнению с тем, что ждет Таню и Глеба в Зеркальном Лабиринте. Стеклянный Страж не любит гостей. — А у рыженькой есть одна особенность интересная. У нее половина чувств отключена. Это... любопытно... — задумчиво протянула Арина. Анти удивленно взмахнул хвостом. — Ты о чем вообще? — Ты просто-напросто не видишь того, что вижу я, — с явным превосходством в голосе пожала плечами девушка. — Понимаешь, часть чувств... вроде сожаления, горя, печали и тому подобного... Отключено. Я не знаю, как это объяснить. Но, по-моему, я такое видела. Слушай, открой окно, а? — неожиданно сменила она тему. — Ты же в кошку превратишься, а я в человека! Забыла?! — рявкнул питомец, испуганно расширив глаза. — Я знаю. Но если нельзя избавиться от проклятья, надо с ним жить, — грустно улыбнулась Ари. У кота больше не оставалось контр-аргументов, и пришлось все-таки зубами отодвинуть тяжелую портьеру. В тот же миг комнату озарило серебряное сияние, остановившееся на рыжей особе. Минута, две, один длинный крик... и вместо симпатичной девушки появилась ярко-алая кошка с необычным пятнышком в форме звезды на лапке, а вместо Антона — привлекательный молодой человек. Очередное превращение завершилось вполне удачно... * * * *Можно было бы упомянуть и лопухоида, живущего на Земле, но для справки сообщаю: нельзя телепортировать еду из другого мира. Во-первых, слишком далеко, а во-вторых, ужасающе огромные затраты магических сил. Никакой волшебник не выживет после этого. Это магический закон. Придуман мной на скорую руку, подписан тоже мной, печать есть, и неважно, что все это невидимое и ненастоящее. *На дальнейшие скептические взгляды и ироничные расспросы скажу лишь одно: у каждого есть свои страхи и фобии, и спасительница мира не исключение. Она тоже человек, а у каждого человека есть свой страх. Потому боязнь пауков вполне может быть у Тани. * * * Извините за отсутствие обоснуя, который должен быть. У автора восьмого апреля день рождения, а потому в голове царит полный бедлам. Писала эту главу лишь с дружелюбного пинка Юли приправленного обещанием длинного отзыва. Ваш Автор.