Arrive ее guilpourra

Таня зевнула, но в этот раз совсем не от скуки. Спать хотелось жутко, несмотря на то что она продрыхла всю ночь. Видимо, на нее столько свалилось, что организм просто-напросто не смог справиться со всеми проблемами и невзгодами, а потому предпочел капитуляцию. Хороший выбор, но не в данном случае. Девушка всеми силами себя заставляла бороться, чтобы не разлечься нагло на коленях некромага (этому-то прекрасно будет, а ей потом краснеть придется!), что получалось у нее отвратительно. Даже громкий голос Десятого, даже жужжащие насекомые, даже по-летнему пригревавшее солнышко не помогали. Пришлось идти на крайние меры — заклинания. Сейчас нельзя сопеть в две дырочки; если светлая и Глеб не доберутся до Зеркального Лабиринта до заката, останутся тут на год. Подобная перспектива внушала опасения, которые особенно крепли, стоило сиротке вспомнить, насколько нелогичная и странная эта планета. Да и само название оной не зазывало пожить тут триста шестьдесят пять дней. — Эй, я кому все объясняю? — возмутился зверь, прижав стоячие ушки (что весьма не характерно для волков) к голове. — Теперь я начну все сначала. Я закончил на том, что хотел стать всем, а не никем, а теперь все повторю. Никому ему возразить не удалось; даже Бейбарсов не справился, ибо не смог придумать достаточно веский довод угрозе «Тогда я не буду вашим проводником!» Пришлось сцепить зубы, бессильно сжимать и разжимать кулаки и снова слушать половину истории. Мысленные утешения вроде «Повторение — мать учения» мало спасали, но других вариантов, к сожалению, у волшебников не было. Благодаря прекрасному воображению Таня легко представила себе все то, о чем усердно вещал знакомый, особенно четче картинка стала тогда, когда она закрыла глаза и откинулась на чье-то плечо. Как оказалось, этому селению было совсем немного лет, если сравнивать с более крупными городами, истории которых уходили корнями глубоко в прошлое. Животное лично принимало участие в постройке деревеньки и в первом, и во втором случае после того ужасного разрушения. Десятый был жутким авантюристом. Сказывалась юная кровь, а также пятая точка, которой пока не достались приключения. Если бы он подумал тогда хотя бы чуть-чуть, или его бы отговорили, может быть, этого бы и не произошло. Но, увы, ни того, ни другого не случилось. — Я слонялся по улицам поселка, ибо делать мне было нечего. Никакой работы мне бы все равно не дали. Тот, кто не состоит в каком-либо клане, является отбросом общества, нищим, никем. — Ты же говорил, что входил в какой-то там клан! — резонно возразил некромаг, обнимая за талию прижавшуюся к нему сиротку; как говорится, пока есть шанс, надо пользоваться. — Тогда пока еще нет. И не перебивай, пожалуйста. Загрызу светлую. — Попробуй, — спокойно ухмыльнулся Глеб, попутно подсчитывая, хватит ли ему магической энергии отбить возможный удар противника и защитить тем самым девушку. В любом случае, ему жизни не жалко, все равно без драконоболистки просто-напросто существовать не хочется, как бы патетично это не прозвучало. — Уже и юмора не понимают, — проворчал проводник, пугливо взмахнув серым хвостом. Он после минутного отдыха продолжил уже громче: — Мне очень хотелось стать героем, доказать всем, что я чего-то стою без клана, что я совсем не некто, а — живой, настоящий, смелый. Дурак был, сказать честно. В клан волков поступить-то было плевое дело, стать почетным гражданином поселка легко, но я решил пойти именно таким способом, из-за которого меня все буквально возненавидели и даже отправили в изгнание на долгие годы. Впрочем, была еще одна причина, более важная, та, которую я люблю. Пожалуй, не будь ее, я бы ничего и не сотворил. — И что же это? — не открывая глаз, спросила Таня, не подозревая, каким будет ответ; ее вопрос прозвучал слегка нечетко из-за внезапной зевоты. — Не что, а кто. — И? Кто же это? — нетерпеливо повторила заинтригованная девушка, попутно пытаясь избавиться от чужой руки, обвившей талию настолько крепко, что не получалось убрать. — Арина, — на ультразвуке прошептал Десятый. «А она сама-то знает, что в нее хищник влюбился?» — пронеслось в мыслях драконоболистки, пока она размышляла: не почудился ей ответ волка? * * * Во время рассказа рыжая то и дело хваталась за чужую кружку с чаем и жадно отпивала глоток, попутно отмахиваясь от назойливой мухи, пытавшейся залезть в сладкий напиток. Арина, точно собака, высовывала от любопытства язык, уточняла кое-какие непонятные ей вещи, порой задавала вопросы, часто даже риторические, иногда билась головой о столешницу, после слушая возмущенные слова собеседника о том, что она «сейчас разобьет вещь и сама пойдет потом покупать новую»; это мало впечатлило девушку, признаться честно. В конце концов, кошка уже начала примерно представлять, что случилось и даже догадываться, кто был той фигурой, закутанной в плащ. Наверняка кто-либо из Хранительниц, не иначе. Предвидеть будущее и появляться не пойми откуда в их стиле. Правда, странно все это: зачем Стихийнице им двоим помогать? Хватило уже одного раза, после которого они оба стали превращаться в животных, когда на них попадал лунный свет. Но сейчас-то вреда, вроде как, и нет... Или есть? Анти, косо взглянув на нее, постарался успокоиться, приказать себе не нервничать и не привлекать ненужного внимания, выкинуть все лишние мысли из головы и страхи, что, подобно твердой оболочке, крепко сковали его. Нужно снова все обдумать, взвесить, решить и прокрутить настоящую версию событий по новой. Час назад он, не найдя способа помочь и как-то облегчить боль от осознания того, что Глеб и Таня знакомы с Хранительницами, направился в сторону библиотеки, дабы отыскать какую-либо книгу. Обычно чтение спасало волшебницу постоянно: когда она очень сильно волновалась, печалилась, боялась, опасалась чего-либо, то, если дать ей тяжелый том приключенческих романов, все ужасы пропадали сами собой, а она засыпала. Для нее это было чем-то вроде хорошего снотворного, и этой слабостью, чего греха таить, пользовался и человек. Вот и тогда он очень долго искал подходящий фолиант, чтобы после с кружкой чая, кофе, какао или еще чего-нибудь всучить любимой. К сожалению, ничего отрыть не удавалось: то ли все, что можно, уже было прочитано и раньше, то ли ему чудовищно не везло. Окончательно отчаявшись, Антон устало опустился в плетеное кресло, некультурно положив ноги на стеклянный столик, и прикрыл глаза. Ему очень хотелось отдохнуть и на время забыть о происходящем, хотя бы просто-напросто наплевать на всех и вся и так лежать пару-тройку минут. Однако его планам не суждено было сбыться. — Как у тебя дела? — иронично осведомился детский приятный голос. — Давно не виделись, кажется. Я думаю, ты рад снова лицезреть меня, не так ли? — Я был бы рад запустить сапогом в ту, из-за которой я оказался вместе с Ариной в этой дыре, — холодно бросил парень и поудобнее устроился на своем месте, пообещав себе ничем не выдать своей ненависти и искреннего раздражения. Он, не глядя, мог определить, что делает в данный момент человек, а потому без труда все понял: гостья уселась на жесткую скамью около ближайшего стеллажа, скрестила руки на груди, показывая свою намеренность продолжать разговор до победного конца (неизвестно только, кто выиграет), и дернула плечом. — Фи, какой ты противный, — делано возмутилась она, с неудовольствием посмотрев на армейские и жутко грязные ботинки, коими он, вероятно, и собирался кидаться. — Я же не просто так пришла. — Я бы удивился, если бы было бы иначе, — фыркнул Анти, все еще не открывая глаз; так было проще держать себя в руках. — Опять хочешь кому-то испортить жизнь, Айя? Услышав свое имя, девочка неосознанно вздрогнула, съежившись, но тут же смело вскинула голову, молча говоря, что этот ледяной тон и презрение по отношению к ней ее совсем не трогают. Она бы ощущала себя увереннее, если бы понимала, что ей действительно лилово. К сожалению, слова парня били куда больнее, буквально лишали последних сил. Нельзя сказать, что она сейчас расплачется — просто не привыкла к такому, держать свои эмоции при себе практичнее и проще, — но все-таки та каменная оболочка, любовно выстраиваемая годами, начала снова трескаться после того случая. О, Всевышние Боги, помогите ей выдержать это трудное испытание! — Мечтаю, — ядовито сообщила она, ссутулившись, но тут же вновь выпрямилась, а ее голос точно также безучастно зазвучал. — Я по делу: ты ведь лю... Лю... Лю... — Хранительница никак не могла заставить себя произнести эту короткую фразу, заставлявшую ее сердце биться чаще, отчего Анти пришлось ее выручать. — Да, я люблю Арину. Но причем здесь она и... И ты, — он все-таки не справился и открыто высказал свое пренебрежительное отношение к ней. Ребенок, поправив складочки на синем платье, оттерла лоб, моля всех мыслимых и немыслимых богов, чтобы эта пытка кончилась. Она ненавидела его всеми фибрами души, хотела разорвать на тысячи мелких частей, а после раскидать по всем измерениям и галактикам, но при этом рука не поднималась испробовать пару-тройку заклинаний полного уничтожения на нем. — Твоя Арина сейчас случайно свалилась с карниза. Я запустила батут, от тебя же требуется поймать свою... Леди, — скривившись, сказала она. — Ах да, обо мне не говорить. Можешь упомянуть какую-то Хранительницу в плаще. Если проболтаешься, то я... Я... Да ничего я, — отмахнулась она. Резко вскочив, она, взмахнув, создала портал, который вынесет ее на планету Земля к своим друзьям, однако не успела позорно сбежать: ее крепко ухватили за запястье, враз оказавшись рядом. — Скажи мне лишь одно: почему ты помогаешь мне? Если бы она погиб... Погибла, то у тебя бы не было соперницы. Он мог бы дать ей скрыться, однако не стал этого делать. Надо было выяснить, почему девочка спасает столь ненавистную ей Ари. Отчего-то парень чувствовал, что это очень важно, что это поможет ему пересмотреть свою точку зрения, поможет получше понять эту нелогичную Зиму. — Почему? — переспросила Стихийница, не поднимая головы. — Потому что это неправильно и нечестно. Да и... Вы хорошая пара. А сейчас, отпусти меня и шуруй спасать свою ненаглядную. Она никогда себе не простит эту слабость, эту внезапную честность и открытость, в отличие от Анти. Для него ее слова прозвучали настолько правдиво и честно, настолько верно, что невольно вся та злоба, плескавшаяся в нем, исчезла сама собой, растворилась, пропала. Он дал ей уйти и так не рассказал о том, какую именно Хранительницу видел. Пускай это будет особой благодарностью. У Арины же была слегка другая версия событий: она правда не подозревала, что ей нагло соврали, и серьезно считала, что действительно существовала некая фигура в плаще. Пускай так думает и дальше.