Arrive ее guilpourra

Волк провожал сочувствующим взглядом товарища, что с поистине крейсерской скоростью бежал вперед, тщетно пытаясь поймать худую фигурку девушки с ярко-рыжими локонами. Его интуиция, не подводившая ни разу, и внутреннее чутье хищника, слившиеся воедино в странный и не распознаваемый ком, в один голос утверждали, что проблема заключается в ком-то могущественном. Псевдо-колдуны, периодически ворующие у Арины и жителей поселка что-либо красивое и блестящее, не смогли бы так тонко проникнуть в сознание Тани, при этом не вызвав волну протеста ни у нее, ни у некромага. Страшно и представить, какую ступень волшебства надо иметь, чтобы провернуть такую аферу! Если, например, на зомбирование тратятся огромнейшие запасы магии, то на такое аккуратное действо, причем во время которого жертва не утратила способности делать все так, как ей хочется, а не утирать нос платочком по команде, должно уйти просто уйма! Прерывисто вздохнув, поразившись масштабам неприятностей, кои красочно обрисовал достаточно кровожадный мозг, Десятый взмахнул хвостом: этот жест он делал в тех случаях, когда чересчур волновался, а беспокоился он постоянно. И чаще всего не за себя; к своей гордости, жизни других стояли для него на первом и самом главном месте, чем даже его собственная шкура. Животное без особого интереса наблюдало за толпой мельтешащих внизу людей, которые, суетясь, мешая и толкая друг друга, кучковались рядом с местным божеством. Обнаружив церемониальное поклонение и дымок, восклицательным знаком взвившийся над головой чудища, он удовлетворенно кивнул, осознав, что теперь уже можно идти в селение. Правда, одна беда: поблизости нет ни светлой ведьмы, ни темного колдуна — без них направляться домой не имело смысла. Надо их отыскать. От принятого решения будто стало легче, точно именно этого не хватало сердцу. Однако тут же пришлось спросить себя: а где, собственно, искать Таню и Глеба? Пусть он и знал, в какую сторону убежали эти двое, но неизвестно, насколько далеко унеслась Гроттер и в свою очередь Бейбарсов. За такое время они вполне смогли бы добраться и до негласной столицы этого мира, и до еще какого-нибудь ближайшего населенного пункта. Впрочем, стоит ли их искать? Парень же сам обмолвился, что приведет девушку к нему против воли оной или же с разрешением. Хотя... Ждать не хотелось абсолютно. Причем не только потому что волк не любил этот глагол, так еще и оттого, что сердце сжималось в предчувствии скорой беды, а интуиция настойчиво подгоняла к действиям, говоря, что если он не успеет найти этих двоих магов, то потом навряд ли отыщет хотя бы хладные трупы их же. Мрачно и решительно кивнув, в последний раз скользнув взглядом по деревне, которая была так близко, Десятый принюхался — благодаря звериному чутью, полученному в результате превращения, можно хоть как-то нагнать Таню и Глеба, а уже после при помощи клыков и когтей методом кнута и пряника узнавать, зачем первую потянуло так далеко. Взмахнув хвостом, он смело направился вперед по тропинке, предварительно осторожно спустившись по шаткому мостку, после чего ускорился и побежал рысью. * * * Рубин на конце трости, к которому прикрепился изумруд на перстне, ярко полыхал, отчего слепило глаза. Таня едва могла рассмотреть странное приспособление, получившееся из-за слияния двух таких разных артефактов — созданного Светом и сделанного Тьмой. Несмотря на свою временную полу слепоту, она все равно могла видеть юную девушку, разъяренную, точно тысячи гарпий. Ничего примечательного в ее кукольной внешности, помимо невероятной красоты, найти Гроттер не сумела — если мимо такой пройдешь, позже будешь восторгаться, а еще через неделю и не вспомнишь, была ли вообще такая в твоей жизни. Лицо самое обыкновенное, как у всех — продолговатое, чуть овальное; кожа болезненно-бледная; на щеках едва заметный румянец, возникший, вероятно, из-за сильного раздражения; и, наконец, глаза — большие, наивные, голубые, занимающие слишком много места, которые скорее можно узреть в мультфильмах, чем у людей. Конечно, она была очень даже симпатичная, могла бы посоревноваться с Катей Лотковой, кто великолепнее, однако восхищаться ею драконоболистка совершенно не собиралась. Для нее незнакомка была, скорее, врагом, чем кем-либо еще. — Ты меня так рассматриваешь... Я хоть нравлюсь тебе? — иронично осведомилась гостья, разом становясь какой-то холодной и отстраненной, больше напоминающей статуэтку, чем человека. — Я не парень, чтобы ты мне нравилась, — не сдержавшись, нагрубила сиротка, держа перед собой внезапное оружие для самозащиты — вдруг нападет? — Радует, — не менее язвительно протянула собеседница. — И если ты закончила с пустыми разговорами, я, с твоего позволения, перейду к заинтересовавшему меня вопросу. — Таню подмывало напомнить, что этот диалог начался совсем не по ее вине, однако любопытство оказалось сильнее, чем желание прокомментировать. — Как ты сумела трость некромага совместить со своим кольцом? Девушка легко дернула плечом, сохраняя спокойствие и остерегая себя от возможных глупостей — все-таки эта дамочка пока не нападает, а значит опасаться нечего, — мол, а она откуда знает? Если бы Гроттер понимала, что в последнее время с ней происходит, то жить стало бы легче. А так приходилось недоумевать, сколько у Судьбы на нее планов. — Так, чудесно, вообще замечательно. Не пойми как соорудив мощный артефакт, она еще и умудряется сливать ауры ее и предмета воедино! О, Святые Хранительницы, да за что мне это?! — взвыла юная особа, всплеснув руками, точно пытаясь обхватить примерно четверть неба; Таня дернулась, краем уха уловив знакомое слово — и эта знает о Хранительницах? — Так, ты хранишь в себе немало сюрпризов, не зря сила Чумы перешла к тебе. Конечно, есть и другая более важная причина, по которой ты оказалась вместилищем невероятной магии, но это неважно. Дочь Леопольда навострила уши, впитывая новую пищу для размышлений, словно влагу губка; правда, осознав, что с такими темпами немудрено и проболтаться, гостья разом переключила все свое драгоценное внимание на не шевелящегося Бейбарсова, наконец-то отпуская его на свободу, снимая невесть какое заклинание с бедняги. Достаточно жутко оказалось наблюдать, как Глеб медленно открывает глаза — правнучке Феофила даже почудился неестественный скрип, — вскидывает руки, точно зомби из фильмов, а уже после снова опускает, словно внезапно начиная соображать. Самому же парню это не страшным не показалось, ибо он не смотрел на свои действа со стороны то ли к счастью, то ли к сожалению. Юноша первым делом бросил быстрый взгляд на рыжеволосую, проверяя, в порядке ли она, и уже потом с откровенным презрением на новое действующее лицо, терпеливо ожидающее от него какой-либо реакции. Голубые глаза выражали искренний интерес, темные — едва сдерживаемый гнев, смешанный с легким любопытством. Про Таню они начисто забыли, не отрываясь от созерцания, наблюдая за любыми мимолетными движениями, будь то откинутая за спину серебристая коса или же скрещенные за спиной пальцы; они ощущали в друг друге достойных противников, а потому оценивали возможности, пытались найти недостатки, слабые места, те точки, куда бить будет удобнее и больнее, и тут же проникались невольным уважением, обнаруживая, что такового очень и очень мало. Гроттер же, поминутно облизывая губы, следила за ними с волнением и тревогой, прижимая к груди свое враз ставшее бесполезным и отчасти глупым оружие, чей рубин полыхал ярче изумруда. Она чувствовала, как напрягся некромаг, точно зверь перед прыжком, и про себя отмечала еще больше побледневшую особу. Подсознательно она уже давно догадалась, что, возможно, прямо здесь, в этих жутко неудобных условиях, развернется эффектная битва, о которой не прочтешь даже в древних фолиантах, но принять эту мысль не желала. Если пострадает Глеб из-за этой чокнутой, то... ...То что? Какое ей дело до этого идиота? Не она ли говорила, что останется с Ванькой, не она ли не обращала внимания на ухаживания парня, предпочитая общество ветеринара, который казался ей чрезвычайно милым и таким родным? И, к сожалению, лишь другом. Многоглазка случайно связала двух людей вместе, подарив три одновременно и счастливых, и печальных года в их жизни. Если бы не этот цветок, неизвестно, какой бы выбор приняла девушка. Сейчас, наверное, можно все изменить, сделать шаг к Бейбарсову, но... Хочет ли она того на самом деле? Конечно, то объятие в лесу и тот недавний поцелуй ей очень понравились, чего греха таить, но не пожалеет ли она в будущем о своем решении? Таня сглотнула ком в горле, сосредоточившись на происходящем: если Пинайежиков действительно погибнет, то выбирать уже не придется. Или в Тартар за ним, или жить без него. Последнего, как бы она не старалась сие скрывать, ей очень не хотелось. Даже первое не так уж и страшило. — Некромаг, выросший в землянке и вобравший большую часть сил наставницы? — нарушила затянувшееся молчание гостья, наматывая на палец серебристую прядь волос. — Ну, здравствуй, многоуважаемый. — Отвечать на приветствие парень совершенно не собирался, о чем сообразила неизвестная и продолжила: — Мое имя Александрия, если вам это интересно. — А если не врать? — холодно осведомился Глеб, скрестив руки на груди и отчего-то становясь мгновенно куда величественнее, чем был. — Я думаю, ты знаешь, что в обучение, если так можно сказать, магов Смерти входит обязательное чтение ауры. И твоя показывает сильную ложь... И пара десятков грязных дел за спиной, о которых я не хочу слышать. — Почему же не хочешь? Это очень интересно, поверь. — В голубых глазах зажегся фанатичный огонек, правда, тут же потух, и снова ничего нельзя было прочесть на кукольном личике «Александрии». — Мне и так хватает своих историй. И ты так не ответила на мой вопрос. — Может, потому что я не захотела? — ехидно протянула незнакомка. — Да и рано еще. Когда придет время — все сплывет само. Все тайны, хранимые Хранительницами, станут вам подвластны. Но — это потом. Она запахнулась в свой бирюзовый плащ, потянув за ниточку, и ее закружило в непонятном вихре, который, наверное, и нес Таню по воздуху. Минута — и больше не было этой странной девушки, а вместе с ней пропала вся магия, удерживающая ступу в неподвижном состоянии: она стремительно полетела вниз... * * * Чутье волка привело его к тому самому гибриду лиственницы и ели, за сук которого час назад цеплялась Таня, и в недоумении остановился, не понимая, что случилось. Если недавно запах чувствовался очень четко, то сейчас будто на корню все обрубили — нельзя было найти ни Гроттер, ни Бейбарсова. Чертовщина какая-то. Что делать он не понимал. Стоять на месте — глупо, идти наугад — чистой воды идиотизм, смешанный с таким излюбленным народом словом «Авось»: авось повезет наткнуться на светлую или темного. Причем Десятый подметил одну странность: аромат магии, что прозрачной пеленой зависла над этой полянкой, ощущался еще и в тот раз, когда рыжеволосая только убегала с островка. Прямо точь-в-точь. Не значит ли это, что колдовство какого-либо сильного волшебника действует и сейчас? Наверное, да. В таком случае даже если он отыщет парня и девушку, навряд ли его помощь будет полезной — будучи в теле зверя, использовать свое кольцо неудобно, а когти и клыки сейчас, видимо, мало спасут. Но совсем уж ничего не делать хищник не собирался. Даже если от него будет толку, как от того пня, — пусть. Главное убедиться, что его спутники живы. И он направился по тропинке вперед, точно не зная, сможет ли добраться до людей. * * * Таня разом выдохнула, обнаружив, что опасность миновала. Внутренний трепет, который она ощущала, находясь рядом с Александрией (?) мешал адекватно размышлять и был совершенно чужд ей. Конечно, ей приходилось уже бояться — а Чумы, пожалуй, стоило страшиться, хотя бы первые два раза, — но не так противно, мелко дрожа и желая, чтобы все закончилось побыстрее. Даже сейчас, когда гостья пропала, она все равно не может успокоиться, к своему вящему неудовольствию. Глеб бросил на нее короткий взгляд — и тут же схватил трость, достаточно грубо оторвав перстень от рубина, швырнув кольцо девушке, которая благодаря своей реакции драконоболистки машинально поймала, втыкая свой инструмент в нужное место и прочно его закрепляя. Тут же ступа перестала с катастрофической скоростью падать и плавно снизилась в поле с маком. Место окружали холмы с трех сторон, отчего пространство становилось похожим на незаконченную чашу; через четвертую же часть, через узкое ущелье можно было очутиться здесь, пройдя по длинной тропинке. Гроттер тут же легла на сочную травку, уткнувшись в зелень носом, вцепившись в стебельки цветков длинными пальцами так крепко, как могла. После того полета по воздуху в смерче для нее земля стала чем-то невыносимо родным, отчего сердце заходилось, а душе сразу становилось спокойнее. Она блаженно улыбнулась и прикрыла глаза, временно отказываясь куда-либо шагать и мечтая лишь отдохнуть, плюнув на назойливый разум, упрямо твердивший, что у них осталось полдня, дабы добраться до Лабиринта. — Вставай, — некромаг настойчиво потянул ее за запястье, и от холодных прикосновений дочь Леопольда враз дернулась и недовольно обратила свой взор на него, перевернувшись на спину. — Нам нужно шагать к Десятому, иначе мы останемся в этом мире на год. Или тебе здесь понравилось? Таня замотала головой: что-что, а ей эта планета претила все больше и больше. Куда привычней Земля: там, конечно, тоже много проблем и бед, однако все это родное и знакомое, да и там нет странных Арин, Антонов и волков, а также могущественных Александрий. Нужно, правда, двигаться, несмотря на тошноту и головокружение. Крепко уцепившись за руку Бейбарсова, отчего тот едва уловимо поморщился от внезапного движения и заклинанием заставил ступу лететь за ним, драконоболистка потянула его за собой в сторону ранее обнаруженного ущелья — узкого прохода, ведущего куда-то за холмы. Что бы их обоих не ждало там, все равно, пусть — хуже чем было, вряд ли будет. Хотелось надеяться на это. * * * Волк недовольно шмыгнул носом: ну и где он? Впереди Маковое Поле, позади — достаточно внушительный путь и поселение, до которого теперь добраться надо обратно вместе с Таней и Глебом, если их найдешь, конечно. Что же, если их не окажется за холмами, дальше идти бесполезно: Врата не пустят чужаков, если не сказать заветные слова, настойчиво попросив. Кивнув своим мыслям, он ускорился, понеся по тропинке навстречу проходу, издали замечая две фигурки — высокого человека и низенькой, кажется, девушки; надежду, что это они, подгоняли любопытство и желание узнать наверняка. Да, это были они. — Со встречей, — странно поприветствовал Гроттер и Бейбарсова Десятый, коротко махнув им лапой. — Еще раз побежишь невесть куда — укушу, а твой любимый тоже по головке не погладит, — мрачно пригрозил он, проигнорировав протестующий вскрик первой насчет «любимого». — Идемте обратно. Откуда вы возвращались, туда мы и держали путь. Там Лабиринт и Врата. Все трое бодро направились к полю, состоящему из одних маков и порой из ромашек.