Arrive ее guilpourra

Таня, конечно же, выбрала Илону, ибо лишь она сможет указать путь в темницу и вытащить некромага, а также, будучи Зеркальным Стражем, вытурить не прошенных гостей на Землю. В свой мир попасть она очень желала, да и Глеба спасти была бы не прочь, а потому едва ли не пихала в спину двух девушек, уже несколько минут косо поглядывающих на нее. Порой и сама драконболистка за ними заинтересованно наблюдала, однако вскоре смущенно заметила, что светлая явно злится на нее, раз она не пошла к Ее Высочеству. Впрочем, глупо было ожидать, что рыжую потянет к Ангелине — с нее новых знакомств хватит уже, а ненормальных болтливых людей — тем более. Ей Илона нужна лишь для двух целей, для остального Хранительница Весны была не любопытна. Хотя, признаться, Гроттер все-таки хотела побеседовать со Стихийницей — она видела лишь одну из четырех, а потому узнать, различаются ли они чем-то или такие же одинаковые, как и фрейлины, было бы здорово. От подобной мысли сиротка разом ускорилась, с крейсерской скоростью летя вперед, изредка замедляясь, чтобы поподробнее рассмотреть невесть какую вазу из какой-то там династии или же факелы в каменных нишах, видимо, служащих для замены камина. Чаще всего она это делала не из-за собственной прихоти, а потому что ей не улыбалось потеряться в этих запутанных коридорах и пыльных коврах, которых, казалось, триста лет не чистили. Причем самое забавное, что потолок со сталагмитами был неукоснителен, аж блестел, а на полу содержалось столько грязи, что невольно некая брезгливость появилась у дочери Леопольда. Впрочем, она постаралась все это скрыть — мало ли, что можно от ее молчаливых спутниц ожидать, еще запрут где-нибудь — и поминай как звали! — Скоро подойдем к Тронному Залу, — нарушила гнетущее безмолвие Мерейлия таким жутко усталым тоном, что Таня даже изумилась, когда она успела так вымотаться. Шагают они едва ли полчаса, в сокровищнице пробыли столько же — тогда где? Заметив, что за ней пристально наблюдают, точно жаждут услышать ответный отклик, девушка машинально закивала, мол, поняла-поняла. Лиа недовольно поджала губы, после открыв рот, будто желая что-то сказать, но промолчала. Этот жест не укрылся от Гроттер, отчего она уловила некоторую странность: темная внезапно словно красивее стала из-за улыбки, вот уже некоторое время появлявшейся у нее на губах и несколько скрывавшей мешки под аквамариновыми глазами да чуть трясущиеся руки; ее сестра же точно забрала ее недавнее чуть саркастическое настроение, бесконечно язвя по разным поводам. «Странные они какие-то!» — в который раз убедилась в этом Таня и пообещала себе выяснить, что тут творится. Это уже как-то напоминало клятву, ибо она произносила сие не впервые, а потому фраза набила оскомину. — Еще пара поворотов. Видимо, она решила побыть экскурсоводом, хмуро пронеслось в голове у сиротки, когда Мерейлия снова нарушила тишину, дабы просветить в том, что мало кому было интересно. Даже драконболистка, как бы не стремилась к Илоне, от этих слов не обрадовалась, чего уж тут говорить о Лие, которая это место знает явно уже давно. Тут они втроем резко остановились у входа, едва скрытого пурпурной тканью, видимо, имитирующего дверь и ведущего куда-то внутрь, в темную таинственность новой комнаты. Таня настороженно вглядывалась во тьму, желая как-то догадаться, что ее ждет там, и не заметила, как ее знакомые кивнули друг другу, о чем-то договариваясь. Светлая уставилась на другой вход в помещение, полукруглую арку, сделанную прямо в скале, куда, очевидно, она и стремилась; темная же явно собиралась находиться вместе с Гроттер. — Я ухожу... Э, как твое имя? — спросила Лиа, пытаясь припомнить и морща лобик, отчего на оном уже появлялись малоприятные складочки. — Таня, — подсказала правнучка Феофила, отчаянно краснея: ведь они обе представились, а она как-то и запамятовала! Да почему она постоянно рядом с двумя слугами смущается, досадливо пронеслось у нее в голове. Собеседница закивала. — Да-да, точно, — протянула она, то ли всерьез, то ли, чтобы еще больше не заставить принять уже полюбившийся помидорный оттенок рыжей, поспешно выкинув из памяти тот момент, что имени-то как раз дочери Софьи она и не знала. — В общем, я исчезаю, — повторила она невесть зачем. — Мне пребывание в этом мире не доставляет особого счастья, пора возвращаться и вновь становиться камнем. Сиротка изумленно приподняла брови, полагая, что ей послышалось, и Чародейница (кстати, а кто это такие?) пробормотала что-то другое. Однако это действительно оказалось так. — В камень, — подтвердила слова подруги Мерейлия, вдоволь насладившись недоуменным лицом спасительницы мира. — Понимаешь, наш Дар обязывает нас быть свободными, делать то, что хочется, а не то, что от нас требуется. Надо признать, это получалось у меня превосходно, а у моей сестрицы, — Таня невольно улыбнулась: она все-таки угадала, кто кому и кем приходится, — отвратительно. И по ее милости, а точнее немилости Ангелины Вяземской, Ее Высочества, мы должны были исполнять прихоти двух... ну, не слишком умных личностей. Хотя нет, вру, Илона оказалась невероятной женщиной, с ней было поистине интересно и так далее, а вот Ангелина... Ну, не повезло девушке с мозгом, вытек весь. Чародейницам нельзя кому-либо подчиняться, а потому перед нами предстал выбор — или становится камнем на целый день, или на тот свет. — Разумеется, мы выбрали этот, — перебив ее, скривилась Лиа. Гроттер переводила взгляд с нее на другую и обратно, ощущая непомерное сочувствие к обеим. Против собственной воли, против собственной природы перед кем-то преклоняться, это... Ужасно. Эти Вяземские хоть понимают, на какие страдания обрекают двух девушек с непонятным Даром? Зачем так делать? Есть ли в этом хоть какой-то смысл? — Позвольте спросить, — с трудом попросила она; медленно кивнув и за себя, и за сестру, разрешила Мерейлия. — Кто такие Чародейницы? И почему вы не можете наплевать на мнение ваших «Высочеств» и банально уйти? Слуги переглянулись с одинаковыми выражениями лица, на которых ясно проявился весь тот страх, обуреваемый ими. Наверное, второй вопрос Тани, заданный с неким упреком, произвел на них такое неизгладимое впечатление. Все-таки их обеих знатно приструнили и подчиняли, раз они даже на это так отзываются. — Упаси Господь! Ну уж нет, лучше каждый раз становится камнем, чем мертвым существом! — замахала руками Лиа и, напоследок посмотрев на драконболистку, как на прокаженную, нырнула в полукруглую арку. Темная с презрением уставилась ей вслед. Рыжая невольно удивились подобному поведению. Даже светлая показалась ей куда логичнее и понятнее с ее несколько оскорбительным взглядом, чем она. Зачем так относиться к собственной сестре? Для дочери Леопольда эти родственные узы являлись чуть ли не священными, их лелеять надо, а не ненавидеть. Для нее, той, кого Пипа, пусть и двоюродная, а не родная, мучила много лет до Тибидохса да и после лопухоидного мира щедро потрепала за уши думала, что, будь у нее сестра, она бы любила ее и прижимала к себе крепко-крепко. А сейчас она видела лишь такое неуважительное отношение друг к другу... — Ты невнимательно слушала, — укорила собеседницу Мерейлия. — Тем Чародейницам, кто сломался и пошел у кого-то на поводу, предоставляется выбор: или становится камнем на полдня, остальную часть суток убираясь в комнатах у тех, перед кем пришлось прогнуться, или смерть. Ты идеально понимаешь, что у нас была лишь одна дорога. Таня вздрогнула: для нее эти слова прозвучали как пощечина, настолько холодный голос был у этой сестры, и настолько сильно горел в глазах огонек мести. Теперь она оказалась больше похожей на ту, у кого столь строгий стиль. Правда, сиротке отчего-то нравилась та девушка, куда более уставшая и... понятная, что ли. Ей немного претило даже мысль о чьей-нибудь «мсте». Будучи светлой, она предпочитала больше верить в лучшее в людях, жить в своих идеалах, носить розовые очки, однако все равно, кусая локти, надеяться, что мрак не победит. Однако сейчас, видя откровенное желание уничтожить, растоптать и так понятно кого, она заметно стушевалась, уже не так уверенная в том, что добро все-таки есть. Конечно, всю историю двух сестер она и не знает, однако и того, что ей пришлось выслушать, хватило, чтобы сочувствовать Чародейницам. Правда, до сих пор неясно, что за Дар у них. — Мы можем видеть будущее, — объяснила темная, скрестив руки на груди и прислушиваясь к звукам, царившим в этом коридоре, начиная с капель и заканчивая легким постукиванием ее каблука. — Можем говорить людям, что их ждет, а еще можем менять то, что произойдет. Однако, поверь, подобного мы не делали. Мало ли, что именно будет после нашей замены? Может, землетрясения с ураганами, кто знает? Однако... да, Лиа сглупила, — с трудом произнесла она срывающимся от напряжения голосом, — нельзя было «раз в жизни, всего-то по необходимости», — слуга явно кого-то передразнивала, — сделать Ангелину королевой. Гроттер изумленно вскинула брови: чем дальше, тем страннее и при этом — любопытнее. Еще до конца рассказа она уже смогла воссоздать картинку событий, происходящих между четырьмя людьми, и искренне посочувствовать двум сестрам, из-за глупости одной которые попали в такую передрягу. — Еще пять лет назад в Зеркальном Лабиринте... Точнее, нет, в мире, где на территории располагался примерно сотый из Лабиринтов, жила королевская династия, а сама их страна, занимающая большую часть суши, являлась монархической. И у короля с королевой было две дочки — думаю, сама поймешь, кто, — фрейлина слабо усмехнулась. — Старшая Ангелина думала, что трон после смерти передадут ей, ибо никого из наследников мужского пола не было, а жениться ей нельзя (почему, я так и не поняла). Но — вот странность! — отчего-то отец выбрал младшую! Велика ли беда, казалось бы, но это сильно задело нашего псевдо-Ангела! — она иронично скривила губы в полуулыбке, больше напоминающей волчий оскал. — И тогда ослепленная яростью не самая любимая дочурка направилась к двум Чародейницам, а точнее, у одной — Лие, почувствовав, что уж она точно не откажется ей помочь. И Лиа, будучи... скажем, неопытной, спасла ситуацию, но несколько оригинальным образом. Илона все-таки еще с пяти лет уже числилась Зеркальным Стражем — Хранителем Лабиринта (не знаю, кем уж, зачем), а потому бросить ради какой-то страны, пусть и родины, такую важную вещь она не могла. Не будет Лабиринта — какая страна? Все само развалится без Хранителя! Посему она стала и тем, и тем. И Ангелина тоже с помощью своей новой прислуги. История вырисовывалась достаточно интересная и несколько банальная. Было там пара-тройка непонятных моментов, например, как Мерейлия узнала обо всем, или как стала фрейлиной Лиа, однако в основном вопросов не было. Задать те, что вертелись на языке, Тане не удалось: ее нагло пихнули в Тронный Зал со словами «Я и так тебя задержала!», и она очутилась на пороге помещения, достаточно маленького и похожего, скорее, на каморку. Описывать здесь оказалось нечего, кроме трона, покоившегося на неведомой ярко-алой платформе и находящегося ровно посередине комнаты, словно с линейкой бегали да измеряли. Красная спинка кресла гармонировала с подлокотниками, слегка позолоченными и точно присыпанными серебряной крошкой; к слову, ножки оказались такими же. Все пространство позади занимала драпировка под цвет трону с кистями, мирно покоившимися на двуглавом единороге и отчего-то перевязанных бантиком. Это сильно перекликалось с российским орлом, который имел точно такое же количество голов. На роге невесть каким способом умудрялась висеть небольшая тиара, наверное, являющаяся короной. Самой королевы, которую Таня планировала застать, увидеть не удалось, отчего она лишь вскользь подумала, что зря ее так усиленно сюда подталкивали. Оставалось или ждать, чего она, признаться, не любила, или же постараться войти в следующую дверь, едва скрытую за бордовым полотном. Но, несмотря на планы, туда соваться решительно не хотелось. Все-таки она сейчас в чужом доме, а потому без спроса, пожалуй, лезть, куда не просят, не стоит... — Так можно и в нос получить, — закончила ее фразу, сказанную мысленно, Мерейлия, невесть как очутившаяся на троне, положив ногу на ногу. Строгий темный наряд сменило слепяще-белое платье, напоминающее Лии, а армейские тяжелые сапоги сменились на голубые туфельки ее же. Гроттер не могла не признать, что такой вид ей чрезвычайно идет, а вкупе с легким макияжем — она даже красавица. — Спасибо за комплимент, — усмехнулась фрейлина, во что девушка верила все меньше и меньше. — Да, я не прислуга, — подтвердила она, без труда подзеркалив свою гостью против ее разрешения и воли. Она взмахнула рукой, наколдовывая стул, куда глазами предложила сесть сиротке, не обременяя себя словами. Устроившись поудобнее, сама драконболистка с легко читающейся смесью любопытства и некой обиды от быстрого подсматривания ее мыслей наблюдала за знакомой. — Блок от подзеркаливания поставила? Пробить смогу, — вслух рассуждала Мерейлия, не глядя на дочь Леопольда. — Точнее, могла бы, если бы это было моей целью, — она сосредоточилась на фигурке, замершей перед нею. — Нет никаких сестер, королевств и тому подобного. Ничего нет. Есть лишь я и это отвратительное место, а также ты с Глебом. Мне нужен был весь этот спектакль, чтобы, во-первых, вытащить тебя из сокровищницы. К слову, панель, которая исчезла, когда ты протянула к ней руку, слушается лишь меня. Во-вторых, понять, как ты действуешь в той или иной ситуации и как соображаешь тоже. В общем, неплохо. Думаю, с Александрией справиться сможешь. Таня изумленно расширила глаза, в который раз убеждаясь, что мир все-таки тесен. Все вокруг про всех знают и плетут какие-то свои интриги да козни, а оные, видимо, придется разгребать ей. Мало что меняется, однако. — Ты знаешь, что у Дафны имя не настоящее? — неожиданно перевела тему в другое русло псевдо-слуга. — Между прочим, у всех Стихийниц так. Говорят, если узнать имя Хранительницы, можно получить абсолютную власть над ней, а если двух — то можно уничтожить Лабиринт. Тебе понятно, почему я хочу скинуть на тебя обязанности по избавлению всех планет и галактик от Верхо... Ах да, не произносить всуе... В общем, пускай будет аббревиатура. Правнучка Феофила медленно кивнула, соглашаясь. Она, будучи достаточно умной, раскусила задумку темной, а ныне светлой. Похоже, если Александрия сможет узнать имена аж двух Стихийниц, ее обожаемому Лабиринту, который невесть кто и невесть как отдал ей под сохранение, распадется точно карточный домик. Положение оттого сразу же ухудшится, если верить Десятому: он утверждал, что без Зеркального Лабиринта миры банально не могут существовать, и всем настанет конец. — Забавно, казалось бы, ВХ имеет разрушительную силу и ей подчинено все измерения, а потому зачем ей их портить? Правда, странно? — ответа не требовалось, однако Таня все равно лаконично поддакнула. — Знаешь, мне чудится, будто она сошла с ума. Огромная власть и большая ответственность — как-то сложно удержаться на плаву. Да еще ей приходится то и дело носиться от вашей Земли до, скажем, места за десять световых лет от вас — утомительно, не так ли? Потому-то ей мог прийти в голову этот план. Те, кто вкусил эту отраву, как сила, уже не смогут остановиться. Им захочется еще и еще, снова и снова. А ведь у Хранительниц твоего мира, поверь, много энергии высшего круга и первой ступени, это лакомый клочок, чрезвычайно даже. Все больше и больше беседа напоминала диалог с сумасшедшей. Мерейлие, наверное, даже и не нужен был собеседник, чтобы что-то вещать, едва нахлобучив на макушку тиару и уставившись в потолок. Да еще и ее слова насчет высшего круга... Насколько Таня знала, до высшего круга смогли добраться лишь единицы, основная масса располагалась на нижнем или среднем. Среди них академик и, если вспомнить, что уже-не-фрейлина является Хранительницей Весны на Земле, она тоже. Кстати, а у нее тоже имя другое или нет? Ведь она сама проболталась, что у всех Стихийниц есть то ли псевдонимы, то ли клички, то ли еще что, Древнир его разбери! — Нет, у меня настоящее, — оторвалась от созерцания верха Илона. — Без Хранителя или же без передачи силы кому-нибудь другому Лабиринт исчезнет, а вместе с ним миры. Следовательно, я обладаю неприкосновенностью, и ко мне правило вовсе не относится. В общем, у меня особое положение, скажем так. Пока мозги не начали кипеть от перенапряжения, хочешь Бейбарсова-то спасти, или ты забыла совсем о бедняге? Девушка покраснела, обнаружив, что действительно у нее начисто вылетели все мысли о Глебе из-за тайн, царящих в этом месте. Она спросила, где можно найти темницу и обнаружить парня, чтобы его вытащить. — Видела комнату, скрытую тканью? Через коридор с... ну, сама поймешь, ты попадешь в подвалы, а уже от них — к своему любимому. Мерейлия несколько ехидно улыбнулась, краем глаза отмечая, что щеки сиротки стремительно приобретают помидорный оттенок, говоря об искреннем смущении хозяйки. Она махнула рукой в сторону выхода в другое помещение, открывая дверь, и пропала, точно и не существовало никакой особы на троне. «Что-то все скрываются тогда, когда не надо!» — проворчала драконболистка и, не теряя ни минуты, мгновенно прошла через арку, настороженно осматриваясь. На огромное расстояние в три стороны простирались зеркала на самых разнообразных подставках, самых необычных форм и расцветок. Аккуратно приблизившись к ближайшей гладкой поверхности, рыжая с интересом заглянула внутрь... и не смогла сдержать вопля ужаса: там отразился труп блондина — мальчишки лет пятнадцати, с кинжалом, воткнутым примерно у сердца. Как оказалось, везде, что бы она не созерцала, были тела людей разных возрастов, сословий и, видимо, эпох. Дети, взрослые, старики; женщины, мужчины, нечто непонятное, наверное, с других планет... Кого только она не обнаружила! Дверь сзади с шумом закрылась, и в воздух взметнулась чуть ли не тонна пыли, заставляя девушку закашляться. Похоже, она сама по собственной воле загнала себя в ловушку.