Arrive ее guilpourra

— Вставай, пожалуйста, — тихо попросил женский голос откуда-то сверху, и холодные ладони незнакомки не слишком аккуратно дотронулись до шеи, заставив Таню подпрыгнуть и сразу же открыть глаза. Она недовольно поморщилась: все-таки ледяное прикосновение оказалось малоприятным. Над нею, скрестив руки на груди, словно показывая, что ничего та не делала, стояла Илона. Ее приветливая улыбка отчего-то не располагала ни к общению, ни к выслушиванию очередного задания уничтожения Александрии, а также подробного рассказа об ее глупости и спасении академика. Причем самое странное, Гроттер не чувствовала никакой враждебности, исходящей от, например, Верховной Хранительницы, но все равно не доверяла еще одной Стихийнице. Очевидно, все дело в том, что она никак не могла забыть свои отвратительные ощущения в том коридоре с зеркалами. Мерейлия (или как ее там на самом деле зовут?) наблюдала за своей гостьей с плохо скрытой тревогой и беспокойством, ясно читавшимися в ее очах, в жестах, мимике и даже позе. — Ну и как тебе комната с пленными? — спросила она, щелчком пальцев призывая к себе плетеное кресло, а также книгу без названия и обложки — обычную кипу листов, ныне перевязанную атласной лентой. Она углубилась в чтение, словно ей не нужен был ответ на вопрос. Тишина прерывалась лишь ерзанием на кровати сиротки, легким шелестом крыльев где-то вдалеке да мерным тиканьем часов с металлическими гирьками, висящих на противоположной стене. Пока драконболистку никто не отвлекал, она с интересом рассматривала убранство помещения, в которое попала. Все пространство было завалено разнообразными чертежами да обычными бумагами безо всяких надписей, лежащих в самых неожиданных местах: на стеклянном столике, где и так слишком много оказалось нагромождено, на полках шкафа темного оттенка, стоящего рядом с дверью, едва закрытой ситцевой тканью, на второй постели, где пока никто ни лежал, ни сидел, и даже на полу, образуя практически идеальный квадрат. Также вместе со схемами валялись школьные принадлежности, вроде карандаша, ручки, линейки и транспортира. Особенно дочке Леопольда понравилась ярко-алая странная штуковина, напоминающая одновременно и фломастер, и кисточку. — Лиатэ, — объяснила Илона, заметив придирчивый взгляд, обращенный к непонятной вещи. — С нашего языка в переводе значит «Совмещение». — У вас есть собственный язык? — изумленно осведомилась Таня и только сейчас вспомнила о карте, которая находилась у Глеба, где было крупным почерком написано — «Эйрас», то есть «Верный Путь». — Да, именно так, — подтвердила женщина, откидываясь на спинку. — А еще у нас существует кодекс — маааленький свод правил на двенадцать страниц, кои очень редко соблюдают. Точнее, нет, не так — очень редко кто может соблюсти все пункты договора, связывающего девушек с даром нитями. — Например? — Нам нельзя жениться, заводить детей, привязываться к кому-либо, ибо все это, — Лиа обвела широким взмахом комнату, хотя имела в виду явно кое-что другое, — вредит. На нас можно надавить, стоит лишь сделать мизерную пакость, легкое поползновение к родному да любимому человеку — и все, игрушка в руках злодея может подчиняться кукловоду. Посему отступницу ссылают на планету Ущербных, там, где находится всякий так называемый «сброд и мусор», люди, ставшие неугодными, мельтешащими зазря. Таня подтянула одну ногу к груди, предварительно сняв ботинок, и, расположив подбородок на постаменте, задумалась. Если верить собеседнице, то Ари и Анти, а также Десятый, и оказывались подобными беднягами. Только непонятно: Арина — одна из тех, кто ослушался приказаний, и Антон ее любимый, или же они стали ненужными? — Как ты уже знаешь, наши имена не настоящие. Мое — Илона правдивое, а у остальных — нет. На меня параграф из огромного фолианта не действует никоим образом, я нахожусь в... более выгодном положении, скажем так, — продолжала вещать Весна. — А еще нам запрещено вмешиваться в дела тех, за кем мы следим — за жителями подвластного нам мира. Кое-кто нарушает это правило, но его покрывают. Например, наша великая Осенняя Огнивка, — едва уловимо скривив губы в ехидной усмешке, таинственным тоном изрекла она. — Кто-кто? — Дафна твоя. Хранительница Осени да Пламени. — А вы чего еще Стихийница? — неожиданно полюбопытствовала Гроттер. Не сказать, что ее слишком уж заинтересовала эта тема, но и бурчать об обратном тоже не стоило. Скорее уж — и да, и нет. — Воды, — машинально ответила та, пребывая в некой прострации и о чем-то напряженно размышляя, отчего на лбу появилась складка. Они вдвоем помолчали немного, не зная, что еще спросить друг у друга, как обычно бывает с людьми, впервые видевшимися и оставленными кем-то тет-а-тет. Впрочем, может быть, Мерейлия и не желала ни о чем болтать с рыжей, иначе бы давно уже нашла что-нибудь, за что можно ухватиться; а может, пыталась понять, можно ли осведомиться у новой знакомой кое о чем. — Насчет моих двух проклятий... — вспомнила о произошедшем неблагоприятном и вовсе ужасном событии дочь Леопольда, чувствуя, что ноги у нее затекли от не слишком удобной позы. — Неужели я серьезно умру? Вопрос вырвался против воли, хотя внучка Феофила всеми силами старалась как-нибудь выдержать и продолжать сохранять тишину, однако не сумела. Слишком уж дрожали руки, табун мурашек пробегал по телу, и ладони становились потными, когда она в очередной раз представляла себе саму себя в зеркале, но моложе, и свое будущее существование в том же месте, кое язык не поворачивался назвать жизнью. Пусть она и побывала во многих передрягах, хоть она и выдержала столько бед, свалившихся ей на голову, погибать в почти двадцать пять лет не улыбалось, да и лежать дохлой в гробу на радость Лизе — тоже. Посему она готова была уцепиться за какую-либо возможность, чтобы не оказываться ни в Эдеме, ни, тем более, в Тартаре. — Ну не шутливо же, — слабо хмыкнула Илона. — Не бойся, — неожиданно тихо попросила она, да так, что невольно весь страх, прежде заставлявший сердце драконболистки биться чаще, исчез, — тебе помогут вернуться. Обещаю. Верь мне. Клятвы Хранительниц дорогого стоят, особенно сказанные честно, без умысла и корысти, — она чуть прикрыла глаза, собираясь с духом, и лишь после продолжила: — Конечно, ты должна была найти сама своего суженного да ряженного, однако... Пожалуй, я телепортирую вас обоих в поместье, откуда вы окажитесь в своей родной школе. Я, к сожалению, не могу попрощаться, ибо мы вскоре увидимся. Даже очень скоро. Она таинственно улыбнулась, словно знала то, чего не дано было узнать Тане, и взмахнула рукой, перенося гостью Лабиринта обратно к Дафне, а вместе с ней, чего девушка, разумеется, не знала, и Глеба. * * * Некромаг отсалютовал бокалом с чем-то красным, похожим одновременно и на кровь Вепря, и на вино, Тане, очутившейся на кухне между холодильником и столом. Он мирно ел жареную курочку, не желая предлагать пищу гостье, причем до того это выглядело аппетитно, что рот девушки наполнился слюной, а сама она восхищенно взирала на каждый кусок. — Присоединяйся, пока бесплатно, — усмехнулся Глеб, заметив изменения в поведении сиротки. — А может вскоре положение вещей измениться? — пародируя его ироничный тон, протянула собеседница, послушно плюхаясь на предложенный стул и заодно протягивая длань к тарелке. На ней тут же появились овощи, подозрительные травки и вышеупомянутое главное блюдо, источающее притягательный аромат, из-за которого желудок взвывал ко всем богам, прося хоть крошку. Однако ограничиться подобной мелочью его хозяйка не собиралась, обмакнув в кетчуп внушительную часть. — Может быть, — рассеянно отозвался Бейбарсов, глядя куда угодно, но не на внезапно появившуюся даму сердца. Та же изумленно взирала на него, подмечая того, о чем мгновение назад и помыслить не могла: смуглый оттенок кожи сменился на белый, словно парень увидел что-то страшное; из-за синих кругов под глазами он напоминал мертвеца, только что вышедшего из могилки, дабы найти себе болтливую жертву; тонкие длинные смуглые пальцы резко контрастировали с общим внешним видом. Взгляд особенно долго задержался на рубашке, в районе сердца которой притягивало к себе внимание багряное пятно. Вишневый сок? Вино? Грязь? Ржавчина? Может быть, кровь? Драконболистка терялась в догадках, тщетно пытаясь понять, что приключилось с пленником поместья там, в темнице Зеркального Лабиринта. Возможно, Илона с ним сделала что-то плохое, может, он сам на что-то нарвался, отбивался от чего-то — правнучка Феофила это никак не могла осознать, вновь и вновь старательно осматривая одежду друга и опять возвращаясь к жуткому следу. — Что-то не так? — спросил носитель Дара, точно не созерцал на одеяние, словно причина поведения сиротки оставалась для него тайной, неким секретом, проблемой, разгадку которой нужно во что бы то ни стало выяснить. Гроттер молча указала на объект повышенного любопытства, внимательнейшим образом наблюдая, как огонек удивления зажигается в очах бывшего ученика старухи. — А, ты об этом, — нарочито равнодушно, будто играя на публику, произнес тот, мимолетно прикладывая ладонь к ранению и прислушиваясь к чему-то своему — то ли к ударам сердца, то ли еще к чему. — Мне не повезло застрять в камере вместе с нежитью, впрочем, им не повезло точно также. Сложно справиться с тем, у кого магическая, да и физическая, сила превосходит в несколько раз. Губы растянулись в мстительной усмешке, от которой Таня сглотнула комок в горле: она точно не завидовала хмырям, умудрившимся очутиться в неподходящем месте в неподходящее время. — Больно? — с сочувствием осведомилась рыжая, не думая, что делает, протягивая длань к пятну и попутно изумляясь, как раньше оное не заметила — надо будет очки, как Шурасик, носить, что ли. Бейбарсов странно дернулся, вместе со стулом отодвигаясь от нее, крепко сжимая кулаки, и едва уловимо хмыкая: не его малышка пожалеет кого угодно, даже того, из-за кого ей приходилось туго с Локоном, насильственным поцелуем за жизнь Пуппера и кровью Вепря. Все-таки Иван не ценил своего счастья, раз предпочел этой прекрасной во всех смыслах этого слова девушке Жанну. Конечно, Аббатикова не была плохим выбором, даже наоборот, наверное, но для него место самой лучшей осталось именно за дочерью Леопольда. Жаль, правда, что она не хочет быть с ним. — Нет, — не моргнув и глазом, соврал Глеб, хотя боль на самом деле была адская, но он лучше себе ногу отрубит, чем признается в этом драконболистке — не хватало еще видеть, как она волнуется за ненавистного для нее юношу. — Регенерация запустилась, посему — все в порядке. Правнучка Феофила недоверчиво фыркнула, однако настаивать не стала: если ее неудавшийся «пациент» говорит, что все нормально, ему стоит верить, ну, хотя бы немного. Все-таки мало ли что с бедными ребятами делала наставница в землянке, может, на их долю выпало еще более страшное испытание, чем встреча с низшими колдовскими существами. Впрочем, несмотря ни на что, а проверить, нет ли какой реакции после укусов (а ведь нечисть явно кусала парня, иначе откуда рана?) хмырей, мавок да прочих, стоит. Отмахиваться от помощи и удирать в этот раз некромаг не стал, послушно оставшись на месте и старательно делая вид, что ему до лампочки, и маленькие ладошки любимой, порхающие над его телом, то надавливая, то отпуская ту или иную точку, его мало волнуют. Пока этого не замечала Гроттер, он наслаждался легкими прикосновениями, от которых, кажется, начинало сносить крышу, борясь с желанием хотя бы обнять своего псевдо-врача. Но, неожиданно для всех и в первую очередь для самой себя, Таня приблизилась к губам Глеба, а тот аккуратно обхватил ее за талию, дабы она не вырвалась. Увы, но столь важный для пары момент прервало появление аж четырех гостей, трех из которых почти-влюбленные знали в лицо: Хранительницы Весны, Зимы да Осени. Лишь последняя оставалась под вопросом — тощая, словно спичка, высокая, с невероятно длинными ногами, миловидным личиком и белокурыми волосами, — несмотря на внешнюю симпатичность, взгляду решительно не за что было зацепиться, ибо ничего такого любопытного в ней и не было, когда у других присутствовали свои отличительные признаки, вроде чересчур отталкивающей «льдистой» внешности у Айи, или же глаз с вертикальными зрачками, как у кошки, у Дафны, или же едва ли не королевской походки у Илоны. — Я, если не ошибаюсь, знаю новенькую, — шепнул на ухо рыжей Бейбарсов, проигнорировав всяческие возражения и усадив к себе на коленки драконболистку. — И кто же это? — насмешливо спросила та, очевидно решив, что юноша блефует. — Благодаря нашей связи через Зеркало Тантала я легко могу прочесть любые воспоминания вале... маечника, — в последний момент поправился Глеб, чтобы не ухудшать вроде начавшие выстраиваться отношения между ней и собой оскорблением и переходом на личности Валялкина. — Тебе ведь он рассказывал о неведомой девушке, которая смотрела вслед проезжающим поездам и кричала, чтобы ее забрали с собой*? Вот это она и есть. Алиса, кажется, за правоту слов не отвечаю. Сиротка изумленно открыла рот, теперь уже с большим интересом разглядывая неизвестную, которая также уставилась на нее, и вновь убеждаясь, что мир поистине тесен. * * * *Таня Гроттер и Колодец Посейдона, точная цитата, чтобы вы вспомнили, о чем вообще речь: «Еще до Москвы и до того, как отец спился, мы жили в поселке по Казанской железной дороге неподалеку от одного полустаночка. И там, в том же доме, только в другом подъезде, жила одна девушка. Долговязая, смешная, с тонкими ногами, как у жеребенка. Каждый день, нет – вру, – не каждый, выходила она к насыпи и кричала стучащим поездам: «Я здесь! Здесь я! Заберите меня отсюда!» Но поезда проносились, а она оставалась. Потом и мы уехали…» Спасибо katerina_evgenyasha за то, что нашла мне нужные два абзаца)