Arrive ее guilpourra

Дафна сидела на диване, с интересом взирая на мельтешащую перед собой Алису; та поминутно прикладывала ладони ко лбу Гроттер, делала странные пассы руками в промежутках, когда ей удавалось оградить мешающего Ягуна от своей подруги, и вообще напоминала душевнобольного человека. Глеб, который по идее должен больше опасаться за жизнь любимой, вальяжно развалился в кресле, ожидая своей очереди, и дружелюбно перекидывался парой-тройкой слов с бывшим соперником. Теперь, когда не было того барьера и соревнования за сердце Тани, парни вполне могли если не стать лучшими товарищами, то хотя бы прекратить действовать всем на нервы. Между прочим, сплотить Валялкина и Бейбарсова пришло в голову, как ни странно, именно второму, пересилившему себя и собственную параноическую ненависть к неприятелю. Жанна приняла идею в штыки, но почему, говорить настоящую причину отказывалась, мотивируя это «дурными предчувствиями», причем, как показалось почти всем, она в тот момент смерила раздраженным взглядом рыжеволосую. Может, до сих пор ощущала в ней угрозу счастливому будущему, а может, на всякий случай, но мирных отношений к драконболистке наблюдать пока не приходилось. — Ну скоро там?! — в нетерпении взвыл Баб-Ягун; обожаемая бабуся лично дала оплеуху при всех за торопливость и назойливость, и теперь вкупе с наступающей шишкой ухо вызывающе топорщилось, лукаво подмигивая ярко-алым. — Ну больно же! Я вообще молчать тогда буду. — Ты это мне много лет обещаешь, — фыркнула со своего места дочь Леопольда, начисто наплевав на просьбу заткнуться и не отвлекать лечащего врача. Псевдо-доктор кисло взглянула на пациента, явно выбирая цель для щелбана, и, краем глаза отметив недвусмысленно качнувшуюся трость в руке некромага, любезно разрешила сиротке и дальше ей мешать. Не будь тут ученика старухи, Алиса бы уже давно послала за помидорами куда подальше вертящуюся Таню, который, несомненно, жизненно необходимо потрепаться с комментатором, да и самого вредителя. В которой раз проведя ладонью над телом, лежащим на ужасно скрипучей койке в магпункте, Хранительница удовлетворенно погрузила в глубокий транс своего клиента. Глеб бережно перенес на другую, более удобную кровать внучку Феофила, предварительно согнав с места Аббатикову вместе со Свеколт, и тут же развалился на одеяле, точно перед лицом Стихийницы. — Академик, Дафна, а вот тут я одна не справлюсь, — покачала головой та, не без любопытства рассматривая юношу, точно собираясь его вдоль и поперек разрезать для дальнейших опытов. — Защита ого-го стоит. По-моему, еще с детства, хотя могу ошибаться. Благодаря кому, не знаешь случайно, ты так обеспечен? Ауру Гроттер и то проще взломать, хотя у нее второй круг. — Вишневская, а не ты ли говорила, что легко пробьешь любые барьеры, если будет нужно? Осень выжидательно уставилась на Лето. В ее глазах читалось некое злорадство, а усмешка тонко намекала на триумф от разоблачения то ли врага, то ли еще кого. Вообще, как заметил Бейбарсов, понять эти чертовы отношения меж четырьмя дамами практически невозможно. Разумеется, это можно считать взаимными подколками да придирками, но порой до такой степени особы перебарщивают, что уже вражду напоминает. — Гм, ну, ты права, — с трудом, точно липкую смолу пережевывая, согласилась знакомая Ваньки и щелкнула по носу Ягуна, вновь вознамерившегося принять участие в народной медицине. Сарданапал, так похожий на того великого мага, о котором даже Чума говорила не без опаски, вернувший себе былую силу духа, склонился над учеником старухи, буквально касаясь смуглого носа студента; тот машинально дернулся, защищаясь бамбуковой тростью, и лишь потом расслабился, краем глаза заметив напряженно замерших Лену да Жанну. Он ничего не делал: стоял, смотрел, будто дырку прожигая, и явно пытался пробить неведомое поле, окружающее Глеба. Причем, как не без зависти подумал последний, ему для этого не требовались никакие певучие заклятья, обряды и сомнительные заменители колец, содержащие в себе довольно специфические вещества. — Да, действительно, что-то неладное, — через десять минут созерцания кивнул старик. — Да ла... — только хотела фыркнуть Дафна, но удержалась, криво улыбнувшись уголком рта; на языке наверняка вертелось пара десятков оскорблений, лишенных всяческой цензурности да тактичности, однако портить и без того хрупкие отношения она не решалась. — Хорошо, тогда пускай Пинайежиков сам себя усыпит. Изнутри. Подключается к каналу рыжей, ищет связь сердцем, телом, душей, печенью, почкой — куда там Вишневская засунула свое волшебство! — и дальше сам по воспоминаниям шастает. Алиса мигом надулась, съежилась, став похожей на вечно недовольного всем зверька, и даже зарычала нечто сквозь зубы, нечто оскорбительное и обидное до дрожи. — Ой, не забыли ли Вы, мисс Я-знаю-все-лучше-всех, из-за кого мой подопечный, — широкий взмах в сторону Бейбарсова, — теперь мучается? На кой... фиг надо было им память стирать? Фаланги чесались? Кулачки зудели? — Я ради их блага! — сразу же взъярилась Гроттер, присев в полупрыжке, обводя взглядом фигурку перед собой и точно целясь, куда ударить. — Если бы не я, они бы даже и не смогли сблизиться! Таня чересчур неуверенная, когда дело заходит, кто суженным-ряженным станет, а Глеб... Ой, да наш месье некромаг мертвого напугать в состоянии! Парень на камень в свой огород обратил внимания мало, полностью погрузившись в себя, когда ему подсказали способ погружения в транс. Он спешно отыскивал нужный канал, рыская по самым потаенным закоулкам сознания любимой, попутно то поражаясь ее страхам (той же боязни пауков), то замирая от удовольствия, когда речь шла о нем. Пожалуй, ради того, что сейчас чувствует к нему сиротка, он готов простить все что угодно настырной и вредной родственнице, лишь бы она не вернула те горькие три года. Самым ужасным для Глеба являлся кошмар потерять Таню. Он не знал, сколько продлится его счастье, сколько пройдет времени для их умиротворенного пребывания вместе, не разрушит ли на следующий день Кодекс все, и эти догадки пугали его. Наверное, единственное, чего он опасался, так это исчезновения зеленоглазой. Уютная телогрейка прочно заняла место в его жизни и выдернуть эту привязанность уже невозможно. — Сентиментально мыслим, господин, — раздалось рядом почтительно-насмешливое, и юноша, очнувшись от своих безрадостных дум, уставился на Алису. Она подошла неожиданно тихо, бесшумно, ступая, точно кошка, и сейчас едва заметно чему-то улыбалась. — Знаешь, — причесывая свои волосы пальцами, начала она не слишком уверенно, — я могу помочь тебе настроиться. Только, пойми, мне нужно... что-то взамен. Вишневская сглотнула комок в горле, вздрогнув то ли от холода, то ли от своих мыслей, и умоляюще сомкнула ладошки вместе, твердо вознамерившись просить до последнего; просвещать ее, что это бесполезно, ибо он будет спасать лишь внучку Фео, Глеб не собирался, не без удовольствия наблюдая за внеплановым концертом. — Тебя ведь учила твоя наставница всяким штучкам? — Вопрос звучал весьма странно и был труден для понимания, но Бейбарсов почему-то сразу догадался, в какую дальнюю сторонушку она клонит. — Кого надо воскресить? — будничным тоном, словно о погоде болтая, поинтересовался парень. — Меня. Вот этого уж точно не ожидал ни один из троицы, тщетно пытаясь подавить в себе желание отвести в психушку эту особу. Он бы меньше изумился, скажи она нечто другое или предложи... поцелуй там, еще что в обмен на выручку, но такое... Нет, ведьма в землянке порой задавала и посложнее задачки, однако она и выглядела в тот момент более адекватно. Косо посмотрев на безумные глаза собеседницы и отметив кровожадный блеск, Глеб отказал себе в надежде капитулировать, пока не заразился не пойми чем, и остался на месте, с совершенно бесстрастным лицом взирая на Вишневскую. — Я не могу тебе ничего сейчас рассказать. Потом, все потом. Сначала надо вернуть память. В противном случае будет рыжая полноценным человеком, а ты склерозником. Она еще кое-как шутила, но нотки сумасшествия и подступающая истерика давали о себе знать: то голос ломался, напоминая мышиный писк, то, наоборот, становясь басом, то руки тряслись, а нос краснел, как у алкоголика. Словом, так выглядела Жанна, когда в первый раз с мертвецом в обнимку засыпала. — Я пока не дам свое согласие на инициацию или что ты там собираешься делать, но заканчивать искать каналы я готов. Алиса кивнула с таким облегчением, точно не услышала начало фразы, и взмахнула рукой, отправляя Глеба в транс, словно начисто забыв, что некоторое время назад у нее этого не получалось. В то же мгновенье на нее обратили внимание, хотя раньше все посторонние диалог пропускали мимо ушных раковин, однако теперь наблюдать было не за кем: Хранительница благоразумно свалила в облачке телепорта, оставив после себя аромат чего-то летнего, радостного и шебутного, веселого.