Arrive ее guilpourra

За Вратами Таню не ожидало ничего, кроме огромного количества зеркал, расставленных по кругу, и тумана, до сих пор мешающего более четко рассматривать вещи; но, как позже оказалось, Гроттер ошиблась: около первого предмета, находящегося в двадцати сантиментах левее стояла Илона, закутанная в плащ так, будто ей дюже холодно. Быстро буркнув приветствие, содержащее в себе скрытый подтекст и пожелание то ли кануть в Лету, то ли провалиться куда-то, женщина замахала руками; вместо звуков теперь вылетали непонятные словосочетания, из-за которых зеркала со стремительной скоростью закружились перед знакомыми. Девушка закрыла глаза так плотно, насколько могла, дабы не видеть одну белую полосу и не чувствовать головной боли, но это мало помогало: все равно на макушку что-то давило и сконцентрироваться было невозможно. — Иди вправо, — скомандовала Весна, засунув руки в карманы, одну она все же вытащила и на всякий случай еще и пальцем указала, куда следует шагать; сиротка машинально проследила за направлением ее взгляда и узрела красную воронку, вокруг которой скопился вся мутная белая пелена, скрывающая собой то, что творилось там, за гранью. — Запомни лишь одно: прошлое не менять, будущее не покажу, к настоящему вернись. Поняла? — Угу, — автоматически ответила рыжеволосая, хотя заметила, что могла бы и не откликаться. — У меня вопрос: что у вас за мания к зеркалам? И почему у Дафны, да и у других Хранительниц, такая мания к сложностям? Нет бы попроще, что ли! — Не будь такой ленивой, — поморщилась Вяземская. — Для твоего же блага делаем, дабы ты научилась преодолевать свои трудности сама, не полагаясь ни на академика, ни на друзей, ни на своего Бейсусликова. Он, пожалуй, неплохой, — с трудом резюмировала она; Таня фыркнула: у этой явно отвратительные отношения с некромагами сложились, — но он все же действует так, как ему захочется, и не станет своей жизнью рисковать ради одной... влипающей в истории особы. И нет, не надо задумываться: а нужен ли тебе Глеб, хватит уже! — замахала она руками, рассмотрев в глубине изумрудных глаз сомнение в собственном выборе, и даже по носу щелкнула, мол: хватит уже метаться. Таня хмыкнула, насмешливо сощурив глаза: сначала дают пищу для размышлений, затем начинают требовать определенности; взрослых не поймешь, пожалуй. Впрочем, ее логику тоже поди разбери. Она послушно свернула туда, куда требовалось, не отказав себе в детском удовольствии показать язык и понаблюдав за красноречивым взором — ориентиром будущей отправки в лечебницу для психов, и остановилась перед пеленой. Белесая, напоминающая пенку своими выпуклостями, она вращалась с бешеной скоростью, словно карусель, и изнутри раздавались нечеткие звуки — тихие-тихие, практически едва слышные, будто через толстое стекло. — Нырять? — поинтересовалась у воздуха Гроттер, планируя отыскать Илону, но той и след простыл. — Молчание — знак согласия. Если что, вина не моя! — И шмыгнула через завесу. Мигом обдало холодом и через мгновение — жаром; от диссонанса таких разных ощущений тело не знало, что ему делать: подавать сигналы головному мозгу, мол, горим или спасаться от льда? Рыжеволосая замешкалась на середине пути, не проходя вперед али назад, и Феофил, как и тогда, с троном Древнира, помог беспрепятственно пройти далее, пока его собственная кровинка не могла догадаться, что делать. — В следующий раз — сама выручай себя, — проинформировал родственник, но дщерь недостойная его словам внимала мало, осматривая здешние края. Впрочем, было бы куда любопытнее, если бы она пришла сюда впервые: коридоры Тибидохса за долгие годы обучения умудрилась увидеть почти миллион раз, особенно запомнить латы с перекрещенными мечами, едва не затащившими ее в Тартар. Да и Ваньку в его совсем не повседневном наряде. О Бейбарсове и говорить нечего: он надоел еще со своего знаменательного прилета. Маечник, забавно надувая щеки для пущей убедительности, грозно поглядывал на своего противника, облокотившись об Ягуна; соперник с не меньшей рыцарской храбростью взирал на юношу; отличие заключалось в одном: теперь отвлекать их от поединка Соловей, возможно, не сумеет. «Дежавю», — подумала Гроттер, мигом вызвав из памяти тот момент, когда эти два идиота, скрывшись от нее за прозрачной стеной, устроили дуэль; от кровопролития спас Разбойник, правда, теперь, по-видимому, появляться из неоткуда и свистеть некому. — Когда-то такое было, — с подозрением начал комментатор, тоже не забыв о той ситуации; враги машинально кивнули, продолжая с серьезностью наблюдать за действиями друг друга. — Танька рада не будет. Я ее позо... Но за руку уже удиравшего куда подальше внука богини ухватил Валялкин, притянув к себе поближе от греха подальше, а лекцию читать стал все же Глеб: — Мы должны решить все это по-мужски. «Угу, а если вы помрете оба, я уже буду чисто по-женски решать, какие вам заказывать гробики...» — Секундантом тогда побуду, — со скорбным вздохом заявил парень, махнув так, будто бы уже заранее смирился с лишней работой для своей бабушки. — Все равно роковой суслик не отпустит: еще пришибет ненароком... — Успокойся, я милосерден, — ухмыльнулся человек-с-весьма-говорящим-прозвищем и блеснул глазами настолько коварно, что даже сиротка, привыкшая верить в лучшее в людях, заподозрила неладное. — Будешь, валенок, также летать, как и с Пуппером? Поверь: Дубодамом дело не обойдется. — Обмен любезностями оставим на потом, — проигнорировал колкость Ванька, зорко следя за соперником и держа кольцо так, как и учили: в состоянии полной боевой готовности. У Тани не все было хорошо на душе, и не только из-за последующей за болтовней драки: слишком чуждым ей казалось то, что внезапное и весьма громкое появление Бейбарсова ни на кого не навлекло желания пойти и поинтересоваться, в чем же дело. Или, дабы не мешали, черноволосый решил себя обезопасить? Зря, резюмировала про себя дочь Леопольда и перекрестилась, хоть и давно это не делала: была не была, главное, живы останутся. Она ведь знает, что эти петухи напыщенные все равно в порядке будут — перья повыдергивают да перестанут. Волновалась она все же за обоих: один, как никак, другом долгое время являлся и, дай Бог, еще побудет оным, несмотря на любовные отношения и расставание как-попало-как-ляжет-карта, а второму она уже уготовила свою казнь: быть женихом спасительницы мира и радоваться скалке. — Прямо тут? — спросил у одногруппников Ягун, окончательно примирившись с ролью, возложенной на него. — Не боитесь? А вдруг... — Монолог, пожалуйста, прочти попозже. Кто это сказал, Гроттер не заметила, но вознамерилась убить того, кто приблизил ссору; может, если истечет там полчаса, час, они сами утихомирятся? Или нет. Отойдя на десять шагов друг от друга, юноши обменялись пожеланиями удачи — удивительно: и впрямь обмен любезностями состоялся! — и... комментатор мигом обломал всех: — А как же секундант для Глеба? — Без него справлюсь. — Как знаешь, твой труп таскать не стану. — Ты прав: маечника будешь. Таня, невзирая на серьезность ситуации, хрюкнула от смеха: идиотизм момента до того набирал обороты, что уже нельзя было спокойно или с переживаниями следить за зрелищем — мужчинам надо было обязательно намекнуть друг другу, чья могилка станет украшением Тибидохского кладбища, порисоваться нельзя! А дальше... Дальше было не до хохота: Бейбарсов и Валялкин не шутили про дуэль, всерьез вознамерившись устроить драку до первой крови. Искры летали, попадая во что угодно, но не в цель — то ли ученик старухи оказался не слишком метким, то ли ветеринар не особо охочим до славы на первых страницах, как истребитель некромагов, а ничего у ребят не выходило. Напряжение, если таковое и было, вновь начало падать вместе с цветками, не долго простоявшими на подоконниках. Пока не заявилась Медузия. Осмотрев учиненный погром, сажу и грязь на лицах своих студентов — правда, эстет фигов по имени Глеб длительное время того терпеть не собирался — и покрутив пальцем у виска, отправила всех троих к директору. Осталась лишь Таня, которую так никто и не заметил, хотя она и не была прозрачной там, незримой, просто обычным человеком, закинутым в прошлое из будущего. — Думала, будет хуже, — прокомментировала разворачивавшееся на ее глазах сражение она, невольно похлопав Горгоновой, весьма ловко оказавшейся в нужном месте: маечник почти врезал Искрисом черноволосому. — Не-Хеппи-Енд отменяется. Занавес. Жидкие хлопки. И ее вышвырнуло вновь в тот круглый зал, откуда она ушла, прямо под ноги женщине; Илона руку помощи протягивать не собиралась, видимо, мстя за показанный ей язык, просто щелкнула пальцами. Веки пришлось смежить из-за быстрой смены зеркал, белые полосы так и остались белыми, и драконболистка решила по этому поводу себе зрение не портить. — Теперь во второе по счету справа шагай. Ах да: скажи спасибо, что я битву ту коридорную укоротила: Валялкин да Бейсусликов довольно долго стреляли друг в друга. — Почему не попадали? — У них сама спросишь. Но, если ты мечтатель или оптимист, полагай, что они из-за тебя не дрались в полную силу: и Ванька, и Глеб тебе дороги, не хотелось бы им взирать на плачущую спасительницу мира. «И похвалила, и оскорбила!» — то ли обиделась, то ли зааплодировала Таня и послушно свернула туда, куда и требовалось.