Arrive ее guilpourra

Глеб только сейчас понял, почему Илона еще тогда, в магпункте, когда Алиса память пыталась возвратить, волком смотрела на академика, и поморщился: Санта-Барбара ему не нравилась. Любовный треугольник с его непосредственным участием, продолжающийся до сих пор, и без того не добавлял радости, так еще и другие геометрические фигуры все продолжали и продолжали прибавляться, заставляя почти до зубовного скрежета распутывать чужие нити. Кто с кем связан, кто чей сын или чья дочь, почему кто-то терпеть не может кого-то — это утратило весь свой шарм еще в самом начале, повторяясь из раза в раз. Сначала было весело догадываться и докапываться до правды, а потом приелось, и Бейбарсов со скукой понимал, что его хиленький треугольничек по сравнению с параллелепипедами и рядом не стоял. К примеру, та же Вяземская: отец — сильнейший светлый маг, а мать — по-видимому, могущественная некромагиня; сама женщина имеет непростую судьбу, множество жизненных трудностей за плечами и мрачное будущее, через время тянущее к ней свои загребущие ручонки. Теперь — одна из четырех Хранительниц Земли, Зеркальный Страж и... ненавидит магов смерти. Пожалуй, есть отчего хмуриться и сопереживать. И стоит теперь — расстроенная, едва ли не плачет. Глеб вздохнул: вот и будь после этого независимым, равнодушным к чужим бедам, роковым мальчиком-вуду. — Значит — налево, — ощущая себя ничего не умеющим дуралеем, которому даже пожалеть — и то трудно, выбрал он иную тему; собеседница заторможено кивнула, продолжая всматриваться куда-то вдаль, словно сквозь своего визави, и поминутно вытирала слезы. Долго держала все в себе? «Душа — словно сосуд, — вспомнил парень высказывание наставницы, которая обладала жизненной мудростью, а не только любовью к пыткам. — Если очень долго молчать о своих проблемах, душа трескается, точно скорлупа, и все, что накоплено за годы, выливается наружу. Порой лучше прослыть ничтожной плаксой, чем, черт возьми, неуравновешенным психопатом!» Юноша вскинул голову, вглядываясь в глаза напротив, и, Древнир, он готов был поклясться, что Весна была ему благодарна за пятнадцать минут постыдной слабости. Может, хотя бы один некромаг не будет для нее отвратителен? Она с трудом кивнула и неловко улыбнулась. Наверное. Все-таки. Да. Хотя подкалывать и издеваться женщина будет, Глеб даже зуб отдаст всяким скептикам, настолько он был в том уверен. Илона и отсутствие насмешек в его сторону — вещи несовместимые, и, если, не дай бог, таки она прекратит фыркать, завидев его издалека, Бейбарсов лично поможет ей вновь его доставать. Так... привычнее, что ли. Это как Таня и ее привычка носиться от него, словно угорелая. — Слушай, сентиментальная и кроткая душа, вали-ка уже в воронку, — сварливо фыркнула Вяземская, оправившись от недавнего потрясения и встав в извечную женскую позу; темный, у которого явно шило было не в том месте, наколдовал ей скалку, и его визави ошарашенно осматривала орудие в руке, переводя порой взгляд на подарившего. Тот уже пожалел о своем поспешном решении, бодро удирая от Хранительницы, которая воспользовалась кухонным прибором по-своему — подумывала врезать по лбу шестикурснику, чтобы инстинкт самосохранения запустился. Но из-за возраста, физических нагрузок да и откровенного шулерства с колдовством юноша успел избежать гибель от лап жуткой не_супруги. — И да: если вы с Таней в этом месте встретитесь, умрете оба! — крикнула вслед дама, приставив ко рту ладошки для громкости; не_ее кавалер быстро мотнул головой, продолжая, точно крыса с тонущего, сваливать подальше, и запрыгнул в портал. Теперь ударять скалкой некому. * * * Таня не обрадовалась. Таня очень не обрадовалась, застав себя на скучнейшей лекции Поклепа о духах подземелий, устраивающих пирушки каждую пятницу и вновь объявившихся в школе настырных пятикурсников, которые достали его уже давно; если послушать завуча, выходило, что во всех бедах земель — будь то заморские государства, то наша Россия-мать — виновато именно это стадо. Рассказывай любитель-тины-и-Милюль повеселее, той Гроттер-из-прошлого (да и из будущего тоже) было бы намного легче, но мужчина обладал той способностью силой своего голоса усыплять. ...пока не начинал орать. — Хватит спать! — закричал он, сдвинув брови в одну длинную полоску; обе рыжие с интересом уставились на его признак плохого настроения и с еще большим любопытством на Ягуна, который усердно из-за спины преподавателя строил рожицы и сам же себя выдал, неосторожно облокотившись о плечо учителя. — Так! — выведенный из себя, он не собирался оставлять этих двоих без наказания. — Вы втроем... Нет, вчетвером сейчас пойдете к призракам в подземелья и будете их успокаивать, попутно вытаскивая ваших друзей-пьяниц из того сброда. Ступайте! Драконболистка осмотрелась, отыскивая добровольцев, и, заметив Глеба с Ванькой, приуныла: ежели они едва не поубивали друг друга в коридоре, то в подвалах, где криков не будет слышно, и подавно сумеют. Хотя... рядом же будет Таня-из-прошлого: при ней вряд ли заварушку устроят. Сиротка устало выдохнула: зачем второй портал вывел ее именно на лестницу Атлантов, совсем недалеко от Зала? Желудок не сможет этого вытерпеть, ей-богу, сейчас она не выдержит и опрометью понесется к еде, распевая по дороге гимны пище. Да и вопрос вдогонку: неужели это такое важное воспоминание, что нельзя было просто не вышвырнуть именно сюда? Что такого произойдет в нижних этажах магического заведения, что Илона решила ей это продемонстрировать? Вот сейчас и выясним, азартно потерла ладошки дочь Леопольда и, начисто забыв о физиологических потребностях, зашагала вслед за четверкой, попутно прислушиваясь к их беседе. Бейбарсов и Валялкин переглядывались излишне часто и до того мрачно, точно выбирали место следующей дуэли; зеленоглазая-из-прошлого не дремала, уставившись на них в оба, и недвусмысленно качала пальцем с перстнем, намекая, что будет, при таком раскладе колоды — болтливый внук Ягге наверняка уже намекнул о сражении; сам смущенный донельзя парень пытался справиться с полыхавшими алым ушами, выдававшими его с макушкой. — Вот скажите мне на милость: зачем было кидаться искорками почти при людях? — возмущенно всплеснула руками рыжеволосая, обеспокоенно думая, что сделает с ней Склепова, когда увидит целиком испачканное в слизи привидений платье. — Теперь всей дружной компанией ползем помогать Поклепу! — Тебя что больше волнует: грязь на коленках или наша битва? — раздраженно поинтересовался некромаг, выглядевший, как свинцовая туча. Гроттер-из-будущего зевнула: со стороны на себя было смотреть весьма скучно и утомительно — не хватало пощечины там, магии, угроз от нее самой, а от Глеба — галантности, привычной молчаливости, от которой в любой фразе находился весьма красноречивый подтекст, и в конце концов какого-то снятия напряжения от Ягуна. И тут же фыркнула: такое ощущение, будто в театр приперлась — комментирует про себя, рассматривает актеров, размышляет, а что бы сделала она в той или иной ситуации, в общем, ведет себя так, точно не она главная героиня. Взгляд-со-стороны — странно. Жутковато немного. Словно у тебя раздвоение личности. Господи, хотелось взвыть девушке, а ведь там еще свыше десяти воронок, и во всех придется побывать! — Бейбарсов, ты порядочная сволочь! — укорила Таня-из-прошлого, рассерженно взирая на собеседника; тот безмятежно и обезоруживающе улыбнулся: — А разве бывают сволочи порядочные? Я раньше думал: все гады, хамы и дверь даме не откроют. Спасибо, наставила меня на путь истинный! — Ты телом с Ягуном поменялся, да? — саркастически скривила губы в усмешке внучка Феофила, явно пытаясь отыграться, и тут же выдала полнейшую дурь: — Я сказала так, потому что ты действительно скотина-кавалер! — Столь ярко в любви мне еще не признавались, — ядовито протянул некромаг; Ванька встревоженно дернулся, почуяв, что ничем хорошим для него этот диалог не кончится. — Да никто тебе и не признавался! — Други мои, заканчивайте семейную ссору: всей школе слышно, — подлил масла в огонь комментатор, и на него с волчьим оскалом уставилась «супружеская пара»; лучшим выходом из тупика он избрал шутливо зашить себе рот на молнию и капитулировать, пока не дали затрещину. — А ты уже — никто? — ехидно полюбопытствовал юноша, сощурив матово-черные глаза. — Самооценка все падает и падает, однако. «Угу — «одначе»!» — вспомнила Анти и его попытки переврать это слово Таня-из-будущего, заинтригованная сценой, разворачивавшейся перед нею; она себе вряд ли признается, что хочет с кем-нибудь поспорить, кто выйдет победителем из данной ситуации. — Можно со мной, — сказал кто-то ей на ухо; бархатистый шепот заставил рыжеволосую смутиться, а руки, нагло разместившиеся на талии, покраснеть еще боле; появлению второго Глеба она не слишком и удивилась. — Лучше бы твоя, гордый-и-надменный, скончалась в конвульсиях! — орала тем временем сиротка-из-прошлого, застыв точно перед атакой — даже кольцо угрожающе подняла, доказывая противнику свои намерения защищаться; того это не испугало, да и вряд ли что сумеет заставить струсить Смелонаглого. К счастью, ссора закончилась, как только теперь уже шестерка подошла ко входу в подвал; завес, коих так обожал Поклеп, сейчас не было на двери, и ничто не препятствовало компании войти внутрь и шпынять привидений. А так же однокурсников, половина которых наверняка пошла на личную вечеринку призраков. Пьяных однокурсников, стоит заметить. Воронка засеребрилась перед парочкой-из-будущего, заставив двоих обеспокоенно переглянуться. Неужели то, что будет происходить в подземелье, их не касается? Или это отдельное воспоминание? — Выходи первой, — шепнул на ухо Глеб. — Если мы вместе встретимся в том зале, погибнем. Ну, живо! — прикрикнул он, увидев, что Таня замешкалась. Точно перед прыжком в ледяную воду, Гроттер зажмурилась, расслабилась и шагнула в знакомый портал, чтобы опрометью кинуться к третьему и дать некромагу самому выйти наружу. К счастью, никто пока не умер.