Сломленный

С отрезвляющим отношением от Доктора Моррисона, Питер знал: неважно, насколько он устал, он не выйдет из больницы, пока Нил не будет в безопасности. Врач заверил его, что как только Нил переедет в отделение интенсивной терапии, он пришлет медсестру, чтобы позвать его. Он, казалось, не хотел, чтобы Питер оставался; в отделении интенсивной терапии были очень ограниченные часы для посещения и по уважительной причине. — Агент Берк, — сказал он, — я не думаю, что мистер Кэффри придет в сознание в ближайшие несколько часов. На самом деле, мы будем вводить ему лекарства, чтобы держать его в бессознательном состоянии в течение, по крайней мере, ближайших двенадцати часов. Его тело получило травмы, он должен отдохнуть. — Я понимаю, — сказал Питер, — но я все-таки хочу быть с ним, — доктор взглянул на него, но он продолжил. — Вы представляете, что он пережил? — он поспешил сказать, прежде чем доктор смог что-то ответить, — Я имею в виду не физически. Когда он откроет глаза, он должен увидеть знакомое лицо. — Принесите себе сменную одежду и что-нибудь поесть, — предложил врач, глянув на Питера. — Он не очнется еще как минимум пару часов. Агент Берк, если у мистера Кэффри есть семья, вы должны держать их в курсе его состояния, — он помолчал, прежде чем добавить, снова, почти извиняющимся тоном, — на всякий случай. Врач ушел с этим зловещим заявлением. Вспоминая взгляд доктора, Питер посмотрел на свою рубашку. Он не заметил сомнительных пятен. Они должны были быть, ведь тело Нила упало ему в руки, когда Джонс отпустил его. Вспомнив это, он снова почувствовал, что его тошнит. Он оторвал свои мысли от Нила, плюхнулся в кресло посреди этой вонючей комнаты и достал свой телефон. Он должен был позвонить. Сначала Элизабет, потом Моззи и затем Джонсу. — Ему сделали операцию, — сказал он Джонсу. — А как дела у тебя на месте преступления? Джонс не сразу ответил. — Мы нашли там тело, Босс, в чулане. — Что? — Питер спросил. — Кто это? — Не известно, мы пробиваем его отпечатки по базе. Он был убит выстрелом в голову. Питер вспомнил едкий запах комнаты. — Как долго он был там? — Пару дней, — он ответил. — Мы уверены, что в него выстрелили в комнате, где держали Нила, потом перетащили в чулан. Вероятно, большая часть крови на полу его. Нил потерял много крови, но, по большей части, это были внутренние кровотечения. Питер задумывался об этих пятнах. — Ладно, держи меня в курсе, Джонс, и принеси мне все материалы, которые у вас будут, когда будет свободное время. Я собираюсь домой переодеться, а потом я вернусь сюда. Джонс заверил Питера, что как только место происшествия обработают, и все улики отправят в лабораторию, он будет работать над предварительными отчетами и принесет их ему. Даже зная, что он не смог бы увидеть Нила еще пару часов, Питеру было трудно покинуть больницу. Однако, когда он вошел в гостиную и обнял Элизабет, он знал, что это было правильное решение. Нил был не единственным, кто нуждался в знакомом, дружеском лицо. Он обнял ее с благодарностью, прежде чем вспомнить о состоянии его одежды. — Милая, — сказал он, двигая ее аккуратно подальше от него. — Я в полном беспорядке. Я схожу в душ, переоденусь и поеду обратно. — Насколько все плохо, Питер? — спросила она с беспокойством. Он позвонил ей рассказать, что Нилу уже сделали операцию, и что он был на пути домой. Он избегал ее вопросов, пообещав сказать все более детально, как только приедет. Что он должен сказать? Что доктор был щедр, давая Нилу 50% шансов на выживание? Доктор велел ему позвонить его семье, если он не выживет? Она хотела этих деталей, но он не хотел ей их говорить. Он хотел отложить этот рассказ. — Он очень плох, — он держится в стороне. — Но если кто и сможет оправиться от этого — это Нил, — он поцеловал ее в щеку. — Разогрей мне лазанью с прошлого вечера, пока я собираюсь, — Питер отошел в сторону и начал подниматься по лестнице. Он услышал ее мягкий голос позади него. — Это не ответ, Питер.

***

Элизабет была на удивление терпеливой и позволила ему съесть тарелку лазаньи и выпить стакан сладкого чая, прежде чем она опять спросила про Нила. — Я знаю, что он плох, Питер, — сказала она. — Просто скажи мне. Я тоже забочусь о нем. — Я знаю, Эл, — он ответил. Временный прилив энергии в душе уже испарился, и плечи его поникли от изнеможения. — Просто… — он замолчал. Это было больше, чем врач сказал. Это было то, что он видел в той маленькой комнате. Это было то, что сделали с Нилом в течении последних трех дней и, что хуже всего, это был пустой взгляд, что он видел в глазах Нила. Все это вызвало чувство страха. — Врач сказал, что у него шансы 50/50, и мы должны узнать, что перевесит в ближайшие двадцать четыре часа. Ее глаза наполнились слезами. — Что эти люди сделали с ним, Питер? Он не знал, что Нил пережил в эти долгие часы, но у него были некоторые идеи. Отчеты доктора могли бы предоставить более подробную информацию. Он бы хотел знать, что дело против Макгрэйла возбудили. Но Элизабет не нужно было это знать. А еще ей не нужно было знать, что те же мужчины преследовали ее, фотографировали и использовали эти фото, чтобы мучить Нила. — Они ранили его, Эл, — он потянулся и сжал ее руку. — Его избили, и теперь у него внутренние повреждения. Доктору пришлось удалить селезенку. У нее перехватило дыхание, и слезы потекли по ее щекам. — Моззи знает? Питер кивнул. — Я позвонил ему из больницы и рассказал все, — он вспомнил странное молчание на другом конце линии, когда он передал слова доктора Моззи. Он приготовился к гневной тираде. Ведь работая в ФБР, Нил оказался в этой ситуации. Но гнева не было. Когда он отвечал Питеру, он боролся со слезами и говорил кратко, просто поблагодарил Питера за нахождение Нила и за звонок. — Мне нужно вернуться туда, — сказал Питер, вставая с кресла. Элизабет последовала его примеру. — Я иду с тобой. — Нет, Эл, — сказал Питер, — он не проснется в течение как минимум двенадцати часов. Я позову тебя, если… — он сделал паузу, — если что-то изменится. Но они не разрешат тебе быть с ним, и нет смысла сидеть в зале ожидания в течение нескольких часов подряд. Я тебе позвоню, — пообещал он. — Тогда почему ты возвращаешься? — спросила она, внимательно разглядывая его. — Если он не проснулся, ты можешь остаться здесь и немного отдохнуть. Они могут позвонить тебе, когда он проснется. — Врач сказал, что я могу сидеть с ним в реанимации, — Питер объяснял, — и мне надо быть там, Эл, на случай, если он откроет глаза, он должен увидеть друга, — он почувствовал, как знакомый комок в его горле не позволял ему говорить. — Что же ты не говоришь мне, Питер? Он сделал глубокий вдох. — У меня… предчувствие, Эл, я не знаю, как это объяснить, — он начал, — доктор боится его организм не может бороться, но я боюсь… Он остановился, и Элизабет подошла к нему и взяла обе его руки. Она подняла глаза, призывая его к продолжению. — Чего боишься? — мягко сказала она. — Они пытали его, Элизабет, и когда я нашел его в том подвале, он посмотрел на меня, но… — «он не будет человеком, которого ты знал». Она ничего не ответила, но сжала руки в знак поддержки. — Это был не Нил, — пробормотал он, вытаскивая руки из ее хватки, — это как смотреть в глаза незнакомца, — в его голосе было отчаяние. — Он даже не узнал меня. — Ты сказал, что он был тяжело ранен, Питер, вероятно, он был в шоке, растерялся, — Элизабет уверила его. — Я уверена, что когда он опять проснется, он узнает тебя и будет рад видеть тебя. «Если он проснется», мысленно поправил Питер. Вслух же он сказал: — Я надеюсь, на это. Но я должен быть там, Эл, я должен быть там, когда он снова откроет глаза.