Сломленный

Нил не хотел просыпаться, больше никогда не хотел просыпаться. Из-за него Элизабет мертва. Ее красивое лицо стерто пулей. Она умоляла его спасти ее, и он подвел ее. Когда он вспомнил, что он сделал, он просто хотел умереть сам. Но он этого не делал. Он был еще жив и это хуже; он снова осознавал этот факт. Воспоминания затопили его разум. "Она должна умереть из-за тебя". - Я думаю, он просыпается, - это был Питер; он все еще был здесь. Он вспомнил Питера, говорящего, что он не оставит его, и Питер всегда был верен своему слову. Прежде чем воспоминания вернулись, голос Питера, предлагал ему утешение и покой. Теперь, просто мысли о нем рвали его сердце. Он почувствовал, как страх сжимает все в груди. Он не мог смотреть ему в глаза. Он никогда не сможет снова встретиться с ним. Он зажмурился в самообороне. - Нил, милый, - это голос не Питера. - Пожалуйста, открой глаза. Ты теперь в безопасности. Голос был до боли знаком ему, но это было невозможно. Все было так запутано в его сознании, и теперь он услышал голос Элизабет, хотя он знал, что она никогда не сможет больше говорить. Она лежала в шкафу; он был там с ней, ее темные волосы, ниспадавшие на ее бесформенное лицо, всего в нескольких дюймах от его собственного. Она умерла из-за него. Потому что он что-то пробовал, и это не сработало. Питер всегда говорил ему не испытывать удачу, потому что однажды она может его подвести. В тот день это и произошло и стоило Элизабет ее жизни. - Ты знаешь, лучше не игнорировать Эл, - сейчас он снова слышал Питера. - Она не остановится, пока ты не сделаешь то, что она говорит, - он не был расстроен, и путаница у Нила только возросла. - Они говорят, что ты должен поесть, Нил, - снова звучал голос Элизабет. - И ты знаешь, что я могу принести тебе что-нибудь очень вкусное для пробы, но ты должен открыть свои глаза. Страх, который он чувствовал, такой большой страх, был внезапно умерен лучом надежды. Но надежда может быть вещью опасной. Это изменило его восприятие и предложило комфорт, которого раньше не было. Просто потому что вы отчаянно хотели, чтобы что-то было правдой, не значит что оно ею является. Просто потому что он хотел услышать голос Элизабет, не означает, что он действительно слышит его. - Он еще в реанимации, Эл, - Питер сказал. - Я не думаю, что они позволят ему что-то кроме желе. - Желе скучно, Питер, - ответила она, - Нил не скучный. И они сказали можно плотную жидкость, не прозрачную жидкость. Я могу принести ему картофельный суп-пюре, который порадует своим тонким вкусом. Протертый картофельный суп? Его нежный вкус? Кто бы сказал что-то подобное, кроме Элизабет? Но как это возможно? Как Элизабет могла быть здесь, говорить о картофельном супе, когда он видел, как она умерла? Добродушный стеб продолжался вокруг него. Надежда медленно одолевала страх, и он осторожно открыл глаза. Он видел Элизабет и Питера. Они не смотрели на него, они смотрели друг на друга. Она выглядела красивой; Питер выглядел усталым. Они были на противоположных сторонах кровати. Они оба были там, но опять же, как такое может быть? Он, должно быть, издал звук, потому что вдруг обе пары глаз устремились на него. То, что он знал и то, что он увидел, не совпадало. Страх снова одолел его, и он плотно закрыл глаза. Кто-то взял его руку в свою. - Нил, - голос был мягким, как и рука, что держала его. - Это я, Элизабет. Я знаю, что ты там, милый. Не бойся. Пожалуйста, пожалуйста, открой глаза. Он не мог вспомнить все, что произошло, когда Макгрэйл взял его; он даже не знал, как долго он там был. Воспоминания, которые у него были, ужасные воспоминания, казалось, не следовали ни за каким образцам или графикам времени. Он вспомнил, как Элизабет убили, но теперь он слышал ее голос, призывающий его открыть глаза. Было тяжело, но он сделал, как она просила. Как он мог отказать Элизабет?

***

Когда Нил открыл глаза, Питер был доволен. Ему давали инструкции, заказы и предложения в течение нескольких дней, и он не учел ни одно из них. Но изменения произошли. Врач назвал это прогрессом. Слезы Нила, полноценный приступ паники, что он испытал, указали на то, что он начал возвращаться из места, куда он ушел. Было трудно смотреть, как Нил прошел через то, что было, вероятно, натиском болезненных воспоминаний, но медсестра сказала, что это был необходимый первый шаг на пути к выздоровлению. Инцидент оставил его столь истощенным, что он погрузился в глубокий сон и оставался там в течение почти часа. Питер, исчерпавший себя, был рад, когда Элизабет пришла. Ее присутствие дает ему силы и надежду. Медсестра принесла дополнительное кресло, и пока Нил спал, они тихо разговаривали. Когда произошло небольшое движение от Нила, оба вскочили на ноги в ожидании. Он не понял, что за тяжесть он нес, пока она не отняла ее, мягко говоря с Нилом. Она назвала его милым, что-то, что он бы никогда не смог сделать, и попросила его открыть глаза. Спустя всего несколько мгновений, он открыл глаза и, когда Питер поглядел в них, Нил, наконец, вернулся. Его глаза не были пустыми, его взгляд не всматривался мимо него, не видя. Глаза Нила, расширяющиеся в шоке или страхе быстро отскочили между ним и Элизабет; Питер не знал, что это было. Прежде чем Элизабет смогла ответить, Нил плотно закрыл глаза, голова сдвинулась в сторону, как если бы он был уклонялся от воображаемого удара. Элизабет озабоченно посмотрела на Питера, и протянула руку и взяла руку Нила в свою, успокаивая его и снова призывая открыть глаза. Никто не мог отказать Элизабет. Голубые глаза снова открылись и на этот раз прочно закрепились на лице Элизабет. Другая рука Нила вылезла из-под одеяла и схватила ее запястье. Обе его руки держали ее крепко, пока его глаза изучали ее так сильно, что Питер ощутил растущее беспокойство. Макгрэйл использовал угрозы в адрес Элизабет, чтобы сломать Нила и Питер угадал его реакцию. - С ней все хорошо, Нил, - Питер заверил его. - Макгрэйл не причинил ей боль, - Элизабет посмотрела на него в замешательстве. Он не делился подробностями дела о Макгрэйле с ней. - Макгрэйл угрожал тебе, Эл, - пояснил он. - Он угрожал мне? - ее лицо побледнело. - Зачем? - Она опустила взгляд обратно на Нила. Его глаза порхали над ее лицом, переходя от ее рта до ее волос, до ее щеки. Она пыталась поймать его глаза, но он не позволил. Она положила свободную руку на лоб и наклонилась так, что у него не было возможности отвести взгляд. - Нил, - она твердо сказала. - Посмотри на меня, - хватка Нила на руке и запястье ослабилась, голова слегка сместилась, и он закрыл глаза. Она не сдалась. - Нил, пожалуйста. Ее тон был мягким, и Нил послушно открыл глаза, наконец позволив Элизабет посмотреть на него. - Ты здесь, - сказала она мягко, видя, наконец, связь между ними, позволение. - Добро пожаловать обратно. Выражение его лица было испуганным, он запутался. - Это реальность или я сплю? - прошептал он. Его голос был слабым, но для Питера это уже звучало замечательно. Любые слова от Нила в этот момент были долгожданными. - Это реальность, милый, - Элизабет ответила с улыбкой, нежно ероша его волосы. - Ты в безопасности, и Питер, и я здесь, с тобой. Голубые глаза оставили ее лицо и посмотрели на Питера, потом обратно вернулись к ней. Он как будто хотел что-то сказать, но когда не мог найти слов, он закрыл глаза. Слезы снова покатились из его закрытых век и оставляли влажные следы на лице. С прерывистым вздохом, дрожащими руками Нил закрыл лицо; его тихие слезы освободили более сильные эмоции. Раньше он извивался и стонал, когда воспоминания нахлынули на него, и это было тревожно. Но теперь, он задрожал всем телом, его руки давили на лицо, не заглушая звук его плача. Питера уже был свидетелем такого уровня стресса у Нила раньше, это произошло через несколько минут после просмотра смерти любви всей его жизни. Питер прекрасно помнил, как он крепко держал своего друга, как он плакал, трясясь от шока и горя. Он чувствовал себя бесполезным, и и теперь он чувствовал тоже. Элизабет поглаживала Нила по голове, говоря мягко с ним со словами, которые не слышал Питер. Единственные слова, которые он мог слышать, которые как эхом проносились через его ум были слова Макгрэйла "Когда я сломал человека, он сломан". Сломан. Именно это слово он и Стангер продолжали использовать, и именно так Нил звучал сейчас. Элизабет оторвалась от Нила и увидела горе в его лице. - Иди домой, Питер, отдохни, - ее тон был любезным, но его голос захлебнулся, когда он ответил. - Я не могу оставить его в таком состоянии. - Я здесь, и тебе нужен перерыв, - твердо сказала она, затем опустила голос до шепота. - Нил должен сделать это, - ее рука стала приглаживать волосы в нежном ритме, пока он продолжал плакать. Посмотрев на выражение лица Питера, она продолжила. - Он пострадал больше, чем просто физически, Питер, и он должен обработать эту боль. Он должен сделать это, но ты не должен видеть это. Он чувствовал, что его собственные глаза снова жгли слезы. Он посмотрел на Нил с сомнением, все еще чувствуя вину за его уход. Элизабет встретилась с ним глазами с пониманием. - Иди, Питер, я останусь с нашим мальчиком сегодня вечером.