Глава 2.
2 ноября 2016 г., 13:49
Аэропорт шумел вовсю, оглушая и пестря множеством лиц, красок и одежд иностранцев. Группа в составе шести человек спешно приехала туда за несколько часов до вылета, дабы потом не спешить и во избежание давки. Их творческий руководитель отдышался и огляделся вокруг, печально улыбнувшись. Когда-то давным-давно он привёз сюда рыжеволосого мальчика с редкой красоты голосом и девочку, подобранную им на улице. Москва им тогда не понравилась — слишком грязный город, — сказали они. По приезду сюда паренёк даже завёл новый дневник, описывая каждый день проведённый в консерватории.
— Дядя, зачем вы нас провожаете? Вам ведь устроят разнос, — на лице Диамары скользнула болезненная улыбка. Её учитель — замечательный человек, но ей порой казалось, что он взял её на воспитание лишь потому, что обещал покойному отцу девочки опекать её до того, как она твёрдо станет на ноги.
— Я ведь должен вас проводить, — простуженный голос и ощущение, что она даром ест дармовой хлеб, со стороны девочки. Тем временем остальные члены группы разделились и отправились погулять по аэропорту перед девятичасовым полётом.
— И вообще-то я хотел показать тебе их. Пионеры нашего ансамбля. Лариса Золотарёва погибла через день после фотографирования. В терракте погибла вся семья. Вадим и Алиса Кондратьевы, — мужчина, проведя пальцем по фотографии, на которой были все его немногочисленные учителя и выпускники, остановился на явно счастливой парочке в левом углу. — Родители Талии, — Диамара знала их, родителей своей подружки по группе.
Она считала её искренней, зато матери Диамары Талия не понравилась — женщина прямо в лоб дочери назвала её чванливой, заносчивой и невоспитанной индюшкой — к тому времени они успели познакомиться. И девочка недоумевала, как можно составить мнение о человеке, посмотрев на него всего несколько секунд. Тем более они просто соревновались — вот и всё.
— То, что с ним случилось, намного хуже смерти. И наконец, прошло почти четыре года, а у нас не могут не вспоминать твоего отца, — мужчина постучал костяшкой пальца по молодому парню в самом центре цветной карточки, с насупленным, но довольно милым личиком, словно его специально разбудили посреди ночи ради одной-единственной фотографии.
— Мой папа мечтал, чтоб я выступала и была счастлива. Оставьте себе, — к горлу опять подкатил знакомый комок рыданий, на глаза навернулись предательские слёзы, которых она и не думала стыдиться. Она хотела найти свою родню, иначе не было никакого смысла бороться дальше — просто ложись и умирай. Она ведь даже не знала, кого ей следует искать и где именно.
— Разве плохо следовать своим мечтам? Асано Гакушу всегда так поступал и жил ради музыки. Когда появлялась очередная достойная песня, он исполнял все требования и брал все расходы на себя, только бы она зазвучала со сцены, — грузная рука похлопала девочку по спине, и та послушно утёрла слезинки, бежавшие по щекам, пока она их не замечала. Она помнила своего отца человеком идеи, которая захлёстывала и несла его на своём гребне. Для неё всё так и осталось, каким она это занесла в свою память. Тем временем на точку сбора стали стекаться другие музыканты.
— Готовьте билеты, певцы. Рейс отправляется через десять минут, — грузно поднявшись, буркнул руководитель, взглянув на электронное табло, растянутое под самым потолком аэропорта. И в тот же миг диктор возвестил о прибытии рейса Москва-Япония, отправляющемся через десять минут в страну восходящего солнца.
***
— Умереть не встать. Япония — это страна гениальной и неповторимой культуры. Даже не верится, что я еду туда. И всё благодаря Диамаре, я же её друг, — весь полёт восхищался Кондратий, обнимая свой ноутбук, с которым не захотел расстаться даже в самолёте. Талия хмыкнула, ведь восторженные отзывы диджея обо всём на свете когда-нибудь приведут его к печальному концу, и он останется не пойми где в вечном потустороннем царстве города Японии. — Выглядеть мы должны соответствующе, и вести себя следует точно также. Поэтому идём в салон красоты сразу по прибытии и учим местный этикет, — колко подметила Алика, мигнув Талии, и обе они разразились смехом на весь салон. «Ты очень интересная, наблюдательная и злая девочка. И нравишься мне чрезвычайно. Однако ты хитра и скрытна, и такой тебя сделал твой отец.» — говорили Аликины глаза Диамаре, на что она всегда улыбалась своей чарующей улыбкой, тоже доставшейся от покойного отца. — Самому старшему из нас сколько лет? Не передать, что произошло, когда нам разослали копии пригласительных. Ведь мы более всех понравились именно японцам. Они от нас без ума, — подал голос Кондратий, очевидно припоминая приглашение выступать в Японии от иностранной делегации, гостившей у них в консерватории. Выступать за границей отпускали без сопровождающих только с семнадцати лет, ребятам же не исполнилось ещё и пятнадцати. — Да-м, не бывало у нас ещё такого в консерватории за все двадцать лет её существования. Остальные ученики просто обиделись… — задумчиво протянула Диамара, теребя пальцами нижнюю губу и оттягивая её. — На кого? На распределителя билетов? — поинтересовался неожиданно Антуан, доселе неведомо почему молчащий в тряпочку. — На автора этих копий, дурак. Ну представь: старшекурсники такие и рады бы показать всё своё мастерство, тут приходит учитель, занося с собой и имена счастливчиков, и тут же выясняется, что в Японии будут действовать ребятишки. М-да, они сидели и растерянно улыбались, представляя, как мы выходим на «бис» и «браво», и вызывающе кланяемся, держась за руки. Смотрите, как мы замечательно играем. Вот что они нас скажут, стоит нам вернуться обратно, — развёл руки Кондратий, отвратительно скривившись. — А мне ночью накануне отлёта орали в окно что-то вроде: «Выйди на секундочку». Совсем озверел народ, — Алику аж передёрнуло от страху, что ей могли без труда устроить тёмную где-нибудь в туалете. Пообсуждав ещё несколько минут события последних дней, ребята заворочались на своих местах, устраиваясь поудобней, и вскоре уснули, как убитые. До прилёта оставалось ещё целых четыре часа, да и дорога до отеля была неблизкая, вдобавок с учётом того, что прилетали они поздней ночью.***
Японский аэропорт встретил их сумеречной лётной площадкой, освещённой по углам округлыми фонарями и совершенно пустынными помещениями. Их не ждали и не встречали. Но стоило размять уставшие и затёкшие спины, как к ним подкатила довольно-таки вместительная машина, и Кондратий взвыл от досады: от-то надеялся идти пешком или успеть размяться после сидения на одном и том же месте. Оставалось только поворчать и залезть в машину. Радовало лишь то, что в очередной раз не прижали к стенке…***
…Утро застало их в шикарном пятизвёздочном отеле, каждого в отдельном номере. Вообще, всю вчерашнюю поездку они помнили весьма смутно. Сохранилось в голове, как они разместились в салоне, потом же следовал чистый лист. Разбудив их на завтрак, горничная велела им не посещать номеров до обеда из-за проведения влажной ежедневной уборки. И поэтому выпавшее на их долю свободное время ребята решили провести в дорогущем торговом центре и в салоне красоты. Диамаре всегда было неловко из-за наличия денег на собственной кредитке, оставленной, как приданное на свадьбу, отцом, и потому она решила отчасти потратить их на общее дело. — Блин, даже в Афинах нас не кормили настолько бесподобно, — на весь зал восхвалял мастерство японских поваров Кондратий, уминая очередную тарелку с суши. Диамара впрочем отказалась, предпочтя рамен непонятной пище. — Знаешь, мне порой кажется, что ты считаешься тока с интересами своего желудка. Ты вечно голодный, и мысль о еде у тебя единственная, — хмыкнула Талия и тут же уткнулась в свой стакан с соком из-за ненавистного взгляда обиженного Кондратия. — О да. Ты же в состоянии по-дурацки шутить ещё на миллионы других тем. Уж не ты ли облажалась, когда перепутала время отъезда из консерватории, и мы чуть не просрали поездку всей моей жизни? Точно, ты! — не остался в долгу парень и, подскочив, снёс со стола графин, чьё содержимое тотчас оказалось на Антуане, взвизгнувшем, словно девчонка, и незадолго до этого успевшего вымыть голову. — Ну вот. Сами отстирывать будете. С вами я уже задолбался одежду менять, — гаркнул он, спешно стирая с себя салфетками липучие желтоватые подтёки. Диамара всплеснула руками и кинулась было разминать почти что сцепившихся парней, однако её остановили вовремя подоспевшие уборщицы и вывели всех из-за стола… — Заткнись, Антуан. Как по мне, так ты похож на девчонку, в отличие от остальных парней. А ты чё ржёшь, Талия? Не удержалась в очередной раз, да? Ты также глупо шутишь на целую кучу тем! — не переставая отчитывала друзей Алика, в то время как Диамара читала брошюру, усевшись на пуфик, Кондратий ковырял пальцем стену, и Антуан непрерывно постанывал и хватался за ушибленное стулом колено. Однако постепенно Алика сбавила темп и незаметно успокоилась, выплеснув всё, что накипело. — Ладно, проехали и забыли. Пошлите, что ли, по магазинам, — уточнила она, на что ребята, ещё не успевшие прийти в себя после её бесконечных нотаций по поводу того, как следует себя вести и что надлежит делать, засобирались на улицу и через несколько минут были в полной боеготовности.***
Первым делом отправились в салон красоты приводить себя в порядок. Оно того стоило, ведь по мнению жителей иной страны у них была слишком вульгарная внешность. Самым прискорбным это стало для Талии, распрощавшейся со своими длинными чернеющими хвостиками. Ей волосы разнообразили волнистыми лавандовыми прядочками, справа ей оставили коротенький боковой хвост, слева же длина была ничтожна мала и волосы не покрывали уха. Это была сущая проблема для девушки, не привыкшей скрывать свои выразительные и привлекательные голубые глаза, темнее цвета Диамары на несколько оттенков. Диамара отделалась густой чёлкой, ниспадающей на глаза, но не зачёсываемая за уши и широкими прядями в тон цвету радужной оболочки. Черноглазая блодинка Алика не подверглась радикальным изменениям, попросив причёску из популярного анимэ. Но особенно пришлось пострадать парням, изменившимся до неузнаваемости. — Слушай, это маскировка. Девахи не поймут, подумают, что я из дурки сбежал, — жаловался Антуан, стыдливо натянув капюшон толстовки себе на голову. Кондратий и сам явно был не в духе, тут же ещё и приятель раздражает своим непрекращающимся нытьём везде и всегда. — И стрижка что надо. Нужно потом не забыть сфоткать, чтобы выложить в интернет, — язвительно запротестовал он, будучи недоволен причёской и вообще недоволен тем, что приплёлся сюда. Но жаловаться не приходилось…
