Глава 13.
22 июня 2017 г., 15:46
Гакушу сидел в своей комнате и был полностью поглощён чтением. На улице смеркалось, всё ярче горела над письменным столом металлическая чёрная лампа, то и дело мигая и погружая комнату во тьму. На столе лежала стопка библиотечных книг и блокнотов с выписками.
Последнее время не сиделось ему почему-то спокойно. Отец ворчал, но парня было не удержать. Иногда одноклассники звонили несколько раз по дню, спрашивая где он пропадает. Они даже боялись неожиданного скрипа двери, как уже старые, пятидесятилетние люди. Но может этого реально стоило бояться. Да, два, целых два раза их пугал, появляясь облачённый в реперский наряд прямо в окнах их домов, держась за страховку, подвешенную к перилам на крыше. И от такого Гакушу никто не знал, что ожидать, даже он сам.
Вот и сейчас, он казалось преспокойно читал, но на самом деле, как правитель в ударе, мельком посматривал на монитор, ожидая электронного письма от не пойми кого. Асано даже не заметил отца, стоявшего за спиной, хотя дверь была ощутимо громкой, и председатель довольно озабоченным взглядом буравил спину, от которого нельзя было не напрячься и не обернуться. По языку жестов он понял — сын настолько поглощён в себя и работу, что не замечает его, и тем тревожнее становилось директорское лицо.
— У меня есть телефон под названием скайп. Он создан специально для прижучивания младших учеников и одноклассников. Что? тогда комп — это космический прибор для отлова шпионов. Отвяньте от меня! Я тоже умею драться, — рыкнул вдруг парень, когда Гакухо вышел в коридор и медленно осел на пол, держась за закрытую дверь сыновьей комнаты. Беспокойство нарастало, а непонятная тревога не давала пошевелиться.
— Наори на секретаря. Мы исторически имеем право хамить подчинённым. И кстати да — я видел гея, самого настоящего. Это мой отец, представь, — почему-то зло продолжал бурчать Гакушу, что было совсем на него непохоже, и вслед раздался другой голос, видимо ему позвонили по скайпу.
— Это произведёт фурор, что твой отец… А то мне на лоб уже ярлык приклеили, «певец для умников». А ты умудрился оставить такие отпечатки, владельца которых никто никогда не найдёт, когда узнал, что Акабанэ и Маэхара хотят тебя убить. Ответ был не так очевиден, как казалось, мне почему-то казалось, что ответы разнятся, — продолжал звонивший.
Из дальнейшего разговора председатель понял, что когда сын подслушал разговор упомянутых в разговоре «лузеров», он на следующий день пришёл в школу пораньше и застал их с поличным за подсыпанием слабительного в еду, и они пообещали пустить ему кровь, когда выловят его в дальнейшем — якобы они его выследят по программе, установленной ими на его телефон, но не знали, что сотовый зарегистрирован на несуществующего человека, чтобы поймать двух убийц с поличным, что и случилось.
— О нет, нет, я в этом не участвую. Нам в общагу ведь пришло новое оборудование? — отмахивался Асано, вдруг срываясь на протяжный клокочущий в горле смех, отчего у него заходили плечи.
— Да. Точнее, скоро будет, — опасливо проговорил собеседник, когда Гакушу внезапно прекратил в прямом смысле этого слова надрывно хохотать, как если бы это было вызвано известием о смерти.
— Тогда надо поторопиться, — парень начал вырисовывать узоры на листах блокнота и каких-то старых чертежей, раздобытых в школьной техничке. Дальше разговор не продлился, Асано пожаловался на усталость и головную боль и раньше лёг спать.
Следующим утром отец обеспокоенно узнал как дела, на что Асано нервно отмахнулся и отправился в школу, с видом довольно мрачным и закрепощённым. Отцу не удалось добиться от него и слова. Потом, как вспоминал Акабанэ, даже он сам про себя признавался, что Асано уйдёт с земли непонятым. И даже у самого президента было более чем предчувствие, у него в этом была глубокая уверенность.
— На то была воля свыше… для примирения всех людей на границе… примирить их с единым мнением… — вырвалось как-то из уст Асано. Карма был очень удивлён, когда узнал, что Гакушу прирождённый певец. Ещё в детстве тот дал обет посетить все сцены мира. В жизни бывают такие минуты, когда слёзы туманят глаза… Но в тысячу раз тяжелее бывает, когда плачет душа, но сухие глаза… Бывает хочется, так много сказать через музыку, хотелось быть услышанным.
День тянулся мучительно долго, а палящее солнце заставляло развалится на парте. Асано почти заснул, но тут в класс ворвался неизвестный парень и стал кричать, размахивая руками. Как понял сонный Гакушу, столь истеричный человек искал его и говорил ему выйти.
Последовав за ним, Асано весьма вовремя заметил в пустом коридоре Терасаку с его отпетой компанией. Паренёк поспешил слинять, получив обещанное вознаграждение.
— Ты постоянно мешает нам, принося вечный урон, постоянно вставляешь палки в колёса… Как и весь твой класс гуманитариев. Но мы всё равно лучше. Знаешь, почему? Вы только зубрите, а мы умеем мыслить и рассуждать. И если ты ещё раз попробуешь нам помешать, то в мешке утопим, как собаку, — приперев Гакушу к стенке, замахнулся на него кулаком Терасака. Но рыжий не склонил голову, не шелохнулся.
— От своих слов, придёт время, ты откажешься. И не пугай меня. Кому умереть от рака, того не стопят, — спокойно сказал Асано, и гопники смутились. Слова Гакушу застали их врасплох.
— А теперь садани меня. Докажи, что сила — главное в жизни, — вот сейчас рыжий склонился по-настоящему. Терасака выглядел почти испуганным.
— И садану, садану. Наговаривать на себя, трепло, — вновь замахнулся Терасака, но, отступив на два шага, упал и отполз на метр, не вставая.
— Да, я тварь, подхалим, гадина. Врезал тебе. Если бы был сильным, ты бы со мной подружился, — всю шайку как ветром сдуло, красную от стыда. Они вылетели из коридора, как пробка из шампанского.
Всего раз дрогнул голос Нагисы — когда вспоминал о словах президента о смерти от рака. Только тогда появилась грусть в глазах, которая все еще отражалась в них.
— Что же это выходит? Чувствовал он это или знал? Кто подскажет мне? — спросил у стены Шиота, или обращаясь в пустоту. Кондратий молчал, он хорошо помнил отца Диамары, так как часто бывал в их доме вместе со своим отцом, ставшим вдовцом незадолго до знакомства с Гакушу.
— Вот что, ребята. У отца Асано оставались кое-какие заметки в записной книжки, которые потом он вырезал и вклеил в свой дневник. Поищи, Диа, если они не секрет. И извини, я о них не знал, — на прощание сказал мужчина и мягко вытолкали обоих детей за дверь.
