Остров свободы

В ту ночь к Джону опять явился Фредди. Он не приходил уже лет десять или около того, и Джон отвык от худого темного силуэта в кресле у окна. И когда вновь увидел его, то вздрогнул и закрыл руками лицо. Хорошо, что Вероника давно уже спала в отдельной комнате и не могла видеть его слез. - Ты… Господи, кажется, мне надо и вправду показаться психиатру… Я думал, отпустило. - Ты скучал по мне, Джонни-бой? - Фредди, черт побери! Как я могу скучать по своему больному воображению? По своим мукам совести? - А что если загробный мир существует, Дики, и я снова пришел навестить тебя? – Фредди хитро подмигнул ему и показал язык. - Ну и как поживает Джим Моррисон? Как там Джими Хендрикс? Вы с Ленноном давно не виделись? - А! Он терпеть меня не может, - махнул Фредди рукой. – Считает меня клоуном. Но все же просил передать привет Маккартни. Так что, ты уж не подведи меня. Может, он и прав, черт меня дери. Да, я клоун! Но ведь именно таким ты меня и любил, Дики. - Фредди… - простонал Джон и упал на подушку. - Что, Брай готовит астероид в мою честь? Как это по-браевски, черт меня дери. Какой же он милый все-таки. - А я ничего тебе не готовлю. - А мне ничего от тебя не нужно, Дики. Ты мне даешь куда больше, чем какой-то астероид и какие-то концерты моей памяти с моей рожей на весь экран… - Фредди… - Дики, ты же знаешь наше правило: главное – ни о чем не жалеть в этой жизни. Ты не жалеешь? - Нет… - Не жалеешь? - Нет, Фредди. Я же обещал. - Дики! - Да, черт побери! Жалею! Я жалею о тысяче разных вещей. И не заставляй меня называть их. - Дики! - Да, и об этом тоже жалею. Да, я жалею, что женился тогда на Веронике и оставил тебя одного. Доволен? Теперь доволен? - Ты правильно поступил тогда, Дики. Она подарила тебе долгие годы счастья и шестерых детей. А что мог дать тебе я? СПИДом заразить и ославить на весь мир? - Фредди… Пожалуйста, подойди ближе… - у Джона больше не оставалось сил противостоять простому человеческому желанию. Фредди встал и устроился на кровати рядом с Джоном. Он выглядел точно так же, как тогда в 86-м во время их памятного концерта в Уэмбли – такой молодой и безумно красивый… Джон почувствовал, как по спине побежал холодный пот. Это какое-то сумасшествие… Он протянул руку, дотронулся до темных волос, и его пальцы ощутили живую и теплую плоть. Ни намека на иллюзию. Джон придвинулся ближе и прижал Фредди к себе, ощущая биение сердца, которое жило тридцать лет назад. Может, все это ему просто снится? Как снились предыдущие визиты Фредди – редкие, но регулярные. Тогда они просто разговаривали, Джон не смел и допустить мысли о том, чтобы коснуться призрака, но после короткой встречи с Роджером что-то всколыхнулось у него в груди, заставив впиться пальцами в загорелую кожу и крикнуть: - Хоть сейчас скажи – ты любил его больше, чем меня, да? - Кого, глупыш? – Фредди улыбнулся и погладил Джона по седым волосам. – Джима? - Плевать я хотел на твоего щенка, пусть бы и дальше таскал тебе тапки… - Фу, как грубо, милый! Совсем не похоже на тебя. - Тейлора! Ты любил этого чертова Тейлора? - Что, Дики? Ты решил устроить мне сцену ревности через 25 лет после моей смерти? О, боже, как это романтично! – и Фредди захлопал в ладоши. - Отвечай, когда я тебя спрашиваю! – прорычал Джон, уже нимало не задумываясь о том, что разговаривает с призраком или и вовсе сам с собой. - Хорошо, милый, только не бузи! Так что не так с малышом Роджи? - Ты был влюблен в него, да? Конечно, с его-то бабской физиономией немудрено… - Дики, прекрати говорить глупости. Родж – классный пацан и бесподобный друг. Но чтобы выматывать душу… нет, для этого у меня всегда был другой человек… А Роджи пусть мотает нервы кому-нибудь другому. Браю, например. Тот вон уже подослал тебя подарить ему сигары. Что будет дальше? – и Фредди тихо рассмеялся. - Вспомни, как много ты с ним дурачился. Как корону ему после концертов надевал, а он тебя обнимал. Тебя… без майки… - А тебя это волновало, Дики? Ты хотел бы оказаться на его месте? Это поэтому ты все время щеголял в шортиках – чтобы меня завести? – и Фредди на этот раз расхохотался во всю глотку. Джон отстранился и отвернулся к стене, пытаясь внушить себе, что это всего лишь игра его больного воображения. Но Фредди властно притянул его к себе, положил голову на плечо и уже совсем тихо, на ухо пробормотал: - Мы с Роджем всегда были на одной волне и хорошо друг друга понимали. И я знал, что он посмеется и подыграет мне, если я напялю на него эту дурацкую корону. А ты бы только засмущался и испортил все шоу. Я люблю тебя, Дики, но ты не шоумен. Я люблю тебя. Слышишь? Тебя, а не Роджа. Мы с ним слишком похожи, чтобы оказаться в одной постели. И знал бы ты, как нас обоих привлекают тихие скромняги, внутри которых затаился настоящий вулкан… Джон застонал и крепко сжал давно умершего Фредди в своих объятиях. Он целовал его в шею, гладил по волосам и без конца повторял: - Я скучаю по тебе, скучаю. Знал бы ты, как мне тебя не хватает… - Джон? – в темноте раздался вдруг удивленный возглас Вероники. – Что ты делаешь? С кем ты тут разговаривал? Джон открыл глаза: он сидел на кровати и обнимал подушку. - С тобой все в порядке? - Да, Ника, я ложусь спать, - и он рухнул на кровать и положил подушку на лицо, пытаясь заглушить накатившие внезапно рыдания. * * * На следующий день Тейлор снова возник на пороге дома Брайана. - Ты прекрасно выглядишь со своим натуральным цветом волос. Давно бы так! Дай войти, я оставил у тебя свои восхитительные сигары. В конце концов, ты их мне подарил! – и Родж оттолкнул Брайана в сторону и ввалился в холл, прямиком проходя в гостиную. Разве возможно строить какие-то планы с этим Тейлором? Брайан улыбнулся и проследовал за ним в гостиную. - Я даже еще стаканы не успел помыть, а ты уже явился… - проворчал он. - Ну так это же отлично. Мы можем продолжить. - Что-то голова побаливает после вчерашнего… - А выглядишь ты молодцом. Брось, Брай. Ты вспомни, что мы вытворяли в 70-е! - Вытворяли все больше вы с Фредди, а мы с Джоном потом отпаивали вас марганцовкой и укладывали спать. - Брай, а поехали на Кубу? – вдруг заявил Роджер и хитро улыбнулся. - Там же еще коммунизм процветает, - лениво протянул Брайан и опустился в кресло. - Плевать на коммунизм. До его падения мы с тобой можем не дожить. Поехали, а? Автостопом! Ну как мы мечтали тогда, начитавшись Керуака! А? - Родж, ты в своем уме? Забыл, сколько нам лет? - Тем более! Ну ты посмотри, в кого мы превратились? Мы носим пиджаки и галстуки, мы ходим на пафосные мероприятия и фотографируемся с политиками… А какими мы были в 68-м? Играли рок-н-ролл, зябли на съемных квартирах, носили драные и сексуальные шмотки и были самыми счастливыми пацанами на свете. Будь Фредди жив… - Ты поехал бы с ним, - сухо закончил Брайан и отвернулся. – Но Фредди нет, и ты предлагаешь мне поехать с тобой. Почему именно мне? У тебя мало других друзей? Менее уравновешенных, более безбашенных. - Нет, он помог бы мне убедить тебя. Подобрал бы правильные слова. А сам бы уехал с Джоном… - Родж, мы не в том возрасте, чтобы так резко и мощно тряхнуть стариной. - Ты плохо себя чувствуешь? - Отлично! - Тогда в чем проблема? Денег у нас валом. Доедем автостопом до Майами, а там возьмем паром или яхту, и мы в Гаване. Можем сколько угодно курить и пить ром. И я никогда больше не нацеплю этот чертов галстук. 25-летний Роджер Тейлор покончил бы с собой, если бы ему кто-нибудь показал его портрет в старости – респектабельный джентльмен в галстуке и с голливудской улыбкой. Мы мечтали о свободе и вечной любви, а получили замки из слоновой кости и миллионы на банковских счетах. Об этом ли мы мечтали, когда бренчали в том подвале? Мы мечтали создать что-то гениальное и навсегда уйти с этим в закат, а сами гребли бабки лопатой и имели самых красивых в мире женщин, вместо того, чтобы свалить из этого пошлого и лицемерного мира, чтобы навсегда остаться друг с другом… Брай, скажи мне, что ты этого не хочешь, и я больше никогда не буду приставать к тебе с Кубой… Мэй застонал и сделал глоток рома прямо из бутылки. - Скажи… Но он молчал. - Скажи, что не хочешь этого! - Хочу! – наконец, не выдержал Брайан. - Значит, решено. Никаких вещей, минимум денег. Выезжаем прямо сейчас. - Что?! - Если отложим это хоть на несколько часов, можем начать сомневаться, задаваться вопросом, а нужно ли нам это. Нам станет лень. Пошли. Оставь ром здесь, на Кубе мы купим себе настоящий.