Остров свободы

Через несколько часов они уже сидели в самолете на пути в Нью-Йорк. У них был всего один небольшой рюкзак на двоих: пара белья, пара джинсов, пара рубашек, зубная щетка, термос и одеяло. И в последний момент, уже выбегая из дома к такси, Брайан таки схватил одну из копий своей красной леди: - В крайнем случае, когда у нас кончатся деньги, мы всегда сможем заработать попрошайничеством, - со смехом заявил он, когда Роджер покрутил пальцем у виска. Они выбросили банковские карточки, из наличных у них оставалось по сотне фунтов, ну и все-таки можно было надеяться на свою узнаваемость, чтобы, по меньшей мере, не умереть с голоду. Правда, их пыл слегка поубавился, когда они, вконец измотанные, выползли из самолета в шумный аэропорт и поняли, что им некуда идти. У них не забронирована гостиница, их не встречает водитель, а денег у них всего ничего. Они рухнули на небольшую скамейку прямо возле аэропорта, и Брайан опустил голову на плечо Роджеру: - Ну давай, Робинзон, что делаем дальше? Роджер пожал плечами, встал и подошел к первому попавшемуся такси, но не успел он произнести ни звука, как водитель расплылся в счастливой улыбке и распахнул перед ним дверцу автомобиля: - Роджера Тейлора я куда угодно довезу бесплатно! - Я не один, - сухо кашлянул Роджер и махнул рукой совсем было приунывшему Брайану. Увидев Мэя, водитель, казалось, лишился остатков самообладания, выскочил из машины и принялся подобострастно жать обоим руки. - Милейший, - пробормотал Брайан, - вы зря так распинаетесь. У нас совершенно нет денег, чтобы расплатиться с вами… - Я же уже обещал мистеру Тейлору, что половину великих Куин я доставлю куда угодно абсолютно бесплатно! - Думаю, до Трентона слабо, - закинул удочку Тейлор, хитро улыбаясь. - Ха! – водитель хлопнул ладонью по крыше своего старенького авто. – А вот и не угадали. В Трентоне живет моя тетка, у которой завтра юбилей. Считайте, что нам троим просто фантастически повезло: мало того, что я попаду на празднование теткиного дня рождения, так еще и в такой сумасшедшей компании. Внукам буду рассказывать об этом! Первые несколько километров пути машина мчалась вдоль побережья Атлантики, и Роджер распахнул окно и высунулся наружу, ловя волосами попутный ветер. Ему ужасно хотелось есть и пить, но рядом сидел Брайан, а до первой промежуточной цели их пути оставалось всего сто километров. Он не знал, где они остановятся и переночуют, но Куба стала ближе еще на сто километров, и Роджер ощутил, как стариковская осторожность и ворчливость покидает его, словно старая кожа, от которой освобождаешься с адской болью, но, оставаясь в которой, невозможно продолжать обновление и развитие… Солнце слепило ему глаза. Водитель швырнул им на заднее сиденье литровую бутылку колы и пару хотдогов: - Ребята, я вас просто обожаю. Автографы просить не стану, глупости это, по-моему. Вы мне лучше про Фредди расскажите. Как вы все это пережили… Мне кажется, вам уж точно было тяжелее всех остальных. - Не самая лучшая тема для разговора, пожалуй, - начал было Брайан, но освеженный морским бризом Родж тут же перебил его. - Если бы не Брай, не знаю, где бы я сейчас был, в какой канаве бы ошивался. Фредди был нашим миром, и после его смерти нам пришлось учиться взаимодействовать друг с другом без него. Мы же те еще сукины дети, ни один другому не уступит. А тут мы просто должны были найти общий язык. Это и спасло нас обоих. А Джон… он выбрал другой путь. И этот путь тоже по сути спас его… Но тема и вправду не подходящая для такой замечательной поездки. Водитель как-то сразу погрустнел, а Брайан с удивлением смотрел на Роджера все время, пока он произносил свою тираду. В Трентоне они оказались через девять долгих часов, и под конец пути Брайан уже не знал, куда сунуть свои нывшие ноги. Таксист порекомендовал им дешевый мотель, который держал его двоюродный брат, сказав, что и там их наверняка примут без всякой платы. Ну разве что попросят автограф и запись в книге гостей. И оказался прав. Правда свободным оставался всего один двухместный номер с широкой кроватью, и администратор виновато пожал плечами, но Брай и Родж так устали, что им было уже все равно, где и как спать. Они заказали в номер самого дешевого пива и жареной картошки, по очереди приняли прохладный душ и завалились на кровать, хотя было еще только около пяти вечера. - Ты ведь не соврал тому таксисту? – спросил вдруг Брайан, повернувшись к задремавшему Роджеру. - О нас и Фредди? Конечно, нет. Ты же помнишь, через что мы прошли. Через что ТЫ прошел. И мне так вдруг стало жаль тебя. Я вспомнил, как ты дорожил им, как ценил его, как восхищался, и я испугался, что ты не сможешь пережить его ухода, и решил помочь тебе как-то справиться со всем этим кошмаром… - А я тоже тогда подумал, что ты умом повредишься после всего этого. Ты же души в нем не чаял, и я…я… - Включил заботливого Брайана, которого уже к тому моменту знали все, кроме меня, - усмехнулся Роджер и отхлебнул пива. - Его всегда получал тот, кто в нем нуждался, - Брайан скривил рот и допил пиво. Ты как хочешь, а я буду спать. - Может, заботливый Мэй для начала хотя бы позвонит своей жене и сообщит, куда запропастился ее благоверный? Мы ведь оставили мобильники у тебя дома, и никто не знает, куда мы подевались. И, да, неплохо бы Джона тоже поставить в известность, - Роджер подмигнул, снял трубку и набрал свой домашний номер. Они проспали около трех часов, а потом Роджер вскочил и заявил, что хочет идти купаться. Брайан застонал: все тело по-прежнему ломило от дикой усталости, организм давно отвык от подобных нагрузок да еще и на полуголодный желудок. Но между тем врачи еще два года назад прописали ему регулярные занятия в бассейне, поэтому он, кряхтя, поднялся-таки с кровати и побрел вслед за Роджером на пляж. С каждым шагом голод все нарастал, и, в конце концов, Брай рухнул на песок и заявил, что не сделает более ни шагу и плавать не пойдет. Родж даже не обернулся, лишь скинул с себя джинсы и рубашку и медленно вошел в свинцовые волны. Теплый песок грел спину, и Брайан чувствовал, как постепенно ломота в костях покидает его. Есть хотелось, правда, ничуть не меньше, но теперь он, по крайней мере, мог встать и попробовать окунуться. Небо постепенно затягивало темной пеленой, и выглядывали первые звезды. Одежда Роджа по-прежнему валялась поблизости, и Мэй скинул свою и положил рядом. Вода оказалась очень теплой, и Брайан плескался около получаса, стараясь не заплывать далеко. Когда он вернулся на берег, Роджера все еще не было. Он был знатным пловцом, и Брайан не сразу начал волноваться, но через два часа Мэй понял, что что-то произошло – так надолго Роджер еще никогда не уплывал. На пляже царила тишина: они специально выбрали уединенное место, чтобы спокойно провести время, и теперь Брайан бегал вдоль берега и безрезультатно кричал в пустоту. Он несколько раз бросался в море и заплывал настолько, насколько мог себе это позволить, но, в конце концов, выдыхался и возвращался на берег. Он попытался найти спасателей, но никто в это время не дежурил. И он снова бегал по берегу и кричал, пока, наконец, обессиленный, не свалился, не понимая, что ему делать дальше, как возвращаться домой, что говорить Сарине и Руфусу… Перед глазами стояло юное голубоглазое лицо Роджера, каким Брайан впервые увидел его в 68-м году, и ему вдруг стало безумно страшно, что он никогда больше его не увидит из-за какой-то глупости, из-за своего нежелания пойти и искупаться вместе с ним. Родж наверняка просто переоценил свои возможности, забыл, что ему давно уже не 30 лет. Брайан не хотел верить в то, что Родж бы не выплыл: с его физической силой Тейлору впору было выступать на чемпионатах по армреслингу и брать все золото – годы, проведенные за ударной установкой, превратили его мышцы в сталь, и Родж мог дать фору любому профессиональному пловцу. Только если он лишился сознания… Брайан нырял, насколько ему хватало сил, а потом снова падал на песок и рыдал, колотя кулаками по земле. Так не должно было быть. Только не Родж. Не он первый. Пусть первым лучше будет он сам, Мэй, но только не Роджер. Нет. Все ощущения стерлись, остался один лишь голый первобытный страх, и Брайан завыл. - С вами все в порядке? – услышал он чей-то осторожный вопрос. Брайан даже не обернулся в сторону говорившего, просто сжался в комок и уткнулся носом в колени. - У вас что-то случилось? Вам плохо? - Кажется, у меня утонул друг. Часа три назад уплыл и до сих пор не вернулся, - пробормотал Мэй. - Как он выглядел? Я только что с катера, наблюдал нескольких пловцов. Возможно, смогу вам помочь. Тут же совсем узкий залив, а дальше начинаются очень даже людные места. Он вполне мог уплыть туда. Брайан вздрогнул и поднял голову: - Мой ровесник, короткие седые волосы, но больше похож на блондина. Круглые голубые глаза. Если вы знаете, как выглядит Роджер Тейлор… мой друг очень на него похож, просто одно лицо. - Ну кто же не знает Роджера Тейлора! Уж не знаю, кто это был, но, кажется, я видел кого-то, подходящего под ваше описание. - Да? – закричал Брайан. – Когда? - Да уже давненько, пару часов назад. Думаю, что с ним все в порядке. Его подобрала на своей яхте какая-то очень красивая молодая леди. Полагаю, они там сейчас весьма неплохо проводят время… - Что?! – Брайан не дал ему договорить, схватил и скомкал одежду Роджера и хотел было тут же швырнуть ее в океан, но потом вспомнил, как мало вещей они взяли с собой и как ничтожно мало у них было денег. И он аккуратно свернул джинсы и рубашку, пропахшие морем и потом барабанщика, и побрел назад в их дешевый отель, зло пиная камни и песок под ногами. * * * Брайан мягко, но настойчиво проникал языком в его рот, и Родж, наконец, выдохнул, запрокинул голову и поддался, отвечая на этот примирительный поцелуй. Руки Брая неспешно нащупали ширинку узких джинсов Тейлора, медленно расстегнули ее и приспустили их вместе с нижним бельем. Он слегка приподнял ударника, ожидая, что тот вновь обовьет его талию своими сильными ногами, и они на очередные волшебных полчаса отдадутся страсти, но Родж поморщился, отстранился и застегнул джинсы. Потом освободился из цепких объятий Брая и демонстративно вытер губы. - Я не могу так больше, Брай, прости. Это выше моих гребаных сил. Я устал ощущать себя каким-то мерзким геем и прятать лицо на улице при виде себе подобных. Я хочу семью, я хочу детей. Я хочу кувыркаться в постели с девчонкой, у которой упругая грудь третьего размера и толстая попка, а не набивать себе синяки о костлявый зад и ребристую грудь своего лучшего друга! - Опять накатило? – устало бросил Брай и сел на корточки, запустив пальцы в свою растрепанную шевелюру. – Пожалуй, нам и вправду не стоило начинать все это. С самого начала было понятно, что добром это не кончится… - Ах, тебе было понятно с самого начала? Зачем же ты согласился? Почему не оттолкнул меня?! - Потому что люблю тебя. - А раз любишь, какого черта позволяешь нам скатиться до мерзких маргиналов? Если только кто-нибудь узнает, чем мы тут с тобой занимается… кто-нибудь, кроме Фредди… - Родж со всей злости ударил кулаком в стену. – Мне надоело быть гребаной подстилкой! Мне надоело раздвигать ноги, становиться раком и позволять тебе трахать меня, словно я последняя шлюха! Брайан горько усмехнулся. - То есть когда раздвигаю ноги я, встаю раком я, и ты трахаешь меня – тебя это вполне устраивает, так? Я правильно уловил твой намек, Родж? - Нет. Я хочу нормальных человеческих отношений. Не прятаться по углам, не сдерживать крики, не думать о смазке и куче других вещей. - У тебя куча баб, Роджи. И только не говори мне, что это не так. Ты все эти четыре года гуляешь от меня налево и направо, а я… - А ты молчишь. Ты же у нас святой! Только и сам не позволяешь на людях ни за руку тебя взять, ни даже улыбнуться тебе. Сразу оглядываться нервно начинаешь, шикать. Ходим на пионерском расстоянии, словно чужие друг другу люди. Зачем все это, Брай? К чему все это нас приведет? - Роджер, если ты хочешь уйти – дверь открыта. Ключи оставь на тумбочке и встретимся завтра на репетиции. По крайней мере, на группу наши с тобой размолвки повлиять не должны. Ты женишься, я женюсь, все пойдет своим чередом. Все люди так живут. - И ты даже не влепишь мне пощечину за все мои измены? - Я просто хорошо понимаю, почему ты это делал. Я бы и сам изменял, если бы был на это способен. Оставь, пожалуйста, ключи и уходи. И, прошу, давай на этом закончим. - Фредди как-то принял себя, смирился с собой… Почему у нас так не выходит? В темноте глаза Роджа казались совсем чужими и испуганными. Их отношения за все эти четыре года походили на бесконечную борьбу любви с ненавистью, смелости со страхами и условностями. И даже Роджер не выдержал гнета, его мужская сущность протестовала все эти четыре года, и вот тихий протест, наконец, нашел себе выход. Брайан же сломал себя через колено, но понимал, что однажды просто тихо уйдет к какой-нибудь теплой девушке, с которой будет уютно. Которая не будет шляться по клубам, напиваться в стельку и трахать его по ночам без смазки, заламывая ему назад руки и зажимая ладонью рот. Которая родит ему детей, будет печь пироги и жарить котлеты, а не подъедать остатки его ужина в холодильнике и курить, как паровоз, чтобы потом невинно похлопать длинными ресничками и развернуться к нему задом в полной готовности исполнить любой его каприз, словно последняя шлюха. Их отношения напоминали изощренный садомазохизм, где оба только мучились и мучили друг друга беспрестанно, где ненависти становилось уже значительно больше, чем любви, где уже не спасала ни дружба, ни уважение перед музыкальными талантами, где разность характеров и одинаковость полов в итоге раскромсала их юношеский пыл, с которым они когда-то впервые любили друг друга на мятых простынях среди пустых бутылок. Роджер бросил ключи на тумбочку и вышел в снег. Погода как-то быстро испортилась, и его полулетние кроссовки на тонюсенькой подошве нещадно скользили по заледеневшему асфальту, а руки моментально схватило жестоким морозом. Он поднял воротник легкой куртки и ускорил шаг, отчаянно растирая ладони. Вот и наступил конец. Но вслед за эйфорией, накрывшей его в первые минуты, он вдруг ощутил вес чудовищной гири где-то в районе грудной клетки. Ему стало больно дышать, глаза сами закрывались – то ли от мороза, то ли от подкативших к горлу слез. Они ссорились все эти четыре года беспрестанно, но еще ни разу Брай не просил его оставить ключи, да и сам он впервые захотел уйти навсегда, а не просто в порыве злости. Роджер попытался бежать, чтобы окончательно не замерзнуть, правая нога скользнула вперед, он потерял равновесие и рухнул носом в свежевыпавший снег. - Не успел! – выдохнул кто-то сзади. Родж поднялся, потирая ушибленную грудь, и увидел перед собой Брайана в одной футболке и в тапках на босу ногу. - Ты с ума сошел! – прохрипел Родж с плохо скрываемым восторгом. - Сильно ударился? - На мне как на кошке, ты же знаешь… Марш домой сейчас же! Подхватишь же воспаление легких… - Только с тобой… - Брай, мы же все обсудили, - неуверенно пролепетал Тейлор, надеясь, что тот станет настаивать. - Послушай, если тебя смущает пассивная позиция, то я готов… все уступить тебе. Делай со мной все, что хочешь, будь мужчиной в полной мере, только не уходи, Родж… - Дурак! Мы же все равно останемся двумя чертовыми геями, что так, что эдак. И ты все равно будешь стесняться обнять меня при людях. Или взять за руку… - Нет. И я докажу. Возьми меня прямо сейчас и прямо здесь. - Брай, здесь чертовски холодно. Но… чтобы ты предлагал мне такое?! - Пошли в тот подъезд. Он многолюдный. Брайан ухватил Роджера за рукав и затащил в ближайший подъезд многоквартирного дома. - Вот здесь, давай. Хочешь, я буду твоей вечной шлюхой, только забери назад эти гребаные ключи! Я не вынесу их одинокого вида на моей проклятой тумбочке! - Нет, Брай, - вдруг глухо произнес Роджер, подошел к первой попавшейся квартире, из-под двери которой проглядывала узкая полоска света, и уперся в нее руками. – Это сделаешь ты. - Но, Роджер, ты же сам… - Трахни меня, черт побери! Может, завтра я возненавижу за это и тебя, и себя, но сейчас я хочу, чтобы ты сделал это. Просто возьми меня прямо здесь и прямо сейчас. Брайан задрожал и подошел ближе, скользнул ледяными ладонями ему под куртку, лаская теплый плоский живот с обожаемой дорожкой волос. Роджер громко застонал, словно намеренно не скрывая того, что происходило, от жильцов квартир. Брай приспустил на нем джинсы, расстегнул свои и тихо прошептал ему на ухо: - У меня ничего нет с собой… - В первый раз что ли? – усмехнулся Роджер и закусил губу, предвкушая накрывающую с головой волну адской боли. Все произошло очень быстро и очень громко. Родж оглушительно кричал и стонал, жильцы за дверью переполошились и долго кудахтали за дверью о падении нравов и намерении вызвать полицию, если извращенцы немедленно не прекратят свое грязное дело у их квартиры. - Мы чертовы педики! – орал Роджер, как умалишенный. – И мой лучший друг, по совместительству лучший в мире гитарист, прямо сейчас имеет меня в зад, и мне это нравится! Я гребаный извращенец. У меня никогда не будет ни жены, ни детей, я всю свою проклятую жизнь проведу, лежа под Брайаном Мэем! - Что ты несешь? – пробормотал Брай, не смея остановиться, поскольку понимал, что Родж не просто проверяет его – он проверят самого себя, и от результатов этой проверки зависят их дальнейшие отношения. Они кончили одновременно, и Родж залил спермой обшивку двери, что невероятно рассмешило его отчего-то. - Хочу твоего дурацкого каркадэ прямо сейчас, - пробормотал Родж, натягивая джинсы. Брайан обнял его, и они снова вышли на мороз и медленно побрели обратно. Но когда им выбежал навстречу одинокий прохожий, Брайан инстинктивно отшатнулся в сторону и ускорил шаг, увеличивая расстояние между ним и Тейлором. Прохожий исчез за углом, и Брайан обернулся: Роджер стоял и хохотал, а глаза его заволокло мутной пеленой.