Остров свободы

Брайан провел беспокойную ночь и постоянно просыпался от бесконечной боли в груди – почти физической боли от выброса адреналина при одной лишь мысли о том, что Роджер бросил его, не предупредив, и смотался куда-то развлекаться с девицей, которую видел впервые в жизни. От голода сосало под ложечкой, обида сводила с ума: он оставил его здесь, голодного и одинокого. А что если бы Брайан не встретил того мужчину? Он бы сам вероятнее всего пошел топиться. А Роджеру как всегда было плевать. Ему всегда и на всех было плевать, кроме Фредди и собственных детей. Брайан застонал. В восемь утра он не выдержал, оделся и вышел на улицу и там присел у обочины, жуя сухую травинку и подергивая струны Red Special. - Ого, дьявол меня задери! Дядя, ты чертовски похож на Брайана Мэя! – и к нему подошел лохматый улыбчивый парень в пыльных и рваных джинсах. - Будем считать, что он мой кумир, - устало бросил Брайан и снова уткнулся в риф гитары. - А ну-ка забацай соло из Innuendo. Можешь? – парень присел рядом прямо на асфальт и достал пакет чипсов. – Ты хоть знаешь такую песню? - Вспомню, если напоешь, - подмигнул ему Брайан, - и угостишь чипсами. Парень с готовностью протянул ему весь пакет, и Брайан, не подавая виду, что очень голоден, осторожно разорвал его и съел несколько хрустящих кусочков. А потом легко и непринужденно исполнил то самое знаменитое соло на гитаре, не им, правда, сочиненное… У парня от изумления раскрылся рот. - Я и не думал, что ты такой крутой гитарист… В твои-то годы, дядя… Ты бомжуешь тут что ли? За еду играешь? Тогда пошли к нам, мы тебя накормим, а ты нам поиграешь. Пейджа сможешь? Кашмир? А Хендрикса? - Легко! – засмеялся Брайан. Неподалеку стоял видавший виды старый пикап, и парень вскарабкался в кузов, помогая Брайану устроиться рядом. В кабине уже сидели трое. Через полчаса пути машина остановилась возле невзрачного домика невдалеке от дороги, и его новые знакомые шумно вывалились наружу и со смехом и воплями побежали к дому. Мэй медленно последовал за ними. В доме царил страшный беспорядок, казалось, нога человека тут не ступала на протяжении нескольких лет – все было разбросано, пол был усыпан огромными кусками отвалившейся с потолка известки и облупившейся краски, которая немилосердно хрустела под ногами. Мебель была до того старая, что определить цвет обивки дивана не представлялось возможным, а цвет единственного в комнате стола давно выгорел и стал почти песочным. Табуретки качались, и сидеть на них было опасно, поэтому вошедшие сбросили на пол какую-то груду рваного хлама, предложив Брайану устроиться на ней, пока они сварят пельмени и пожарят яйца. Через десять минут нехитрый обед был готов, и Брайан тут же расправился с ним. Воды в доме не было, и странные ребята предложили ему портвейн, чтобы промочить горло. А потом он принялся играть все свои самые знаменитые партии в Queen. Ребята подпевали. Один из них попытался изображать Фредди – взял ножку от табуретки и крутил ее перед собой, как сломанную стойку от микрофона. Портвейн быстро ударил Брайану в голову, и он ощутил прилив свежих сил, вскочил и полностью вошел в образ. Подошел к имитирующему Фредди парню и принялся тереться вокруг него, бегал по комнате, поднимал гитару и тряс крашеными кудрями. Парни замерли от восторга, а, когда прозвучала последняя нота, зааплодировали, и кто-то из них крикнул: - Да он же вылитый Брайан Мэй! Угостите его косяком за мой счет. Всегда мечтал испортить такого правильного старину Брайана, так хоть с его двойником проделаю это. Брайан рухнул обратно на груду одежды, и ему протянули уже порядком обслюнявленный косяк, предлагая затянуться. Он вспомнил, как Родж однажды рассказывал ему о своем единственном опыте курения марихуаны, и в глубине души посетовал, что так никогда и не попробовал ее сам. Он был слишком правильным, слишком благочестивым и добропорядочным гражданином, чтобы пить крепкие напитки и принимать запрещенные вещества. Но сейчас в голове плескался портвейн, пьяный парень в майке и с табуретной ножкой слишком походил на Фредди, а Роджер его оставил, и Брайан смело взял косяк и затянулся. В голове тут же поплыло невесомое облако пустоты, перед глазами потемнело, и Брайан глупо улыбнулся и затянулся еще раз. Все его существо заполнил смех, так и рвавшийся наружу. Брайан поднялся на ноги и, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, снова затянул соло. - Знаете, кто я, ребята? Я Брайан Мэй! Ты мечтал со мной встретиться и споить меня? Вот он я! – и он подошел к парню с табуретной ножкой и звонко шлепнул его ниже спины. - Детка, - страстно выдохнул парень прямо ему в лицо, - ты прекрасен и неповторим, но я люблю Джона! – и он вытащил одного из своих друзей и без всякого стеснения поцеловал его прямо в губы. - Если он Брайан, тогда Роджером буду я! – крикнул тот самый парень, что и заприметил его на обочине дороги. Он тоже был голубоглазым блондином, хотя ничем более не походил на Роджа. Он подошел к Брайану, притянул его к себе и хрипло простонал: - Брай, умник, иди ко мне, я отметелю тебя своей палочкой… Все разом захохотали, но парень и виду не подал, прижимаясь к Брайану бедрами и касаясь пальцами его лица. Брайан побледнел и отступил. - Куда же ты, о, барабан моей души? Позволь мне сыграть на тебе свое лучшее соло. - Ребята, я не знаю, откуда вы этого понабрались, но Тейлор бы точно так себя вести не стал. Уж, по крайней мере, по отношению к Мэю, - произнес Брайан, делая еще один шаг назад. - Да брось ты! – крикнул белобрысый и усмехнулся. – Вся богема этой пакостью страдает, об этом каждый знает. Джаггер с Ричардсом всю жизнь из койки не вылезают. Думаешь, почему Роллинги такие живучие и ничто их не берет? А почему, думаешь, битлы развалились? Брайан выпучил глаза и, споткнувшись, рухнул на пол, увлекая за собой гитару. - Маккартни не дал Леннону! А потом всю жизнь об этом жалел, но было уже поздно. А Лед Зеппелин? - Лучше не надо, - пробормотал шокированный Брайан. - Перси любил Бонзо, Пейдж любил Перси. Думаю, Перси таки дал ему пару раз после 80-го… - Хватит! – закричал Брайан во весь голос. - История стара, как мир, чувак. С твоим двойником тоже не случилось ничего нового. Просто он спал со своим ударником и продолжает это делать. Ну а кто бы устоял перед таким красавчиком, как Тейлор, а? Я вот девчонок люблю, но попадись мне на пути молодой Тейлор… ух! Я бы сам ему отдался, клянусь честью! – и парень расхохотался. - Да с чего вы взяли, что они спят? Они оба женаты, у Тейлора пятеро детей! – Брайана разрывало от смущения и возмущения. - Да хоть десять! У Джаггера их еще больше и юная жена впридачу. Это не мешает ему стонать под Ричардсом: «Да, Кит, еще, еще! Быстрее! О, да, ты просто бог!» - заверещал голубоглазый, имитируя голос Мика и закатывая глаза. - Бред какой-то… Зачем ему Кит, когда вокруг полно женщин?.. - Все очень просто, приятель. Никакой такой дружбы не существует. Есть либо любовь, либо ничего. Просто нам наши собственные предрассудки мешают переступить финальную черту. Живи мы в другом обществе, межполовых союзов было бы значительно меньше. Парни и девчонки выбирали бы партнеров своего пола. А поскольку мы живем здесь и сейчас, где на геев все равно смотрят другими глазами, приходится жениться, заводить детей, а по вечерам обжиматься по углам со своей единственной настоящей любовью – в данном случае с Китом Ричардсом. - Но Тейлор тут причем? Они с Мэем никогда… Да и вообще они все время с Фредди зависали... – неуверенно пытался отбиться Брайан. - Бабушке это своей скажи, дядя. Уходить вместе в отрыв и желать завалить кого-то на пол – разные вещи. Ну дурачились они с Фредди точно так же, как мы сейчас с тобой дурачимся, а стоял у него на Мэя, тут я тебе 100% даю. Да и Мэй ему взаимностью отвечает. - Ну вот уж это полный бред! – вскричал Брайан в отчаянии. - А тебя-то почему этот вопрос так беспокоит, дядя? Как будто они твоя родня… - Я всю жизнь их музыку слушаю и никогда не замечал за ними ничего подобного… - Ой, да брось ты, ничего примечательного: днем подрались, вечером сыграли концерт, ночью занялись сексом… обычные отношения среди влюбленных музыкантов. Брайан тряхнул волосами, пытаясь понять, в какой момент все пошло не так и их с Роджером все вокруг стали воспринимать исключительно как любовников, разгадав их старую тайну. - А если я вам скажу, что лично знаком с людьми из их окружения и знаю, что они не спали и вообще за пределы дружбы никогда не выходили? – в последний раз попытался Брайан. - Тем хуже для них, - пожал плечами голубоглазый. – Часики-то тикают, они не молодеют. Хотя я что-то слабо верю в то, что Роджер даже не попытался отыметь кудрявого. Как минимум один раз у них точно было, готов ставить на это все свои зубы. - А! То есть битлы развалились, потому что Маккартни отказал Леннону, но квины продолжают жить и здравствовать, хотя Мэй отказал Тейлору! Где логика? - Не знаю, - пожал плечами парень. – Тейлор не такой чокнутый, как Леннон, наверное. Не такой собственник. Родж – парень попроще. Не хочешь в койку, Брай, ничего, подождем, когда захочешь, а пока: соло, маэстро! А Леннону либо сейчас вынь и положь, либо вали и не трави душу своими глазами. - Смешные вы, ребята, - улыбнулся Брайан. - Еще какие, дядя! У нас к тебе созрело фантастическое предложение. Ты так офигенно играешь на гитаре, почти как сам Мэй! Давай ты пару дней поработаешь уличным музыкантом – это приносит крутые бабки. - На что вы хотите их потратить? – осторожно поинтересовался Брайан. - Ну приобретем еще косячков, тебе же понравилось? Но, главное – на днях в Филадельфии Зеппы концерт дают, мы никак не можем его пропустить. Нам даже билеты уже достали, но мы пока за них не рассчитались. Хочешь услышать живого Пейджа? Брайан откинул голову, прикрыл глаза и попытался вспомнить, когда в последний раз встречался с Джимми. - Джимми – бог гитарных рифов, но в соло Мэй его уделает, - улыбнулся Брайан. - Вот и посмотрим, дядя. Ну так что? Заметано? – и он протянул ладонь. - Заметано, - пожал ее Брайан. – Дай еще косяк. - О! Мне нравится этот парень! – засмеялся голубоглазый и протянул ему новый косяк. Брайан потерял счет времени: он курил марихуану, пил портвейн, что-то ел в перерывах, правда, плохо помнил, что именно, и беспрестанно играл – так, что даже под конец у него обломились ногти, а пальцы начали кровоточить. В конце концов, после этого многочасового гитарного марафона, во время которого его новые знакомые уже умоляли его остановиться и поберечь силы для завтрашнего дня, он рухнул на пол и тут же отрубился. В голове крутился риф Пейджа из Heartbreaker, и Брайан бормотал, что он играет не хуже Джимми, а потом окончательно потерял сознание. Когда он открыл глаза, то увидел склонившегося над ним Роджа, осторожно расстегивавшего его рубашку. Брайан схватил его за запястье и помотал головой: - Нет, Родж, нет, я этого не хочу! Но Родж не обратил на это никакого внимания, снял с него рубашку и джинсы, укрыл одеялом и вышел из номера. * * * - Так, все, ребята, на сегодня хватит, а то я связки надорву, а оно нам надо? – Фредди звонко хлопнул себя по туго обтянутой модными джинсами коленке. – А теперь, ребята... – он присел и повернул корпус в сторону все еще сидевшего за барабанами Роджера, прищурился и направил в него указательные пальцы, имитируя оружие. Роджер сразу усек, и в тишине студии раздалась напряженная барабанная дробь, а затем и хриплый крик ударника: - …в бар! Брайан устало выдохнул и помахал руками в воздухе: - Я пас. Джона пожалейте, старые алкоголики! - В конце концов, я могу пить и сок, - твердо сказал Джон, снимая бас и ставя его рядом с ударными. - Лиха беда начало! – присвистнул Фредди, подхватил Джона под локоть и потащил его к выходу. Брайан и Родж переглянулись, последний виновато пожал плечами, подошел и поспешно шепнул: - Не волнуйся, я недолго. Брайан лишь укоризненно потрепал его по пшеничной макушке и принялся укладывать свою драгоценную алую леди в чехол. В баре все веселье только начиналось: звучала громкая ритмичная музыка, кто-то уже вовсю отплясывал, но возле стойки еще оставались свободные места, и двое плохишей сразу, не раздумывая, заказали водки и вишневого сока – для Джона. Фредди уже несколько месяцев наблюдал за новым басистом, и каждый раз, когда его взгляд останавливался на русоволосом тихоне, сердце отчего-то болезненно екало и стремительно проваливалось в область паха, чтобы продолжать там нещадно пульсировать, доводя солиста до сумасшествия. Мальчик был слишком скромен, не чета смелой и дерзкой Мэри, которая несколько месяцев назад вошла в жизнь Фредди и пустила в ней свои крепкие корни. С Джоном все было иначе: он всегда стоял в уголке, молча подергивая струны баса, и лишь когда вопрос заходил о финансах, он подавал свой голос и говорил при этом с такой уверенностью, таким знанием дела, что даже Брайан не смел ему перечить. К своим 25 годам у Фредди был уже достаточно богатый гомосексуальный опыт, но он все еще надеялся остепениться с Мэри, завести нормальную семью, родить детей и вести жизнь добропорядочного английского джентльмена – по крайней мере, когда-нибудь потом (на этом моменте Фредди всегда хищно улыбался). И тут появляется Джон, серая мышка, практически не подающая признаков жизни, на которую Фредди во время концертов, записей и репетиций смотрит краем глаза так пристально, что медленно, но верно начинает следовать по пути развития у него тяжелой формы косоглазия. И вот теперь в баре Джон отчего-то отодвигает заказанный ему сок и тоже просит принести водки. У Фредди перехватывает дыхание, а Роджер просто похлопывает новоявленного смельчака по спине. Джон залпом выпивает сразу две рюмки подряд и отправляется на танцпол. Фредди на ватных ногах следует за ним, бормоча Роджеру, что не может оставить его одного: Дики так много выпил, вдруг еще рухнет прямо там, и толпа затопчет их прекрасного басиста. Джон явно не умеет танцевать: движения его угловаты и неуклюжи. Но вот подходит Фредди, и он останавливается, кладет ладонь ему на грудь и чувствует, как колотится под потной футболкой сердце солиста. Фредди делает еще шаг, сокращая остатки расстояния между ними, Джон кладет вторую ладонь ему на затылок и шепчет: - Пойдем прогуляемся? Здесь очень душно. Фредди мотает головой, стряхивая оцепенение, берет Дики под локоть и выводит на улицу. Лондонская ночь в самом разгаре: по улицам разгуливают пьяные подростки, вдалеке слышится рев мотоциклов. Они медленно бредут, шаркая кедами об асфальт и не глядя друг на друга, инстинктивно сворачивают в самые тихие улочки и, наконец, одновременно останавливаются в одном темном дворе у высокой липы. Джон подходит ближе, его дыхание обжигает Фредди лицо. Тот жмурится и отстраняется: - Дики, ты пьян, тебе надо домой. Джон мотает головой и снова шагает ему навстречу, робко обнимает и кладет подбородок ему на плечо. - Дики… У Фредди не осталось сил сдерживаться, он стискивает басиста в объятиях, поглаживает ему спину, но не осмеливается спуститься ниже. Джон отстраняется и дотрагивается пальцами до пылающих щек солиста, приближает к нему лицо и едва касается губами уже распахнутых ему навстречу пьяных губ. - Дики, нет, - все еще пытается сопротивляться Фредди. – Ты не такой. Потом ты об этом пожалеешь. И сделаешь мне очень больно… - Никогда… никогда я об этом не пожалею. О чем-то другом – возможно, но не об этом… Ты…? - Дики, я люблю тебя, но ты… ты же не удержишься рядом со мной надолго… ты не сможешь вести такую жизнь… ты захочешь семью, детей… Но Джон не дал ему договорить и снова впился губами в его приоткрытый рот, и на этот раз Фредди пылко ответил ему, прислоняя спиной к дереву. Прошло несколько горячечных минут в поцелуях и всхлипах, наконец, Фредди оторвался от припухших губ басиста: - Тебе надо домой. - Я хочу тебя, - едва слышно пробормотал Джон. - Нет. Я не могу сделать этого с тобой в таких условиях. Ты не подготовлен, а я не хочу причинять тебе боль, Дики. Но вот ты… - Фредди медленно опустился на траву, увлекая за собой Джона, затем достал из кармана крошечную баночку и протянул ему. – Думаю, ты знаешь, что нужно делать. У тебя же уже было хоть что-то с девушками? Джон кивнул и медленно потянулся к ширинке Фредди, осторожно расстегнул ее и приспустил джинсы вместе с нижним бельем. Фредди снял их до конца, стянул футболку, перевернулся на живот, максимально широко развел ноги и подложил под живот скомканную одежду. Джон охнул и с замиранием сердца уставился на распростершегося перед ним обнаженного солиста. - Не тяни, малыш, мы же не дома, нас могут заметить, - прохрипел Фредди, уткнувшись лицом в прохладную траву. Джон постарался закончить с приготовлениями максимально быстро: расстегнул штаны, нанес вазелин на болезненно пульсирующую плоть и накрыл разгоряченную спину Фредди своим телом, одновременно медленно вводя в него член непослушными пальцами. Фредди закусил губу и издал тихий стон, и Джон сразу замер. - Чего ты ждешь? – прохрипел Фредди. – У меня богатый опыт, просто сделай это и ничего не бойся. С девушками было сложнее. И страшнее. А тут все вдруг стало таким простым и естественным, словно любить этого волосатого гения из Занзибара было главным призванием всей скромной жизни Джона Дикона. Его движения – сперва рваные и неловкие, постепенно обретали четкость, ритм и мощь, а Фредди помогал ему, слегка подаваясь назад под нужным углом. И уже через несколько минут они слились в единое целое, и Джон вдруг осознал, что мог бы заниматься этим всю жизнь, что всегда подсознательно умел это, лишь позабыл на какое-то время. Что где-то в прошлом, в других жизнях они уже не единожды встречались и вот так же сплетались - на ложе, на песках, в воде и в траве… Он кончил неожиданно для самого себя и сразу же помог Фредди перевернуться на спину, чтобы снова впиться в него губами. Бедром он ощутил все еще возбужденный член солиста и смутился, переместился ниже и осторожно сомкнул губы вокруг горячей пульсирующей головки. Фредди выгнулся и издал протяжный стон, вцепившись пальцами в густые русые волосы: он был уже на грани. Несколько неловких движений губами и языком, и Фредди оттолкнул его, изливаясь себе в ладонь. - Еще не хватало, чтобы ты это глотал, - со смешком произнес он, вытирая пальцы о траву. Джон лег рядом, кладя лохматую голову на грудь солиста. - Пошли к тебе, - вдруг хрипло прошептал он, оседлывая бедра Фредди. – Иначе я отдамся тебе прямо здесь, а жильцы вряд ли оценят мои вопли. Фредди снова почувствовал болезненную пульсацию в паху, спешно натянул на себя мятые вещи и схватил Джона за руку: - Это ведь не на одну ночь? – спросил он со страхом в голосе. - Даже не надейся, что отныне я позволю тебе шастать по гей-клубам, - выдохнул Джон ему в ухо, и они помчались наперегонки по сонному Лондону.