Остров свободы

Роджер вывел Брайана на улицу и заставил выпить немного воды, прежде чем тот пришел в себя. - Родж, они там… они там… - Кто они? - Роб и Джим. Они… - Ну что? Трахались что ли? У тебя такое лицо, словно ты их застал в самый неподходящий момент. - Да! – выдохнул Брайан и снова припал к бутылке с водой. - Да ладно? – рассмеялся Родж. – Роб и Джим? В туалете? В их-то годы? - Родж, это уму непостижимо! - Да брось, с кем не бывает. Не хочу тебе напоминать, но… - Не надо, Родж. По молодости и по глупости – это совсем другое. А вот чтобы всю жизнь… - По молодости, говоришь? По глупости? – Роджер как-то резко изменился в лице, развернулся и широкими шагами заспешил куда-то во тьму переулков уже спящей Филадельфии. Брайан и опомниться не успел, как тот окончательно исчез из виду. Он бросился за Тейлором, срываясь на крик: - Родж, мы же обещали Джимми, что дождемся их! Родж, куда ты?! - По глупости… - бормотал Роджер, сжимая кулаки и ускоряя шаг. – Значит, по глупости, так?.. - Родж, ты меня не так понял! – продолжал кричать Брайан. – Ну не уходи, я не найду тебя, я никогда не был в Филадельфии! Ну пожалуйста, Родж… - Мэй рухнул на колени и слабо застонал. Роджер стоял всего в нескольких шагах от него, но вокруг не горели фонари, и Брайан не знал, что тот слышит каждое его слово. - Ну хорошо, по молодости, но не по глупости… Дурак! Знал бы ты, что было между мной и той девочкой в кабинке… Знала бы она, как мне удалось возбудиться! По глупости… Эта чертова глупость преследует меня, видимо, всю жизнь, раз мой гребаный член до сих пор отказывается вставать на кого-либо, кроме Тейлора, будь он проклят! Роджер замер, не веря собственным ушам и не решаясь подойти ближе, чтобы не спугнуть Брайана, которого за столько лет впервые вдруг прорвало на откровенность. - Ну почему все так паршиво? Зачем я согласился на эту поездку? Жил же себе нормально, виделся с ним пару раз в год и горя не знал. А теперь… каждый день видеть эту голубоглазую рожу рядом… Пытка… - он весь сжался, опускаясь на землю и заходясь в сдавленных рыданиях. - Встань, простудишься, - Роджер тихо подошел и поднял его. – Пошли, ребята там волнуются, наверное. Пейдж и Плант уже сидели в машине и нервничали, когда Роджер и Брайан, запыхавшись, подбежали и сели рядом. Их молодые друзья слегка опешили от увиденного. Им предложили загрузиться в грузовик с инструментами и поехать вместе с ними в гостиницу. Через час два шикарных люкса Роба и Джимми были битком набиты народом. Они было решили заказать побольше шампанского, но молодежь разложила на столе несколько косяков, и Джимми радостно замычал, отменяя заказ. - Ребятки, как же я рад вас видеть, - запричитал сделавший пару затяжек Перси. – Ну где бы мы еще с вами встретились! Сто лет же уже не виделись. - О чем это он, Брай? – толкнул Мэя Стив. - Где вы этих ребятишек-то подцепили? Брайан только рукой махнул и сделал несколько быстрых затяжек. А Роджер вдруг встал, подошел к телефону и набрал чей-то номер. Через несколько секунд в трубке послышался знакомый голос. - Привет, это Родж. Нет, все в порядке. Тебе что, ни Сарина, ни Анита не звонили? Извини, мы не думали, что ты тоже будешь волноваться. Ну прости, прости… Мы сейчас в США. Да. Едем на Кубу. Да, вот так вот резко сорвались. А когда еще, если не сейчас? Жизнь просрана, лучший друг в могиле, нас связывает только работа – что может быть лучше? Слушай, не хочешь приехать к нам? Вместе поедем на Кубу. Он… он бы одобрил… Мы тут Роба с Джимом встретили. Как каких? Планта и Пейджа, чувырла! Они привет тебе передают. Да… Прилетай, Дики, ну хватит киснуть! Поселимся на Кубе, купим там бунгало себе. Брай неплохо зарабатывает, играя прямо на улице. Я… я… я на его шее сижу, закономерно. Куда мне на гитаре с Браем тягаться. Подумай. Мы тебе еще попозже перезвоним из какого-нибудь другого города. А ты пока билет купи и денег побольше сними – мы ничего с собой не взяли, живем как бомжи. Дики, как же это здорово… я снова чувствую себя счастливым рядом с этим кудрявым придурком… - Чего это ты? - А мы тоже хороши! Уехали и Дики даже не сказали, он там извелся весь… - Ребята, а вы кто вообще такие? – запинаясь, пробормотал Стив. – С Цеппами знаетесь… и зовут вас прямо как… и похожи на них, как две капли воды… Неужели? Плант хрипло рассмеялся: - Так вы что же, не признались им, кто вы такие? Эти парни не знают, кому они травку скармливают? Ближе к полуночи почти все уже вповалку лежали прямо на полу в номере Джима, и четверо старичков перебазировались к Робу, оставив еще не уснувшую молодежь приходить в себя. Хозяин номера, не страдая приступами гостеприимства, швырнул Пейджа на постель, сам лег рядом, предоставляя Роджу и Браю самим устраиваться на неудобных креслах. Тейлор отрубился практически сразу, а Брайан долго ворочался, но, наверное, все же сумел бы отключиться, если бы в тот момент, когда он был уже на грани, со стороны кровати не раздался чей-то сдавленный смешок, сменившийся протяжным стоном. Брайан открыл глаза и поднял голову. - Перси, отвали, я сказал! Еще не хватало, чтобы эти двое нас увидели! - А чего они тебе? Они не расколются, Джим, они сами такие. - Какие еще такие? - Иди лучше ко мне… - Ооо, - застонал Джим. – Господи, Плант, почему ты в молодости не был таким резвым? Раньше тебя едва ли не насиловать всегда приходилось, а сейчас разошелся вдруг под старость лет… - На живот лучше перевернись и заткнись. Так я кончу быстрее. - О, боже мой, вот ведь послал мне бог солиста… И чего я не вытурил тебя еще в 70е? – проворчал Джим. - Потому что ты хотел меня, детка, признайся. Ты же меня в первый же день припечатал сразу после прослушивания, несмотря ни на какое мое сопротивление. - Не понравилось бы – ушел бы. А ты терпел все мои домогательства и сох по Бонзо… - Бонзо не трожь! - Ты до сих пор по нему сохнешь, да, Перси? А ну слез с меня сейчас же! - Джим… - Слез, я сказал! - Прекрати… его давно уже нет… - Ты и не спал со мной десять чертовых лет после его смерти! Забыл? Хотя тебе-то чего, это я чуть не свихнулся. - Ты сам группу распустил, недоумок! Сам меня оттолкнул! - Забыл, после чего это произошло? Тебе напомнить? - А нечего было приставать ко мне на следующий день после его смерти! Тебя чего-то кроме секса когда-нибудь интересовало? У тебя никогда ничего святого не было! Труп Джона остыть не успел, а этот уже лезет ко мне с минетом. Фу, мерзость какая… - Если ты еще хоть раз дотронешься до меня… - То что? Что ты сделаешь? Отдашься без разговоров, как было всегда! - Любишь Бонзо и люби, шастай к нему на могилу и дрочи там, я тебе на кой сдался?! - Еще одно слово про Бонзо… - Мальчики, я, конечно, дико извиняюсь, что влезаю в вашу интимную беседу, - раздался в темноте хриплый басок Роджера, - но я просто не могу не дать вам знать, что вы тут не одни, и мы с Браем все слышим. Да, милый? – и он толкнул локтем совершенно очумевшего от услышанного Мэя. - Упс, - хохотнул Роберт. - Ну вот о чем я тебе говорил, - прорычал Пейдж, включая ночник и подслеповато осматриваясь. – Простите, парни, кажется, мы спалились… - Да ну какой разговор, Джимми, брось, - и Роджер хитро подмигнул ему. – Давеча вас Брайан уже в туалете застал и примчался ко мне, как ужаленный. Наш Брай теперь неделю спать не сможет после таких потрясений, - рассмеялся Тейлор. – Он же воплощение гетеросексуальности и даже представить не может, каково это – целовать мужчину, делать ему минет, не говоря уж про то, чтобы раздвигать перед ним ноги! Правда, Брай? – и Тейлор снова толкнул его. - Парни, я надеюсь, это останется между нами, - усмехнулся Плант и закурил. – Эта травка как-то не так на меня подействовала, а тут еще Джимми рядом пыхтит… В общем… - Да о чем речь, Роб? Мой рот навечно на замке. Не вы первые, не вы последние. Правда, милый? – Брай с ненавистью уставился на Роджа, услышав эти слова. – Ну, разумеется, таких сладких парочек в рок-н-ролле пруд пруди. Так что, ребята, мы могила. - Мужики, забирайтесь лучше к нам, - позвал их Джим. – Кровать широкая, места хватит всем. Брайан плюхнулся между Робом и Джимми, Роджер лег с краю, уткнувшись носом в пропахшие травкой кудри Роберта и ловя себя на мысли, что он снова засыпает лицом в чьих-то кудрях. Когда утром он сумел разлепить глаза, кудри по-прежнему покоились на его лице, но на сей раз это были до боли знакомые черные кудри, разметавшиеся по подушке, а их обладатель сладко сопел, раскинув руки в разные стороны. Одна из них лежала прямо на груди Роджера. Джимми и Роберт ютились по краям кровати. Роджер сладко потянулся и привстал. В этот же миг проснулся и дремавший справа от него Плант. - Ну что, доволен, неугомонный? – со смехом пробормотал он, почесывая голову. – Ты так рвался к нему, так отпихивал меня, что я просто вынужден был уступить и пропустить тебя в середку. Что-то мне подсказывает, Роджер… - Роб, после ночных откровений я бы на твоем месте не слишком привередничал, - усмехнулся Роджер и слез с кровати. Когда проснулись, наконец, и Джимми с Брайаном, решено было отправиться в Норфолк на арендованном Цеппами автомобиле. У них была еще целая неделя до возвращения в Англию, и парни решили провести ее с коллегами на пляже. Брайан долго уговаривал Стива с друзьями присоединиться к ним, но Стив лишь обреченно мотал головой. - Мне и так хватит полученных впечатлений до конца жизни. Шутка ли – со мной свел дружбу сам Брайан Мэй, а я кормил его лапшой быстрого приготовления! С ума сойти можно. Брайан записал мобильный телефон парнишки, обещав позвонить, если им что-то потребуется на пути в Кубу, и поблагодарил за помощь. В конце концов, у ребят была своя жизнь, и они не были обязаны тащиться за двумя стариками в их вялой попытке вернуть молодость. Напоследок Стивен оставил им немного травы, а Брайан подарил ему красную леди в обмен на простую акустическую гитару – путь предстоял долгий, а зарабатывать они могли только так. Джим и Роб молчали всю дорогу, не перекинувшись друг с другом ни единым словом. Казалось, даже воздух между ними наэлектризовался: чиркни спичкой – и все взлетит к чертям. В Норфолке Пейдж арендовал маленький домик прямо на побережье и заявил, что спать будет только с Брайаном, а Планта и видеть не желает. И они тут же вдвоем отправились за покупками, оставив Роба и Роджа в недоумении. - Брось, Роб, - похлопал его Тейлор по плечу и рухнул на диван, - он отойдет, никуда не денется. Бонзо давно нет в живых, а вы оба здесь и вместе. Если это не аргумент для него, тогда я не знаю… - Вот именно. Ты не знаешь Джима. За все эти годы он просто сожрал меня своей ревностью. Я подумываю уже забить на все, да не выходит что-то… - А поводы-то есть? Ну для ревности. - Сам же говоришь, что Бонзо в могиле. Так что, чего ревновать? - И здесь его тоже не осталось? – Родж коснулся груди Роба, прилегшего рядом и закинувшего руки за голову. - Не знаю, Родж. Джону всегда было плевать на меня. Вот уж кто мистер гетеросексуальность, так это он. Я сох, сох по нему. Сох, сох. С Джимом спал, а сох по Джону. Так, что уже свыкся со своим положением, оно мне даже болезненно нравилось: эдакий страдающий златокудрый божок в объятиях лучшего гитариста планеты… Ох, прости, Родж, я… - Ничего. У каждого свой лучший гитарист, - и Роджер мягко улыбнулся. - А потом он умирает да такой дурной смертью, что аж тошно до сих пор. Ну почему он не мог уйти как-то красиво? Вот как Леннон, например!.. И у меня словно в глазах навеки потемнело. А тут Джим приперся в очередной раз и ширинку мне расстегивает, губы свои туда пихает, словно ничего и не случилось. Ну я ему ботинком в глаз заехал и больше не подпускал к себе на пушечный выстрел. - Но сейчас-то вы вместе… - Да. Десять долбанных лет мы общались только по праздникам. Ты же помнишь, как мы провалились на Live Aid? А мы тогда увиделись с ним за пятнадцать минут до выхода на сцену. Куда уж нам было тогда тягаться с вами, самим чертовым совершенством… А потом… потом… Я не знаю, что это, Родж, я просто по нему соскучился. Мы же десять лет были вместе, и после каждого концерта он тащил меня в туалет – вот прямо как тогда – и впечатывал в стену. Говорил, не мог больше терпеть, говорил, я слишком сексуально верчу задом прямо у него перед глазами, и что если я ему не отдамся в туалете, то в следующий раз он возьмет меня на сцене перед глазами изумленной публики… - Плант мечтательно улыбнулся. – Я соскучился. Просто пришел к нему как-то и просто завалил его на постель… ну и… как-то все так возобновилось без лишних разговоров. Но разговор этот, видно, уже назрел, раз Джим опять так ощерился. - Ты для себя-то реши, чувак, прав он или нет в этой своей ревности. И если прав, оставь-ка его лучше в покое. - Родж, ну откуда я знаю? У меня никогда ничего не было с Бонзо. Можно ли считать это мое чувство за что-то серьезное? - Не лукавь, Роб. - Ну Леннон умер в один год с Бонэмом, но это отчего-то не сподвигло Пола залезть в койку к Харрисону или кому-то там еще. Да и в годы их сложных взаимоотношений Пол тоже уперто смотрел в сторону исключительно Леннона и никого больше. Когда я думаю об этом и сравниваю их с нами, то понимаю, что, вероятно, все эти годы занимался самообманом… Не хотел зависеть от Джима хотя бы в этом. Он лидер группы, он затащил меня в постель. Я не хотел давать себе шанса еще и втрескаться в него и отгородился от него с помощью Джона… Но природа взяла свое так или иначе. - Вот пойди и скажи об этом ему! Роб помотал головой. - Как думаешь, зачем мы приволокли вас именно в Норфолк? - Ну? - А вот узнаешь, - Роберт соскочил с дивана и принялся хлопать дверцами шкафов, осматривая нехитрую обстановку домика. * * * Брайан явился среди ночи, совершенно неожиданно для Джона настойчиво стучась в дверь. Джон, наконец, спустился, чтобы узнать, кому это так приспичило столь срочно увидеть его, и несколько секунд просто не мог поверить своим глазам. - Привет. У тебя есть выпить? - Брай, ты домом не ошибся? Ты не к Роджеру пришел, - и Джон широко зевнул. - Знаю. Я пришел к тебе. Я только что от Фредди. Точнее… мы сидели вместе в баре, и он… Позволь мне все же войти. Он умолял меня не сообщать ни Роджу, ни тебе и вообще, похоже, пожалел, что проговорился. Этому светловолосому ублюдку я уж точно ничего сообщать не стану, но вот ты просто должен знать, Джон. Позволь мне войти. Джон опешил от этой сбивчивой и эмоциональной речи и молча проводил Брая в гостиную. - Прошу тебя, налей мне чего-нибудь. Сейчас нам это обоим потребуется… - Сначала объясни в чем дело, - угрюмо буркнул Джон, протирая глаза и пытаясь проснуться. - У Фредди обнаружили СПИД. СПИД, а не ВИЧ! – отчаянным шепотом вскричал Брайан. Джон рухнул на стул. - Когда?! - На днях узнал. Если бы он не был так мертвецки пьян, вряд ли бы он мне рассказал. Врачи дают ему не больше нескольких лет. Поэтому никаких гастролей у нас больше не предвидится. - Черт с ними с гастролями. Постой, Брай… как же так? Ошибки быть не может? - Он неоднократно сдавал анализы как раз в те самые «окна», когда вирус в организме дает о себе знать. У него официальный диагноз и прописанное лечение. - А он шляется по барам, - процедил Джон и широкими шагами вышел из гостиной. Вернулся он через несколько минут полностью одетым. - Иди домой, Брай, а я поеду к нему. - Он в гей-клуб собирался. - Ясно. Значит, я туда. Роджу ничего не говори. - Перебьется эта белобрысая бестия… Но Джон только недоверчиво покачал головой. Он нашел Фредди в его любимом лондонском баре практически без сознания от количества выпитого. Джон доволок его до машины, отвез домой и еще около часа приводил в чувство, устроив ледяной душ и промывание желудка, а потом отпаивая зеленым чаем. Когда тот пришел, наконец, в себя, он вперил мутный взгляд в уставшего и бледного Джона, обнял его за шею и пьяно улыбнулся: - Мой Дики пришел… Джон аккуратно раздел его, уложил, потом сам разделся и лег рядом, понимая, что сейчас серьезного разговора не получится. Фредди долго ворочался, его горячие ладони то и дело бродили по бедрам Джона, задерживаясь у него в паху, но Джон мягко отстранял его руки, пытаясь убаюкать пьяное страдающее существо. Наконец, Фредди засопел, раскинув руки в стороны, а Джону уснуть так и не удалось. Он просто лежал рядом, обнимая солиста, а по щекам его катились слезы размером с целую вселенную. Фредди проснулся довольно рано, оттолкнул Джона и побрел на кухню искать таблетки от головы. Они молча выпили чай, который в спешке приготовил Дики, и Фредди даже не задался вопросом, что здесь делает его лучший друг. Бывший лучший друг. - Брайн все тебе рассказал, да? Я так и знал, что от тебя он не скроет. Чертов Мэй, язык без костей… О, почти в рифму! – и Фредди грустно улыбнулся. - Тебе нельзя вести такой образ жизни, - Джон опустил ладонь ему на плечо. – Тебе надо беречь себя… - Ради кого? У меня нет семьи, нет детей. Ради кого мне себя беречь? Зато сдохну молодым и красивым. И никто не увидит меня седым, с морщинами и севшим голосом. Рок-идол и должен уходить рано, чтобы запомниться на пике своей красоты и энергии. Как Леннон, например! - Думаю, услышь тебя сейчас Маккартни, ты бы точно получил за такие слова в морду. Да и битломаны, подозреваю, предпочли бы дряхлого Джона мертвому идеалу… - Ну и кого же фанаты любят больше? Конечно, Леннона. Смерть канонизирует рок-идола, каким бы он ни был. А старость и немощь лишает его авторитета, он становится восковой куклой, на которую интересно посмотреть, но которая уже ни на что не годится, кроме как быть памятником самой себе… - Фредди, в конце концов, ты нужен мне… - Ха! – хрипло хохотнул Меркьюри. – Сейчас мы поговорим пару часов, и ты уйдешь к Веронике и детям, а я останусь один со своими слугами. Ну и кому я нужен, говоришь? Нет, Дики, все так, как и должно быть. Я говорил, что я стану рок-легендой? Я ей стану! Ю-ху! Джон молчал, не зная, что ответить. В конце концов, Фредди был прав: что он мог предложить ему? Он сейчас еще посидит немного и уйдет домой, а Фредди останется один на один с болезнью и воспоминаниями. Джон стиснул зубы. Сколько раз за эти чертовы 11 лет он порывался бросить Веронику, прибежать к Фредди прямо посреди ночи, сжать в объятиях и больше никуда не отпускать. Но дни сменялись днями, рождались новые дети, и он все оттягивал и оттягивал этот решительный миг. Сможет ли он сделать это сейчас? Когда между ними встали болезнь, страх и смерть. Что он скажет Веронике и их четверым детям? Папа ушел к своему больному СПИДом любовнику? Бывшему любовнику… Бывшему другу… Джон стиснул кулаки и зажмурился. Он уже знал, что не сделает этого, не уйдет из семьи, и заранее ненавидел себя за желание остаться в теплом и сытом стойле. Он стреноженная лошадь, не видящая света солнца, зато его регулярно кормят и иногда выгуливают на уздечке. А Фредди – дикий конь, который в буйных скачках переломал себе все ноги и сейчас лежит и умирает, но при этом видит и солнце, и зеленую траву, и птиц над головой… - Иди домой, Дики, Вероника наверняка волнуется… Джон встал и попытался неловко поцеловать Фредди, но тот отвернулся: - Иди домой. Одно твое прикосновение, и я не смогу сдержаться. А в нынешних обстоятельствах… если с тобой что-то случится, я просто покончу с собой. Не смогу себе этого простить. Иди, прошу… - и по щеке Фредди скатилась одинокая слеза, а губы застыли в горькой ухмылке. Джон кивнул и вышел, а когда, наконец, добрался до машины, то не смог больше сдерживаться и закричал во всю глотку, колотя кулаками по рулю.