XXI. Крысы
13 февраля 2017 г., 18:41
– В моём доме бабы ни гугу. Но так, между нами, постарайся не делать при ней того, что недавно выкинул за ужином. – Ты имеешь в виду, что я запустил вилкой в крысу? – Нет. Я имею в виду, что ты в неё попал, хотя было темно. Кальдемейн и Геральт
На мгновение Квинто показалось, что провалившийся в ловушку ведьмак больше оттуда не выберется. Незнакомец оказался абсолютно равнодушен к яме с каким-то чудовищами: аккуратно, по стеночке обошёл край и стал двигаться дальше, к сокровищнице. Не то чтобы взломщик беспокоился о ведьмаке – с какой стати, в конце концов? Но с ним было как-то безопаснее. Кто знает, что может случиться на обратном пути или за теми тяжёлыми дверьми, где теперь прятался Хорст Борсоди? Снизу доносилось протяжное шипение и звон стали о хитиновые панцири. Там было темно, и что-то разглядеть, наверное, мог бы только сам ведьмак со своим кошачьим зрением. Квинто видел только пульсирующую темноту и резкие редкие всполохи пламени, которые Геральт выпускал из своей ладони. Канарейка ушла слишком некстати. Она бы, наверное, бросилась сейчас помогать ведьмаку, замахала руками и что-то закричала. Или, наоборот, одарила бы яму ещё более холодным взглядом, чем сам Незнакомец, и последовала за ним. Взломщик привык работать один. Даже не так – он всегда работал один и не знал, как можно по-другому. – Эй, – максимально небрежно бросил он Незнакомцу. – Надо помочь ведьмаку. Мужчина остановился, развернулся к взломщику и одарил его внимательным взглядом блестящих крысиных глазок. Молча снял с плеча моток верёвки, один конец бросил Квинто, а второй принялся привязывать к какой-то колонне. Взломщик растерянно подобрал верёвку, стал медленно спускать её ведьмаку. Тот выбрался из ямы почти сразу, благодарно кивнул своим спутникам и подтянул перевязь с мечами. Говорить было не о чем. Они спасли его не из светлых чувств и лучших побуждений, а из необходимости. – Идём, – Незнакомец резко развернулся и зашагал к следующим дверям. Остановился перед ними, повернулся к ведьмаку.– Ступай первый. Что-то мне подсказывает, что Хорст там не один. Из нас только ты успеешь среагировать, если что. Пусть это «если что» и категорически не нравилось Геральту, он кивнул, сделал шаг вперёд и толкнул дверь. Конечно, Хорст был там не один. У него за плечами стояли закованные в доспехи стражники, впрочем, наверняка работавшие на самого Борсоди. Мужчины были дороднее, экипированы значительно лучше и дороже обычных городских стражников. Хорст осклабился. У него не было никаких иллюзий относительно того, что Эвальд доберётся до сокровищницы. Но с кем же он сюда пришёл? С каким-то седым страхолюдием с двумя мечами наперевес и хиленьким мужчиной, одетым в обыкновенный камзол и не имеющим оружия приличнее царапанного лёгкого меча со сколами на лезвии. – Что же я должен сказать? Наверное, добро пожаловать! – произнёс владелец аукционного дома. Незнакомец выступил вперёд, вытянул из ножен меч и сказал уверенно, глядя ему в глаза: – Здравствуй, Хорст. Незнакомец был похож на крысу. Хорст Борсоди был похож на жирную крысу. – И ты ещё жив, брат. Ведьмак приложил ладонь ко лбу, выдохнул. Его определённо не вдохновляла перспектива разбираться со склоками двух вооружённых родственничков. Интересно, какие же у них проблемы? Кого из них матушка любила больше? Квинто слишком хорошо знал, что семейные разборки обычно самые кровавые и жестокие. А расклад сил на его взгляд выглядел совершенно так же, как на взгляд Хорста. Как бы ни был силён и быстр ведьмак, противников было пятеро, все вооружены до зубов и сдобрены хорошей платой и харчами. Ведьмак же выдохся и был ранен, а с ним – Незнакомец, который увереннее чувствовал себя у стола с картами и планами, чем в бою холодным оружием. Сам же Квинто в схватке с бронированными солдатами был более чем бесполезен. – Ты должен понимать, что это бессмысленно, Эвальд. – Это должен понимать ты, – огрызнулся Незнакомец. – Я вылез из той дыры, в которую ты меня запихнул, и я заберу то, что должно принадлежать мне. – Ты пропивал и проигрывал деньги нашего отца. Я распоряжаюсь ими более мудро. Преумножаю их. Нельзя было сказать, что ведьмак до конца понял смысл их разговора. Зато совершенно очевидно было то, что правый и неправый определятся схваткой. Победитель выживет. Выживший победит. Ведьмак потянулся к сумке, чтобы выпить «Ласточку» или хотя бы «Гром», но один из громил дёрнулся и обнажил меч, как только Геральт шелохнулся. Хорст остановил своего телохранителя жестом, обратился ко взломщику, усердно пытающемуся слиться со стеной: – Ты плохо вооружён. На тебе нет доспеха. Но для чего-то тебя всё-таки взяли. Очевидно, это ты взломал замок моей сокровищницы. Квинто скрестил руки на груди, принимая уверенный вид. Деваться отсюда ему было решительно некуда: снаружи, за дверью – оксенфуртские стражники, впереди – громилы Хорста. – Тебя наняли за деньги, – продолжил хозяин аукционного дома, – которые вы собирались вытащить из этой сокровищницы. Я ручаюсь, что смогу предложить больше этого бродяги. Хорст выразительно взглянул на Эвальда, тот нахмурился. Квинто перевёл взгляд с одного брата на другого, встретился глазами с ведьмаком. Тот был серьёзен и даже мрачен, смотрел на происходящее исподлобья, сжимая руку в кулак. – Больше – это сколько? – спросил взломщик, набивая себе цену. Эвальду, похоже, было решительно всё равно, переманят ли Квинто или нет, а ведьмака волновала только расстановка сил. Почему-то взломщику подумалось, что, если бы Канарейка не ушла, сейчас она сказала бы что-нибудь немного наивное, взывающее к его гордости, убеждающее его в том, что он стоит на пороге ошибки. Вероятно, смертельной. Но убийцы здесь не было, весы склонялись к Хорсту – беспринципному, лицемерному и тщеславному, такому же, как и его брат. Сейчас смертельной ошибкой будет принять сторону заведомо проигравших. Хорст Борсоди красноречиво развёл руками: – Сколько сможешь унести. И я договорюсь, чтобы тебя больше не разыскивали. Это, конечно, было лестно и очень выгодно. Квинто улыбнулся будто неловко, наклонил голову по-птичьи: – Заманчиво… – протянул он. Повернулся к Геральту и зачем-то сказал: – Командная работа и всякое прочее, но жизнь мне дороже, уж извините. Ведьмак выпустил воздух сквозь зубы. Эвальд встал в стойку, держа меч перед собой в блоке. – Ну а ты, ведьмак? – Я – законнный наследник, – сухо напомнил Эвальд. – Достаточно спорное заявление, – ответил Хорст. Геральту на самом деле было похеру. Именно такими словами. Другими не так ярко можно было бы показать степень того, насколько ведьмаку наплевать на этих братьев, их деньги и прочую херню. Геральт не был ни мировым судьёй, ни образцом благодетели, ни даже каким-нибудь задрипанным адвокатом. Он – ведьмак. И всё. Умеет убивать чудовищ, варить эликсиры, знает несколько обрядов и читал пару книжек. Прямо сейчас и прямо здесь невозможно было установить, кто из них говорит правду. И говорит ли правду хоть один из них. К хищной грубой угрюмости Незнакомца, то есть Эвальда, Геральт уже привык, да и нанимался он вообще-то к нему. А Хорст довольно бесцеремонно выставил ведьмака из аукционного дома безоружным на потеху дубиноголовой страже. Можно сказать, личная обида. Какой-никакой, а повод, справедливость. – Понимаю, что сейчас лезу в семейные дела, но я останусь с Эвальдом. Ведьмак вытащил из-за спины железный меч. Тот, который якобы, для людей. – Спасибо, – еле слышно сказал Эвальд. Квинто вцепился в рукоять своего меча, стал медленно пятиться. Драка началась внезапно и резко, словно по какому-то неслышному сигналу. Взломщику уже было всё равно. Всё. Даже деньги, что с ним случалось нечасто. Хотелось выжить. Он сделал ещё один неуверенный шаг назад и почувствовал, как к его горлу прислонилось холодное острое лезвие. – Сейчас я сделаю вид, что вспорола тебе горло, а ты сделаешь вид, что упал замертво. Ясно? – Шёпот прозвучал прямо у него над ухом, он предполагал, что это эльфка, но не был уверен. – Ясно? – Холодно спросил голос снова. Квинто еле заметно кивнул головой. Тогда Канарейка – взломщик узнал её по рукаву рубахи – резко дёрнула рукой с ножом прямо возле его горла. Квинто даже успел перепугаться, но несмотря на то, что он не почувствовал соприкосновения стали с кожей, ноги его вдруг подкосились, он мешком рухнул на пол, в кучу золота. Канарейка для пущей верности сделала взломщику грубую подсечку. – Лежи, – тихо приказала эльфка и направилась на подмогу Геральту и Эвальду. Квинто остался лежать на золоте, пытаясь не дышать и рассеяно думая о глупом благородстве, которое, скорее всего, сегодня его спасло. Втроём ведьмак, эльфка и человек довольно быстро расправились с головорезами Хорста. Сам Борсоди же теперь вжимался в стену подобно промокшей крысе, молил о пощаде, обращая свои мольбы не к хладнокровному родственнику, но к Геральту и Канарейке. – Оставь его, – сказала эльфка Эвальду. Она отвела рукой его меч в сторону, заглянула в глаза, желая убедиться в том, что он успокоился. Эвальд взглянул на Канарейку словно через пелену, отступил назад, чтобы замахнуться ещё раз, отсечь голову ненавистному брату. Геральт среагировал молниеносно, полоснул его локоть мечом. Оружие Эвальда вылетело из рук, стукнулось о стену. Осталась глубокая, но неопасная царапина. – А ты можешь подниматься, – необычно раздражённо сказал ведьмак. – Я аж отсюда слышу твоё дыхание и стук твоего сердца. Квинто не сразу понял, что это сказали ему. Он приоткрыл глаз и, увидев, что все смотрят на него, приподнялся на локте. – Что-то я притомился, – неловко протянул он. Отвернулся в сторону, почесал шею.– Спасибо… Они бы меня зарубили. Я не воин. – Будешь должен, – улыбнулась Канарейка, сама до конца не понимая, что её дёрнуло выкрутить этакий финт. – Ты мне сразу понравилась, – широко и бесстыдно улыбнулся Квинто, вставая из кучи золота. Естественно, куча эта несколько уменьшилась. Не простой же смертный на ней валялся мёртвым, а Квинто. Золото приятно отягощало карманы, Канарейка поймала ладонью собственный смешок, ведьмак осматривал сокровищницу в поисках Дома Борсоди. Вдруг послышался страшный визг, глухой удар, а затем – несколько звонких. Золотой кубок проломил Хорсту Борсоди череп, а затем упал из рук Эвальда на землю, подпрыгнул на ступени и ударился о какой-то ящик. Тело Хорста безвольно и тяжело рухнуло на пол, обагрило сокровища кровью. – Ничего личного, Геральт, Канарейка. Я не мог оставить его в живых. Ведьмак нахмурился. – Ты обещал мне Дом Борсоди. Выполняй обещание, и я уйду. Мне надоело здесь торчать. Канарейка видела, что ведьмак закипал, хотя усиленно делал вид, будто как всякий другой ведьмак не испытывает эмоций. Интересно, только Геральт такой? Если нет, то что за дурак это в конце концов придумал? Этот дурак видел ведьмака в бешенстве? Канарейке вот довелось, и ей не хотелось наблюдать этого снова. Вряд ли Эвальд станется таким удачливым и тоже окажется бессмертным. Квинто тоже почувствовал напряжение. Канарейка отступила в тень, незаметно вытащила несколько ножей. – Я не смогу сдержать своего обещания. Эти слова подобно пыли зависли в воздухе, а потом продолжили плавное долгое падение в тишине. Канарейка успела досчитать до десяти, когда по двери с обратной стороны что-то с силой бухнуло. Совершенно отчётливо стали слышны крики стражников и глухие удары. – Сейчас расклад сил не на твоей стороне, – спокойно сказал ведьмак. – Милсдари, предлагаю забрать всё необходимое прямо сейчас и искать этот ваш запасной выход! – воскликнул Квинто. – Он прав, – подтвердила Канарейка. – Я не планировала к утру болтаться в петле! – Брось, ведьмак, – сказал Эвальд обычным спокойным, размеренным голосом. Он будто не слышал Канарейки и Квинто. – Что вы сделаете? Ты ранен и слаб, медвежатник просто слаб, а убийца, я так понимаю, зареклась убивать? – А так ли обязательно сейчас убивать? – спросила Канарейка, стараясь выглядеть строго и серьёзно, несмотря на зарождающуюся внутри панику. – Геральт, что тебе нужно? – Дом. Я не знаю, что это значит. – Быть может, эта шкатулка? – спросил Квинто, указывая на постамент со шкатулкой в форме дома. – Только шкатулка? – спросила Канарейка. – Внутри ценные бумаги, я не позволю их вам забрать. – Нам не нужны бумаги, – сказал Геральт. – Забирай их, а мне отдай шкатулку. И разойдёмся мирно. Квинто предпочёл бы крыс истреблять, и на месте ведьмака уже давно бы просто снёс Эвальду голову. Хорошо это или плохо, он не был на месте ведьмака. Сам, со своими навыками и силой он мог разве что самостоятельно проткнуть своё пузо мечом Борсоди. Канарейка тоже ещё пару месяцев назад предпочла бы разобраться с этим делом быстрее и проще. А теперь при мысли об этом ком вставал в горле, начинало сводить пальцы. Хотелось, чтобы это скорее закончилось. Все это. Дом, стража, Орден, желания, Ольгерд… Геральт предпочитал не трогать людей, пока они сами не бросались ему на меч. Эвальд до сих пор не бросился и этим зарекомендовал себя как здравомыслящего человека. Ведьмак надеялся, что сегодня больше не придётся проливать кровь. Эвальд оглядел этих троих. Они сдерживались. Его блеф не действовал. Но в конце концов, зачем ему сдалась именно шкатулка? Борсоди встретился крысиными глазками с кошачьими глазами Геральта и кивнул: – По рукам.
