Глава 13. Паркинсон: Возвращение домой
2 апреля 2020 г., 22:44
Просто какой-то день потрясений! Это уже целая встряска, семибальное землетрясение! Путешествие Гвендолин от Хогвартса до дома
Рождество подкралось незаметно — казалось бы, Гвендолин совсем недавно обменялась телами с Клеотемнестрой Паркинсон, а уже прошло два месяца! И эти два месяца были одними из самых сложных за всю жизнь Гвендолин — никогда еще она не испытывала таких трудностей ни когда приходили на семейные праздники ее дальние родственники, ради которых приходилось вымученно улыбаться, ни когда мать Гвен вызывали в школу из-за очередной плохой оценки, ни когда брат запрятывал от неё целую папку с ее рисунками, ни даже тогда, когда они поссорились с Алишей и целый месяц не разговаривали. Нет. Здесь было все иначе, и это всё вызвало у девушки такой спектр эмоций, который она не испытывала очень и очень давно. Конечно же главным событием для девушки стало обретение магии. Это случилось во время потасовки с пожирателями смерти. Надо же! У Гвендолин действительно получилось сотворить самое настоящее волшебство! И, кажется, она знала, причину этого события — она так разволновалась из-за Регулуса, подумала на какое-то время, что его нет в живых, что судорожно перебрала в памяти все заклинания, что знала из книг Роулинг, и вывела друга из обморочного состояния волшебным словом «Ренервейт». Магия рождается при сильном потрясении, это она еще выучила по Невиллу, — собственный дядя выкинул бедолагу из окошка, чтобы у того проявился магический потенциал. Не специально, конечно, но вот если бы Лонгботтом оказался сквибом… Бр-р. Страшно подумать. Рождение магии также означало и другое для Гвендолин — она постепенно стала привыкать к той мысли, что живет жизнью волшебницы, а Клеотемнестре, возможно, понравилась жизнь маглы. Конечно, Гвендолин не могла понять, как может понравиться жизнь без магии, но… С другой стороны, в обычном мире были свои плюсы: не было риска свалиться во сне с Астрономической башни, быть убитой всякими одержимыми чистотой крови Лордами, а в школьной столовой по средам делали отличные сандвичи с вареным яйцом. Гвендолин заглядывала в дневник Клеотемнестры каждый день, но видела на страницах лишь пустоту. Порой, слишком долго думая о подруге по несчастью (или, все же, счастью?), она впадала в настоящую панику: что могло случиться с той? Фрэнк побил и отобрал дневник? Она убежала из дома в поисках Хогвартса? Начала читать поттериану и потерялась во вселенной с концами? Освоила Интернет и стала жертвой мировой паутины? Всё же девушка не выдержала и оставила для Паркинсон пару строчек в дневнике: «Куда пропала? Эй? Я очень жду твоего ответа. Черкни хоть одно предложение, что все в порядке. А вообще, я разгадала, что с нами случилось. Обязательно напиши». Тревожило Гвендолин не только это. Северуса, Малфоя и многих других старшекурсников держали в Министерстве магии до выяснения всех обстоятельств. Дамблдор ходил к министру и в Визенгамот, как на работу, девушка об этом знала, потому что зачастила в кабинет директора. Гаргулья стойко переносила ее многочисленные пинки, а замдиректора на вопросы девушки о Дамблдоре отвечала одно и то же: «Он в Лондоне, мисс Паркинсон, и у него чрезвычайно важные дела». Всё, о чем хотела попросить его Гвендолин, — это быть помягче с Северусом и Люциусом, нельзя было сажать их за решетку Азкабана, они ничего еще не сделали! А запутаться может каждый, все-таки Волдеморт отличный легилимент, запудрить мозги для него проще простого. В свои молодые годы он лично одурачил директора и выманил информацию у Слагхорна, уж Дамблдору ли не знать! Он должен сделать на это скидку. И Гвендолин надеялась, что хорошо донесла до него эту мысль. Нарцисса тоже волновалась. Пока никто не видел, та драматично заламывала руки, обреченно вздыхала и дольше, чем следует, смотрела в окно. Гвендолин наблюдала за терзаниями подруги и поэтому однажды решила ее отвлечь от насущных проблем весьма резонным вопросом: — Слушай, Нарцисса, а что делать с грязным бельем? Почему его не забирают домовики? Блэк многозначительно кашлянула и перевела взгляд на озабоченную Гвендолин — у девушки были наивные глаза ребенка, жаждущего знаний в этом вопросе. — Ну… Вообще-то белье следует относить в прачечную, подписывать… Там его стирают домовики и приносят чистое в мешках. — А-а, так вот что это за свертки у Оливии на кровати! Мерлин мой, она что такая грязнуля? Стирается каждый день… — А ты что же делала всё это время? — с легким удивлением в голосе поинтересовалась Блэк. Гвендолин про себя усмехнулась — она прекрасно понимала, что Нарцисса переступила через себя, чтобы задать столь деликатный вопрос. Всё-таки общение с ней, Гвендолин, однозначно портило мисс Блэк! — Ну-у… Я носила форму и запасную… Но вещи у Паркинсон закончились, — развела руки Гвендолин. Нарцисса вздохнула и подарила подруге свой излюбленный снисходительный взгляд. — Если хочешь, я могу тебя проводить… — предложила блондинка и тут же оказалась в бурных объятьях Гвендолин, сопровождающихся всем необходимым: тисканьем и радостными воплями. Гвендолин исправно тренировалась в магии. Каждый раз, как она заходила в кабинет профессора Флитвика, он устало смотрел на нее и набирал полные легкие воздуха. И всё же вкладывал все свои силы в потерявшую память лучшую ученицу — а как иначе? Скоро выпускные экзамены, да и волшебник был по натуре очень добрым. Девушка уже могла похвастаться результатами, она выучила большинство заклинаний с первого курса, базовые, такие как «Вингардиум Левиоса». К восторгу Флитвика ей быстро дались манящие чары. Она, сгорая от нетерпения и желания, окуналась в мир, который до этого видела только в своих грезах и на экране телевизора. Режиссеры угадали, конечно, не все. Но общую атмосферу уловили. Было бы здорово по прибытии в мир маглов (Гвендолин почему-то до сих пор не сомневалась, что благодать нахождения в Хогвартсе ей дана лишь на время) снять собственные фильмы! Или как-то связаться со сценаристами и предложить им идею — закинуть удочку. А что? Вдруг получится? По крайней мере, она может вести свой блог или канал на известном видеохостинге. Ближе к середине декабря случилось чудо — обвиняемых слизеринцев (не всех) выпустили на свободу, а точнее — вернули в родной Хогвартс. Они прибывали группками по несколько человек в течение целой недели. Гвендолин, как узнала новость об амнистии, тут же стала выглядывать во время ближайшего приема пищи Северуса Снейпа, но его всё не было и не было. Зато она увидела другие знакомые лица слизеринцев с шестого курса. Нарцисса тоже вместе с Гвендолин была начеку — высматривала Люциуса, но старалась не выглядеть любопытной и как бы невзначай подслушивала разговоры окружающих о выпущенных недозеках. Снейп и Малфой появились в Хогвартсе ближе к концу декабря. Их, как и остальных слизеринцев — адептов Волдеморта, активно обсуждали в школе. К концу декабря произошло еще одно не менее важное событие. Прямо за завтраком в ее тарелку с супом школьная сова уронила письмо. Настоящее запечатанное в конверте письмо! В пергаменте и подписанное чернилами! Девушка на радостях не сдержала вопль. Письмо! Ей! Но она тут же задалась вопросом: а кто ей может писать? Гвендолин всмотрелась в надпись. Отправителем значилась Кейтлайн Паркинсон, и Гвендолин тут же подспудно поняла, что, должно быть, эта незнакомка — мать Клеотемнестры. Она развернула письмо, не особо тревожась, что оно вымокло в супе, и начала читать: «Дорогая Клеотемнестра! В силу сложившейся традиции, мы ждём тебя на Рождество, чтобы отметить праздник в кругу семьи. В этот раз отец разрешил вам с Фрэнком позвать кого-то из друзей. Напиши ответ и имя приглашенного. Твоя любящая мать» Гвендолин хотела было присвистнуть, но у нее получилось только с шумом выдохнуть воздух. Она тут же скосила взгляд на бледное вытянутое лицо Северуса — вот кого она хотела бы позвать на семейный ужин! Но разве он согласится? Девушка опечаленно вздохнула и перевела взгляд на Нарциссу. — Эй, Цисси, как насчет справить Рождество вместе? Нарцисса слегка дернула плечами и тут же оглянулась по сторонам: никто не слышал этого панибратского обращения? Гвендолин усмехнулась. Убедившись, что все заняты поглощением пищи, блондинка чуть наклонилась к подруге и произнесла тихим, но отчетливым голосом: — У нас как обычно много родственников. Но я спрошу у maman*, можно ли мне привести друзей… — Да нет, — фыркнула Гвендолин. — Я зову тебя к нам в гости. — К вам? — Нарцисса вскинула брови и растерялась, ложка с супом застыла в воздухе. — Ну… — Так, я пишу «своей» maman, что ты согласна, — не дав подруге договорить, решила Гвендолин. — Если я приведу кого-то из парней, Регулуса там или Ксенофилиуса… — Но Регулус наш гость. Он же мой двоюродный брат, — повела плечами Нарцисса. — Он каждый год справляет Рождество в семейном кругу… — Вот как, — разочарованно хмыкнула Гвендолин. — Тогда тем более у меня остается все меньше и меньше кандидатур. Так ты придешь? — девушка посмотрела на Нарциссу, вспоминая кота из «Шрека» и максимально стараясь повторить образ рыжего негодника. Блондинка долго молчала и даже порозовела, но под настойчивым взглядом подруги наконец выдавила: — Ну я попробую отпра… — Отлично! — воскликнула Гвендолин и заторопилась вылезти из-за школьной скамьи. — А, кстати, где совятня?***
Всё сложилось до неприличия благополучным образом — Нарцисса согласилась стать гостьей Гвендолин на их семейном празднике, но только до десяти часов вечера — потом ей следовало появиться на своем семейном торжестве. Всё, что Гвендолин знала о семье Паркинсон, ограничивалось двумя-тремя фактами, и девушка очень надеялась, что присутствие подруги разрядит обстановку. Внимание родителей переключится на Нарциссу, и можно будет вместе с блондиночкой пообсуждать кого-то из преподавателей или однокурсников, лишь бы не говорить о себе. Нет, конечно, о себе Гвендолин могла говорить часами, если собеседнику было интересно, но здесь речь шла о Клеотемнестре Паркинсон — лунатике, драчунье и крайне скрытной девице.***
Наступили Рождественские каникулы. Гвендолин к этому времени перестирала в прачечной с помощью домовиков все белье Клеотемнестры и была в полной боевой готовности: она сложила в чемодан одежду, мантии и учебники (мало ли что, заниматься нужно всегда и везде!) и очень жалела, что не выучила чары расширяющие пространство — это бы заметно облегчило ее жизнь! Гвен предусмотрительно договорилась отправиться к родителям вместе с младшим братом, ведь она не знала, где живет семейство Паркинсон. Кареты, запряженные невидимыми фестралами, одна за одной отъезжали от заснеженного замка. Гвендолин старалась изо всех сил сдержать восторженный вопль. Кареты с фестралами! Очень необычные ощущения. И все же девушка не выдержала и во время этого небольшого путешествия вовсю озиралась по сторонам, свешивалась с кареты и пыталась рассмотреть хотя бы контур костлявых коней. Ну, а что? Конечно, хорошо, что она их не видит, но все же любопытство никуда не деть. Нарцисса старалась не смотреть на вопиющее поведение однокурсницы, а сидящему с девушками в карете Ксенофилиусу Лавгуду было все равно — он слишком увлекся зарисовками в потрепанном альбоме. — Знаешь что, Ксен? Приходи к нам в гости на Рождество! — внезапно весело предложила Гвендолин. — Что? — одновременно спросили блондины. — Всё очень просто! — засмеялась девушка, рассматривая озадаченное лицо Лавгуда и непонимающую мордашку Блэк. — Нарцисса у меня будет гостить до десяти. А ты приходи после нее, в десять с хвостиком. Родители разрешили мне позвать на праздник только одного друга… — она пошарила в кармане и выудила из мантии конверт от письма миссис Паркинсон. — Тут наш адрес. Придешь? — Ну… Я еще ни разу не был ни у кого в гостях, — шмыгнул носом Лавгуд и расширил и без того большие глаза навыкате. — Нужно же когда-нибудь начинать? — ухмыльнулась Гвендолин. — Решено. Жду. И никаких отговорок. — Клео, — осторожно, снизив голос, произнесла Блэк, то и дело бросая взгляды на Лавгуда, который уже снова успел раствориться в любимом хобби, — ты уверена, что твои родители… кхм… разрешат? — она многозначительно посмотрела на подругу, а затем перевела не менее многозначительный взгляд на Лавгуда. Гвендолин фыркнула и махнула рукой. Ну да, Лавгуд чудик, да, он неряшливо одет и часто посреди беседы «уходит в астрал», точнее, задумывается и подолгу молчит, но разве это повод для того, чтобы его стесняться? Девушка всегда питала слабость ко всем странным и необычным людям. По такому принципу она привыкла выбирать себе друзей. В магловском мире в ее классе странных и необычных не оказалось, и пришлось выбрать Алишу — заучки приравнивались в какой-то мере к чудикам. Когда поездка с ветерком на карете закончилась, и студенты оказались на станции Хогсмид, Нарцисса Блэк заранее стала бросать на Гвендолин предостерегающие взгляды, и та поняла их без лишних слов. Блондинка просила снизить уровень восторга от вида алого паровоза, но разве это было в силах юной попаданки? От одного вида дымящего «Хогвартс-экспресса», у девушки открылся рот, сердце волнительно застучало, а ноги сами по себе ускорились — хотелось побыстрее оказаться внутри, почувствовать себя полноценным студентом магической школы. — Как я волнуюсь! — пробормотала Гвендолин и сжала руку Нарциссы так, что блондинка тихо ойкнула. — Кто бы мог подумать! Если бы это только могли видеть задаваки из форумов, я бы им точно утерла нос! Нарцисса и не думала спрашивать, что такое «форумы», она лишь на секунду, пока никто не видел, закатила глаза и, попросив у Мерлина и Морганы побольше сил, вошла в ближайший вагон. Впрочем, с тех пор, как в ее жизни появилась Клеотемнестра Паркинсон, закатывать глаза ей приходилось все чаще и чаще. Девушка и сама не понимала, как она дошла до такой жизни — якшается с самой неординарной студенткой в Хогвартсе, отбилась от привычной компании — Аврора и Оливия до сих пор качают головами. А теперь в их странный тандем удивительным образом затесался не менее странный волшебник-хаффлпаффец. Иногда он напоминал Нарциссе умалишенного, а его волосы — белую сахарную вату, которую она один раз пробовала в кафе мадам Паддифут. Это было сложно — сохранять невозмутимость при всех этих обстоятельствах. Вот и сейчас, глядя на то, как Клео, точнее Гвендолин, гладит сиденье в купе, как та озирается по сторонам и то и дело выскакивает из купе, чтобы (что она, там, кстати, делает?) прогуляться по вагону, Нарцисса с трудом сдерживается, чтобы не разразиться замечаниями. «Хорошие манеры», — в который раз напомнила себе мисс Блэк, вспоминая строгое воспитание. Тем не менее время в компании неугомонной Клео и этого странного Лавгуда пролетело для нее быстрее обычного, и вот уже подруги спешно прощались на вокзале. Нарцисса торопливо направилась к своим родителям, а Гвендолин старалась не отстать от брата Фрэнка. — Подожди! — потребовала Гвендолин, таща за собой тяжелый чемодан. — Эй, Нестра, пошевеливайся там, — через плечо бросил ей Фрэнк и ускорил шаг. Казалось бы, потрясения должны были уже закончится, но не тут-то было — Гвендолин ожидало ещё самое настоящее путешествие через каминную сеть. А она думала, что придется с чемоданом идти через весь Лондон 70-х годов до «Дырявого котла». Ощущения от камина были очень острыми и необычными, должно быть потому, что девушка была еще неопытна в этих делах. Полёт по каминной трубе вызвал у нее весьма странные ассоциации, как будто бы ее положили в пакет для запекания курицы и хорошенько встряхнули вместе с приправами. Головокружение и легкая дезориентация продлились бы дольше, если бы у камина их не встретила статная женщина среднего возраста с блестящими черными волосами, уложенными в высокую прическу. — Ма-ма? — удивленно выговорила Гвендолин, падая в объятия незнакомой мадам, но та мужественно и храбро осталась стоять и даже слегка приобняла ее и погладила по плечу. — О, моя милая Анджерона, ты как всегда вся испачкалась, — поприветствовала Гвендолин миссис Паркинсон. «Анджерона?» — хотелось переспросить Гвен, но она вовремя вспомнила, что это — второе имя Клеотемнестры и прикусила язык. — Она всегда как чушка, мам, — заметил Фрэнк и поспешил скрыться из гостиной. — Фрэнк, это невежливо! — строго бросила ему вдогонку мать. Гвендолин отстранилась от объятий и круглыми от удивления и восхищения глазами осмотрела огромную богато убранную гостиную. Посередине нее возвышалась до самого потолка пышная наряженная ель. Ничего себе! Девушке хотелось присвистнуть. Это даже наверное покруче, чем у Малфоев будет, хотя Гвендолин и плохо представляла, как на самом деле обстояли дела в доме Малфоев. Киношники же не ясновидящие. Камин, через который она прибыла, был украшен цветной лепниной, рядом располагалась дорогущая мебель, как из дворца. Она выглядела не слишком удобной для того, чтобы Гвендолин вместе с пакетиком чипсов улеглась читать на ней книгу, но зато девушка была уверена, что ее захотели бы получить многие музеи мира. По стенам гостиной были развешаны большие картины в тяжелых рамах, бархатные портьеры на подхватах с кисточками скорее выполняли декоративный характер — ткань причудливо изгибалась и струилась до самого пола. Пол, кстати, как успела мельком подметить Гвендолин, был устлан пушистым ковром, наверняка сплетенным из гривы северных единорогов. — Здесь просто отпадно! — вымолвила, не сдержав восхищения, девушка. — Здесь как обычно, но, спасибо, дорогая, — смутившись от сленга дочери, ответила ей мать. — Поднимайся в свою комнату, ты должно быть, устала. Прими ванну и спускайся через час к ужину. Гвендолин оглянулась на миссис Паркинсон и слишком внимательно стала ее рассматривать. Вот эта изящная худенькая леди в дорогом приталенном платье — мать Клеотемнестры? Как такое может быть? Миссис Паркинсон прокашлялась, прямо как Нарцисса, и на Гвендолин это кхеканье подействовало отрезвляюще. Она тут же вынырнула из мыслей и схватилась за чемодан. — Домовики все уберут, Анджерона! — с каким-то удивленным упреком воскликнула мать, увидев ее жест. — Да, конечно, — сникла Гвендолин, подспудно думая о том, что, возможно, зря она пригласила в гости Ксенофилиуса. Не случится ли с этой леди шока от вида ее новоиспеченного друга? Что в таком случае та будет делать? Может быть, сразу попросить миссис Паркинсон запастись флаконом нюхательной соли или же отменить визит Лавгуда? Гвендолин вздохнула и направилась к двери, за которой некоторое время назад исчез Фрэнк. Девушка вышла в длинный полутемный коридор. — Ну зашибись, — вслух посетовала она. — Куда теперь?***
Многочисленные петляния по дому убедили Гвендолин, что запомнить все с первого раза ей точно не удастся. Она даже теоретически не могла предположить, куда ведет та или иная дверь. «Поднимайся к себе», — сказала ей Кейтлайн Паркинсон. Это означало только одно — что комната Клеотемнестры находится где-то на… этажом выше. Впрочем, ее прогулка по дому ничуть не утомила. Гвендолин расхаживала по мягким коврам, глаз насыщался великосветской эстетикой. Наконец она наткнулась на домовика, протирающего стеклянные стеллажи в библиотеке, и обрадовалась своей находке. — Э-э, привет, — обратилась она к эльфу, и тот от неожиданности вздрогнул, уронив тряпку, но быстро подобрал ее и приосанился. — Леди Анджерона что-то желает? — услужливо осведомился домовик. Гвендолин стало смешно от такого обращения, но в то же время она почувствовала всю важность своей персоны. — Да, — девушка прочистила горло. Нужно было воспользоваться моментом и попросить о помощи. Или приказать? — Проводи меня в мою комнату. — Леди Анджерона хочет, чтобы ее проводили в ее же комнату? — слегка удивился домовик, но получил утвердительный ответ со стороны своей хозяйки. Комната Клеотемнестры была просторной и светлой. Два больших окна прекрасно освещали все вокруг — Гвендолин сразу же заметила свой чемодан из Хогвартса. Здесь было чисто и на удивление уютно. Конечно, подумала Гвендолин, потому что комнату постоянно убирали домовики. Если бы не они, то здесь, вероятно, было бы как в хлеву — Паркинсон была очень неопрятной, это Гвендолин поняла по вещам слизеринки, благодаря стечению обстоятельств перешедших в пользование к ней. Большая двухметровая кровать с пологом на четырех столбиках была застелена бежевым покрывалом, камин в комнате с облицовкой из светлого камня весело потрескивал, добавляя уюта. Гвендолин было интересно заглянуть в бельевой шкаф и она тотчас исполнила свое желание. Внутри шкафа были аккуратно развешаны вещи на матерчатых вешалках. Девушка увидела пять платьев, очевидно, для официальных торжеств, бархатную мантию и короткую мантию, шелковую, стопроцентно для вечеров, несколько юбок и блуз. Почему же Паркинсон при таком богатом гардеробе ходила не пойми в чем? Гвендолин не успела задать себе этот вопрос, как тут же поняла ответ на него — эти вещи, должно быть, покупались ей миссис Паркинсон или дарились на дни рождения. В них Клеотемнестра чувствовала себя неуютно и потому оставляла дома. В чемодане, который Гвендолин привезла из Хогвартса, лежали стопкой растянутые свитера и бесформенные юбки. Единственной нормальной одеждой была школьная форма. Девушка решила последовать совету Кейтлайн Паркинсон, своей новой матери, и принять душ. А затем ее ждал ужин в кругу семейства Паркинсон, а через день — встреча Рождества.
