Глава 14. Рождество и многочисленные Блэки
4 мая 2020 г., 18:41
Примечания:
Глава вышла длинной - запаситесь печеньками и терпением)
Как Рождество встретишь, так его и проведешь Убеждение Гвендолин
— Всем оставаться на своих местах! — заорала не своим голосом Гвендолин, выставив руки в стороны и напоминая в данный момент разъяренную кошку. — Руки на ширине плеч, морду к стенке и без выкрутасов чтоб! Её крик и грубые слова подействовали отрезвляюще. Сириус Блэк застыл с занесенной над Снейпом рукой, Люциус тут же схватился за поставленный Поттером синяк под глазом, Нарцисса так и осталась стоять, закрыв лицо ладонями и сгорая от стыда, Регулус от неожиданности пролил на себя из бутылки огневиски, Эван Розье перестал топить Лавгуда в чаше с пуншем, а Сигнус и Друэлла Блэки застыли как каменные изваяния, находясь в шоке и наверняка в состоянии глубокого оскорбления. Остальные гости замерли, будто играя в игру «Море волнуется», где по команде на счет три нужно было застыть в определенной позе. Гвендолин и сама не понимала, как семейный рождественский вечер, так хорошо начавшийся, в считанные минуты превратился в балаган. Впрочем, обо всем по порядку. К шести вечера в дверях дома Паркинсонов появилась Нарцисса Блэк с рождественским венком в руках. Гвендолин прыснула — ее подруга была похожа на ангелочка с традиционных почтовых открыток. Прическа из тугих кудряшек была украшена серебристой лентой в тон ее вечернему платью, проглядывающему из-под мантии. Гвендолин, нарушая все приличия, бросилась на шею блондинки, изрядно помяв пихтовый венок и оставляя на своем наряде иголки. — Анджерона! — воскликнула мать, спустившаяся встречать гостью. Её оклик напомнил Гвендолин о манерах и о том, что нужно изображать из себя бесстрастную аристократку. Девушка многозначительно переглянулась с Нарциссой и прокашлялась. — Давай раздевайся, я пока возьму это, — она выхватила у растерянной леди Блэк венок и кивнула в сторону коридора, — тут где-то ходят домовики, я, правда, не знаю, как их зовут, но они должны помочь. Домовые эльфы будто прознали, что про них шел разговор, и откуда ни возьмись тут же появились у порога, с готовностью принимая из рук Нарциссы зимнюю мантию. Вечер начинался весьма неплохо, хоть и не идеально. Нарцисса была представлена Гвендолин родителям, а затем обе подруги переместились за накрытый праздничный стол, за которым уже сидел Фрэнк с приятелем, тоже слизеринцем. Кроме того, за столом также находились и другие «близкие родственники» Гвендолин. Большинство имен их она не запомнила, а те, что запомнила, давно уже спуталось у нее в голове. Гвендолин была уверена почти на все сто процентов, что Нарцисса Блэк получает непонятное и извращенное удовольствие от таких застолий, где самое откровенное из сказанного — замечание о погоде, а еще ажурные салфетки цвета айвери, дорогая скатерть и раставленные по этикету фарфоровые тарелки. Сама же Гвендолин предвкушала предстоящее скучное торжество, теперь уже не опасаясь, что сделает что-то не как Клеотемнестра Паркинсон — она убедилась, что разговаривать за столом было не обязательно, а уж обращаться ко всяким тетушкам и дядюшкам во время ужина было, скорее всего, верхом аморальности. — Давай поедим и отправимся в мою комнату, — предложила Гвендолин Нарциссе, ущипнув ту за коленку под скатертью. — Там хоть сможем поболтать. А если получится — стащим с кухни кулинарный херес или бутылочку шампанского. Нарцисса возмущенно раздула ноздри, услышав подобное вопиющее предложение. — Клео, не забывай, что мне к десяти нужно вернуться домой, — сообщила она, стараясь разговаривать тихо, но при этом внятно и не поворачивая лицо к собеседнику. — Да что ты такая скучная, — вздохнула Гвендолин. Кажется, ей не судьба повеселиться в Рождество. Ей стало на миг даже грустно. Она вспомнила, как приходила на праздник к Алише с ночевкой. Родители подруги всегда были доброжелательными. После семейного праздничного ужина Гвендолин и Алиша уединялись в комнате последней с большой коробкой пиццы и до самого утра устраивали просмотр мелодрам, боевиков и комедий. Они болтали и смеялись, перемывали кости одноклассникам, пили газировку и дурачились. На последнее Рождество Алиша даже притащила четверть бутылки хорошего красного вина. Гвендолин драматично вздохнула и принялась заплетать косички из бахромы на скатерти, что не укрылось от зоркого взгляда ее соседки. Домовики приносили одно блюдо за другим, и это не считая того, что уже высилось разноцветной горкой на столе. Гвендолин не знала, каким способом следовало их есть, что уж говорить о том, что многие столовые приборы остались ею просто-напросто проигнорированы. Зачем мудрить, подумала юная особа, если есть вилка и ложка стандартных размеров? Она искренне не понимала, для чего у одной вилки всего два зубчика, а ложка с продолговатой дыркой посередине напомнила ей орудие средневековых пыток. Должно быть, решила она, это оно и было — пытки остались в прошлом, а дань традициям до сих пор воздавалась. Чинное позвякивание посудой разбавляла ненавязчивая музыка из угла заколдованных инструментов. Скука смертная. Даже хлопушку не взрывали за столом. Вначале Гвендолин возлагала надежды на одну из тетушек — пожилая леди выглядела достаточно чудаковато в больших роговых очках и пушистой накидке, чтобы что-нибудь отчебутить, но чуда не произошло. Она, как и все, мирно ела из своей тарелки. Дядя Вилберн, Гвендолин надеялась, что правильно запомнила его имя, близоруко ковырялся в салате, но от него было шуму меньше, чем от церковной мыши. — Пожалуйста, наслаждайтесь десертом, — произнесла миссис Паркинсон, как только домовики принесли на столы традиционные рождественские пудинги с цукатами и сухофруктами. — Потом у нас состоится церемония вручения подарков возле ели. Подарки! Гвендолин закусила губу. Она и думать про них забыла. Что она может подарить, на какие деньги? И вообще следует ли что-то дарить? Конечно, да, лихорадочно соображала она, ведь это Рождество, семейный праздник! — Нарцисса! — шепотом позвала Гвендолин подругу и, чтобы та наверняка ее услышала, подергала блондинку за юбку. Леди Блэк едва заметно повернулась к ней, показывая тем самым, что слушает. — Подарки… Что принято дарить?.. И вообще, что в ваших семьях дарят друг другу? Нарцисса втянула в себя нетерпеливо воздух и прежде чем ответить оглядела стол — все были заняты разрезанием пирога, возможно, ее реплику и не услышат. Шептаться за столом было неприлично! — Обычно что-то небольшое, просто, как знак внимания, — прошептала Блэк. — Я дарю родителям открытки. Но знаешь, по большей части, подарки получают дети. Так что тебе не о чем волноваться. — Но ведь я уже почти взрослая! — захныкала Гвендолин. Нарцисса пропустила ее реплику мимо ушей и потянулась за пирогом. Через час все присутствующие стали вылезать из-за стола. Возле большой украшенной ели собралось все семейство Паркинсонов и их немногочисленные гости. Гвендолин и опомниться не успела, как к ней потянулись чужие руки — ее обнимали, тискали (О, Мерлин, они что — проявляли чувства?) и вручали ей запакованные в красивые обертки подарки. Нарцисса тоже получила сверток от миссис Паркинсон. — Всё, я думаю, нам пора валить, — произнесла Гвендолин, вытирая жирную красную помаду со щеки, которую оставила одна из тетушек. — Предлагаю подняться наверх, в мою комнату. — Но это неприлично, — возразила Нарцисса. — Сейчас самое время для семейного вечера. Все садятся возле ели и разговаривают. — О чем разговаривают? Ты что, хочешь моей смерти?.. Они за столом-то молчали, как рыбы. Пойдем, прошу тебя, — несмотря на сопротивление, которое устроила Нарцисса, а именно — уперлась каблучками туфелек в пол, Гвендолин удалось затащить мисс Блэк на первую ступеньку лестницы. — Они даже не заметят, что нас нет. Половина из них либо глухонемые, либо больны старческим маразмом. — Как ты можешь! — возмутилась Нарцисса. — Это же твои родные. — Ты же понимаешь, что это как бы только фигурально? — приподняв брови, осведомилась Гвендолин и все-таки затащила Нарциссу по лестнице, а там — и в свою комнату, где тьму развеивал лишь весело потрескивающий огонь в камине. — Очень мило здесь, — произнесла Нарцисса. — Ещё бы! То, что нужно. Правда, не хватает рождественских огней. Не понимаю, почему вы не пользуетесь электричеством? Двадцатый век все же на дворе! Нарцисса поджала губы. — Давай сядем у камина, поедим вкусняшек, поболтаем по-женски. Кстати, ты не знаешь, как позвать домовика? — уточнила Гвендолин, присаживаясь рядом с Нарциссой на мягкий пушистый ковер. — Нужно назвать его имя, — прямо ответила Нарцисса. — Но проблема в том, что я не знаю, как их зовут. Эх, — Гвендолин отмахнулась. — Ладно. Попробуем так: призываю домовиков дома Паркинсон! В тот же миг в гостиной раздались хлопки аппарации, и перед удивленной Гвендолин предстало пять домовиков, одетых в наволочки. — Это все? — уточнила девушка. — Леди Анджерона чего-то желает? — осведомился, поклонившись, самый старый из домовиков. — Да. Принеси нам поесть. Только не надо никаких пирогов и индеек, хорошо? Принеси какие-нибудь закуски. Чипсы? — Гвендолин столкнулась с непониманием в глазах старого домовика и вздохнула. — Ладно, сойдет и пудинг. И еще шампанского неси или пунша. — Клео, я не буду! — испуганно пробормотала Нарцисса, но Гвендолин отмахнулась. — Всё понятно? — обратилась леди Паркинсон к домовику. Тот поклонился и исчез, но остальные четыре домовика остались стоять и смотреть во все глаза на хозяйку. — А вы чего? — поинтересовалась Гвендолин. — Юная мисс призвала всех домовых эльфов дома Паркинсон, — выступила вперед домовиха. То, что это домовой эльф женского пола, Гвендолин поняла только по голосу. — Какие приказы будут? — Идите работайте, я же уже поручила все тому эльфу. Домовики с хлопком исчезли. — Ты могла бы спросить, как их зовут, — мягко произнесла Нарцисса. Блондинка чувствовала себя неуютно, она совсем не понимала, как сидеть на полу, как расслабиться и поэтому с удивлением смотрела на Гвендолин, ноги которой были в позе «лотоса». — Ты права, — согласилась Гвендолин. — Как только он вернется, я всё у него спрошу. Домовик по имени Прикли исчез тотчас, как принес двум юным волшебницам закуски и кувшин пунша на большом серебряном подносе. Нарцисса Блэк долго мялась и отнекивалась, но под напором Гвендолин сдалась и позволила налить себе черпак восхитительного ароматного напитка в кубок. А спустя два у нее выступил румянец на щеках, и она уже не сдерживалась, смеясь над шутками Гвен, которая травила ей байки из своей школьной жизни. — Никогда не думала, что жизнь маглов может быть интересной, — подытожила Блэк. — Мы без магии развлекаемся, как можем, — заверила ее Гвендолин. — Кстати, а как там наши однокурсники? Не пора ли нам связаться с ними? — Связаться? — не поняла Нарцисса. — Ну да. Телефонов у нас, конечно, нет, но есть камин. Я же читала о нем, как он работает. Типа надо э-э… просто, чтобы он был подключен к каминной сети?.. — Вот ты о чем, — слегка содрогнулась Блэк. — Это варварский способ. Куда приличнее общаться через совиную почту. — И получить одну сову за вечер? — не унималась Гвендолин. — Это пережиток прошлого. Совы могут, к примеру, застрять в сугробе, их может снести ветром или прихлопнуть горный тролль. Ну давай, покажи как?.. — умоляюще произнесла девушка и заискивающе посмотрела на подругу. — Ладно, — сдалась та. — Кого ты хочешь навестить? — Регулуса Блэка! — сообщила Гвендолин, потирая руки. Конечно, она бы хотела навестить Северуса Снейпа, но, судя по книгам Роулинг, в доме Снейпов магию не любили, и камин мог быть самым обыкновенным. Да и к тому же, возможно, Северус остался в Хогвартсе — в поезде его девушка не видела. — Он, должно быть, уже у нас, — замялась Нарцисса. — Давай попробуем. — Но… ладно. У тебя есть справочник? Я не знаю название камина Блэка. Спустя еще одну минуту при помощи Прикли девушки раздобыли необходимый справочник. Гвендолин на миг выхватила его из рук Нарциссы и вчиталась в текст обложки. На нем витиеватыми буквами было написано: «Справочник каминных сетей, издание второе за 1958 год, переработанное». — Не знала, что такое есть, — улыбнулась Гвендолин. — Этому справочнику уже больше десяти лет, он, скорее всего, уже неактуальный. В магловском мире тоже есть телефонные справочники. Они меняются каждый год. Правда, практически все люди перешли на интернет-ресурсы, и все же, например, на почте… — Название таких родовых семей, как Блэк или ваша, за это время не менялось точно, — перебила подругу Нарцисса, что было совсем не в ее характере. Она всегда дослушивала Гвендолин до конца, но сейчас ей храбрости и развязности придал алкоголь. — Ладно, посмотрим, — Гвендолин открыла справочник и нашла нужную букву, затем стала пальцем водить на странице. — Тут куча Блэков! Как разобраться? — воскликнула она через несколько минут. Нарцисса отняла у нее справочник и заглянула сама. Она сориентировалась куда быстрее, это было и понятно — мисс Блэк не раз имела дело с подобными вещами. — Ну вот же. Родовой дом Блэков. Тут есть пометка, что дом принадлежит моей тете Вальбурге. Их адрес я знаю, но вот о том, какой адрес у камина Регулуса — ни слова. — Так что надо делать?.. — в который раз спросила Гвендолин. — Ты же уже пользовалась каминной сетью? — уточнила Нарцисса и, получив утвердительный кивок от подруги, продолжила: — Нужно бросить щепотку летучего пороха в камин и назвать адрес, но не заходить в камин, а только мм… голову туда поместить. Гвендолин вскочила с пола и едва устояла — пока она сидела, ноги жутко затекли, да и немного кружилась голова от пунша. Она с готовностью взяла с каминной полки летучий порох. Нарцисса, предвидя ее действие, поспешила потушить камин с помощью магии, благо эти мелкие бытовые чары не отслеживались Министерством, тем более в доме чистокровных волшебников. Щепотка летучего пороха вспыхнула зеленым, и Гвендолин произнесла, засовывая голову в камин: — Родовой дом Блэков, камин в комнате Регулуса Блэка! К ее удивлению, что-то начало происходить. Чернота внутри камина исчезла и перед ней предстало какое-то небольшое помещение, в котором раздавались странные звуки. Гвендолин, не удержавшись, зашлась кашлем, потому что именно в этот момент сажа попала ей в ноздри и стала щипать глаза. — Нестра?! — удивился Регулус, приблизившись к камину. В тот момент, когда голова Гвендолин неожиданно появилась в его камине, он пытался надеть праздничные брюки и скакал на одной ноге по комнате. — Рег? — Гвендолин уже прокашлялась и теперь во всю глазела на друга. — Это просто потрясно! Какой-то 5D Скайп! Визуальные эффекты на высшем уровне. Кстати, а дотронуться до меня ты можешь? Регулус присел возле камина, справившись, наконец, с брюками. — Ты что там пунша перебрала? — ухмыльнулся парень. — Я тут немного занят, собираюсь на семейный вечер к родственникам. — Знаю, — отозвалась она. — Нарцисса со мной. Подожди-ка. Регулус недоумевающе посмотрел на Гвендолин, не зная, чего ожидать. В тот же момент она исчезла, а затем до него донеслось: «А мы сможем уместиться обе? Что? Нет? Но ты даже не пробовала! Эх ты…» После этой фразы голова девушки вновь появилась в горящем камине. — Значит, будете веселиться там без меня? — вздохнула она. — Кажется, ты пригласила своего друга, этого чудаковатого Лавгуда, — припомнил Регулус. — И потом, думаешь на семейных вечерах очень весело? — хмыкнул Блэк. — Уверен, на пиру у призраков веселее. Рождество в чистокровных семьях — сущий ад. — Ладно, ты меня убедил, значит, будем страдать вместе, — отмахнулась Гвендолин. — Иди, собирайся. Гвендолин вынырнула из камина, у нее на лице сияла улыбка от новых впечатлений. — Это что-то с чем-то! Хочу еще кому-нибудь позвонить! — возбужденно произнесла Гвендолин и схватила с пола справочник. — Что если мы навестим твоего суженого Малфоя? — Что? — Нарцисса залилась краской. — Нет, прошу, Клео, не делай этого!.. — Всё будет путем! — пообещала та и раскрыла справочник на букве «м». — Так-так. Ага, Малфой-мэнор. — Клео. Гвендолин взялась за мешочек с порохом и зачерпнула горсть. — Клео! — настойчивее произнесла растерянная Нарцисса. — Ну надо же вас как-то сближать, раз вы два индюка, — вздохнула девушка. — Малфой-мэнор, комната Люциуса Малфоя! — четко произнесла она. Гвендолин нырнула в камин и потому она не видела, как Нарцисса принялась мять подол своего платья от волнения. — Эге-гей! — крикнула она во всеуслышанье, но ей никто не ответил. — Э-эй! Люциус! Малфо-ой! Гвендолин почувствовала, как ее за ногу тянет Нарцисса, но отмахнулась, возможно, слишком «удачно», потому что за ее жестом последовало тихое ойканье. Комната была в зеленых традиционных тонах Слизерина и была настолько неуютной, что казалось необжитой. Гвендолин ощутила себя внутри детища плохого дизайнера-мага, помешанного на одном цвете и теме. Кругом девушка заметила принадлежность к змеиному факультету. Все было серебристо-зелено-черным. Дань тысячелетнему магу отдавала здесь даже кровать: ее резные ножки были «обвиты» деревянными лакированными змейками. Через некоторое время сольного выступления Гвендолин к камину склонилась чья-то голова. Узнав в этом ком-то Северуса Снейпа, девушка на миг остолбенела, потеряв дар речи. — Ты чего тут завываешь, словно баньши? — грубо спросил Гвендолин Снейп и недружелюбно покосился на нее. — Какого дементора ты вообще тут делаешь?! — А ты? — с вызовом ответила ему Гвендолин. — Я вообще-то не к тебе «пришла», а к Малфою. — Он отлучился. Чего тебе? Гвендолин скривила губы. Совсем не такого отношения она ожидала. И вообще, не так она себе представляла развитие отношений с Северусом. В ее мечтах они давно уже должны были стать парой. Но о чем вообще могла идти речь, если она находилась в теле неуклюжей Паркинсон, которая заехала ему по носу и сдала Ордену Феникса? Он пообещал расквитаться с ней за предательство. Но неужели он не осознал, что должен был быть ей благодарным? Она спасла его от ужасной участи быть на побегушках у красноглазого лорда с замашками психопата. В этот момент в комнату вошел сам Люциус Малфой. Он был в парадном костюме, в отличие от Снейпа — тот был одет в школьную мантию. Заметив необычного незваного гостя, он поспешил к камину. — Паркинсон? Что тебе надо? — высокомерно поинтересовался он. — Как проходит э-э Рождество? — поинтересовалась девушка. Она совершенно не представляла, о чем можно было говорить с надменным слизеринцем. — Лучше, чем у тебя. Так чего тебе надо? Гвендолин исчезла из камина. — Поговоришь с ним? — поинтересовалась она у Нарциссы. Та сидела вся пунцовая, не зная, куда деть взгляд. — Нет, конечно, нет! — дернулась Блэк. — Слушай, тебе еще от него ребенка рожать, так чего церемониться? Нарцисса Блэк выпучила глаза, ее рот как-то странно дернулся. Гвендолин уже пожалела о том, что затеяла все это. — Давай!.. Я совсем не знаю, о чем разговаривать с этим напыщенным павлином! И потом, это кто в него влюбился, ты или я? — она с силой подтянула будущую леди Малфой к камину и не без труда поспособствовала тому, чтобы голова блондинки оказалась внутри. — Ну вот, — она отряхнула ладоши от сажи, — пусть дети поразвлекаются! Не прошло и тридцати секунд, как Нарцисса вынырнула обратно. Ее уши были ярче, чем цвета герба Гриффиндор в солнечный день. — Ты чего? — возмутилась Гвендолин. — Я… О, Мерлин, Клео, я пригласила его на Рождество! — Пригласила? Его?! — с ревностью отозвалась Гвендолин. — То есть, меня ты пригласить не можешь, а его — можешь?.. — Всё немного не так, — стушевалась блондинка. — Просто Снейп сегодня будет у нас. — Снейп? И он тоже? То есть, у вас сегодня будут все, кроме меня? — продолжала удивляться Гвендолин. — Его пригласил Эван Розье, а он мой троюродный брат, и тоже будет сегодня у нас. И раз уж у нас будет Снейп, то я сообщила им, что и Лю… что и Малфой тоже сможет прийти. Как друг Эвана, к примеру. — У вас не дом, а вместилище пожирателей! — воскликнула Гвендолин. — Ладно. Походу надо смириться с тем, что я никому не нужна. — Это не так! — с сожалением в голосе пробормотала мисс Блэк. — Да все понятно. Ладно. Пойдём вниз. А то нас действительно уже наверное потеряли, да и все закуски мы съели. Гвендолин не хотела показывать Нарциссе своего расстройства. Конечно, она была огорчена, но кто виноват в том, что семья Паркинсонов самая чопорная из всех чистокровных семей?.. Да и она, точнее, Клеотемнестра, не удосужилась за все эти годы обзавестись друзьями. Даже из родственников, кроме нее, Нарциссы, Фрэнка и его друга, не было никого моложе бороды Дамблдора. В ожидании своего второго гостя, о котором еще не подозревали родители Клеотемнестры, Гвендолин прикорнула на пушистом ковре возле камина, когда проводила Нарциссу. От тепла, съеденной обильной еды и пунша ее тянуло в сон. Она не заметила, как задремала, но ей пришлось проснуться от высокого голоса Кейтлайн Паркинсон. — А? Что?.. — девушка вскочила с ковра. — Этот молодой человек, Анджерона, уверяет, что ты пригласила его на Рождество к нам? — миссис Паркинсон, судя по раздувающимся ноздрям, находилась в состоянии оскорбленного достоинства. Гвендолин разглядела в дверях рядом с «матерью» Ксенофилиуса, по виду которого нельзя было сказать, что он напуган видом разъяренной хозяйки. Он спокойно ждал на пороге, пока две представительницы рода Паркинсон выясняли отношения. — Э-э, да. Это правда, мама. Просто Нарцисса ушла раньше положенного, а так как вы с отцом разрешили пригласить только одного гостя, то я подумала, что… — Только одного, Анджерона! — миссис Паркинсон стоило больших трудов держать себя в руках. Гвендолин подскочила и подбежала к Кейтлайн и Ксенофилиусу. Она, соблюдая положенный этикет, представила своего друга родительнице и попросила разрешения оставить Лавгуда хотя бы до двенадцати. — Ну пожалуйста, мам, можно мы оставим его? — Молодой человек, ваши родители в курсе, что вы у нас? — строго спросила миссис Паркинсон и получила утвердительный кивок на свой вопрос. — Спускайтесь вниз, — произнесла она. — Праздничный ужин уже закончен, но мы угостим вас пудингом, мистер Лавгуд. Ксенофилиус согласно кивнул. — Мам, можно мы тут чутка посидим? — попросила Гвендолин. Кейтлайн Паркинсон возмущенно втянула воздух одними ноздрями (точь-в-точь как Нарцисса), открыла пошире дверь и позвала домовика, чтобы он проследил за всеми приличиями между молодыми людьми. — Идем, — Гвендолин закатила глаза и повела Лавгуда к камину. Тот вытащил из-за пазухи тонкий сверток, перевязанный потрепанной лентой. — Это тебе. С Рождеством, — произнес он. — С-спасибо, — стушевалась Гвендолин и хотела было уже кинуть сверток к куче других на кровать, но все же решила раскрыть. Вроде бы так было по этикету правильнее? Она содрала тонкую упаковку, под которой обнаружился рукотворный журнал. Цветными чернилами на нем было выведено: «Крючкотворство». Журнал состоял из двух разворотов, все статьи были написаны от руки, чернилами, иллюстрации были явно срисованы с книг. У большого существа с крыльями бабочки была проблема с пропорциями — одна нога толще другой. — Так вот с какого года у тебя эти замашки, — хихикнула Гвендолин. — Вы просто помешанные. «Придира» через несколько лет будет расходиться, как горячие пирожки. — Придира, — задумчиво произнес Лавгуд и уставился в камин. — Придира, — повторил он, смакуя это слово во рту и на языке. Гвендолин как-то странно на него посмотрела, но затем снисходительно улыбнулась. Этот парень действительно был не от мира сего. Кроме того, на нем был непонятный желтый жакет, будто сшитый из перьев птиц. Ксенофилиус в нем неплохо бы гармонировал с той пожилой леди в пушистой накидке. — Юной мисс должно быть известно, что незамужней леди нельзя находиться ближе чем на девять дюймов в обществе молодого человека, — проскрипел тем временем домашний эльф. — Ты в своем уме? — урезонила его Гвендолин. — Мы с ним, как друганы, понимаешь? Ничего неприличного, — при этих словах она потрепала Ксенофилиуса по макушке и звонко ударила по плечу. — Иди нам лучше принеси поесть. — Статус юной мисс не позволяет перебить указ госпожи Паркинсон, — ответил вредный эльф. Гвендолин захотелось кинуть в него «Крючкотворством», но это было бы кощунством по отношению к автору. В этот момент камин вспыхнул зеленым, и за оградкой показалась голова Регулуса Блэка. — Рег? — удивилась Гвендолин. — Нестра, я тут просто решил узнать, как ты. Цисси сказала, что ты совсем одна и хандришь. — Ну… Я с Ксеном. Всё в порядке, — Гвендолин разгладила складки платья и выпрямила спину. — Так что можешь обо мне не переживать. Веселись. Гвендолин услышала какой-то шум позади Блэка и чей-то смех. — Кто там? — вырвалось у девушки. — Да так. Слушай. Нам тут тоже скучно. Я вот о чем подумал. Сириус недавно переехал в собственный дом, который подарил ему дядя Альфард. А сегодня он отмечает Рождество у него, хвастался всякими хлопушками и другими развлечениями. Не хочешь к нему заглянуть на часок? Взрослые уже достаточно выпили, чтобы не заметить нашего отсутствия. Гвендолин задумалась, а затем посмотрела на Ксенофилиуса, которого, казалось, ничего не волновало в данную секунду. — Ну если только на часок. Но за нами наблюдает домовой эльф. Регулус ревниво глянул на Гвендолин, а затем перевел взгляд на Лавгуда. — Ты хозяйка или кто? — Мой статус не позволяет перебивать приказ матушки, — со вздохом пожаловалась Гвендолин. — Ладно. Бери своего домовика и этого чудилу и называй адрес: поместье Гидры. Сириус открыл каминную сеть для посещений. — Поместье Ги… стой! — но Блэк уже исчез в камине. — Ох! Ну что будем делать? — спросила Гвендолин у Ксенофилиуса. — Ты не против путешествий? Прикли, ты с нами. Будешь следить за указом миссис Паркинсон. Домовик прижал уши. Затея ему явно не нравилась, но делать было нечего. Гвендолин потянулась за волшебным порохом.***
— Чёрт, сколько вас набралось, — почесал затылок Сириус, как только Гвендолин, снова закашлявшись, вышла из камина, запнувшись об оградку. Следом за ней появился Лавгуд, а спустя секунду с треском посреди комнаты возник домовой эльф. — А это что за чудо? — прокомментировал Блэк. Гвендолин закашлялась еще рассерженнее. — Если кто-то скажет еще хоть слово про Ксена, будет иметь дело со мной, — сквозь кашель проговорила она. — Я вообще-то имел в виду эльфа. Паркинсон, тебя Рег что ли пригласил? — Я же говорил тебе, — отозвался младший Блэк из угла комнаты, где с восторгом рассматривал хлопушки в коробке. Гвендолин обвела комнату взглядом. Тут действительно было тесно. Кроме двух Блэков, ее, домовика и Ксенофилиуса, здесь находились еще Люпин, Нарцисса и незнакомая молодая женщина с ребенком на руках, а также неизвестный Гвендолин молодой человек. Не обошлось и без Поттера с его незабвенной Лили. Гвендолин тут же подошла к Нарциссе и потянула за собой Лавгуда. — Это что за парочка? — она бросила настороженный взгляд на молодую женщину, но тут заметила, что ребенок, трех или четырехгодовалый, увидев ее взгляд, начал менять на голове цвет своих редких волосинок. Гвендолин поперхнулась: — О боже! Это же… Это ведь Нимфадора Тонкс? Шепот получился громким, и мать дитя, Андромеда Блэк-Тонкс, бросила на Гвендолин подозрительный взгляд. Дора засмеялась и вместо носа у нее вырос утиный клюв. — Ты знаешь мою племянницу? — слегка вскинула брови Нарцисса. — Конечно! — Гвендолин фыркнула, а затем устремила взгляд на Ремуса — вполне себе уже сформировавшуюся взрослую особь оборотня. Надо же, какая разница в возрасте! Он, поди, и не подозревает, что эта девчушка с цветными волосами — его будущая невеста, крутились мысли в голове у Гвендолин. Но затем девушка вспомнила печальную судьбу парочки, и ей стало не до смеха. — Она станет аврором. И спасет много жизней, — тихо добавила она. Нарцисса Блэк как-то странно улыбнулась. Впрочем, Гвендолин вспомнила о том, что Андромеду Блэк выгнали из семьи за то, что она завела роман с Тедом Тонксом. Должно быть, сестры не разговаривали. — Так, ну раз все собрались, — начал говорить Сириус, — то предлагаю развесить над камином носки, как полагается, а затем мы пойдем взрывать хлопушки на улице. — Носки? — удивилась Гвендолин, посмотрев на Нарциссу. — Но у меня нет носков! — Как так, ты разве не запаслась? — покачала головой леди Блэк. — Я бы одолжила, но у меня всего один, — блондинка достала из маленькой сумочки аккуратный белый носочек с вышитыми буквами «Н.Б.». — Чё-орт! — Гвендолин подтянула на себя подол платья и стала снимать длинный чулок. — На безрыбье, как говорится, и рак — рыба. Нарциссу это зрелище не то что впечатлило, ее ужаснуло поведение Гвендолин. Но та не заметила округлившиеся глаза подруги — в этот момент она поймала на себе взгляд Сириуса Блэка, который смотрел на ее голую ногу, а заметив, что его разоблачили, тут же поперхнулся и сказал: — Так, ну раз все разобрались что к чему, то давайте на выход. Парни, берите каждый по коробке. Паркинсон, чего уставилась? Бери своего обдолбыша и скорее на улицу! Гвендолин закатила глаза и поспешила повесить тонкий чулок у камина, хоть и не понимала, кто может в него положить подарок, разве что дядюшка Сириуса и Регулуса — Альфард, но он ее ни разу в лицо не видел. Шумной гурьбой хогвартцы высыпали на улицу. Погода была чудесная — мягкий пушистый снег ненавязчиво кружил и дарил ощущение праздника. Снаружи Гвендолин рассмотрела небольшой двухэтажный дом Блэков — он был украшен остролистом, плющом и можжевеловыми венками с зажжеными свечами — без магии тут явно не обошлось. Парни, переговариваясь и хохоча, шли впереди, Поттер затянул рождественскую песню, только Тед Тонкс аккуратно поддерживал супругу, не торопясь примкнуть к толпе. Нимфадора шла между ними посередине, ловя снежинки языком и задорно смеясь. Гвендолин укуталась в теплую мантию, которую ей одолжили, и тут же запуталась в ней — как можно было считать эту одеждой удобной, не понимала она. Под мантию то и дело поддувал ветер, и у девушки было постоянное навязчивое чувство, что это шерстяное полотно с нее вот-вот свалится. Она честно не понимала, как мантия держится на тонкой серебряной застежке, должно быть, силы той придает магия любви, которую в нее вложила швея-волшебница. — Как вы смогли отпроситься у родителей? — поинтересовалась Гвендолин у Нарциссы. — Мы и не отпрашивались, — замялась леди Блэк, горделиво приподняв подбородок. — Что я слышу, — улыбнулась Гвендолин, продолжая борьбу с мантией. — Не может быть! Нарушаем правила? Нарцисса предусмотрительно промолчала. Она задумчиво смотрела на впереди идущую сестру. Наконец парни остановились и побросали коробки прямо на снег. Лили Эванс со смехом подавала из коробки хлопушки и магические фейерверки, которые Сириус и Джеймс поджигали с помощью обыкновенных каминных спичек. — Круто, — созналась Гвендолин. — Давно у меня такого не было. Обычно мы сидим с семьей за столом, а потом разбредаемся по спальням. Когда я стала постарше, уходила встречать Рождество к подруге. Эх, как там она сейчас? — вздохнула Гвендолин, в очередной раз подумав об Алише. — А в детстве мы с братом выходили на улицу и пели колядки. Нарцисса выслушала рассказ подруги и грустно улыбнулась краешком губ. Послышались хлопки и характерный свист, а затем взрывы и треск. Все дружно заголосили и захлопали в ладоши. Парни без устали запускали в небо все новые и новые фейерверки — некоторые из них, достигнув определенной высоты, принимали формы различных животных. Затем началась суета, откуда-то появился красный мешок, а из него стали передавать друг дружке части карнавальных костюмов. Гвендолин и глазом не успела моргнуть, как на ней оказался зеленый колпак эльфа. В эту минуту девушка заметила, что Нарциссы с ней рядом нет — та, опустив взор, стояла напротив сестры и о чем-то тихо с ней переговаривалась. Андромеда плакала, передав заботу о Нимфадоре на это время мужу. — Колядки! Разбираем мешки! — голосил Поттер. Гвендолин сморщилась и нахмурилась. Ей не послышалось? Колядки? Они что собираются стучаться в дома? Девушка оглянулась по сторонам. Вокруг пестрили черепичные крыши аккуратных домиков. Это волшебная деревня или магловская? Блэк стал раздавать всем по тканевым мешочкам. Последней, к кому он подошел, была Гвендолин. Ей достался мешок с заплаткой, чему она совсем не обрадовалась. — А получше нет? — спросила она с вызовом у гриффиндорца, беря за два пальца протянутый Блэком мешок. — Не будь привередливой, Паркинсон, — ухмыльнулся Сириус. Пока она вертела головой — осматривала окрестности и пока препиралась с Блэком из-за мешка, все стали разбиваться по парам. Поттер, естественно, тут же схватил за руку Лили Эванс, Андромеда, преисполненная сестринской любви, встала в пару с Нарциссой, Эдвард Тонкс взял за руку дочурку и присоединился к Регулусу Блэку, своему шурину, делавшему в это время намеки Гвендолин кивком головы, которые та не уловила, а Люпин мужественно разделил большущий мешок с Ксенофилиусом Лавгудом. Молодые люди нашли общий язык еще по дороге сюда. — Так не честно, — поняв, с кем она остается в паре, произнесла Гвендолин. — Да ладно, мышка, чего ты боишься? — хохотнул Сириус. — Уж не тебя точно! — прорычала девушка и подарила взгляд-молнию двум своим друзьям-предателям — Нарциссе и Ксенофилиусу. — Нестра, если хочешь… — начал было Регулус, но Сириус его перебил: — Порядок, братец, не кипишуй. У нас нет времени на такую ерунду, помните о том, что вас могут хватиться в любой момент. — Вряд ли кто пойдёт в сад и будет нас там искать, — повела плечами Нарцисса. — И всё же. Парочки стали разбредаться по улицам деревни, Гвендолин дождалась, пока Блэк всех распределит и скажет, куда они пойдут. — Что это вообще за место? — решила начать диалог Гвендолин. — Деревня Бадли-Бэббертон, — тут же отозвался Сириус. — Бадли-Бэббертон? — удивилась Гвендолин. Она уже слышала это название в поттериане, только вот никак не смогла вспомнить, в какой книге и что именно происходило там. — Тебе это название разве о чем-то говорит? — хмыкнул Блэк и почесал голову, чуть не смахнув с макушки ободок с оленьими рогами. — Она же магловская. Гвендолин пожала плечами. Молодые люди начали свой путь и остановились возле первого по улице украшенного дома, который сиял ярче солнца в погожий день. Стены и крыша были увиты мерцающими гирляндами, горящие окна — остролистом. Перед домом — слепленные и одетые снеговики с морковками вместо носа. Блэк решительно стал подходить к двери. — Стой! — Гвендолин схватила парня за рукав, но тут же отдернула руку, потому что домовик пропищал о приличиях. — Они же люди, в смысле, маглы, они не поймут, что мы маги?.. И вообще, как твой дядя Альфард живет тут? — Ты просто не знаешь моего дядю. Он не против маглов. Он другой, не такой, как наша чокнутая семейка. Честно признаться, нас обоих вычеркнули из родословной за то, что мы не слизеринцы. Тебе не понять, — Блэк махнул рукой. — Ты умеешь петь колядки? Гвендолин отлично все понимала, но не стала вступать в полемику, к тому же Сириус уже постучался в дверь и сменил тему. Гвендолин не очень хорошо умела петь, но приготовилась, приказав домовику спрятаться. На пороге появились хозяева дома — чета радушных пожилых людей с конфетами в руках. — O Рождественская елка, Рождественская елка. O, твои ветви зеленые радуют нас! — запел Сириус чистым приятным голосом. Гвендолин на миг залюбовалась им, забыв про его дурацкие рога на голове и то, что он давно уже не ребенок, чтобы петь рождественские песни, но тут Сириус толкнул ее в бок, чтобы она тоже начинала подпевать. Мелодия была знакомая, но девушка знала эту колядку только на немецком, поэтому она запела, не обращая внимания на замечание Прикли о нарушении дистанции со стороны: — Du grünst nicht nur zur Sommerzeit, Nein auch im Winter wenn es schneit (Ты не только зеленая в летнее время, но даже зимой, когда идет снег). У них получился странный дуэт. Сириус пел на английском, а Гвендолин на немецком, время от времени доносился голос Прикли, из-за этого они пару раз сбивались с ритма, исполнение было не стройным, но тем не менее пожилой паре оно понравилось, и потому в заплатанный мешок щедро посыпались конфеты. Как только дверь дома закрылась, Блэк с удивлением посмотрел на спутницу. — Ты что, не знаешь песни «О, ель»? — Только на немецком, — стушевалась Гвендолин и шмыгнула носом. — А что? — Не знал, что ты знаешь немецкий, — пожал плечами Сириус. — Очень странно. Эту песню знают все, — увидев на себе сердитый взгляд Паркинсон, он быстро сменил тему: — Ладно, давай посмотрим, что тут у нас. В пакете оказалось много разных вкусностей: карамельные трости, лакричные палочки, помадки и даже хлопушка в виде конфеты. — О! — Сириус тотчас вынул из мешка хлопушку и протянул Гвендолин. — Тяни! — Что? — не поняла та. — Паркинсон, ты меня иногда поражаешь. Как будто не из нашего мира. Тяни, говорю, это же рождественская хлопушка. Гвендолин неуверенно схватилась за один из концов большущей конфеты. Тотчас завопил Прикли. — Твой домовой эльф достал, — пожаловался Блэк. — Чего ему надо? — Чтобы парни ко мне не приближались. Матушка приставила, — с каким-то сожалением в голосе произнесла Гвендолин и недовольно посмотрела на пожилого эльфа. — Ты видишь, мы держимся за конфету, умник? — Девять дюймов! — напомнил эльф, и Гвендолин, раздраженно вздохнув, отошла на шаг назад. Сириус усмехнулся. — На счет три. Раз, два, три! Гвендолин резко дернула уже на счет «два», потому что боялась не успеть, в итоге с отломленной блестящей половинкой обертки грохнулась в снег и через секунду громко расхохоталась. Блэк, сначала решивший, что Паркинсон плачет или впала в истерику, наклонился к ней чтобы спросить, не ушиблась ли она, но, заметив, что та просто смеется, с укором воззрился на нее и на домовика, который опять заявил о приличиях между молодыми людьми. — Держи, — сказал он, надевая поверх ее зеленого эльфского колпака бумажную корону (домовик перешел к угрозам). — Это твой приз. — Прости, — не могла остановиться девушка. — Ни разу этого не делала. — Ты вообще с нашей планеты, Паркинсон? — улыбнулся Сириус и протянул ей руку (Прикли в этот момент угрожал поведать обо всем миссис Паркинсон и применить магию, но Блэк дал ему подзатрещину). — Вставай, мы должны набрать как можно больше конфет! Не люблю проигрывать, особенно Джеймсу! Гвендолин сама не понимала, почему этот вечер внезапно превратился для нее в один из самых волшебных вечеров за всю ее жизнь. Только ли от того, что она была частью команды, частью веселой шумной компании, с которой встречала Рождество в мире магии, среди волшебников, да она сама была волшебницей! Или все же это произошло из-за того, что ее душевный покой потревожил Сириус Блэк? Девушке слишком сложно было признаться себе, что она во все глаза смотрела на гриффиндорца, когда он общался с маглами, выходящими к ним на крыльцо, что слишком пристально рассматривала его раскрасневшиеся от морозца щеки, что нашла его сине-серые глаза привлекательными, а взгляд — глубоким. Внезапно ей стало легко общаться с ним, а их подколки перестали быть злыми, они обрели дружеский безобидный характер. Она уже не считала его заносчивым, ну, может, совсем чуть-чуть, скорее признавала в нем живой ум и натуру, склонную к приключениям. Пока они гуляли от дома к дому, он поделился, как тяжело было жить в родной семье, одержимой чистотой крови волшебников, и как его лучшего друга Поттера называли предателем крови, а потом и его самого, когда он решил сбежать из дома. Как сложно было отстаивать свое мнение и пытаться поначалу воспитать в себе ненависть к маглам, когда ты ее совершенно не чувствуешь. И Шляпа это увидела, поэтому и отправила Блэка в Гриффиндор, а не Слизерин. С тех пор отношения с семьей, а в особенности, с матушкой, Вальбургой Блэк, окончательно испортились и с каждым годом только ухудшались. Сириус рассказывал все это сквозь смех, стараясь придать своему голосу беззаботность, а выражению лица — беспечность, но Гвендолин чувствовала на интуитивном уровне, что его до сих пор это гложет. После отличной прогулки и колядок (она была бы еще лучше, если бы не личная сигнализация — домовик) ребята встретились вновь на перекрестке и, делясь впечатлениями, отправились в дом Альфарда Блэка. Тогда-то и пришлось Сириусу знакомить всех поочередно со своим дядей — он встретил их в коридоре и пригласил сжигать рождественское полено. — Совсем чуть-чуть времени до полуночи, — произнес он. — Нужно успеть. А потом и Санте угодить. Леди, вы поможете испечь имбирное печенье? — обратился мистер Блэк к девушкам — те согласно закивали. Гвендолин хотелось хлопать в ладоши, она еще никогда в жизни так не веселилась! В этом доме почитали старинные английские традиции, и она была рада прикоснуться к ним, стать частью древних ритуалов. Рождественское полено внес в гостиную сам Альфард Блэк, положил в камин, а затем громко дал команду: «Приступайте!», и все с шумом бросились на накрытый стол, стали хватать кубки с вином, банки с медом и мешочки с зерном. Даже чопорная Нарцисса веселилась от души, когда посыпала полено зернами. Пока оно горело, девушки ушли на кухню печь печенье. Андромеда вызвалась руководить процессом, она поручила Нарциссе просеивать муку, а Лили заняться имбирем. Маленькая Нимфадора тоже помогала — в ступке она молола корицу и при этом ее волосы смешно шевелились и меняли цвет. Гвендолин чуть со смеху не лопнула, когда увидела, что такое простое дело, как просеивание муки, превратилось в страшный кошмар леди Блэк, хорошо что на той был фартук, иначе ее прелестному платьицу пришел бы конец. Лили неплохо обходилась без палочки — ей пришлось вручную чистить и тереть имбирь, ну тут ничего удивительного — она воспитывалась маглами. И Гвендолин призналась себе, что в этот замечательный и добрый праздник рыженькая ее раздражает не так сильно. — Клеотемнестра, нам нужны яйца, — произнесла Андромеда, которая уже начала замешивать тесто. — Пожалуйста, спроси у мистера Блэка, где они, я уже всю кухню обыскала. Или, может, попросить твоего домовика? — Нет, нет, я принесу, — заверила Гвендолин миссис Тонкс. — К тому же Прикли нельзя отходить от меня. Гвендолин была рада выбраться из кухни — она была слишком далека от готовки. Принести яйца — другое дело. Это она может. Девушка вышла с ярко-освещенной кухни и попала в темный коридор. «Мерлин мой, куда дальше?» — спросила она саму себя, но затем вспомнила, что у нее есть домовик. Коридор был длинным, он петлял, и девушка различила несколько дверей. Тут должна быть лестница. Прикли вел ее вперед, и она послушно следовала за ним. Вскоре она заметила настенные свечи. — Лестница! — обрадовалась она и схватилась за перила. — Ты молодец, Прикли! — Прикли рад услужить леди Анджероне, — проскрипел тот. Спустя пролет она оказалась на втором этаже и хотела было уже войти внутрь нового коридора, как налетела на живого человека и стукнулась лбом о чей-то подбородок. — Черт, — простонала девушка. — Паркинсон? — это был голос Сириуса Блэка. — Почему я не удивлен? Ты же ужасно неуклюжая. — Сам-то!.. — огрызнулась девушка. — Тут темно, как в склепе, почему так мало свечей? Как вы вообще живете без электричества. — Молодым людям нужно соблюдать дистанцию, — напомнил домовик. — Ты не видишь, что тут тесно? — слегка раздраженно осведомился Блэк у домовика, но тот промолчал, а потому Сириус обратился к Гвендолин: — Ты с приветом, как обычно. Зачем нам электричество? У нас есть Люмос. Люмос! — приказал парень, и на кончике его палочки возник бело-синий огонек. — Ты совсем страх потерял, Блэк? — возмутилась Гвендолин. — Хочешь получить письмо от Муфалды Хмелкирк, или кто там у вас сейчас? — Ты забавная, — сказал Сириус, и Гвендолин, подняв на него глаза, только сейчас заметила, что парень пристально изучает ее лицо, вглядывается в каждую, казалось бы, его черточку. — Эй, не гипнотизируй меня, ты что, черную магию практикуешь? — пыталась все свести к шутке Гвендолин, но Блэк продолжал смотреть на нее и как-то странно усмехаться. Но ухмылка скоро ушла с его губ, остался взгляд, в котором мистически отражался голубой огонек. — У вас очень уютно тут, — решила заговорить Гвендолин, потому что продолжающееся молчание ее смутило. — И твой дядя радушный, везде все украшено, даже какие-то ягодки висят над дверью. Они съедобны? — девушка потянулась к зеленеющей ветке и сорвала несколько белых круглых ягод. — Это смородина? — Паркинсон, ну ты вообще больная, — расплылся в улыбке Сириус. — Это же омела, чудила. — Ты можешь меня не оскорблять? — поинтересовалась Гвендолин, скрестив руки на груди. — Если только на миг, чтобы отдать дань традиции, — хитро прищурился парень. — Традиции?.. — не успела Гвендолин осознать, что к чему и понять, о какой традиции говорил Блэк, как тот потянулся к ней с явным намерением поцеловать. Девушка испугалась этого смелого порыва — она ни разу не целовалась еще с парнями, если не считать тот дурацкий случай в чулане все с тем же Блэком, и потому сделала шаг назад на радость домовику, но, почувствовав под ногой пустоту, потому что она стояла на краю лестницы, чуть не вскрикнула и уцепилась руками за Сириуса. Тот среагировал моментально, поддержал ее, а затем прижал и подарил второй в жизни Гвендолин поцелуй. Девушка застыла, плохо понимая, как это вообще — целоваться, но на рефлекторном уровне быстро разобралась что к чему. К тому же ей понравились настойчивые теплые губы Блэка. Она уперлась руками Сириусу в грудь и подняла на него удивленный взгляд, не обращая внимания на вопли домовика. Лицо ее выражало изумление. — А как же… Марлин?.. Сириус потер руками переносицу, а затем откинул волосы назад и как-то странно усмехнулся. Только сейчас он понял, что их назойливо разнимает домовик — своими тонкими ручонками тот пытался их развести в разные стороны все это время. Странно, что магию не применял! — Марлин справляет Рождество в кругу семьи, — ответил Блэк. — Да и вообще, при чем тут она, если мы стояли под омелой? — Ты хочешь сказать, что поцеловал бы любого, кто стоял под омелой? — слегка оскорбленно спросила Гвендолин. — Ну… — замялся Сириус. — Даже василиска? Или Снейпа? Или своего Поттера? — Ты чего взбесилась? — не понял Сириус. — Отойди, — Гвендолин толкнула парня, плохо понимая, за что она разозлилась на него — то ли за то, что он не сказал заветных слов о том, что бросил Марлин, то ли за то, что списал свой томный взгляд и поцелуй на традицию. Альфард Блэк показал Гвендолин, где хранятся яйца, а когда та возвращалась на кухню под скрип нотаций домовика — Сириуса и след простыл. — Ты что-то долго, — сказала Нарцисса, но Гвендолин только плечом повела. Печенья вышло много — хватило и Санте положить в камин и самим полакомиться. Дядя Альфард был в восторге — давно у него не было такого шумного и веселого Рождества. Они играли в традиционную игру с угадыванием, водили хороводы вокруг ели и пели песни. Гвендолин старалась не обращать внимания на Сириуса, но ее сердце громко колотилось, стоило ей взглянуть на него или оказаться слишком близко — непозволительно близко. Она списывала все на глинтвейн и танцы, но обманывать себя было как-то даже нечестно по отношению к себе. Увлекшись своим отношением к Сириусу и своей реакцией организма на этого парня, она совсем не заметила знаков внимания, которые ей уделял Регулус Блэк. Как только стрелки часов возвестили о полуночи и все вдоволь прокричали друг другу пожелания и обнялись, начали собираться домой первые гости. Андромеда всех поблагодарила за прекрасный вечер и сказала, что Нимфадору нужно укладывать спать. — Нам тоже пора, — произнесла Нарцисса, — возможно, нас уже хватились. — Спасибо за вечер, Сириус, — поблагодарила Лили Эванс и бросилась Блэку на шею. — Всё было чудесно, но меня ждут родители, я обещала провести время с ними, мы не виделись с начала учебного года. — И ты меня кидаешь? — ворчливо произнес Сириус, глядя на Джеймса. Тот пожал плечами и лукаво улыбнулся. — А ты, Рем? — Наверное, уже пора, — кивнул оборотень. — Вы можете воспользоваться камином в моей комнате, — тут же произнес Сириус. В камине в гостиной догорало рождественское полено. Андромеда и Эдвард покинули гостиную первыми, за ними потянулись остальные. — Ты можешь объяснить, что такое на тебя нашло, Паркинсон? — тихо спросил Сириус, пока они шли по коридору до его комнаты. Гвендолин только фыркнула — неужели он сам не понял своей глупой гриффиндорской головой, что к чему? Почему она должна ему все разжевывать? Да и вообще — девушка не знала, как в двух словах объяснить свое поведение. Потому она только дернула плечом, отмахиваясь от Сириуса будто от надоедливой мухи. — Так что? — не отставал гриффиндорец. — Ты что действительно не понимаешь? — разозлилась Гвендолин и, увидев хмурое и вопросительное выражение лица Блэка, продолжила: — Зачем ты ко мне пристаешь, когда где-то там сидит одинокая Марлин и скучает по тебе? — Что?.. Еще скажи, что тебе не хотелось того же!.. — возмутился Сириус. — Я видел по глазам. — Плохо видел! И вообще, мое сердце уже занято! — Кем это? — Не твое дело. Ты мне априори нравиться не можешь, — огрызнулась Гвендолин и вырвалась вперед, опередив Ремуса и Ксенофилиуса. Как только в камине исчезли Тонксы, тот вспыхнул ярко-зеленым повторно, и в камине внезапно появилась голова Эвана Розье. — Эй, Нарцисса, — слизеринец оглядел комнату и нахмурился. — Я думал, вы пошутили, когда сказали, что идете в гости к Блэку. Нас заставили прочесать весь сад, чтобы вас найти. Пришлось соврать из-за вас. — Как будто вам впервые врать, — тут же откликнулся Сириус. — Вы же слизеринцы! — И мы этим гордимся, Блэк, — огрызнулся Розье. — Нарцисса, Регулус, я, если честно, ошарашен, как можно общаться с этими предателями крови? Да тут еще и Поттер! — Заткни свою пасть, иначе пожалеешь! — Сириус вырвался вперед и пнул прозрачную голову Розье, подняв вихрь зеленых искр. Через несколько секунд гостиную озарила очередная зеленая вспышка, и в камин один за другим прибыли Розье, Люциус и Снейп. — Нюнчик тоже с вами? — удивился Сириус. — Не твоего ума дело, Блэк, — отозвался Снейп. — Нарцисса, мы пришли, чтобы забрать тебя домой от этого гриффиндорского сборища, — с отвращением произнес Розье, оглядывая гриффиндорцев. — Мы и так собирались домой, — слегка нервничая, произнесла Нарцисса. — А что если мы расскажем, где вы были? — угрожающе спросил Снейп. — И Паркинсон с вами. Скатилась на самое дно, — ехидно подметил Малфой. — Если расскажете родителям кузины, я вам все зубы пересчитаю! — пообещал Сириус. К нему тут же подошел Люпин, чтобы успокоить — Сириус был человеком слова, да и Гвендолин видела, как у того чесались кулаки. Но заварушка только начиналась. Слово за слово, и вот уже молодые люди сцепились в комнате Блэка. Гвендолин закричала и, в отличие от Лили Эванс, оставшейся стоять в углу, закрыв себе рот от ужаса и Нарциссы, которая была слишком хорошо воспитана, чтобы вмешиваться в драки, кинулась разнимать гриффиндорцев и слизеринцев. Она словно дикая кошка бросилась на спину Малфоя и вцепилась ему в волосы, но на помощь другу пришел Снейп и стал отдирать целеустремленную Гвендолин от блондина. Блэк с гиканьем бросился на Снейпа, чтобы помочь Гвендолин, но услышал от неё: «Нет! Не смей трогать его!» Он увидел в глазах девушки ужас и беспокойство и быстро сложил два плюс два и потому накинулся на Снейпа с двойным энтузиазмом. — Нарцисса! — кричала Гвендолин. — Летучий порох. Блэк осторожно обошла дерущийся в центре комнаты клубок и быстро схватила мешочек с порохом с каминной полки. Гвендолин выхватила его у подруги из рук и с размаху высыпала сразу все, велев Нарциссе назвать адрес своего дома. — Особняк Сигнуса и Друэллы Блэк! — произнесла высоким голосом блондинка, начав терять самообладание. — Надо их затолкать в камин! — крикнула Гвендолин. — Эванс, что стоишь, давай помогай! Но Лили стояла как вкопанная и с ужасом наблюдала за разворачивающимися событиями. Наконец она решила как-то подключиться и вынула из рукава волшебную палочку. Гвендолин потянула на себя Малфоя, но с ним вместе потянулся и Ксенофилиус, тоже замешанный в драку, затем они увидели ослепительную серебряную вспышку — в итоге вся сцепившаяся компания с какой-то силой влетела в камин, раскидав развешанные носки, и в огромной зеленой вспышке там исчезла. Лили Эванс осталась стоять в комнате одна, в ужасе содеянного, все еще не в состоянии опустить палочку. Друэлла Блэк в это время раскладывала по миниатюрным фарфоровым тарелочкам кусочки рождественского пирога с ягодной начинкой, когда из камина, друг за другом, вся в саже и разорванной одежде вылетела поочередно золотая молодежь магической Британии, семикурсники, подающие большие надежды. Миссис Блэк ахнула и непроизвольно спряталась за мужем. Гости повскакивали со своих мест, чтобы лучше разглядеть, что происходит, а затем — чтобы оказаться подальше от кричаще-дерущихся людей. Регулус почтительно кивнул в сторону дяди и тети, а затем снял с шеи перемотанный наподобие шарфа длинный чулок Гвендолин и взял со стола бутылку Огдена в намерении огреть кого-то из противников, но затем задумался над тем, кто же его противник — он находился в неплохих отношениях как со слизеринцами, так и с гриффиндорцами теперь. Крик Гвендолин застал его врасплох, и он от неожиданности пролил половину чудесного горячительного напитка на себя. — Ксен, мы уходим! — сердито проговорила девушка и отобрала Лавгуда из рук Розье. — Прикли, перенеси нас домой! Она увидела озадаченные лица, воззрившиеся на нее, и даже немного позлорадствовала, когда обнаружила синяк на лице Сириуса Блэка. Гвендолин была слишком сердита, чтобы махнуть рукой на прощание Нарциссе, и потому просто взяла домовика за руку и, нарушая еще больше принятый этикет в мире волшебников, — аппарировала прямо из дома Блэков.
