Глава 15. Прогулка под луной
6 мая 2020 г., 20:03
Ты как Лекси… Испытываешь не те чувства, не к тем людям! Гвендолин самой себе.
Гвендолин снилась откровенная чушь, такого не придумал бы даже Тим Бертон на пике популярности — она никак не могла спасти из пунша Ксенофилиуса Лавгуда — его засасывал ягодный водоворот, где-то там на фоне Снейп плел косички Малфою, а Сириус Блэк дрался из-за тромбона с братом, чтобы спеть ей серенаду под окном. В итоге серенаду ей пел Прикли, он настойчиво зачем-то бил ее по голове и издавал странные шипящие звуки — как будто плевался, а ее голова при этом шипела, будто была и не головой, а раскаленной сковородкой, на которую лили воду. А потом Прикли зашелся в странном гортанном кашле. — Нестра! — донесся громкий шепот на всю комнату. — Ещё пять минут, мам, — сквозь сон пробормотала Гвендолин, но тут ее сознание медленно стало отходить ото сна. Она поняла, что «Нестрой» ее называл только брат Фрэнк из параллельной вселенной и Регулус Блэк. Гвендолин нахмурилась и вылезла из-под теплого пухового одеяла, посмотрев сразу же на камин — странные звуки шли оттуда. — Рег?.. — неуверенно пробормотала она и нахмурилась, увидев в камине голову парня. — Ты как? Уже почти полдень, а ты все спишь. — И тебе доброе утро, — недовольно пробурчала девушка и нашарила в ногах плед, укуталась в него, а затем подошла к камину, откровенно зевая. Прозрачная голова Регулуса искрила, языки рыжего пламени лизали его щеки и глаза — зрелище точно не для слабонервных. Гвендолин содрогнулась и потерла глаза еще раз. Это точно не то, что бы она хотела наблюдать при пробуждении. — Ты чего звонишь так рано? Дал бы поспать. — Ты вчера была очень сердитой, решил узнать, как дела. Лавгуд твой живой? — С ним все в порядке, он просто слегка перепил пунша, когда Розье его топил, — снова зевнула Гвендолин. — Я была в шоке, если честно. Если бы не Блэк, прости, точнее, твой брат… — Сириус очень вспыльчивый. А еще он не думает головой, как все гриффиндорцы, — посмеялся Регулус. — Да уж. — Так чем будешь заниматься сегодня? День свободный, можем прогуляться, позовем кого-нибудь, ну или вдвоем… — Хорошая мысль. Можем навестить Ксена. Если бы Гвендолин была сведущей в легиллименции, она бы услышала поток брани, которым мысленно разразился Регулус. Но она не умела читать мысли, а потому молчание парня восприняла как знак согласия. — Отлично, тогда давай я тебе перезвоню, как позавтракаю, — заключила Гвендолин, не глядя на нахмуренное лицо Блэка. — Такое забавное слово — «перезвоню». Как будто ты в колокол звонишь, а не разговариваешь со мной через каминную сеть, — заметил Блэк. — Ну да. Я же магла, — напомнила Гвендолин. — Маглы звонят друг другу по телефону. А тут просто его нет, зато есть камин. Причем видеочат с нехилыми фильтрами и масками. Ладно, до связи, — Гвендолин отошла от камина и Регулус поспешил «повесить трубку». Гвендолин решила, что с камином нужно будет что-то сделать — она себя совсем не ощущала в безопасности. В любое время к ней через камин мог нагрянуть кто угодно — Гриндевальд от скуки или Волдеморт, если бы не был пойман, не говоря уже о том, что свидетелем ее переодевания мог стать любой желающий, причем когда угодно. Да даже ночью она теперь будет чувствовать себя как под всевидящим оком Саурона. Гвендолин поплелась в ванную (благо, там камина не было!), прихватив с собой одежду. Завтрак она благополучно пропустила, так что позвала Прикли и сказала, что она хочет есть. Домовой эльф предложил ей спуститься в столовую, а ещё дал понять, что с утра ее пробовала будить миссис Паркинсон, но попытка оказалась тщетной. В столовой сидел отец семейства — Алистер Паркинсон — и читал «Ежедневный Пророк». Гвендолин тут же стушевалась. Мистера Паркинсона она видела только за праздничным столом и не успела с ним как следует познакомиться. Точнее, знакомиться-то ей было и ни к чему, но вот она понятия не имела, как следует с ним разговаривать, а потому ограничилась только приветствием «С добрым утром, папа», посчитав это достаточным для общения в приличной английской семье. — Анджерона, — отец, не отрываясь от газеты, кивнул ей. Это был невысокого роста волшебник с пышными темными усами. Гвендолин только сейчас заметила поразительное сходство между ним и Клеотемнестрой — пухлые щеки с ямочками, вздернутый нос, намек на второй подбородок. В этот момент Прикли принес серебряный поднос, накрытый крышкой. Гвендолин, предвкушая вкусный завтрак, открыла крышку, но под ней была серая непривлекательная от слова совсем овсянка. — Эй, неужели ничего не осталось со вчерашнего стола? — возмущенно спросила она у домовика. — Или вы выбрасываете еду, как в фешенебельных ресторанах? А может, сами съели, пока хозяева спали? Прикли от такой речи аж подпрыгнул, затем прижал уши, а потом Гвендолин наблюдала за внутренней борьбой домовика — в выражении лица появились нотки оскорбления, но тут же сменились покорностью. — Леди Анджерона желает определенное блюдо? — поинтересовался домовик, и Гвендолин поразилась его манере держать себя в руках. — Давай тащи сюда пирог с почками и рождественский пудинг, Прикли, — вдруг весело сказал мистер Паркинсон, откладывая газету. — Одной овсянкой сыт не будешь. Прикли раболепно поклонился Алистеру Паркинсону и тут же исчез в кухне. Гвендолин изумленно смотрела на «отца». — Пока не видит моя ненаглядная Кейт, можно и перекусить, — и он подмигнул дочери, с задором втискивая белоснежную прошитую атласом салфетку себе в сорочку. «Ничего себе! А он мне нравится», — подумала Гвендолин и улыбнулась пышноусому мужчине. Вот в кого у Клеотемнестры такой аппетит! Ее обвинять было не в чем — жить в Хогвартсе, где кормили на убой, а на каникулах — в доме с личными домовиками, которые по щелчку тебе могли принести все, что душа пожелает. — Ты схуднула, дочка, — внезапно сказал мистер Паркинсон, оглядывая свое чадо. — Лицо осунулось как-то. Гвендолин изобразила улыбку. Схуднула? Неужели? Наверное, ведь Клеотемнестра, должно быть, ела в два раза больше нее. Гвен не могла сказать, потеряла она в весе или нет — весов тут не было, да и по мешковатой одежде просторного кроя, который любили волшебники, было не понять, что к чему. — Влюбилась небось? — хохотнул отец, принявшись намазывать булку маслом. — Нет! — вспыхнула внезапно Гвендолин, почувствовав, что щеки заливает румянец. — Это нормально в твоем возрасте, — отец ткнул в ее сторону бутербродом, — я в семнадцать лет уже вовсю ухаживал за твоей мамой, мы ходили гулять в парк и встречались на летних барбекю. Я дарил ей ее любимые анютины глазки. — Па-ап, — внезапно произнесла Гвендолин и тихо спросила: — А как понять, что молодой человек тебе нравится? — Анджерона! — отец чуть наклонился к ней и подмигнул: — Только не говори пока о своих чувствах Кейт, а то ваша свадьба состоится не через год, а через месяц. — Свадьба?! — с ужасом переспросила Гвендолин, и ее локти, до этого находящиеся на столешнице, внезапно разъехались в стороны — Прикли обладая хорошей реакцией (приходилось частенько уворачиваться от подзатрещин), успел приподнять поднос с пудингом над своей головой, чтобы тот не упал от размахиваний молодой хозяйки. Домовик был явно недоволен неподобающим поведением юной мисс. — Ну да, ты ведь говоришь сейчас про Торкуила Буллстроуда, милая? — Кого-о?! — в очередной раз опешила Гвендолин. — Твой жених, Анджерона, — стал серьезным отец. — Или ты хочешь сказать, что у тебя появились симпатии на стороне? Это, конечно, неплохо, но мать тебе не позволит, вы с Торкуилом помолвлены с рождения. Гвендолин как-то странно пискнула и почти что скатилась под стол. Буллстроуд? Мерлин всемогущий, это ведь родственник Миллисент Буллстроуд. Девушка зажала рот рукой — а что если Клеотемнестра Паркинсон — мать Миллисент? Гвендолин пребывала в таком шоке, что почти не слышала речь отца — он уже что-то говорил про квиддич и игроков. — Я наелась, приятного аппетита, — на автомате сказала она и вылетела как пуля из-за стола. Она прыжками штурмовала лестницу, перепрыгивая через ступеньку, пока не достигла заветного коридора, оттуда опрометью кинулась в свою комнату и в сумке стала искать дневник Клеотемнестры. Внутри по-прежнему было пусто, Гвендолин дрожащими руками нашарила чернильницу, взяла изгрызенное перо и стала так рьяно царапать им по бумаге, что тут же порвала страницу, а затем распластала на ней огромную кляксу. Но это совсем не смутило ее, она вопила о помощи, пусть и письменно. Взывала к своей сестре-попаданке, чтобы та откликнулась. Не может она выйти ни за какого Тор… как его там? Ни за какого Буллстроуда. Вы что, смеетесь?.. Она не станет приносить себя в жертву традициям, даже, вероятно, под Империусом, и пусть летят в пекло заветы двадцати восьми священных чистокровных семей. Излив душу почти на страницу, Гвендолин немного успокоилась. Мысли обрели некий порядок, и она решила, что во время рождественских каникул ее точно замуж не выдадут, а там она хоть сквозь землю достанет Дамблдора и попросит превратить ее в кого-нибудь другого, или заставит его вернуть ее обратно (хоть попаданство — и не его вина), ну, а на худой случай воспользуется оборотным зельем и будет жить под очередной чужой личиной. Возможно, ей не удастся ни первое, ни второе и ни третье, и она будет вычеркнута из семейного древа Паркинсонов, прямо как Сириус Блэк со своего гобелена, только вот у нее не было дядюшки Альфарда, который бы подарил ей дом и деньги. Возможно, она наймется к этому Альфарду вместо домовика (готовить она научится сносно, непременно), и будет до конца дней своих посмешищем, прямо как Хагрид для своих однокурсников. Мысли теснились в ее голове, перемешивались будто в миксере, путались. Ей казалось — еще чуть-чуть, и будет фейерверк, голова лопнет от всего нахлынувшего на нее. Она какое-то время лежала на спине, дожидаясь, когда уйдет дрожь из рук и ног, а затем, дождавшись, вскочила и засобиралась к Ксенофилиусу Лавгуду. Наверное, это был единственный человек, который в состоянии ее успокоить. Что бы ни случилось — Лавгуд не унывал, он обладал какой-то скрытой философией, возможно, практиковал гипнотерапию, китайскую дыхательную гимнастику или был в шаге от самадхи*. Как и обещала, девушка сделала «звонок» другу, а именно — бросила щепотку пороха в камин, чтобы пообщаться с Регулусом Блэком. Когда чернота каминной стены растаяла, Гвендолин увидела уже знакомую комнату. Регулус лежал на кровати и слушал какую-то скрипучую музыку через граммофон. — Под такие звуки выползает нечисть в Вальпургиеву ночь из склепов, — громко произнесла Гвендолин, чтобы Регулус услышал. Блэк дернулся, открыл глаза и тут же вскочил, чтобы убрать иглу с пластинки. — Нестра, ты готова?.. — Регулус был взъерошенный и заспанный. Гвендолин удивилась, как под такую адскую музыку можно спать. — Что это было? — уточнила она. — Ты про музыку? — почесал затылок Блэк. — Это запись вёрджинела. Ты бы послушала музыкальную шкатулку матушки… — Тот самый тёмный артефакт, который вводит прослушавших его в вечный сон?.. — О, — как-то странно отозвался Регулус и шмыгнул носом. — Забыл, что ты ясновидящая. Да, наверное, это она. Мне кажется, шкатулка и сейчас издает зловещие звуки страдания… Гвендолин улыбнулась. — Готов к перемещению? — спросила девушка. — Я еще не сдавал экзамен на аппарацию. Какое у чудика название камина? — Хватит уже его так называть, — нахохлилась Гвендолин. — Да, он слегка шизанутый, но кто из нас нормальный, скажи мне? Ты чуть не стал адептом параноидального Лорда, а твоя матушка коллекционирует высушенные головы домовиков. — Чёрт, — Блэк снова почесал голову, — а ведь ты права. Ладно. Говори название. Через минуту после того, как Гвендолин четко произнесла название камина Лавгуда и кинула щепотку летучего пороха, она вновь почувствовала себя как на аттракционах, а спустя время сильно приложилась лбом о что-то твердое и мягкое — боком, и нечленораздельно выругалась. — Нестра? — тут же донесся до нее голос сбоку. — Рег? Я ничего не вижу, что за… что здесь происходит?! — Молодым людям нельзя находиться ближе, чем на девять дюймов, — тут же донесся ворчливый голос домовика между ними, а спустя секунду раздался щелчок, после которого двое запертых в дымоходе молодых людей вывалились на пыльный залатанный ковер. — Очень гостеприимно, — отплевываясь, произнес Регулус. — Прикли! — тут же произнесла Гвендолин, вскочив с ковра и начиная отряхиваться от сажи. — Что ты тут забыл? Опять матушка приставила?! — Госпожа Кейтлайн не снимала приказа со вчерашнего дня, и Прикли обязан выполнять его, — сообщил домовик. — Забавный он у тебя, — как-то разочарованно пробормотал Регулус. Молодые люди огляделись. Они находились в захламленной гостиной необычной круглой формы, к тому же очень пыльной. Вещи здесь пребывали в состоянии хаоса, но, казалось, при этом обрели мир, покоившись друг на друге. Ксенофилиус Лавгуд вышел к гостям в полосатом халате, на тонких цыплячьих ногах отчетливо виднелись острые коленки, пышные «сахарные» волосы украшала шапочка с кисточкой. Глаза безбожно косили, а припухлости вокруг них говорили о расплате за вчерашнюю выпивку. — Ксен, — тут же проговорила Гвендолин, — мы вчера договаривались, что я тебя навещу. — Ах да, — только и сказал блондин после того, как некоторое время изучал Гвендолин, будто соображая, кто перед ним, а затем взмахом руки указал куда-то вглубь гостиной и снова испарился. — И всё же мне кажется, что до безумства ему ближе, нежели моей матери, — с сомнением в голосе произнес Регулус. Хозяина какое-то время не было, и Гвендолин с Регулусом нашли себе место, чтобы присесть в странного вида креслах-качалках, убрав с сидений на пол папки и многочисленные чернильницы. — Апчхи! — чихнул Регулус, когда в гостиной от внезапной перестановки поднялся клубок густой пыли. — Что это стучит? — парень отвлекся на звук, выискивая на стенах часы, но ничего не увидел. — Будь, — только и сказала Гвендолин. — У тебя очень много мозгошмыгов, — произнес на полном серьезе Ксенофилиус, обращаясь к Регулусу, внося в гостиную заварочный чайник. На столике возле камина отыскались запыленные стаканы, в которые добродушный хаффлпаффец налил странного коричневого цвета жидкость. — Чай? — с надеждой спросила Гвендолин, забирая стакан. В гостиной было холодно, ее не спасала даже теплая зимняя мантия, одолженная вчера в доме Блэков. — Отвар из слив-цеппелинов. Твоя простуда вмиг уйдет, — пообещал Ксенофилиус Регулусу, подавая ему второй стакан. — Ты закрываешь камин? — уточнила Гвендолин у Лавгуда. — Научишь? — Мало ли кто может вломиться, — повел плечами Ксенофилиус и как-то болезненно сморщился, затем позеленел и выбежал из комнаты. — Похмелье, — оправдала его Гвендолин. Регулус тем временем вылил стакан в близстоящий горшок с цветком, не желая пить предложенную гадость. Странный стук усилился в разы. Растение неожиданно проснулось от такого вопиющего поведения со стороны человека и хлестануло ничего не подозревающего Блэка по плечу. Раздался крик вперемешку с весьма цензурными ругательствами. Регулус вскочил и закричал: — Какой нормальный человек держит у себя в доме ядовитую тентакулу?! — Отвар из плодов очень полезен, — вернувшийся Лавгуд был очень бледен. — Щупальца можно высушить и использовать как оберег. — Да ты рехнулся! — выкрикнул Регулус. — Я больше не могу здесь оставаться. Кричер! — крикнул он. Тотчас раздался хлопок, и в гостиной появился недружелюбного вида домовой эльф в набедренной повязке. Крючковатый нос доходил ему до подбородка. — Ого! — воскликнула Гвендолин. — Тот самый Кричер? Мое почтение, — кивнула она домовику, с любопытством разглядывая его. — Леди, — Кричер, признав в Гвендолин священную кровь, поклонился ей. — Хозяин Регулус, Кричер вас слушает. — Кричер, узнай, нет ли у моего брата гостей, если нет, то скажи, что я сейчас буду у него. Домовой эльф внезапно вытянулся в струнку, а его выражение лица стало оскорбленным. — Молодой хозяин общается с предателем семьи Блэков… Госпожа не одобрит этого. — Кричер, выполняй приказ! — рассердился Регулус и подмаслил слугу: — Ты мой верный эльф, самый толковый из всех, ты должен хранить мои секреты, или ты хочешь, чтобы твое почетное место занял кто-то другой? — Нет, хозяин Регулус, — тут же склонился в поклоне Кричер и исчез с характерным хлопком. — Нестра, ты своего тоже должна приучить слушаться, — только и сказал Регулус, чувствуя себя сейчас явно на коне. — Но матушка… — начала было Гвендолин, но Блэк ее прервал: — Она дала указание следовать за тобой домовику и следить, чтобы между тобой и парнями было расстояние. А ты можешь дать ему команду заткнуться и без приказа не говорить, к примеру. — А ведь это мысль! — радостно воскликнула Гвендолин. — Правда, наш эльф тот еще драчун. Девушка вспомнила, как он с силой разнимал их с Сириусом, когда они стояли под омелой. — Ты пойдешь в гости к Сириусу? — спросил Регулус. — У нас не так много вариантов. Гулять слишком холодно, а дома у нас гостей не очень любят, как и у вас, должно быть, — добавил он. Гвендолин вздохнула. Ей совсем не хотелось видеться с Блэком-старшим, особенно после всего, что между ними было. Они расстались на не очень приятной ноте. Но девушке совершенно не хотелось быть одной, иначе хандра (мысли о скором замужестве) вновь ее настигнет, а Гвендолин себя слишком хорошо знала — стоит ей начать переживать, как мысль, вызвавшая столь сильные чувства, увеличивала свою мощь в геометрической прогрессии. Но что делать? Не оставаться же у Ксенофилиуса — у него было небезопасно и холодно, в пору надевать Pip-Boy 3000** и начинать миссию по выживанию. Она поежилась и в итоге согласно кивнула. — Ладно. Можно взять Нарциссу еще. — Так и сделаем, — улыбнулся Блэк. — Пропащего тоже надо взять, у Сириуса припасена бутылочка смородинового рома, отпоим бедолагу.***
— Я знаю точно наперед, сегодня кто-нибудь умрет, я знаю где, я знаю как, я не гадалка, я — маньяк, — почти пропела Гвендолин и зловеще уставилась на присутствующих. — Мы почти вычислили уже маньяка, тебе незачем его прикрывать, мирный житель, — усмехнувшись, сообщил Регулус и проголосовал против Сириуса — именно он порезал «ночью» большую часть компании. Гвендолин и сама была не рада, что научила ребят игре в Мафию. Она, конечно, была азартна и довольно-таки неплохим игроком, но сегодня ей откровенно не везло. Она была чаще всего мирным жителем, а если выпадала карта мафии, то ее быстро «палили», потому что в который раз за игру она убивала Марлин МакКиннон, и все заметили ее неприязнь к блондинке. А еще все ее эмоции были на лице, плохо, что масок не было. Гвендолин на миг представила, как было бы атмосферно играть в мафию в масках пожирателей смерти. Хотя некоторым, например, Лавгуду или Нарциссе, совершенно необязательно было носить маски, чтобы скрыть любые эмоции. У Блэк была отменная выдержка, к тому же она была скупа на проявления чувств, а Лавгуд ходил с такой миной по жизни, независимо от происходящего вокруг. Уже которую игру вёл Поттер, он был в той кондиции, когда человеку достаточно весело и у него хватает смелости на всякие безумства. Хотя, в случае Джеймса алкоголь для этого совершенно был не нужен. Гвендолин с неохотой признавала, что он прирожденный ведущий — громкий голос и цепкая память давали отличные результаты. Ксенофилиуса Лавгуда гриффиндорцы напоили ромом, как и обещал Регулус, и тому еще больше поплохело. Бледные щеки залились румянцем, глаза осоловели, но хаффлпаффец держался молодцом. Гвендолин поразилась его стойкости, а еще тому, что он всегда доходил до финала в игре. А все благодаря своему невозмутимому выражению лица. — Я, пожалуй, все, — сказала внезапно Гвендолин и поднялась. — Пойду прогуляюсь. — Ты что, одна? — тут же всполошился Регулус. — Как бы не так, — усмехнулась девушка и кивнула на Прикли. — Хочешь, я составлю тебе компанию? — тут же поинтересовался Блэк-младший, но девушка к его разочарованию только отмахнулась. — А не пойти ли и нам погулять? — предложил Сириус и удостоился сердитого взгляда Марлин. — Эй-эй, кто играть-то будет? — гаркнул Джеймс. — А ну все по местам! Паркинсон! Ты — зачинщица. — Я просто хочу погулять, Поттер, или ты мне запретишь? — изогнула бровь Гвендолин. — Садись, будем играть в бутылочку. Когда молодежь психует, а гормоны бушуют, бутылочка решает все проблемы. Все присутствующие активно поддержали идею Джеймса. В миг карты были убраны в сторону, еда — в другую, Люпин расчистил место на ковре, а Поттер принес пустую пузатую бутылку из-под смородинового рома. — Да Мерлиновы панталоны! — пожаловалась Гвендолин, но все-таки села в круг между Регулусом и Нарциссой, которая вспыхнула как маков цвет от одного осознания того, чем все сейчас будут заниматься. Гвендолин тоже бы вспыхнула — она ни разу не играла в бутылочку, но была слишком сердита на Поттера, чтобы обращать на такие мелочи внимание. Поттер начал крутить бутылочку, и горлышко остановилось ровно напротив Гвендолин. Лили скрестила руки на груди, ожидая дальнейших действий своей пассии. — Это же все в шутку, — гриффиндорец бросил осторожный взгляд на возлюбленную, пожал ей руку и быстро чмокнул в губы Гвендолин, даже не разомкнув рта. — Разве это хорошая идея, — тут же выпалила Гвендолин, — если среди вас есть пары? — при этом она посмотрела на Сириуса и Марлин. — Это всего лишь игра, — повторил Джеймс. — Веселое времяпрепровождение. Мы часто играем в бутылочку. На, крути! — Поттер передал ей бутыль. Гвендолин нахохлилась, но переняла из рук парня бутылку из голубоватого стекла и со всей дури закрутила её. Она желала, чтобы бутылка проделала в ковре дыру, а еще лучше — поднялась в воздух и звезданула Поттера по лбу. Но желаемого не произошло, и бутылочка остановилась на Сириусе Блэке к неудовольствию Марлин и самой Гвендолин. Блондинка тут же приосанилась и запротестовала. — Нет! Никаких поцелуев! Дурацкая игра, правда, Лили? — искала она поддержку в зеленых глазах подруги. — Но что в этом такого?.. — слабо возразил Сириус. Правда, такого напора, как у Поттера, ему еще занимать надо было. Его пассия выглядела разозлившейся мегерой, и потому он не рискнул с ней спорить. — Вы сначала определитесь с правилами, а потом зовите играть! — негодовала Гвендолин. Она в очередной раз вскочила и направилась на выход, прихватив черную шерстяную мантию с дивана. — Сириус, почему она берет твою одежду? — снова возмутилась Марлин, но Гвендолин уже не слышала, что ответил ей Блэк — она с силой хлопнула дверью, чуть не прижав своему домовику уши. — Чёртовы Блэки, — захныкала она, отдаляясь от двухэтажного дома. Ей хотелось просто подышать зимним воздухом, хотелось проследить за траекторией падения снежинок, чтобы хоть немного успокоиться. Щеки тут же схватил мороз, а ледяной воздух стал пронизывать легкие девушки с каждым вдохом. Она надела капюшон и стала греть ладони паром изо рта. То тепло, что она вынесла из нагретого камином дома, в момент испарилось. — П-прикли, — стуча зубами, произнесла она. — Наколдуй согревающие чары. Домовик щёлкнул пальцами, и воздух вокруг Гвендолин заметно потеплел, хотя по-прежнему спину сводило судорогами. Она не знала, что окажется сильнее — ее задетая гордость или желание организма выжить. Чтобы не соблазниться на легкий путь, она вышла из калитки и медленно стала идти в сторону других домов. Прикли плелся за хозяйкой в одной простынке. Гвендолин не знала, почему он еще не посинел и не упал на снег, хотя ей показалось, что эльф чихнул пару раз — или это завывала метель? В любом случае, домовые эльфы круглый год и все сезоны ходили как аборигены и не болели. Какая-то чудесная домоэльфовая магия. Намного круче магии волшебников! Наверняка, ее можно было как-то прокачать, только вот читов никто не сподобился найти. Или?.. (Гвендолин вспомнила о Дамблдоре). Сзади нее послышались шаги, но у Гвендолин не было сил и желания обернуться, — ветер как раз дул ей в спину. Впрочем, и оборачиваться не нужно было, чтобы понять, кто за ней отправился вдогонку — Регулус Блэк. И как только она допустила, чтобы у парня возникло в голове что-то помимо дружеских чувств к ней? Неужели все дело в похудении, как заметил сегодня мистер Паркинсон. Она похудела, и, значит, похорошела? Гвендолин ничего такого не заметила сегодня в зеркале. — Паркинсон! — на ее плечо упала рука. — Девять дюймов, — снова завел заезженную пластинку домовик простуженным голосом. Гвендолин пришлось повернуть голову — это был Блэк, только Сириус. Какого дохлого дементора он тут забыл? Пришел извиняться за свою подружку? Гвендолин хотелось ему сказать много чего, но вместо этого она лишь выжидательно на него посмотрела. Слезы текли из глаз от мороза. — Ты чего ревешь?.. — удивленно спросил он. — Не все так плохо. Если мантия нужна — забирай. К тому же у меня от тебя тоже подарок остался, — Сириус достал из кармана мантии прозрачный длинный чулок и помахал им перед лицом Гвендолин. Та выругалась. — Извращенец, — констатировала она, но Блэк на это ухмыльнулся еще шире и спрятал чулок снова в карман. Она вначале думала, что это мантия дядюшки Альфарда, но сегодня Марлин развеяла ее сомнения. — Холодно, — только и сказала она и снова застучала зубами. — Так ты чего?.. Она не договорила фразу, ну ведь и соплохвосту было понятно ее окончание — «Так ты чего вышел за мной? Чего тут делаешь?» Сириус шмыгнул носом. — Не знаю, — честно сознался он. — Но я чуть не подрался с братом на пороге. Он тоже хотел к тебе выйти. — Странно всё это, — дрожащим голосом проговорила Гвендолин. — То ты ненавидишь меня, то лезешь с поцелуями, потом оскорбляешь, а затем выбегаешь успокаивать. Блэк оскалился. — Ты вызываешь у меня целый спектр эмоций и чувств, Паркинсон, — сообщил он и пристально посмотрел на девушку своим сводящим с ума серо-синим взглядом. Гвендолин рассердилась на него за этот взгляд, во-первых, глаза у Блэка не слезились, как у нее, и это было обидно, а, во-вторых, он выглядел сейчас будто с обложки журнала Vogue, и это очень сильно ее взбесило. Она априори испытывала неприязнь к людям, которые в холодное время года выглядели как боги Олимпа в расцвете сил. Что это за магия такая? Но ведь и среди маглов такие есть, тогда как она — Гвендолин, — ходила как бездомная сумасшедшая в последней стадии обморожения, в двух толстовках и бесформенном пуховике, перевязанным толстым детским шарфом. — Ты можешь хоть сейчас не быть кретином? — эти слова вырвались у Гвендолин случайно. Она просто очень сильно рассердилась на Блэка за его привлекательность, которую она раньше не замечала. А ещё она начала согреваться, и не потому что Прикли обновил чары, а потому что сердце застучало быстрее в присутствии этого ненавистного Блэка. Гвендолин это ужасно не нравилось. Она, конечно, привыкла испытывать все прелести влюбленности — часто не спала по ночам и мечтала о Северусе Снейпе с глупой улыбкой, но здесь определенно было что-то другое. И это нарастающее чувство начало ее беспокоить похлеще, чем предстоящее замужество. — Против природы не попрешь, — улыбнулся парень, ничуть не обидевшись. Гвендолин внезапно фыркнула и засмеялась. Их диалог прозвучал точь-в-точь как в фильме «Сумерки». Мерлинова борода, да у нее даже ситуация, почти как в вампирской саге! Она тоже считала себя не от мира сего, жаждуя иной жизни для себя. Она много времени потратила на обожествление своего кумира. Гвендолин считала себя отличной парой этому бледному слизеринцу, ершистому снаружи, но по-геройски самоотверженному внутри. Она тоже считала себя отчасти несчастной, тоже проносила единственную любовь через года и готова была и дальше ее нести, если бы не этот казус, точнее***
Вечером Гвендолин подошла к бельевому шкафу и открыла дверцу, тут же зажмурившись. Она хотела и не хотела одновременно видеть свои глаза. Если сейчас она увидит пигментные пятнышки… Девушка выдохнула, а затем глубоко вдохнула нагретый камином воздух. «Соберись», — приказала она себе и резко открыла глаза, чтобы не передумать. И тут же отшатнулась. Она увидела не только свои глаза. К ней начала возвращаться ее внешность — волосы стали ярче, ушел этот непонятный мышиный цвет, глаза из-серо-зеленых превратились просто в серые с рыжими пигментными пятнами на радужке, лицо заострилось, и, кажется, она стала выше. — Ну теперь я точно влипла, — медленно произнесла Гвендолин, не в состоянии оторвать взгляда от зеркала.
Примечания:
* Сама́дхи — используется термин в индуистской и буддийской медитативных практиках. Самадхи есть то состояние, достигаемое медитацией, которое выражается в спокойствии сознания, снятии противоречий между внутренним и внешним мирами.
** - предмет и элемент одежды в Fallout 3
