Всё (не) будет по-другому

Май 8 Шизуо сосредоточенно наблюдал, как его младший брат Касука методично поглощает мюсли, стараясь не обращать внимания на звуки, доносящиеся из соседней комнаты. - Ты?! Тварь! Почему молчишь, почему вечно отмалчиваешься, а?! Шляешься целыми днями где-то, с любовницей, да?! - кричит в соседней комнате женщина, очень похожая на Шизуо. Мальчик не любит признавать этот факт, глядя в зеркало. Кричит на одной ноте голосом, похожим на визг бензопилы. Затем она замолкает, и слышится звон разбитой вазы. Женщине на это действие отвечает арктически холодный голос до этого времени молчащего мужчины. — Вазу жалко. Драматическая пауза в десять секунд. Шизуо зажимает уши ладонями, Касука повторяет за братом. И начинается... — Ему жалко вазу! Вазу! То есть моя переломанная жизнь ничего для тебя не значит, да?!!! Ты хот понимаешь, что если бы не ты, то я могла бы стать великой актрисой, а теперь должна сидеть тут и воспитывать двух маленьких спиногрызов! С этими словами мать врывается в комнату вихрем с каштановыми волосами. Отец идет следом, словно немощный призрак-тень. Братья втягивают головы в плечи, но Шизуо уже начинает злиться. Почему она просто не заткнется, и всё? - Знакомься, милый. Это наши детки. Младший сыночек — твоя полная копия: безэмоциональная, ничем кроме себя не интересующаяся кукла, который явно собирается вырасти таким же жалким неудачником. И старший... — Извинись. — Шизуо сам не верил, что принес это вслух. — Что ты сказал, монстрёныш? Шизуо выдыхает. Он не имеет права запускать в неё столом. Не при брате точно. — Извинись перед Каской. — ЧТО!!!??? Да что ты себе позволяешь, а? Думаешь, получил огромную силу и можешь приказывать матери? Да от тебя одни проблемы, ты сам одна большая проблема! Лучше бы аборт тогда сделала и учиться осталась, чем вот такое вот «чудо» родила. Да у тебя даже мозгов нет! У Шизуо не выдержали нервы. Он, правда, старался успокоиться и держать себя в руках. Но... СКОЛЬКО ЕЩЁ МОЖНО ПИТЬ ЕГО КРОВЬ?! Полетел в стену, обклеенную обоями в розовый цветочек, стол. Касука отскочил в сторону, мать всплеснула руками и заверещала. СКОЛЬКО ЕЩЁ МОЖНО ВТАПТЫВАТЬ ИХ С БРАТОМ В ГРЯЗЬ?! Следующим был стул, пробивший дыру в потолке, посыпалась штукатурка, женщина прекратила кричать и вжалась в стену. ОНА ИСПОГАНИЛА СВОЮ ЖИЗНЬ, ПРЕКРАСНО, ТОГДА ПОЧЕМУ ЭТА ТВАРЬ ПРОСТО НЕ СВАЛИТ В АД И ОСТАВИТ ИХ ВСЕХ В ПОКОЕ?! Мальчик уже с безумной ухмылкой выламывает подоконник, но тут Каска говорит: «Успокойся», и у Шизуо ощущение, что его впечатали в бетонную стену. Всё в комнате замерло: мать испуганно хлопает лиловым накрашенным помадой цвета фуксии ртом, Шизуо глотает воздух, сжимая и разжимая кулаки, Каска внимательно изучает ковер под своими босыми ногами, отца в комнате уже нет. Сбежал. И тут кто-то невидимый нажал кнопку пуск. — Вон. Уходи. Из моего дома немедленно! Шизуо обменивается взглядами с Каской. «Не волнуйся, она успокоится к ужину, но мне лучше остаться дома», - сообщают глаза брата. Они привыкли понимать друг друга без слов в условиях непрекращающейся домашней гражданской войны. Старший мальчик пожимает плечами и идет по направлению к двери, точно зная, что младший глядит ему вслед. Эта сцена повторяется не раз и не два. Подобное происходит каждые выходные: мать истерит, Шизуо выходит из себя, и его выставляют из дому, женщина затем вечно пытается с собой что-то сделать, то в петлю лезет, то к ножу тянется. Но сегодня всё было хуже. Он действительно хотел убить свою мать, чтобы она больше не раскрыла свой рот, чтобы руку больше ни на кого поднять не смела. Хейваджима сглотнул, глядя в серо-свинцовое небо, вспоминая о том, как ему и Касуке доставалось, когда они были младше шести лет. И эти вопли... Кулаки от злости сжались. Почему он так похож на мать? Характером, цветом волос, почему сила, данная ему, не досталась кому-то другому, более спокойному, умеющему держать себя в руках человеку, почему всё сложилось именно так? Шизуо шел и не находил ответов на эти вопросы, а сердце болезненно сжималось, говоря ему: « Всё именно так, как сказала Она, ты чудовище, ты ничтожество, ты не должен был появиться на свет». И Каска... Он ведь опять сорвался при нём, как стыдно и тошно... Господи, если ты есть, пусть случится что-то, что может взять его, Хейваджиму Шизуо, под контроль. Пожалуйста. — Хэй! - раздался откуда-то сверху звонкий мальчишеский голос. — А? — Шизуо задрал голову, но не увидел ничего, кроме густой листвы и толстых веток какого-то дерева. Затем, приглядевшись повнимательней, заметил в просветах чью-то темноволосую макушку и багряно-красную майку. — Ты кто? Странный мальчишка вылез из своего укрытия и, усевшись на нижнюю ветку, невозмутимо ответил, надкусывая яблоко. — Представляешь, Шинигами. Слушай, ты не видел тут толпу идиотов с битами, жаждущих крови некого «Изаи»? Шизуо почувствовал прилив злости, однако не мог не восхититься наглостью собеседника, и было в этом мальчишке что-то... цепляющее. «В любом случае, он никогда больше меня не увидит и не узнает, что я за монстр. А встретить не боящегося меня человека — редкость. Надо пользоваться пока дают» — Изая - это ты, да? Мальчишка взмахнул ногой и хлопнул в ладоши, чудом удерживая равновесие. — Молодец, Ватсон! Да вы, однако, делаете успехи! — Шизуо взял себе на заметку узнать, что такое Ватсон. Вдруг это что-то обидное. — Но ты так и не ответил на вопрос. — Нет, не видел. А фамилия твоя как, Изая? Изая — А фамилия твоя как Изая? Мальчик досадливо вздохнул, закатывая глаза. И чего этот такой упертый попался, фамилию ему нужно... - За семьсот йен может и скажу. А может, и нет. Незнакомый мальчишка лишь фыркнул и сел прямо на землю рядом с деревом. - Да кому ты нужен. Вот с этим Орихара был в корне не согласен. Он лично считал, что самое главное - быть нужным себе, а людям ничего не останется, кроме как покориться чужой воле. Но ничего не сказал, предпочитая молчать и разглядывать незнакомца, надо же было как-то развлекаться. Кажется, мальчик был выше его ростом и довольно сильно. Он одет в оранжевую майку и светло-голубые джинсы, хотя это всё мелочи. Важнее то, что майка мятая, а джинсы протерлись и закатаны, а не подшиты, кроссовки стоптаны. Из этого всего можно вывести три гипотезы: у него нет матери (но одежда явно своя, домашняя, не детдомовская, значит, живет с родителями), у него с ней плохие отношения или у него заниженная самооценка, и поэтому ему плевать на свой внешний вид. Это было бы приятно. Изая любил людей с заниженной самооценкой, ими было так легко манипулировать и спровоцировать на нужную тебе эмоцию. Запястья перевязаны бинтами, так, так интересно… Дальше, в каштановых волосах застряли кусочки известки, а на руках мозоли - может у него сложная ситуация в семье, и он подрабатывает на стройке или у бригад ремонтников? Возможно, но как-то странно: неужели кто-то возьмет одиннадцатилетнего мальчика работать? Значит, помогает родителям, которые делают ремонт... Но это так скучно! — Что пялишься? - грубо и угрюмо спросил мальчик, глядя Изае прямо в глаза. И тут Орихару накрыло, словно ударной волной, сбивая все так упорно воздвигаемые им с раннего детства. Разумом мальчик всегда хорошо понимал людей, возможно даже слишком хорошо, видя насквозь всех их с маленькими смешными тайнами, из-за которых они глотки готовы друг другу перегрызть. И сколько бы Изая отдал, чтобы быть таким же обычным человеком, но нет же. Он выделялся. Всегда. Даже в своей собственной семье, он ощущал себя подкидышем, неспособным проявить хоть какие-то истинные эмоции, хотя родители и обожали его. В лучшем случае ему было всё равно, так, деловитый интерес, нездоровое любопытство, желание ощутить себя живым, в худшем, чувство невыносимого одиночества, которое будто бы он умудрился забыть. Изая не понимал человеческих эмоций, почти не способен был к сопереживанию. Это было как смотреть на мир сквозь стекло, видя со стороны, но не участвуя. И тут... это стекло будто разлетелось на тысячу осколков: гнев, сожаление, вина, усталость - поток чужих эмоций казалось никогда не прекратится. Это настолько испугало Изаю, что он решил как-нибудь отделаться от странного зверёныша, но... — Вот он! — раздался громкий вопль с другого конца улицы, мальчики синхронно повернули головы вправо и увидели группу явно недружелюбно настроенных молодых людей с битами в руках. — Эй, Изая, слазь и позволь нам надрать твою тощую задницу. Брюнет тихо выругался. Ну, вот, снова бежать придется, хотя когда-нибудь они его поймают и тогда…Орихара сглотнул. А затем почувствовал на себе испытующе-любопытный взгляд золотистых глаз. — Ребят, он так не слезет. Может в него стрельнуть? Стадо баранов. И почему этот звереныш ещё не сбежал? — Да сейчас сообразим. Парни, подойдя ближе, заметили уже несколько недобро ухмыляющегося Шизуо, косящегося на дорожный знак поблизости. — Вали отсюда, мелкий, пока жив, — вякнул тот, который, похоже, был главным. И он точно не ожидал быть поднятым в воздух и кинутым в своих приятелей, часть из которых повалилась на землю, как кегли. А Шизуо просто достал этот чёртов день. Достала его придурочная мать. Его равнодушный отец. Его сила - «болезнь». Его дурной характер. И, наконец, этот Изая, который с одной стороны бесит, а с другой вызывает жгучий интерес. И ещё взгляд у него такой, будто он всё понимает. Ни хрена, не может он ничего понять, потому что он человек, а не монстр, хотя если подумать… Вот, вот что бесило Шизуо больше всего, то, что этот странный мальчишка заставляет его думать, анализировать и задавать глупые вопросы. Ужасно неуютное и непривычное ощущение. Хейваджима уже собирался встать и пройти шататься дальше, но тут пришли эти...дебилы. И Шизуо понял, что он получил просто шикарную возможность снять напряжение и оставить совесть чистой. Он ведь, получается, лишь поможет этому странному на дереве, так? И к тому же, ЭТИ ИДИОТЫ ПРОСТО БЕСЯТ!!! ЧТО ТАКИЕ КРУТЫЕ, ДА? Самый наглый полетел в остальных, а они застыли на месте, кажется, кто-то пискнул: «Мама». ЧТО, НЕ ОЖИДАЛИ, ПРИВЫКЛИ ДРУГИХ БИТЬ?! НУ, НИЧЕГО, СЕЙЧАС ОГРЕБЕТЕ…МОЛОКОСОСЫ. Вырван из земли рядом стоящий знак «Стоп», двое с размаху получили по голове и упали мешками на землю, эти наконец-то задвигались, вопли, сумятица, кто-то попытался ударить, этот «кто-то» повалился на землю со сломанной рукой. ДА ЧТО ВЫ ТАК ТРЯСЁТЕСЬ, УБЛЮДКИ?!! ИСПУГАЛИСЬ ОДИННАДЦАТИЛЕТНЕГО ПАЦАНА?! ТАК, А ЭТО ЕЩЁ ЧТО? Просвистел совсем рядом нож, и какой-то парень заорал от боли, ещё раз ему врезать, чтоб не рыпался, о, ещё кто-то смелый, на ногой в жбан, отлетел к стене, со спины полезли, больше не полезут… И тут тишина. И лишь топот быстро убегающих ног, стоны раненых, лежащих на траве, тяжелое дыхание Шизуо, тягучая боль в запястье и… шаги, мягкие, кошачьи, а затем тихий, восхищенный, чуть охрипший голос. — Это было потрясающе. Хейваджима развернулся, встретился с чужим алым взглядом и почти забыл, как это, дышать. На него в жизни никто не смотрел так. Часто с ненавистью. Иногда с жалостью. Иногда с сочувствием. Чаще всего со страхом. Но никто и никогда не смотрел на него так жадно, будто желая съесть заживо… Будто желая самому быть съеденным. Шизуо сглотнул и отвел взгляд, ловя себя на мысли, что хотел бы взглянуть на Изаю, когда он вырастет. — Но ты был довольно небрежен, — сказал брюнет и подошел к одному из мужчин, лежащих на земле, — и тебя чуть не пристрелили. Затем он обратился к одному из членов банды: — Вы не возражаете, если я возьму ваш пистолет, поиграть? — Сученыш…— прошипел мужчина сквозь зубы и тут же вскрикнул от боли, потому что Изая наступил ему на грудь правой ногой. — Неправильный ответ, — ухмыльнулся мальчик. — А пистолет я всё равно конфискую. Шизуо же понял, что этот Орихара конченый псих, и, то, что это не Изае надо боятся его, а скорее ему держатся от этого чокнутого подальше. Ну, или врезать ему хорошенько. Только вот ни того, ни другого делать не хотелось. — И как же тебя звать, Геракл? — Шизуо Хейваджима. И кто это вообще такой? — проворчал мальчик, стараясь не глядеть в эти глаза. Ответа не последовало ни через десять секунд, ни через пятнадцать. Изая стоял на месте, обнимая себя руками и разглядывая землю под ногами. Сны - это всего лишь сны, да? В них ведь глупо верить. Глупо. Глупо. Глупо! Но может на всякий случай стоит на время притвориться нормальным, просто, чтобы он не возненавидел его, как большинство людей… И это его сила, по сути, ведь очень полезная штука, так что если её правильно использовать, то можно весь Токио поставить на колени. — Эй, Изая, ты живой? — Не надейся, — мгновенно откликнулся мальчик, отвлекаясь от своих мыслей. — Слушай, мы раньше нигде не виделись? Хейваджима фыркнул. — Поверь, я бы тебя запомнил. Да и ты меня… — Как насчет того, чтобы сменить обстановку, Шизу…о-кун? — неизвестно откуда взявшееся «Шизу-чан» было подавлено героическим усилием воли. — Сюда скоро полиция приедет, и, думаю, твои родители будут крайне недовольны. Шизуо вздрогнул, и Изая тут же добавил в мысленное досье: «Не любит разговоров о родителях». — Ладно. Я пошёл, — пожал плечами Шизуо и развернулся к Орихаре спиной, собираясь идти к дому Шинры, находившемуся почти рядом. «Сейчас он уйдёт, а я даже не понял, в чем причина этой силы, я и его самого, если честно, не понял. Нужно срочно что-то придумать». — Тяжело быть таким монстром, да? Ты же социально опасен…тебя бы в зоопарк. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ, ВЫРОДОК?! — не смотря на ослепляющую ярость, у Шизуо всё равно никуда нее делось радостно нервозное ощущение по поводу продолжения знакомства. Этот мальчишка злил его безмерно, но при этом вызвал дрожь по всему телу, доводя до максимума все краски и звуки вокруг. И они побежали по проспектам, аллеям и маленьким улочкам, пугая толпу прохожих, вызывая гнев и ярость полицейских. В глазах Шизуо всё превратилось в одно расплывчатое серое пятно, кроме мальчишки в ярко-красной майке, смеющегося и бросающего время от времени колкие комментарии. «Шизу-чан, если ты сможешь меня поймать, то я угощу тебя тортом». Пролетела мимо мусорка, а он лишь рассмеялся, замирая на считанные секунды. Насмешливый взгляд алых глаз: «Может, тебе очки купить? А то так ты никогда меня не поймаешь». «ИЗАЯ!!! ОСТАНОВИСЬ И ДАЙ МНЕ ТЕБЯ УБИТЬ!». В ответ лишь смех. И они снова мчатся, залезая на крыши зданий, забывая обо всём на свете, кроме бесконечной погони. Они были как искаженные в кривом зеркале Алиса и белый кролик, бегущие от реальности. Шизуо стоило бы быть готовым к бесконечному падению вниз. А потом всё заканчивается резким визгом тормозов, пронзительным криком женщины с коляской, и Изаей, буквально таки выдернутым за шкирку из-под колёс серо-свинцового автомобиля. У обоих глаза совершенно дурные, дикие: одни золотые, волчьи, другие кроваво-красные, блестящие от азарта. Изая сначала даже не понял, что его чуть не сбила машина, и только, когда водитель вылез на улицу и начал ругать двух малолетних кретинов, до него дошло, что странный зверёныш спас ему жизнь. Эту информацию определенно стоило принять во внимание. — Вы совсем больные?! Мозгов нет? — раздраженный мужчина в черном с огромным количеством лишнего веса навис над мальчикам, не смотря им в глаза. — Простите, этого больше не повториться. Нам очень жаль, — ухмылка, опровергающая всё сказанное, — да, Шизуо? Шатен кивает, всё ещё пытаясь переварить то, что сейчас произошло: ему никогда в жизни не было так свободно, и никогда он не чувствовал себя таким живым. Это было не счастье, но что-то очень похожее, Шизуо просто не знал слова эйфория. — Ну, попадитесь мне ещё, — ворчит мужчина, залезая в авто. Женщина с коляской, проходя мимо, добавляет: — Таких в больницу сдавать надо. А мальчишки лишь переглянулись, как заговорщики и прыснули со смеху, эти люди всё равно не понимали, каково это, бродить между человеческим и звериным, жизнью и смертью, вглядываясь в бездну, пока она не начнет вглядываться в тебя. А может, просто не хотели понимать. В любом случае от места происшествия двое мальчишек шли вместе рука об руку, некоторое время они даже молчали, потом Изая не выдержал: — Знаешь, а ты мне жизнь спас, сначала, правда, чуть не убил, но потом спас… — Сам виноват, — пожал плечами шатен. После вспышек гнева на него всегда накатывало расслабленное равнодушие. Если он никого не покалечил. — Я просто хотел продолжить знакомство. Нельзя же было потерять такой ценный объект для исследований… Знаешь, я очень люблю всё человечество, но должен сказать, что ты нечто совершенно особое…Эй ты, куда, Шизу-чан? —воскликнул мальчик, замечая, что Хейваджима разворачивается к нему спиной. — Подальше от тебя. Ты псих. Хуже, чем Шинра. Изая решил, что, если Шизуо ответил на вопрос, то это хороший знак, по крайней мер он не подтянулся за ближайшим метательным снарядом. — Почему это я псих? А ты, значит, нормальный, да? Шинра? Кто это интересно? И он так нахмурился… — Нет. Но у тебя нет нечеловеческой силы. Ты вполне можешь быть обычным человеком, — Шизуо, договорив, понимает, что ошибся, что этот скорее бы умер, чем был обычным. — Не-а, ни в коем случае, это слишком скучно. Кстати насчет силы…как это вообще возможно? Всё эти выдранные из земли дорожные знаки и летящие автомобили? — Это болезнь. Не помню, как называется, что-то на М… Когда я злюсь, то перестаю контролировать свою силу… — Мутация? — Да кажется. — Хотел бы я так, — мечтательно протянул Орихара, глядя в серое небо. Они снова шли рука об руку куда-то к его дому Шизуо изумленно посмотрел на мальчика, разве здорово быть монстром? — У меня очень часто ломаются кости, и я подолгу лежу в больнице, у меня почти нет друзей, за исключением одного будущего недодоктора и моего брата, и приходится всё время платить за порчу школьного имущества, моя мать называет меня монстром. А и ещё, возможно я умру, когда мне будет сорок. —…— Изае даже стало стыдно секунд на пять-шесть. Однако потом к нему вернулось его самообладание, а совесть к своему сну. — Виноват твой холерический темперамент, а не сила... — Мой что? Орихара закатил глаза. Как можно не знать таких простых вещей? И умереть в сорок лет… Это же так мало, а он говорит об этом так спокойно. Ему, Изае, даже вечности не хватит. — Ты быстро выходишь из себя, впадая в ярость. Не будь этой силы, ты стал бы обычным психом, Шизу-чан. — ХВАТИТ МЕНЯ ТАК НАЗВАТЬ!!! Проревел Хейваджима. Изая лишь рассмеялся — Я же сказал. Во всём виноват твой характер, и в том, что у тебя нет друзей, тоже. — Я сомневаюсь, что у тебя множество друзей, блоха… — проворчал Шизуо, глядя на землю под своими ногами, а затем бросил взгляд в сторону мальчика, по его закушенной губе стало понятно, что он попал в точку. — Мне они не нужны. — Врешь. Иначе бы ты не таскался хвостом за мной. — Эм…вообще-то мы идем к моему дому. Молчание. Они останавливаются и смотрят друг на друга, затем Изая не выдерживает и начинает смеяться. Долго-долго. Так что Шизуо даже начал опасаться, не спятил ли этот чудик на самом деле. — Эй, Изая, ты в порядке? Мальчишка судорожно кивает, пытаясь подавить смех, выходит плохо, но он, в конце концов, успокаивается. — Не-а. И никогда не был. Слушай, а это был самый лучший день в моей жизни, честно. Сначала меня хотели избить до полусмерти, затем появился ты, с легкостью раскидавший двадцать человек, затем гонял меня по всему Токио и клялся убить, а потом спас жизнь, и в итоге мы идем и разговариваем, будто ничего не произошло, а мы знакомы чуть ли не с детства... И тебя зовут Шизуо. — А имя-то моё тут причём? — ворчливо поинтересовался Хейваджима. — Неважно. Пошли чай пить, — схватил Изая собеседника за запястье и потащил за собой в сторону ближайшей пятиэтажки — Чего? — Чай. Пить. С тортом. Помнишь, ты же меня поймал. Шизуо вспомнил и удивленно ответил. — Это была не шутка? — Не-а, надеюсь, ты любишь сладкое, потому что я нет. А торт нужно съесть. — Ну, пошли, блоха, а то вдруг в следующую секунду ты решишь прыгнуть в окно. И отпусти мою руку, это глупо. — Не хочу. Шизуо вздохнул и покорно потащился за Изаей. Торт в итоге был безжалостно съеден. А Хейваджима узнал, что: - Фамилия Изаи — Орихара. - Торт был подарен в честь дня рождения, который был отпразднован вчера, потому что родители не смогли приехать раньше. - Его родители работают в Америке, и он живет один, но иногда к нему приходит тетка. - У него есть две младших сестры-близняшки. - Глаза мертвых рыб самое страшное, что существует в мире. - Та банда гонялась за ним за то, что он их кинул, передав лживую информацию, за что ему заплатила другая банда. Но вообще, это было просто весело. - Скандинавские мифы – это странная, непонятная хрень. Точнее Изая сказал не это, но Шизуо это так понял. И многое, многое другое... Шизуо в основном молчал, время от времени задавая вопросы, слушать Изаю было приятно, ведь говорить он умел. К тому же у него в глазах, в манере проведения, если только внимательно приглядеться, было просто написано: «Спасите, я умираю от одиночества». И у Шизуо это вызывало симпатию, этим они были похожи, и Изая за весь разговор ни разу не назвал его детским, придуманным мамой, прозвищем. А стрелка часов незаметно приблизилась к отметке шесть, и нужно было идти домой к истеричной матери и равнодушному отцу. И к человеку, который его ждал с теплым молоком на кухне и грустным взглядом обычно спокойных глаз. Каска, наверное, уже с ума сходил от беспокойства. — Шизу-чан, ты ведь придешь завтра? — спросил, стоя в дверном проёме Орихара, нервно сжимая пальцы на правой руке в кулак. Шатен оборачивается и спрашивает серьезно, разглядывая собеседника так, будто он видел его первый раз: — Назови хоть одну причину, по которой я должен это сделать. Изая замирает, пытаясь сообразить, что сказать: «Ты мне интересен» — нет, не то, слишком банально и сухо. «Мне время от времени снится серая дрянь, но, когда я говорб твоё имя мне становится легче» — бред сумасшедшего. «Я просто хочу тебя видеть, потому что, потому что…мне нравится рядом с тобой находится» — звучит жалко. «За мной тут ещё пара банд гоняется» — вранье он чувствует, так что это тоже не вариант… — Мы с тобой одной крови, ты и я, — фраза из прочитанной давным-давно книги вырывается сама собой, раньше мысли. В этом есть что-то глупое и наивное, но… судя по довольному кивку ответ правильный. И сердце будто сошло с ума от радости. «Он придет, он придет, такие ведь не нарушают обещаний? —В пять сойдет? — Да. — Изая еле сдерживается, чтобы не улыбнуться от уха до уха. Он уходит, спускаясь по лестнице, брюнет же стоит у перил и смотрит вниз, слушая его шаги, и когда Шизуо оказывается на первом этаже, кричит так громко, как только способен: — ДО ЗАВТРА, ШИЗУ-ЧАН!!! — ИЗАААААЯ! ХВАТИТ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ!!! И громкий хлопок закрывшейся двери. А Орихара так и стоял на лестничной площадке и улыбался, как идиот. Кажется, он впервые в жизни был так счастлив.