Ребенок с сердцем феникса.

      Марко лениво наблюдал за облаками. Маленькие, длинные, иногда странной формы. Белая небесная вата ползла в воздухе, достигая корабля, а затем уплывала дальше. Как случайный прохожий, только со скоростью улитки. Логпос упорно показывал направление. Стрелка неподвижна, замершая в одном положении. На горизонте виднелся остров. Об этом команда знала уже пару часов кряду, с тех пор как из гнезда послышался крик дежурного. Все это время ребята готовились к высадке, а командир первого дивизиона меланхолично смотрел за борт, покачиваясь в одном ритме с волнами, бьющимися о корму.       С той ночной вахты прошла неделя. Неделя тянущей пустоты и пустых вздохов. Настроение оставалось на пониженной планке, а мир жил дальше, обходя утопавшего в апатии мужчину стороной. Дни начали ползти медленнее. Желания подниматься с кровати и идти заниматься делами не было. Белые листы, исчерченные образами и видами с птичьего полета, сиротливо сложены аккуратной стопкой на столе. Марко не хотел зарисовывать пройденный путь. Он вообще ничего не хотел. Если бы Феникс был простым рядовым на корабле Белоуса, то сидел бы в каюте и так же, как и сейчас, смотрел за борт. Его бы не тревожили, его бы не звали на завтрак, не дергали. Даже полюбившаяся книжка, что лежала на прикроватной полке с закладкой где-то в середине, уже неделю не бывала в руках хозяина.       Сатч, заметив странное поведение друга, поначалу хотел развести того на беседу. Повар даже приготовил выпивку, точнее спрятал лучшие бутылки. Однако Феникс отмахнулся от предложения посидеть в камбузе и ушел на нос корабля, оставив кока ошеломленным и с кучей вопросов. Комдив четвертой дивизии, в принципе, был понятливым и навязывать разговор не стал, но призадумался.       — Хэй, пойдешь с нами?       Знакомое прикосновение: чужая рука ложится на плечо и слегка сжимает. Сатч напоследок проводит ладонью по выступающей лопатке мужчины и облокачивается на перила рядом с Фениксом. Марко лениво переводит взгляд на друга, окидывая сверкающего кока с ног до головы, замечает маленькое красное пятнышко на шее, наполовину скрытое воротом белого пиджака, и отворачивается обратно к морю. Молчит.       — Да что с тобой творится? — Поджимает губы повар, уныло нагибаясь и ложась лицом на узкую деревянную поверхность перил. Он знает Марко как облупленного. — Что-то стряслось?       — Не бери в голову, — отмахивается старпом, но непроизвольно вздыхает, что не укрывается от внимательного друга.       Атмосфера легкости постепенно переливается во что-то печальное.       — Ты не ешь третий день, — начинает повар, аккуратно подбирая слова.       Хоть они и взрослые люди, позволяющие себе иногда разговор по душам, но в данном случае стоит не торопиться.       — Второй плохо спишь.       Марко сжимает пальцы на дереве.       — Четвертый, как отгородился ото всех.       Голубые глаза опускаются к морской глади.       — И первый, когда отталкиваешь меня.       — Все нормально.       Слова выходят с паузой, и Сатч не заостряет на этом внимание, ждет; он знает: друга что-то гложет – это важнее. Феникс сейчас выглядит так, будто решается на что-то опрометчивое. Будто еще секунда – и сиганет за борт. Ветер внезапно настигает обоих мужчин, и пальцы старпома сжимаются сильнее. Еще секунда – и край фиолетовой рубашки слегка дергают, отвлекая.       Сатч все так же полулежит на перилах. Его рука висит в воздухе, держит край чужой верхней одежды. Он не тянет, не сжимает – просто держит. И Марко чувствует. Чувствует, будто за его спиной толстая стена. Стена, на которую можно облокотиться. Опора.       — Спасибо, — тихо выдыхает блондин, а повар улыбается, отпускает друга и уходит.       Остров встретил пиратов шумным портом с кучей небольших рыбацких лодок. Везде сновали люди. Рядом же, в нескольких шагах от пристани, находился базар. Всюду была выставлена рыба, пойманная в прибрежных водах, кое-где мелькали редкие деликатесы. Сатч на правах главного повара команды прихватил с собой ребят из отряда и отправился за покупками. Отдых отдыхом, а кормить больше сотни пиратов приходится именно ему. Даже если команда заночует на острове, кто-то все равно вернется на родной корабль. Да и нужно набить трюм запасами, которые надолго сохранятся благодаря трудам техников-изобретателей Белоуса.       Солнце высоко висело над горизонтом, припекало головы людей. Кто-то прятался под навесом, кто-то наслаждался прохладительными напитками. Город кипел новым днем, совершенно не замечая гостей. Люди, не привыкшие видеть новые лица, почему-то не обращали на них внимания. На их остров редко высаживались, ведь клочок земли был словно оторван от привычного пути кочующих кораблей. Да и сами пираты не собирались наводить шума и устраивать разборки. Их просто приняли с радушием как простых людей, так что можно было расслабиться и получать удовольствие.       Изо проходил мимо лавок, выискивая нужную. Его любвеобильный повар недавно истратил последний воск для волос, поэтому прическа снайпера, подхватываемая обилием шпилек, еле держалась на голове. Прилавки пестрили разнообразием товаров; если на пристани продавалась пища, то в глубине – одежда, косметика, парфюмерия... – словом, все и сразу. Самое приятное в рынке было то, что продавцы смогли разделиться «по интересам», тем самым упрощая поиск.       Виста находился в восточной части базара, осматривал искусно выкованный клинок с резной ручкой. Маленький по размеру, он умещался на ладони мужчины, но был привлекателен своей внешностью. Рядом подпрыгивал Харута, пытаясь разглядеть вещь, но из-за разницы в росте маленький командир видел предмет урывками.       Марко окидывает взглядом опустевшую палубу. В вороньем гнезде сидит дежурный, его сменят завтра и отпустят на землю. Видно, как мужчина грустно вздыхает, смотрит вслед друзьям и печалится по поводу того, что по воле жребия должен сегодня остаться на корабле. Но тут же улыбается, зная, что сможет повеселиться – пусть не сейчас, но чуть-чуть попозже. Он потерпит.       — Сколько?       Ньюгейт – последний, кто покидает свой корабль, – грузно ступает, подходя к своему первому помощнику.       — Месяц, — отвечает Феникс, украдкой поглядывая на логпос и припоминая описание острова.       Четвертый Юг или Южный Берег. Такое название носил остров. Горожане не задумывались над именем их дома, награждая его общим смыслом – и полностью характеризуя его. Среди клочков земли Гранд Лайна это место было одним из четырех островов с тропическим климатом, который не менялся из года в год и на который сложно попасть. Находясь на пересечении трех (иногда и более) магнитных полей, навигаторам трудно сориентироваться – они всегда стараются следовать указующей стрелке. Логпос же настраивался на остров, когда тот уже виднелся на горизонте, и Марко понял, что сплоховал. В своих мыслях он совсем не следил за компасом, изредка проверяя тот, поэтому смог лишь опустить глаза, сдав себя с потрохами. Отец слегка покачал головой, но промолчал. Месяц так месяц.       Сойдя на мощенный камнем берег, Феникс бросил взгляд на корабль. Они простоят в порту одну двенадцатую года. Приятного было мало.       Люди проходили мимо, что-то говорили, спорили, смеялись, жили, а Марко брел по улице.       В самом городе, что располагался вдоль кромки моря и вытягивался на пару километров вглубь острова, мелькали бары, больницы, статуи. Город большой. Даже слишком. Дома невысокие, максимум в три этажа. Прибрежная часть высилась, поднималась, а с ней и здания. Издалека – тогда, на корабле, – открытый как на ладони вид захватывал.       Мимо пронеслась группа из трех детей, и Феникс остановился. Смеясь, они оббежали фонтан, подпрыгивая на ходу. Быть такими беззаботными, радоваться мелочам. Командир первой дивизии тоже захотел улыбнуться, но получилось натянуто. Тряхнув головой, мужчина пошел дальше.       Марко не знал, сколько он шатался по улицам без дела. Он все ходил, смотрел по сторонам, видел своих счастливых друзей, которые попадались чуть ли не на каждом шагу. Солнце лениво опускалось, воздух немного остыл. Природа готовилась ко сну, а люди наоборот: к ночной жизни. Пока на остров опускались сумерки, на домах зажигались лампочки, мелкие и разных цветов, но чаще желтые.       На плечо вновь положили руку, и Феникс не стал оборачиваться, узнав жест кока Белоусов.       — Ну, как настроение? — Сатч улыбался, иногда щурился, но в глазах плясал яркий огонек. Марко покачал головой, собираясь пойти дальше. — Ну-ну. — Рука не исчезла и мягко остановила мужчину. — Пойдем выпьем.       — Я бы спросил. Как ты меня нашел, йои?       Комдив первой дивизии намекал на размеры города и на то, что с поваром они разминулись еще на корабле, когда тот ускакал на базар.       — Когда ты видишь человека один раз – это совпадение.       Рука повисла на плече Феникса, а повар подбородком лег на второе.       — Когда дважды – судьба.       Указательный палец ткнулся в щеку старпома.       — А я, признаться, за последние пять часов вижу тебя уже десятый раз, если не больше. И проследил. Ты в курсе, что ходишь кругами?       Марко осмотрелся, оставаясь внешне спокойным. И вправду, эту площадь он проходил. Даже не раз. И как не заметил?       — Вот-вот, — подколол друга Сатч. — Так что? Выпьем?       — Пойдем.       Бар встретил мужчин привычным шумом. Все столики забиты пиратами, везде виден знак их команды. Кружки то и дело взмывали вверх, слышались тосты и громкий смех. Сатч прошел внутрь, ловко обогнув полупьяных товарищей и официанток, разносивших напитки и закуски. Марко последовал за ним, смотря вперед. Он и так знал, как выглядела их команда, незачем акцентировать внимание на них. Не успел Феникс дойти до стойки, где было несколько свободных мест, как его подхватили под руку и повели в сторону. В руке кока была емкая бутыль, а во второй – две кружки.       Бар был двухэтажным. На первом находились открытые места, а на втором – огражденные. Сатч намеревался вытащить из друга правду. Не клещами, конечно же, а выпивкой. Хоть старпом и был стоек к алкоголю, но постепенно открывался, а кок был готов носить секреты, если таковые имелись.       — Рассказывай.       Блондины плюхнулись на мягкие диваны друг напротив друга. Обивка скрипнула от неожиданно большого веса. Дно кружки звонко приземлилось на столик, а светло-коричневая жидкость, радостно журча, наполнила емкости.       Марко смотрел на бутылку в руках друга и прикидывал, сколько времени понадобится, чтобы ее осушить. Пригубив напиток, мужчина закрыл глаза на пару секунд, отмечая горькость, кофейное послевкусие и высокий градус, явно выше, чем у привычного алкоголя.       Сатч честно присоединился, сделав большой глоток, и зажмурился, шепотом произнеся «хорош». Распрямив спину и облокотившись на диван, повар вновь глянул на друга. Феникс сложил руки на столе, одной обхватывая кружку. Светло-голубые глаза, будто льдинки, застыли на одной точке. Дыхание ровное, но палец большой руки поглаживал затянутое влагой стекло. «Нервничает», – понял командир четвертой дивизии.       Тишина, повисшая над столиком, не спешила уходить, а Сатч не спешил разрывать эту атмосферу. Если он поторопится, то все канет в лету и понять и, возможно, помочь другу он тогда не сможет.       Внезапно старпом тряхнул головой – светлые пряди легли еще более беспорядочно. Глубоко вздохнув, Марко осушил кружку, и Сатч ошарашенно сглотнул. Отойдя от увиденного, повар вновь налил мужчине, отставляя бутыль в сторону. Так прошло несколько минут. Феникс не повторил трюк, почувствовав, что тело расслабилось.       — У тебя… было такое чувство, что… — начал старпом, — …у всех есть, а у тебя нет?       Сатч окунулся в слух, цедя напиток и наблюдая за другом. Тихий голос Феникса уже говорил о многом, а уж поведение всю последнюю неделю на корабле – подавно. Но сам вопрос показался странным. Кок хотел было переспросить, может, даже попытался бы узнать, к какой сфере относился смысл, но его прервало следующее:       — Тяжело жить так долго.       Часть напитка пропала во рту блондина, а Сатч увидел, как дернулся кадык.       — Перестаешь радоваться, — продолжил начатое Феникс, слизывая с нижней губы попавшие капли напитка.       — Такое чувство, что ты решил уйти на покой. В прямом смысле, — серьезно произнес Сатч. — Не пугай меня.       — Хм… — Натянутая ухмылка. — Нет. Не дождешься.       — Сколько тебе лет? — любопытно протянул повар, выпрямляя ноги под столом и забирая кружку к себе на колени.       — Явно больше, чем тебе.       — Я знаю, Марко. — Улыбнулся Сатч. Атмосфера поменялась, но мужчина чувствовал, что разговор уходит в сторону. — Я помню, как пришел к Отцу. Знаю, что ты больше двадцати лет с ним. Но не знаю точно сколько.       — Пусть это окажется моей изюминкой.       — Знаешь, сколько у тебя этих изюминок?       — Я просто кексик, смирись йои.       Оба мужчины замолчали, а затем рассмеялись.       Бутылка почила, принесена вторая. Беседа потекла дальше, обходя стороной проблему. Сатч не хотел допытывать, а Марко не мог особо подобрать слов, чтобы описать свое состояние. Нет. Он бы описал, да вот помочь ему не смогут. Повар со 100% вероятностью потащит его в бордель, с 70% – на площадь, где проходит гуляние с музыкой, с 50% начнет расспрашивать, какого типа человек его интересует, и с 30% они упьются в хлам.       Спать со шлюхами не хочется. Удовольствие он получит, но на утро останется неприятное послевкусие. Идти на площадь тоже: Сатч начнет клеить девушек, пытаясь хотя бы одной зацепить Феникса, за что получит потом от Изо. Отвечать на вопросы о предпочтениях… Марко особо не задумывался над этим. А упиться они успеют – и не раз: логпос будет настраиваться месяц.       Поэтому, улучив момент, когда повар поднялся с места, намереваясь сходить за добавкой, Марко покинул бар, прихватив с собой выпивку. Сатч не обидится, когда не обнаружит друга на месте, – он поймет.       Идя по улице, Феникс видел веселящихся людей, танцующих под яркую музыку. Видел наряженных девушек, протягивающих руку в знак согласия и исчезающих на площади. Видел салюты, запускаемые в небо. Похоже, они приплыли в тот день, когда на острове намечался праздник. Хотя здесь такая жизнь – норма.       Хотелось оказаться подальше от всеобщей суеты. Посидеть в стороне и просто понаблюдать. Стать невидимым на несколько часов, пока бутылка не опустеет, а в голове не появится расслабляющий штиль с легкой качкой.       Идя дальше вглубь острова, поднимаясь по каменным лестницам все выше, Марко замечал, что контингент прохожих менялся. Наряды на девушках становились все откровеннее, мужчины давали волю рукам, а на фасадах домов появлялись красные фонари.       Тут даже говорить было нечего.       Девушки, вышедшие на работу, стреляли глазами в сторону проходящего Феникса, отмечая подтянутое, не скрытое расстёгнутой рубашкой тело с татуировкой на груди. Подходить они не решались. Клиент должен сам захотеть провести с ними время, а Марко не хотел. Он двигался вперед, огибая качающихся из стороны в стороны мужиков, иногда уводимых легкими руками куртизанок.       Постепенно город отступал. Дома становились реже, растительность – гуще. Свет фонарей города исчезал. Марко вышел на тропинку, ведущую вдоль склона. Если он заблудится, что будет апогеем опьянения, то его не станут искать, а дорогу он найдет сам. Благо дьявольский фрукт позволяет бороздить не только море.       Откупорив пробку, мужчина глотнул из горла. Напиток оказался ниже градусом, чем тот, что наливал Сатч. Это плохо. Запустив ладонь в волосы, Феникс прикрыл глаза, продолжая ступать по протоптанной дорожке. Пройдя не меньше ста метров, старпом остановился. Очень вовремя остановился. Свет города, что остался далеко позади, не давал хорошего обзора, а вот интуиция и рефлексы, которым мужчина привык доверять, не подвели. Еще шаг – и Феникс полетел бы вниз. Он бы не разбился, но разбил бутылку.       Под ногами находился обрыв. Похоже, мужчина дошел до края острова или же бухты, скорее всего мелководной, поэтому и не популярной.       Присев на гладкую поверхность, блондин осмотрелся. Видимый обрыв – нет, мыс – имел в своем «строении» огромные камни, на одном из которых и присел Марко. Внизу так же находился каменный берег. Не песок, не галька, а среднего размера гладкие камни устилали поверхность полумесяца. Поднявшаяся ввысь луна отлично освещала бухту.       Губы обхватили горлышко бутылки, и жидкость постепенно унеслась большими глотками в желудок. Феникс бы и за один раз опустошил тару, да его прервали:       — Отвалите, уроды! — крик, наполненный яростью, разнёсся по редкому лесу, спугнув птиц.       Послышалась возня, звук рвущейся ткани – и мимо Марко пролетело тело взрослого мужика. Каменная поверхность окрасилась упавшими пятнами крови, а глаза увидели, как человек скатился по наклонной земле.       — На хер свалили!       Позади что-то громыхнуло, кто-то кого-то ударил, послышалось шипение.       — Харе ломаться, пацан, — голос явно подвыпившего мужика резанул слух Феникса. — Подумаешь, ноги раздвинешь разок, зато сколько опыта потом будет.       — Сам раздвигай ноги. Рожа твоя совсем страшная, вот бабы тебе и не дают, даже шлюхи!       Перепалка бы продолжилась, если бы не хруст костей, а затем бульканье.       Марко обернулся, понимая всю ситуацию.       Двое мужиков захотели изнасиловать ребенка. Мальчишку. У того даже голос еще не сломался – совсем мелкий.       — Эй… — хотел было вмешаться блондин, но замер на месте.       В тусклом и далеком городском свете, что пробивается сквозь тонкие стволы деревьев с высокой кроной, на земле корчится взрослый мужчина, отплёвывая кровавое месиво. В бок нападавшего воткнута железная труба, за которую держится маленькая ладошка, крепко сжимая.       — Я тебе, блять, второй раз повторять не собираюсь, ублюдок.       Мальчишка – на вид лет десять-двенадцать, с отросшими, еле вьющимися волосами, – дернул на себя железку, и та, сразу поддавшись, вынырнула из тела обидчика, а затем плашмя приземлилась тому на череп.       — Здесь сдохнешь, как и твой дружок. Интересно, он разбился о камни или соберет свое тело по кускам, м?       Нападавший не ответил, ничком лежа без сознания. Ребенок фыркнул и пнул того в живот.       — Дебилы, блять. Откуда вы такие только беретесь.       Труба кровоточила, и паренек обтер ее о свои шорты, оставив темное пятно на ткани. Подранная в нескольких местах белая майка заляпана грязью, как и колени. Ноги босые.       Феникс ошеломленно наблюдал, не зная, что ему делать. Мальчишка сам справился, а теперь переводил дух.       — Йои… — звук вырвался непроизвольно, но ребенок вздрогнул, перехватил трубу и развернулся, приняв боевую стойку, поставив ноги на ширине плеч.       — А ты кто? — Паренек выгнул брови. — Еще один долбоеб? — Глаза, обрамлённые длинными ресницами, прожигали старпома. — Их дружок, да? Забирай и уебывай!       Феникс успел только отклонить голову на пару сантиметров в сторону, как рядом пронеслась труба. С какой силой парень ее запустил?       — Башка ананасовая, я непонятно выразился?!       Мальчишка сплюнул. Обратной стороной ладони он стер пот со лба и кинулся в сторону леса. Защищаться без оружия, потерянного таким опрометчивым способом, было бы трудно.       Марко так и остался стоять на месте. Бутылка, что покоилась в руке, вскинулась – и остатки алкоголя уплыли из емкости одним глотком. Перед глазами стоял образ ощетинившегося мальчишки… с россыпью веснушек на лице.