Ребенок с сердцем феникса.

      Мужчина хмурился. Его лицо упорно припекало, хотя раньше такого не бывало. Одеяло давно покоилось на полу. Рубашка съехала с плеч, кое-как повиснув, и мешала двигаться, отчего, собственно, Марко и не смог закинуть руку, чтобы тем самым прикрыть глаза от солнца.       Вздохнув, старпом почувствовал, что воздух в каюте настолько тяжелый, что он просто задохнется, если не проветрит помещение. Да хотя бы окно откроет для начала. Кое-как стащив свое тело с кровати, блондин, ступая босыми ногами по полу, дошел до стены. Рука привычно поднялась на уровень лица, ища округлую форму рамы, но не нашла.       — Я смотрю, ты совсем загулялся вчера ночью, — знакомый голос донесся откуда-то сзади.       Марко прислонился лбом к деревянной стене, затем выпрямился, развернулся и – неожиданно для самого себя – покачнулся, да так, что осел на пол.       — О-о… Друг мой. Все… Это клиника…       — Сатч?       Феникс разлепил веки и осмотрел окружение. Спустя минуту, когда прыгающие и смазанные кадры стали более-менее четкими, комдив смог разглядеть повара.       — Когда ты припираешься на корабль в пять утра – это нормально. Я привык, — рассматривая свои аккуратные ногти на руках, начал повар. — Когда ты припираешься в пять утра пьяным – это, в принципе, тоже нормально, но редко. Я бы сказал – непривычно.       Рука осмотрена, осечек не найдено, и кок прячет ее в карман, продолжая подпирать косяк двери.       — Когда ты припираешься в пять утра пьяным и заваливаешься сначала к Изо (а он орет громко), потом ко мне – это странно. Еще страннее было слушать тебя. Я даже не знаю, что в твоей голове на тот момент творилось, но такое я слышал впервые. А потом… А потом ты выпираешь меня из собственной каюты и заваливаешься спать на мою кровать. Так что поздравляю.       — С чем? — не понял Марко, пытаясь переварить полученную информацию.       — Ты впервые удивил меня настолько, что я даже не хочу тебя подкалывать, — усмехнулся повар. — Я кстати это… водички тебе принес.       Мужчина, зайдя в свою комнату, подошел к прикроватному шкафчику, а затем к другу – и услужливо протянул стакан и какую-то таблетку.       — Я правда не ожидал такого.       Феникс перестал глотать воду, пытаясь вспомнить вчерашнее по описанию.       — Ты пей-пей, не отвлекайся. Не думал, что у тебя будет похмелье, давно с тобой пью.       — Поясни.       Вода кончилась, а стакан перекочевал в руки заботливого комдива четвертой дивизии.       — Если коротко, то я уже все рассказал. Если конкретно, то что случилось? — серьезно озвучил свой вопрос Сатч, разглядывая слегка припухшее лицо товарища.       — О чем ты? — вопросительно изогнув брови, отозвался старпом.       — За тот долгий промежуток времени, что я плаваю с вами, я впервые вижу тебя в таком состоянии.       Марко попытался встать, но его повело. Ситуацию спас повар, хватая мужчину и помогая ему дойти-доползти до кровати. Уложив ношу на горизонтальную поверхность, блондин продолжил:       — Марко, ты же меня знаешь. Я не лезу в личные дела, если человек сам не захочет мне рассказать. Я что-то вроде психолога. Слушаю, слушаю, даю советы, еще раз слушаю и иногда бываю жилеткой, но это в крайних случаях. А теперь к делу.       Кок присел на постель, сгибая одну ногу в колене, а вторую оставляя на полу. Феникса слегка подташнивало, во рту такой вкус, что описывать не хотелось. Паршивое состояние.       — Когда ты пришел ко мне, то выглядел потерянным. Изо, кстати, успел вмазать тебе, и теперь у тебя на щеке отпечаток его ладошки, — усмехнулся Сатч. — Так вот… Гулял ты недолго. В баре мы просидели до четырех, и когда ты ушел, я вернулся на корабль. То есть всего час. А сейчас, для справки, почти вечер. Вот я и хочу узнать, что такого произошло за час?       Старпом все это время лежал на спине, борясь с желанием сглотнуть вязкую слюну и одновременно опорожнить желудок. Подступающая тошнота становилась невыносимой, мужчина лег на бок, стараясь не сильно трясти головой, и закрыл глаза.       — Ты когда-нибудь видел диких зверей?       — Странный вопрос. Конечно же видел.       — Нет, не таких, Сатч. Ты видел зверей, которые всегда готовы броситься в бой, даже если они проиграют?       Все-таки Феникс сглотнул, облизнув сухие губы.       — Таких зверей, чьи глаза пылают яростью и нежеланием подчиняться общей системе.       — В нашем мире такие звери – люди, Марко. Ты кого-то встретил? — догадался повар.       — Да.       — Теперь понятно, откуда у тебя порез на плече. Он, кстати, так и не зажил. Нанесли волей?       — Что? — не понял мужчина, вскакивая с места и вскидывая руку.       И правда, на плече пропитанная кровью повязка, но ведь… Он вчера ни с кем не дрался, только… только мальчишка запустил в него трубу, как копье…       — Вот я и спрашиваю. Нанесли волей?       Когда Марко сумел распутать узелки бинта, кок присвистнул: на поврежденном участке тела полыхало пламя, обволакивая края раны. Кожа не затягивалась; не кровоточила, покрытая коркой засохшей сукровицы, – но не затягивалась.       — И правда… волей, — сам для себя повторил мужчина.       — И как? — Кок растянулся в улыбке, лукаво стреляя глазами. — Дамочка с характером?       — Что ты несешь? — Феникс нахмурился. В его голове сейчас крутились определенные вопросы.       — А как чего? — Мужчина раскинул руки в стороны, пожимая плечами. — Рассказываю: ты ввалился к Изо, что-то хотел спросить, но он приложил тебя. Потом ты притопал ко мне и начал что-то нести. Из твоих слов я понял только то, что тебя что-то поразило, остальное ты уже мямлил. А выглядел-то… это просто песня. Счастливый, улыбался, смеялся. А я, дурак, хотел уже валерьянки выпить. Но ты выпер меня раньше и завалился спать. Мне пришлось ночевать у Изо.       Марко поднял руку и, проведя ею по лицу, сжал пальцами переносицу. Что он успел наговорить? Как он выглядел?       — Твою мать…       — Хорошо хоть не Отца, — засмеялся повар и поднялся на ноги. — В общем… — По плечу старпома звонко шлепнули. — Поправляйся и вали завоевывать сердце этой неприступной девицы. Раз уж она смогла оставить тебе такой подарочек, то она сильна, ретива, и мне ужасно хочется на нее взглянуть.       Дверь каюты скрипнула, отрезав Феникса от остального мира.       — Ага… девушка… — ответил в тишину блондин.       Спустя час, как командир первой дивизии почувствовал себя лучше, он покинул каюту друга. Заглянул в душ, а также в медсанбат. Там пришедший в себя мужчина получил офигевший взгляд дежурившей сестрички. Благо девушка не стала задавать лишних вопросов – перевязала порез, оказавшийся довольно глубоким, проверила давление (кожа мужчины была бледноватой) и отпустила. Напоследок посетив родную каюту, Марко скинул заляпанную собственной кровью рубашку и достал новую. Рукав отлично скрывал повязку, так что вопросов от товарищей можно не ждать. И слава богу. Редко кому удавалось «подбить» Феникса.       В камбузе как всегда было шумно. Те, кто решил провести ночь на родном судне, обедали, кто-то завтракал, как Марко, а кто-то давно свалил обратно на берег.       — На.       Блондин успел только пятую точку приложить к скамье, как под нос ему сунули тарелку.       — Тяжелое тебе сейчас нельзя, не хочу, чтобы мои труды оказались на дне унитаза.       Сатч привычно улыбнулся, подмигнул и скрылся в недрах кухни. На тарелке покоился простенький салат. В принципе, старпом был рад, что у него такой хороший друг.       Разобравшись с поздним завтраком, Марко решил прогуляться. На корабле все равно делать нечего. Летать над островом, а потом зарисовывать это все на бумаге не хотелось. Да даже если бы он поднялся в небо, желудок наверняка припомнил бы утро и выплеснул содержимое, а поливать случайных прохожих как-то не хотелось.       Ноги сами собой понесли мужчину к месту вчерашней остановки. Дорога помнилась смутно из-за недостаточного ночного освещения, но чувство направления не исчезло. Кочующее солнце распространяло свои лучи, окрашивая землю сквозь листву. Тропинка оказалась хорошо протоптанной. Под ногами изредка хрустели засохшие прутики. В воздухе чувствовалась влага, приносимая порывами ветра.       Спустя какое-то время редкий лесок прекратился, а ноги ступили на каменную поверхность, ту самую, где блондин сидел с бутылкой. Кстати, эта же бутылка так и стояла на земле. Рядом с тарой обнаружились капли крови, Феникс подошел к краю и окинул взглядом склон.       Вот видна отчетливая траектория падения первого мужика, она оканчивается, исчезает на каменистом берегу. Вот та самая труба… Торчит из внушительного булыжника, уходит вглубь породы как минимум на половину, разнося по камню трещины.       — Волей… да? — спрашивает Марко сам у себя, ухмыляясь.       В тот момент, когда он увидел этого ребенка, внутри что-то перевернулось. Шок, удивление и… восхищение? Нет, Феникс не назвал бы это «любовью с первого взгляда», да и как он мог влюбиться в мальчишку, которого от рождения отделяло не больше десятка лет. Неожиданно. Просто неожиданно было встретить ребенка в таком месте. Так еще и этот ребенок умудрился завалить двух мужиков, защищая свою честь. А как он скалился, обзывая старпома «ананасовой башкой»? Так еще и воля… Ребенок и воля… Любопытно.       Блондин вновь ухмыльнулся.       Люди, владеющие волей, частенько попадались на Гранд Лайн. Те, кто не умел ею пользоваться, не могли долго продержаться в Новом мире, но тут-то?       Мальчишка. Дитя. Только из пеленок вылез.       Удивительно. Наверное, это он и хотел донести до Сатча, завалившись к нему по возвращении.       Воля пробуждается неожиданно, иногда достигается тренировками, но навряд ли ребенок будет развивать в себе эту силу. Ведь остров-то обособленный, на него редко кто натыкается. Люди здесь приветливые, Морского дозора нет. Да и кто будет устраивать побоище в месте, на котором придется находиться месяц перед тем, как отплыть дальше? Да и те мужики выглядели как большая часть населения. У них не было оружия. Хотя получили они по заслугам. Паренек молодец. Не кричал с просьбами о помощи – разобрался сам, по-мужски. Хотя если бы ребенок кинулся в тот момент к Марко, то мужчина бы с удовольствием набил этим негодяям морды. Но сквернословие – это просто… нет слов. Как там Сатч говорил? Просто песня? Да, подходит.       Мотнув головой, Феникс вернулся на утес. В месте, где должно было остаться тело второго пьяницы, находилось одно большое пятно, а тела не было. Зато были борозды, ведущие в лес. Тут кто-то явно похозяйничал.       Идти по оставленному следу не составляло труда. Тот, кто тащил тело, явно не заботился о том, что его найдут. Лес становился все гуще, а кроны деревьев переплетались сильнее, создавая подобие живой крыши. Мужчина бы так и шел – но в нос ударил запах паленой плоти. Почти рассеявшийся дым витал под кромкой листвы, а под ногами находился пепел. Много пепла. Похоже, ветер не мог пробраться в это место и унести с собой легкие останки.       Сожгли.       Чтобы полностью сгореть, телу человека понадобится больше семи часов. Если по частям, то меньше. Еще есть зависимость от температуры: чем она выше – тем быстрее. Значит, кто-то подождал, пока Феникс покинет место, а затем пришел за трупом. Если приглядеться, то среди пепельного покрытия обнаруживались части костей.       Ребенок, да?       Однако интуиция говорит, что тут дело в другом. И догадка тут же подтверждается, когда по лесной чаще проносится рычание.       Найти место происхождения чужеродного звука легко. Надо лишь подняться в воздух и внимательно оглядеться, что старпом и делает. Вдалеке, где-то за километр, из кромки лесной крыши выпрыгивает зверь, чем-то напоминающий тигра, а затем исчезает, утопая в зелени. Пара взмахов крыльями – и птица, охваченная голубым пламенем, преодолевает расстояние, наблюдает. Место оказывается поляной, небольшой, но достаточной по размерам, чтобы рассмотреть.       На земле лежит дикая кошка, отливая на солнце полосатой шерстью. Она скалится, раскрывая свою пасть. Такая может запросто перекусить толстый ствол дерева и не заметить.       Марко зависает в воздухе. Он собирается вернуться в город, подумать, однако его прерывают.       Зверь что-то прижимает лапами к земле, утыкаясь в них носом. Из пасти появляется шершавый язык. Потом до ушей блондина доносится смех. Кошка урчит, а из-под лап тянутся две маленькие ручки. Они хватают животное за ноздри.       — Хватит! Не вылизывай меня, я тебе не котенок. Щекотно! Хватит! Отпусти! Ха-ха-ха!       На земле корчится ребенок, пытающийся увернуться от шершавого широкого языка, и Марко забывает как дышать. Ранее белая, майка лоскутами свисает с хрупкой мальчишеской фигуры. Лицо, смоченное чужой слюной, жмурится.       — Прекрати! Спасибо за завтрак ты мне уже сказал! — На лице паренька сияющая улыбка, а руки утопают в длинной – для породы зверя – шерсти. — Жаль, второй уплыл. — Маленькая голова задирается кверху, и тут же ее настигает ловкий язык. — Его смыло. Извини.       Кошка останавливается, наклоняя голову набок и навострив уши. Ребенок жмется еще с минуту, слушая глубокое урчание, затем обходит зверя и карабкается по нему вверх, на спину.       — В общем, мне пришлось сжечь порядка двадцати килограмм дров, проглот. Пусть думают, что хотят, но тебя я им не отдам. Эти говнюки все равно сами нарвались.       Устраиваясь поудобнее, мальчишка вскидывает руку и указывает куда-то вперед.       — А теперь вперед! Я хочу наловить рыбы!        Зверь вскакивает, как по приказу, и рывком переходит на бег, исчезая в листве.       Когда по левую руку от Сатча с характерным звоном опускается бутылка, а рядом на стул водружается тело всем известного командира первого дивизиона Белоуса, тот лишь поднимает одну бровь, вопросительно потягивая из трубочки слабоалкогольный напиток со вкусом клубники.       — И как оно? — интересуется кок, рассматривая этикетку тары и чуть не присвистывая.       Феникс, похоже, решил продолжить вчерашнее.       — У тебя были домашние животные?       — Мне тебя достаточно. — На что Сатч получает уничтожительный взгляд и примирительно вскидывает руки. — Или тебе мазь порекомендовать от царапин на спине?       — Нет у меня никаких царапин, йои. Ответь на вопрос.       — А, ну тебе просто: вспыхнул – и гори оно все синим пламенем.       Взгляд друга становится очень нехорошим.       — Нет, не было, — быстро поправляет разговор кок. — Я особо не интересовался животными – я их готовил.       — Тогда чисто гипотетически. — Старпом набирает в легкие воздух, задерживая дыхание на пару секунд, а затем выдыхая. — Ты можешь себе представить человека, который будет тискать кошку размером с сарай?       — Что? — Губы кока вытягиваются в трубочку. — Кошку? С сарай? Марко, ты не перегрелся ли часом?       — Сатч, я серьезно спросил.       — Ты задал глупый вопрос – я дал глупый ответ. Один-один. Ничья.       — Сатч!       — Ладно. — Блондин улыбается. — Если подумать логически, это вполне возможно. А кошка домашняя?       — Нет. Тигр.       — Тигр… размером с сарай?       — Да.       — Человек, который тискает тигра размером с сарай?       — Именно.       — И этот человек оставил этот порез?       Палец повара тыкает в щеку товарища, чуть ниже длинной поджившей царапины. Мужчина молча сносит неприятное покалывание пораженной кожи.       — Марко, добивайся ее скорее, я думаю, Отец оценит.       — САТЧ!!!       Марко честно хотел проследить за этими двумя, но с высоты птичьего полета невозможно было разглядеть быстро несущегося зверя. Тот огибал препятствия, не выпрыгивал, двигался бесшумно, как и полагалось его виду. Если же следовать по пятам, то его заметят. Голубое пламя очень выделяется на фоне привычной зелени и коричневых оттенков деревьев. Пришлось обратиться в человека, опускаясь на поляну.       Феникс потратил не меньше четверти дня, двигаясь по лесу. Похоже, мальчишку совсем не волновал тот факт, что он находился на противоположном от города конце острова. Так еще и в компании огромного зверя.       Выйти на каменистый берег старпом не спешил. Еще на подходе он услышал заливистый смех, тихое порыкивание и звонкий радостный голос. Скрываясь за стволами деревьев и невысокими кустами, блондин подошел ближе.       На высоком камне, расположившемся от границы берега в нескольких десятках метров, стоял парнишка. Маленькие ладошки крепко держали самодельную удочку, а кончик, натянутый вместе с леской, ходил из стороны в сторону.       — Давай! — выкрикивает ребенок и заваливается назад.       Еще секунда – и мерные волны вздымаются, а на берег падает габаритная рыба. Животное, доселе носящееся по берегу и боящееся зайти в воду, кидается на добычу, вгрызаясь острыми длинными зубами в голову.       — Молодец!       Мальчишка вылезает из воды, отряхивает мокрые шорты и подбегает.       — Не спеши!       Руки упираются в грязную от внутренностей рыбины морду, отталкивая ее от уже мертвой тушки. Спустя полчаса ловких махинаций на берегу возведен костер. Кусок мяса, размером со средний арбуз, мерно подрумянивается. Остальная часть добычи давно съедена тигром.       — Я завтра не приду. Так что не жди, — бросает паренек, снимая готовое мясо с огня.       До ушей блондина доносится довольное чавканье, пока порция не исчезает в недрах молодого организма. Ребенок моет руки в морской воде и прощается со спутником.       Солнце начинает клониться к горизонту, и маленький знакомый поднимается на ноги, закидывает удочку на плечо и уходит в лес. Марко думает, что тот доберется к городу только ночью, но продолжает упорно следовать.       Проходит час, второй – и в голове пирата начинают появляться сомнения.       Заблудился?       Паренек останавливается, замирает. Что-то ищет на земле, а затем соседнюю с головой Феникса ветку сносит камнем.       — И долго еще ты меня будешь преследовать?!       Блондин ошарашенно смотрит вперед, еле видя хрупкую фигурку: садящееся солнце дает мало света.       — Выходи давай! Ты задрал уже! Весь день глаза мозолишь!       Мальчишка стоит спиной к старпому на расстоянии больше двадцати метров, и тот не может ничего ответить.       — Я вижу тебя! Харе прикидываться бревном!       В ответ тишина. Уже давно перестали петь птицы. Паренек сжимает пальцы в кулаки, пинает выступающий на земле корень и срывается на бег, мгновенно исчезая в темноте кустарников. Резкое шуршание обрывается, а Марко чувствует, как по щеке что-то течет и капает. Кровь.       Воля наблюдения…       Да?